Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 247 страниц)

– Да. Думаю, что да, – шепотом призналась Клэр, больше самой себе.

Она также хотела знать, почему из множества безработных продюсеров «Пейбэк продакшнс» выбрала именно ее.

Клэр никогда не доверяла астрологии или экстрасенсам, но в глубине души знала, что каким-то образом является частью этой истории, пусть даже и не могла этого объяснить.

Когда много лет назад она в результате автомобильной аварии потеряла родителей, это привело ее в отчаяние. Может, в конце концов Клэр не так уж сильно отличалась от других участников…

Когда изображение Дэвида Арчера исчезло, открылось приложение чата «Пейбэк». В нем была ссылка на документ, который Клэр могла загрузить. Она щелкнула по файлу, и на мониторе справа от нее открылся замаранный во многих местах полицейский отчет.

На другом экране Клэр увидела еще один красный конверт. На сей раз проскальзывающий под дверь Футбольного Папаши.

ЦСС

Три с половиной года назад

Крупное состояние всегда начинается с крупного преступления.

Так уж вышло, как говорит мне Охранник с кривой улыбкой, что мы должны вернуть его законное состояние при помощи еще одного преступления.

История происхождения Охранника во многом зеркально противоположна моей собственной. История человека, рожденного в любви и привилегиях. Почти падшего ангела. Который в итоге оказался в моем аду.

Три раза в неделю я захожу в огороженную стеклянными панелями кабинку в офисе, в котором сидят тюремные администраторы, надзирающие за хозяйственной деятельностью ЦСС. Медицинская компания нанимает меня для внесения информации об утилизации медицинских отходов в базу данных.

Именно этим я и должна заниматься.

Но вместо этого…

Я учусь пользоваться компьютером.

Сначала – основы. Набор текстов. Электронные таблицы. Редактирование фотографий. Затем мы переходим к программированию. «Питон»… «Джава-скрипт»… «Си-плюс-плюс»… Мало-помалу Охранник втихаря проносит сложную электронику и подкупает завхоза, чтобы тот переоборудовал один из хозяйственных чуланов в рабочий кабинет. Мы ставим туда столы. Я несколько месяцев провожу на онлайн-курсах в университете.

Охранник сообщил мне, что после смерти матери получил небольшое наследство. И на эти деньги финансировал нашу работу до сих пор. Но деньги заканчиваются.

На календаре среда, когда мы приступаем к выполнению первого пункта нашего плана. Призванного вернуть остатки семейного состояния Охранника.

– Как же ты потерял свои деньги? – спрашиваю я у него.

Я сижу перед монитором с открытой консолью программирования. Я уже создала серию скриптов, предназначенных для взлома банковских счетов и снятия с них небольших процентов. Программа направляет деньги через несколько криптовалютных бирж, а затем на ряд счетов на Каймановых островах, которые мы будем контролировать.

Охранник смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, но встает и направляется к маленькому холодильнику в углу, который, вероятно, оставили там уборщики. Открывая его, он говорит:

– Я их не терял. Их украли.

– Твоя семья? – спрашиваю я, опять осознавая, что он выглядит цивилизованно, а у меня на оранжевом комбинезоне жирное пятно.

Вновь начинаю щелкать по клавишам и заставляю себя смотреть на экран.

Охранник каким-то образом ухитряется носить форму сотрудника исправительного учреждения так, что выглядит в ней небрежно и щегольски.

– У меня нет семьи, – просто говорит он. А затем добавляет: – С некоторых пор.

– Что с ней случилось? – спрашиваю я.

Охранник не отвечает. Вместо этого возвращается от холодильника, ставит банку «Кока-колы» на стол рядом с моим компьютером и садится за свой собственный ноутбук. Я улыбаюсь. Когда у тебя ничего нет, даже такие вот мелочи кажутся роскошью.

– А что случилось с твоей семьей? – спрашивает он.

Невольно поджимаю губы. На экране у меня возникает отправленный им файл. Это список номеров банковских счетов, которые мы будем взламывать. «Не отвлекайся». Вот то, что я говорю себе.

– Этого не было в твоем личном деле, – добавляет Охранник.

Я пожимаю плечами. Наверняка эти сведения имелись в моих документах в исправительном учреждении для несовершеннолетних, которые, вероятно, не передали вместе со мной, когда я стала взрослой и оказалась в ЦСС.

– У каждого здесь какая-нибудь трагическая история за плечами.

Начинаю копировать номера банковских счетов в приложение, которое я разработала.

– Ладно, – говорит Охранник. – А твоя в чем?

Плечи у меня сникают, но все же решаюсь ответить – потому что, наверное, впервые за долгое время кто-то задал мне вопрос обо мне и, возможно, действительно хотел услышать ответ.

– Мне нравится говорить себе, что мои проблемы – это не моя вина. Что если б мой отец не умер от рака, а мама не последовала за ним после передоза оксикодона, то я в итоге не оказалась бы в ЦСС. Я знаю, что моя бабушка делала все, что могла. Какое-то время мы были счастливы в ее крошечной муниципальной квартирке в Сиэтле. Она умерла, когда мне было восемь. Потом я попала в приемную семью.

Охранник делает глубокий вдох:

– Может, ты и вправду не оказалась бы здесь. Может, если б за тобой кто-нибудь присматривал, все было бы по-другому…

Хотя я знаю, что не должна этого делать, я поворачиваюсь. Охранник сидит за своим столом, даже тут похожий на модель из тех пронесенных втихаря журналов мод, которые мы иногда получаем в тюремном блоке. «Не отвлекайся».

– Ты производишь впечