Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 247 страниц)

ПЕРВОЕ МАРТА

Я жив.

Весь день я скитался по Сети. «Блуждающих душ древних могил» больше нет. Сайт исчез. Вирус, поразивший все порталы, самоликвидировался, все ссылки восстановились в своем прежнем виде.

В дверь позвонили. На пороге стоял посыльный. Он вручил мне картонную коробку и привычно затараторил:

– Здравствуйте! Экспресс-почта. Вам посылка, прошу расписаться.

– Мне? – Я удивленно осмотрел коробку – упакована надежно, большая, тяжелая.

– Позвольте узнать, а кто отправитель? – осведомился я у посыльного.

– Извините, не знаю. – Он пожал плечами и улыбнулся.

Я расписался на бланке, и посыльный ушел.

Я закрыл за ним дверь, взгромоздил коробку на стол и долго смотрел на нее. Наконец решился и вскрыл упаковку.

В коробке лежала человеческая голова.

Знакомое лицо.

Сянсян!

Голова Сянсян.

Императрица возвратила мне голову Сянсян. Все правильно. Она обрела собственную, поэтому голова Сянсян ей больше не нужна.

Да, она должна была вернуть мне голову Сянсян, она поступила правильно.

Я вынул голову из коробки. Точно так же несколько дней назад я вынул из старого чемодана голову императрицы. Глаза Сянсян были закрыты. Опять я ощущал столь знакомый аромат. Я прижал голову к груди, крепко-крепко обнял ее и снова потерял всякую власть над собой: слезы ручьями потекли из моих глаз.

Сянсян. Сянсян. Моя Сянсян.

Я вообразил, что любил тебя в ту ночь, а на самом деле ты давно навеки рассталась со мной.

Сянсян, я вечно буду помнить тебя.

ЦИНМИН

Еще не рассвело. Небо было усыпано звездами. Как в ту ночь, когда мы с Сянсян сидели возле озерца и звезды падали на нее с неба.

На кладбище никого не было. Я перелез через ограду и медленно пошел среди густого леса могильных стел. Наконец я дошел до могилы Сянсян. Она, как всегда, улыбалась мне с портрета. Я открыл чемодан, в котором покоилась голова Сянсян.

Она тоже не изменилась со временем – возможно, благодаря могучим чарам императрицы. Прошло уже больше месяца – никаких перемен. Все это время голова была у меня дома. Я никак не мог расстаться с ней.

Сянсян. Любовь моя.

В конце концов я решился захоронить ее. Пусть она возвратится в землю. Пусть ее те-ло обретет свою голову. Нельзя, чтобы повторились события, идущие наперекор естественным законам природы. Жизнь есть жизнь. Смерть есть смерть. Смерть – это исчезновение души и тела. Исчезновение без тени, без следа, без призраков и нетленных тел.

Жизнь не должна длиться вечно.

Вечна только смерть.

Я уже сделал выбор.

События последних дней избавили меня от страха перед смертью, я даже приобрел какой-никакой навык в рытье могил. Ломом я поднял мраморную могильную плиту под стелой Сянсян. Ее «подземным дворцом» было узкое – в несколько десятков сантиметров – пространство, посередине которого покоилась урна с прахом.

Я осторожно вынул голову Сянсян из чемодана и бережно положил рядом с урной. Пусть ее голова обретет свое тело.

Я быстро сбегал к ближайшей клумбе, накопал там земли и принес ее на могилу Сянсян. Я насыпал землю в миниатюрный «подземный дворец». Черная сыпучая земля протекала сквозь мои пальцы, закрывая лицо Сянсян, ее волосы, уши, рот, потом глаза и нос. В последний раз я видел лицо Сянсян, такое безмятежное и спокойное, источавшее удивительный аромат. Когда последний комок земли проскользнул меж моими пальцами, голова Сянсян полностью скрылась из глаз. Больше я никогда не увижу ее.

Я привел в порядок могилу Сянсян, дабы никто не заметил, что кто-то сдвигал могильный камень.

На прощание я поцеловал фотографию Сянсян.

В окрестном лесу запели птицы, предвещая скорый рассвет. Последний прощальный взгляд на могилу.

Прощай, Сянсян.

Прощай, любимая.

До встречи, любимая.

Я ушел с кладбища. Дорога к автобусной остановке шла через поле. Я месил ногами грязь, порой попадалась желтая, как золото, глина. А в воздухе мне все чудился аромат Сянсян.

Я слишком долго пробыл на кладбище. Сейчас – ранним утром – меня окружает множество людей.

Сегодня праздник Цинмин – день поминовения. Поэтому многие приходят в такую рань на кладбище, чтобы воздать память своим усопшим родственникам. Повсюду к небу тянутся голубоватые дымки сжигаемых поминальных денег.

День поминовения – праздник Цинмин.

День поминовения – зимнее солнцестояние.

Как странно: все началось в день поминовения. И все закончилось в день поминовения.

Как это странно.

Я стою среди цветущего рапса и вспоминаю все, что случилось со мной. Уже наступил Цинмин, а мне все это представляется одним длинным кошмарным днем.

Все должно завершиться.

Е Сяо уже сказал мне, что за последний месяц в нашем городе, как и по всей стране, не было ни одного беспричинного, немотивированного самоубийства, число которых в предыдущие два месяца множилось с каждым днем.

Вирус, одно название которого пугало интернетчиков, исчез будто сам собой. Никто больше не будет так страшно умирать, потому что Она обрела то, что желала получить.

«Да, – думал я, – кошмар закончился».

В десять утра вместительный автобус, битком набитый возвращающимися с кладбища людьми, привез меня в город.

Я снова ощутил вкус большого города. Мне надо было проехать еще несколько станций на метро. Я спустился под землю. Подошедший поезд был переполнен.

Из открывшихся дверей вышло множество людей. И вдруг среди мужских и женских лиц, которые мелькали передо мной в круговороте толпы, я увидел знакомое.

Неописуемо прекрасное, ни с кем не сравнимое лицо.

Императрица!

Это ее голову я откопал в старом дворе. Прекраснейшая женская головка прочно сидела на плечах. Никакого рубца или шрама не было на нежной шее.

Ее имя – Алутэ Сяочжи.

Она увидела меня и радостно улыбнулась.

Я неподвижно стоял в толпе. Меня толкали со всех сторон, а я стоял и смотрел на нее.

«Осторожно, двери закрываются!» Поезд тронулся и, набирая скорость, скрылся в туннеле. Постепенно платформа опустела. Вокруг никого.

Только она и я.

– Здравствуй, – сказала она мне.

На ней было красивое белое платье. Именно такие можно увидеть в витринах модных магазинов на авеню Хуайхайлу. Она была точно такой же, как и многие двадцатилетние девушки на шанхайских улицах. Только очень красивая.

От смущения я, как всегда, не мог произнести ни слова. Я даже не знал, как мне следует обращаться к ней. Императрица или Сяочжи?

Единственное, что я сумел выдавить из себя, это:

– Как тесен мир. Ужасная банальность.

– Да. Ты в порядке?

– Все хорошо. А ты?

– Я же говорила тебе, что сейчас работаю в фирме информационных технологий, – сказала она с улыбкой.

– О, все может наладиться, – выдал я в ответ. Я и сам не понял, что я такое сказал.

В это время подошел следующий поезд. Я решил, что мне лучше уйти, и попрощался:

– До свидания.

– Мы еще непременно увидимся, – сказала она.

В битком набитом вагоне я протиснулся к дверям и прилип лицом к стеклу, чтобы еще раз увидеть ее, оставшуюся стоять на платформе.

Она была прекрасна.

Она помахала мне рукой на прощание.

Я помахал ей в ответ. Поезд медленно тронулся и, постепенно набирая скорость, окунул меня в темноту тоннеля.

Расширившимися глазами я смотрел в темное окно.

Я больше не боялся темноты.

ОТГОЛОСКИ

Моя жизнь похожа на стакан кипятка:[52]52
  Китайская поговорка. В данном случае означает, что жизнь стала пресной и обыденной. Сравнение не просто со стаканом воды, а именно с кипятком объясняется тем, что китайцы пьют исключительно кипяченую воду. (Прим. перев.)


[Закрыть] я снова живу скучно и тихо.

Мой роман так и не сдвинулся с места. Все, что тогда – еще в той, безмятежной жизни – виделось мне важным и интересным, оказалось глупым и пустым. У меня родилась мысль: написать обо всем, что произошло со мной за эти три месяца. Этот роман будет памятником тем, кто покинул меня и ушел навсегда.

Я включил компьютер и набрал:

«ВИРУС»

Долго я смотрел на открытую передо мной чистую страницу, не зная, что писать дальше. Я робел, будто начинающий каллиграф, не решающийся взмахнуть кистью.

От раздумий меня отвлек звонок в дверь. Я открыл. Передо мной стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти.

– Здравствуйте. Вы ко мне?

– Да.

– Кто вы? – спросил я его.

– Меня зовут Хуан Дунхай.

Хуан Дунхай? Откуда он? Я так долго искал его. Я так хотел его встретить, а теперь от изумления лишился дара речи. Я попятился и неловко пригласил его войти.

Он был худощав, скуласт, глаза его ярко блестели. А лицо было все так же печально. Да, это Хуан Дунхай. Как я мог не узнать его? То же лицо, что и на фотографии в альбоме его родителей и на фотографии, стоящей на тумбочке в доме его покойной дочери. Только много седины в волосах, и кожа задубела, она намного темнее, чем на снимке. Мой гость вручил мне визитку, на которой было написано: «сотрудник Научно-исследовательского института биологии Хуан Дунхай».

– Заранее прошу прощения за беспокойство. Молодой человек, я только что возвратился после долгого отсутствия. Однако мне известно все, что случилось здесь за последние несколько месяцев.

У него был грубый хрипловатый голос, слова он выговаривал медленно.

– Нет, ничего, – как всегда невпопад сказал я.

– Мне известно, что вы были знакомы с моей дочерью Хуан Юнь. Она умерла. Ее смерть – это возмездие. Это кара за мое злодеяние, – печально сказал он.

– Почему вы бросили жену и ребенка? – дерзко спросил я.

– В то время я не знал, что у меня должна родиться дочь. Я уехал из Шанхая. Мне казалось, что тому есть очень веская причина.

– Вы скрывались?

– Нет, от кого мне скрываться? От себя не уйдешь.

Он вдруг заговорил быстро, громко и бессвязно:

– Исследования… Двадцать лет я потратил на исследования… Исследование одной тайны… Этого вам не понять!..

– Напротив, я понимаю.

– Нет, молодой человек, вы ничего не можете понять. Вы вообразили, что все закончилось?

Я кивнул.

– Вы ошибаетесь. Вы совершили ошибку. Очень страшную ошибку.

При этом он посмотрел на меня таким странным взглядом, что ко мне вновь вернулся страх.

Страх и ужас.

– Ошибку? – растеряно переспросил я.

– Зачем вы вернули ей ее голову? Зачем?!!

– Ради спасения жизни множества людей.

– Нет, все наоборот! Вы не должны были исполнять ее желание. Вы совершили ошибку, большую ошибку. Рано или поздно вы это поймете, – торжественно заявил он.

– Я не верю. Она всего лишь слабая женщина, обыкновенная женщина со странной судьбой. Ей выпало пережить величайшую трагедию. Она ни в чем не виновата. Она только жертва. Истинные виновники – человеческие злоба и алчность. Это они принесли ей страдания, а потом довели ее до мести всему человечеству. В конечном счете, люди сами накликали на себя беду. Теперь она обрела то, что ей было нужно; она может мирно и спокойно жить среди людей и никому не будет причинять зло.

– М-да, раньше я тоже так думал. Но за долгие годы скитаний я понял, что это не так. Я знаю, что она очень красива, а красота всегда привлекает людей. Молодой человек, вам надо опомниться.

– Почему вы считаете себя вправе давать мне советы? Почему?

Хуан Дунхай медленно и очень четко произнес:

– Перед отъездом из Шанхая я взял с собой образцы ее волос, потому что я уже тогда знал, что настанет день, и я раскрою ее тайну. Я узнаю, кто она, каково ее подлинное обличье.

– И теперь вы знаете, каково ее подлинное обличье? – Я скептически поджал губы.

У него на лице опять появилось странное выражение.

– Да, в течение нескольких лет я в своем институте проводил анализ ее ДНК.

– ДНК? – Я ничего не понимал.

– Да. Благодаря исследованию образцов, взятых двадцать лет назад, я получил ошеломляющий результат. Ее хромосомный набор совершенно иной, нежели у любого обычного человека.

– Вы хотите сказать, что она – не человек? Вот уж чудо небес и ночной тьмы! – усмехнулся я.

Он пропустил мимо ушей мой возглас и продолжил:

– Все эти годы я непрерывно изучал исторические документы и несколько месяцев назад наткнулся на архивные записи одного из княжеских домов Пекина. Согласно документальному свидетельству одного из астрономов цинской династии, в четвертый год правления императора Сяньфэна, в ночь на восемнадцатое число десятого месяца по лунному календарю, в ночном небе над Пекином появился загадочный объект.

– Вы хотите сказать, НЛО? – удивленно переспросил я.

Хуан Дунхай кивнул.

– Вот прочитайте, что сказано в материалах того времени. – Он протянул мне несколько листков.

«Ночью 18-го дня 10-й луны 4-го года правления Сяньфэна в северной стороне неба над столицей внезапно явился светящийся предмет, пролетел с запада на восток, по форме он как огромное яйцо красного цвета. Он пересек половину небосвода, двигаясь очень медленно. На короткое время этот светящийся шар остановился над резиденцией Чун Ци, знаменного человека из войск монгольского чисто-голубого знамени. Спустя время, достаточное для приготовления пищи, он ушел в сторону востока и более был невидим…»

– Этот знаменный человек Чун Ци из войск монгольского чисто-голубого знамени был отцом Алутэ – будущей императрицы императора Тунчжи. Согласно материалам, которыми я располагаю, госпожа Алутэ императрица Тунчжи родилась на пятый год правления Сяньфэна, то есть в тысяча восемьсот пятьдесят пятом году, по лунному календарю – на тридцатый день седьмой луны, – пояснил он.

Мысленно сосчитав, я переспросил:

– Значит, вы хотите сказать, что более чем через девять месяцев после того, как неопознанный летающий объект был замечен в небе над домом Чун Ци, родилась госпожа Алутэ?

– Правильно. А теперь скажите, только честно, о чем вы подумали сейчас? – потребовал от меня ответа Хуан Дунхай.

Я недоверчиво покачал головой и, запинаясь, сказал:

– Неужели она инопланетянка? Нет, не могу даже представить себе такого!

– Почему же? Разве не странно все, что вокруг нее происходит? А если принять за исходную точку рассуждений, что это просто иная форма жизни, абсолютно отличная от человека, тогда все встанет на свои места. Вот поэтому я и говорю, что вы совершили непростительную ошибку, возвратив ее к жизни.

Хуан Дунхай встал и сказал напоследок:

– Я ухожу, а вы сами решайте, что делать дальше.

Тут я опомнился и закричал ему вслед:

– Нет, прошу вас, не уходите! Однако он уже подошел к двери. Перед тем как уйти, Хуан Дунхай сжал своей сильной рукой мое плечо и тихо прошептал мне на ухо:

– Кошмар еще не кончился. Запомни, кошмар только начинается.

Он быстро сбежал вниз по лестнице.

Я закрыл за ним дверь. Холодный ветер дул из щелей в оконных рамах. Я вдруг почувствовал, что очень замерз. Замерз настолько, что меня била сильная дрожь.

Чтобы отвлечься, я опять сел за компьютер, уставился на заглавие будущего романа – «Вирус» – и постарался спокойно припомнить все, что мне только что сказал Хуан Дунхай.

Я почувствовал, что ко мне снова вернулся ужас. Тот ужас, от которого, как мне казалось, я избавился навсегда. Оказывается, нет, этот страх пребудет с человеком вечно.

Страх и ужас.

Отключив компьютер, я завалился спать.

Мне приснилась женщина.

Лицо ее было прекрасным, кожа – белоснежной. Обнаженная, она шла во мраке, и я ясно увидел тоненький светло-розовый шрам на ее животе. А еще, не знаю как, я отчетливо увидел, что у нее в животе зародилась новая жизнь. Свернувшийся улиткой зародыш сладко спал.

Это была императрица Алутэ Сяочжи.

«Кошмар только начинается…»

Келли Уэст
Башня Кристо

Kelley West

The Cristo

Copyright © 2026 Kelly deVos. Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, Pе́rez Literary & Entertainment Ltd (Великобритания) через Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

ЦСС

Пять лет назад

На календаре четверг, когда умирает Старушка Лу.

Первое, что сказала мне эта женщина, когда девять лет назад мы стали сокамерницами, было: «Знаешь, а ведь здесь мы с тобой и помрем».

Она была права.

Я так долго просидела за решеткой, что молодость осталась далеко позади и у меня начались небольшие недомогания – то тут заколет, то там заболит, – которые и можно ожидать в среднем возрасте. Проснувшись, первые несколько минут я провожу в состоянии, которое можно назвать ступором. Люди на тюремном дворе уже начинают посматривать на меня точно так же, как они смотрели на Старушку Лу, – и с жалостью, и словно прикидывая, насколько легкая я мишень.

Охранники объявляют о смерти моей сокамерницы, когда мы стоим в очереди за едой, а раздатчица шлепает на наши пластиковые подносы комки какой-то липкой дряни, которая именуется здесь гренками. Тогда он впервые и попадается мне на глаза.

Мужчина, которого я называю Охранник – именно так, с большой буквы. Он кажется каким-то посторонним здесь, в женской тюрьме, расположенной в городе Ветампка, штат Аризона, официально именуемой Центр содержания под стражей имени Джулии Татвайлер – сокращенно ЦСС.

В этом исправительном учреждении много охранников, но с этого момента для меня существует только один.

Этот Охранник очень красив. Вернее, почти наверняка был когда-то. Его темные волосы серебрятся на висках. Челюсть уже не такая точеная, какой, вероятно, была в молодости. Форма сотрудника тюремной охраны смотрится на нем словно маскарадный костюм на Хэллоуин. Он посматривает в мою сторону, держась в нескольких шагах позади группы новых сотрудников тюрьмы, которым проводят ознакомительную экскурсию. Определенно видит меня, и кажется, будто впервые в жизни меня хоть кто-то по-настоящему заметил.

На следующую ночь, уже совсем поздно, когда сквозь узкое окошко над моей койкой я вижу крошечный лучик желтой луны, когда в тюремном блоке необычно тихо, а я лежу без сна, прислушиваясь к ровному постукиванию капель из протекающего унитазного бачка, он появляется и встает перед моей камерой, подталкивая к двери ведро со шваброй, в котором нет воды.

– За что чалимся? – спрашивает он, словно недавно пересматривал старые фильмы на тюремную тематику.

Я сажусь на своей койке, внезапно осознав, как наверняка сейчас выгляжу. И как от меня пахнет. Плечи у меня поднимаются к ушам, а лицо вспыхивает.

– Вам наверняка показывали наши личные дела. Вы знаете, почему я здесь.

– Вы виновны, Шейн Копински? – спрашивает он.

Я прикусываю нижнюю губу.

– Все мы виновны…

Хочу добавить «хоть в чем-то». Но не делаю этого.

Охранник смотрит на меня глазами цвета моря в штормовой день.

– Что бы вы сказали, если б я объявил, что могу вытащить вас отсюда? И что вместе мы сможем отомстить тем, кто отправил нас сюда?

– А вас-то кто сюда отправил? – спрашиваю я.

– Так что бы вы сказали? – опять спрашивает он.

Я теряюсь в голубом водовороте, когда Охранник смотрит на меня.

– Сказала бы, что нет смысла пытаться втянуть меня в совершение новых преступлений. Я отбываю пожизненное заключение. Я умру здесь.

Он медленно кивает:

– Совершенно верно. Но только не так, как думаете.

Квартира 95: Ведущая

Клэр достала свой телефон из дорогой сумочки, которую не могла позволить себе заменить, и проверила свой банковский баланс. На счету у нее оставалось 60 долларов 52 цента. В «Большом яблоке»[53]53
  «Большое яблоко» – расхожее прозвище Нью-Йорка. – Здесь и далее прим. пер.


[Закрыть] – аккурат на две пиццы. Клэр шел тридцать первый год, жила она одна и не ответила ни на одно из текстовых сообщений от сочувствующих друзей, которые хотели почерпнуть хоть какую-то инфу про ее развод и кредиторов, которым она задолжала.

«Ладно, теперь хоть можно слегка выдохнуть».

По крайней мере, сейчас она сидит в лимузине. Ее новая работа была понижением – до сюжетного продюсера, – и ничего с этим не поделаешь, но, по крайней мере, в «Пейбэк продакшнс» прислали за ней машину. И даже поселили в дорогом отеле в ночь перед началом съемок.

Путь от исполнительного продюсера с тремя сериалами в разработке до безработной был пройден всего за один очень плохой обеденный перерыв.

Никогда не выплескивайте стакан кофе в физиономию своей секретарши… Особенно если он горячий. И уж точно не орите: «Неужели так сложно было попросить итальянскую темную обжарку?!» Головой надо было думать. Надо было следить за собой.

Вчерашний вечер она провела, набивая рот закусками из мини-бара в номере. Полагалось бы чувствовать себя обиженной. В «Пейбэк продакшнс» с Клэр обошлись примерно так, как продюсерские компании обычно обращаются с обычной публикой, приглашенной на программу со стороны.

Про «Пейбэк» она практически ничего знала. Фирма была из новых, но щедро финансировалась целой кучей каких-то хедж-фондов и управлялась гламурной Блэр Зальцбург – последней представительницей некоего великосветского европейского семейства, регулярно посещающей того рода эксклюзивные вечеринки, на которых у вас отбирают мобильный телефон еще прямо у дверей.

«Пейбэк» выпустила всего пару-тройку проходных реалити-шоу. В том числе со знаменитым шеф-поваром, который работал в Ватикане и иногда готовил для папы римского. А еще программу под названием «Вок-звезда» – попытку поиска очередного громкого имени в азиатской кухне фьюжн.

Тем не менее деньги у них имелись. И они изъявили желание пообщаться с Клэр, когда больше никто такого желания не выразил.

Она сидела без работы уже чуть больше полугода. Выходное пособие подходило к концу. Эта работа была ее единственным шансом. И вдобавок решала еще одну ее небольшую проблемку – где ей жить, дожидаясь своей половины имущества, отсуженной при разводе.

Клэр не знала ни рабочего названия программы, ни где конкретно «Пейбэк» планировала ее замутить, ни даже в чем ее смысл. Однако нищим не до разбору. Известна была лишь основная идея: шесть человек будут заперты в роскошных апартаментах на протяжении семи недель. И один из них может выиграть миллион долларов.

Проехав вдоль Миллиардерского ряда[54]54
  Миллиардерский ряд (англ. Billionaire’s Row) – участок Пятьдесят седьмой улицы на нью-йоркском Манхэттене, где расположены сверхроскошные жилые небоскребы. Этот район известен своим видом на Центральный парк, высокими ценами на недвижимость, проживающими здесь знаменитостями, а также застройкой очень высокими и узкими башнями, прозванными ньюйоркцами «карандашами».


[Закрыть], лимузин подкатил к зданию, известному как «Кристо». Прижавшись носом к тонированному стеклу, Клэр уставилась на угловатое, невероятно высокое строение, вершина которого терялась где-то в облаках. Согласно интернету, оно было выше знаменитого Эмпайр-стейт-билдинг.

Личный ассистент миз[55]55
  Миз – госпожа; нейтральное обращение к женщине в англоязычных странах. Ставится перед фамилией женщины – как замужней, так и незамужней.


[Закрыть] Зальцбург предупредил Клэр, что у входа на Пятьдесят шестой улице будет грязновато – здание еще не закончено и не открыто для публики. Строительство торговых и многофункциональных помещений на нижних этажах еще не было завершено. Все «вкусняшки», которые требуются перед въездом сюда сверхбогатеев, в том числе собственный закрытый ресторан, студия йоги и кинотеатр, по-прежнему отсутствовали. «Пейбэк» удалось договориться со стесненным в средствах застройщиком о краткосрочной аренде нескольких этажей.

Лимузин замедлил ход и остановился перед местом, на котором царил строительный хаос. Напротив изящного портика, долженствующего вскорости встречать богатеньких жильцов, сновали автопогрузчики со штабелями серой мраморной плитки. Ландшафтные дизайнеры высаживали небольшие деревца в аккуратно размеченных квадратах. Повсюду вкривь и вкось приткнулись друг к другу тележки, нагруженные строительными материалами.

Водитель шустро выскочил из машины, открыл дверцу для Клэр, остановил ее взмахом руки, когда она попыталась сама вытащить свои чемоданы, и указал на ту часть выложенной мрамором дорожки, которая уже была закончена. Она покрепче прижала к себе кожаную сумку с ноутбуком – тот принадлежал к совсем другой эпохе. Временам, когда все тянулось ввысь, а не рушилось на землю. Клэр даже не знала, зачем прихватила его с собой.

Перед широкими стеклянными дверями ее поджидал весьма симпатичный мужчина лет сорока с небольшим, с бесстрастным лицом покуривая сигарету. Заметив Клэр, красавец кивнул.

– Мисс Фаррадей? – громко окликнул он ее сквозь строительный шум.

Склонив голову, Клэр поспешила в его сторону. Браслет-талисман, который она носила практически не снимая, звякнул всеми своими висюльками, когда Клэр едва не поскользнулась на свежеуложенном мраморе. Она последовала за мужчиной в двери, которые автоматически открылись, а потом закрылись за ними.

Он походил на звезду немого кино или героя с обложки женского любовного романа, вдруг обретшего плоть и кровь. Его темные волосы серебрились на висках, а на мизинце левой руки красовался перстень с печаткой.

– Я Дэвид Арчер, секретарь-референт миз Зальцбург, – представился он бархатным голосом. – Буду рад помочь и вам.

– Спасибо, мистер Арчер… – Клэр не договорила, надеясь, что он ответит что-нибудь вроде «Пожалуйста, зовите меня просто Дэвид».

Однако вместо этого услышала: «Добро пожаловать в “Кристо”», произнесенное столь же ровным, мягким голосом.

Клэр двинулась вслед за мистером Арчером, постукивая каблучками по огромным мраморным плитам, мимо очередных паллет с деревянными секциями пола, какой-то сантехникой и чем-то вроде ресторанного оборудования, и вскоре они подошли к лифту, двери которого были затянуты защитной пленкой.

Переть пешком все восемьдесят четыре лестничных пролета ей точно не хотелось. К счастью, скоростной лифт работал. Они молча поднялись в нем на восемьдесят третий этаж, где двери кабины с тихим мелодичным звоном открылись на маленькую изящную частную площадку. Мистер Арчер ввел код на клавиатуре металлической двери слева от них, и они оказались в огромной квартире, достойной обложки журнала «Архитектурный дайджест». Клэр прочитала в интернете, что эти апартаменты выставлены на продажу за 65 миллионов долларов. Неудивительно, что помещения на самом верху были уже окончательно отделаны и даже обставлены.

Мистер Арчер провел Клэр через гостиную, полную белой мягкой мебели, расставленной квадратом вокруг массивных журнальных столиков из белого и серого мрамора, на которых были разложены иллюстрированные альбомы с видами города. Свет из огромных окон, выходяих на Центральный парк, заливал комнату.

Они прошли через огромную кухню, оборудованную бытовой техникой марки «Викинг» и затаренную запасом изысканной еды на несколько недель, а потом – по длинному коридору с глянцевым деревянным полом. Лос-анджелесский дом Клэр вписался бы в это пространство как минимум трижды.

– Миз Зальцбург скоро появится, – сообщил мистер Арчер своим безупречно ровным голосом, пока они шли дальше. В облике его было что-то такое… Сексапильный администратор бюро ритуальных услуг – вот как описала бы его Клэр.

– А тем временем, – сказал он ей, – нам нужно обсудить кое-какие бытовые вопросы.

Они вошли в комнату, которая наверняка планировалась как хозяйская спальня, но была переоборудована в телевизионную аппаратную. Здесь имелись несколько длинных столов, уставленных десятками компьютеров, и по меньшей мере двадцать телемониторов, расположенных кольцом вокруг вращающегося кресла. Окна были затянуты черной пленкой.

Здесь ей и предстояло работать. Как раз из этого кресла и предстояло «присматривать» за происходящим.

Работа ее заключалась в том, чтобы наблюдать за шестью самыми обычными скучными людьми и превращать кадры, на которых они чистят зубы и разговаривают сами с собой, в сюжетные линии, за просмотр которых другие люди будут готовы платить деньги.

– По-моему, у нас тут есть все оборудование, о котором вы просили, – произнес мистер Арчер.

Это да. Даже эргономичные офисные кресла.

– Миз Зальцбург будет следить за производством из пентхауса, – добавил мистер Арчер. – Участников шоу разместят ниже под нами, где по две квартиры на этаж.

– Вам понадобится моя помощь с монтажом? – спросила Клэр, проведя кончиками пальцев по клавиатуре из нержавеющей стали.

– Нет, – ответил мистер Арчер, не объяснив, кто будет этим заниматься и по какому графику это будет происходить. – Нам просто понадобятся ваши указания на значимые фрагменты отснятого материала и предложения по развитию сюжета.

После того как они покинули аппаратную, Клэр засунула голову в одну из спален напротив, выкрашенную в холодный бежевый цвет, с кроватью «кинг-сайз», и обнаружила, что ее багаж уже внутри. Некогда она проводила много времени на съемках в роскошных помещениях, но ее многочисленной команде обычно не удавалось там хоть сколько-то пожить.

Они вернулись в гостиную. Мистер Арчер сел на диван и жестом пригласил Клэр последовать его примеру.

– Вы прочли инструкции по безопасности? – спросил он.

– Да, конечно, – ответила она.

Хотя все остальные ознакомительные материалы оказались довольно расплывчатыми, единственная подробная информация, которую ей прислали, касалась вопросов безопасности.

С ее места на диване Клэр открывался отличный вид на входную дверь. Дверь была явно не из тех, которую сам архитектор выбрал для этого здания, – из массивной стали, с несколькими замками и усиленными засовами, большой электронной клавиатурой с цифрами и буквами и маленькой видеокамерой. Такого рода сооружение скорей увидишь в банке, а не в обиталище миллиардера.

– Как вы наверняка уже поняли, когда я выйду отсюда, мы сразу окажемся в производственном режиме. У вас не будет доступа к вашему телефону или каким-либо иным средствам связи, – продолжал мистер Арчер. – У вас не будет возможности выйти из здания, пока производство не будет свернуто.

– Мне уже приходилось работать в таких условиях.

Мистер Арчер кивнул.

– На пятьдесят девятом и шестьдесят третьем этажах у нас посты круглосуточной охраны. В случае чего-либо действительно чрезвычайного обращайтесь к ним при помощи камеры на двери. У нас заготовлены планы действий и предписания на случай пожара или каких-либо иных экстренных случаев. – Он немного поколебался. – Имеются некоторые опасения, что участники шоу могут со временем проявить… излишнюю возбудимость.

Клэр нахмурилась.

– Я работаю на реалити-шоу вот уже десять лет. Однажды мне довелось присутствовать при том, как пьяный участник шоу спрыгнул с яхты и попытался доплыть до острова, расположенного в пяти милях от нас. А когда мы снимали на Амазонке, одного мужика хватил инфаркт. Мне уже приходилось иметь дело с излишне возбудимыми и неуравновешенными людьми. Видела я и драки, и употребление наркотиков… и имела дело с полицией в одиннадцати странах мира.

Мистер Арчер окинул ее оценивающим взглядом:

– Миз Зальцбург хочет убедиться, что вы понимаете, на что подписываетесь.

– Я понимаю, – сказала Клэр.

Не похоже, чтобы у нее был выбор. Слова «ПОСЛЕДНЕЕ НАПОМИНАНИЕ» в бумаге, полученной от коллекторов, по-прежнему стояли у нее перед глазами.

Мистер Арчер забрал у Клэр телефон, ноутбук и электронный планшет, после чего минут двадцать они просидели в неловком молчании. Наконец входная дверь распахнулась. Оба встали.

В фойе появилась красивая женщина примерно того же возраста, что и Клэр. Явно знающая, как представать перед публикой.

Поправив ремешок своей довольно большой дизайнерской сумки, женщина улыбнулась. Идеальные зубы. Идеальные волосы карамельного цвета, собранные в свободный хвост. Она вполне могла бы быть моделью «плюс-сайз», но весь ее облик так и кричал о Старых Деньгах – и с большой буквы «С», и с большой буквы «Д». Это был живой символ какого-то несметного, еще европейского состояния, расхаживающий в сапожках нынешнего модного сезона и превосходно сшитом платье «в рюмочку». Такие проводят осень (нет, не осень – бархатный сезон!) в Лозанне, а лето – на юге Франции.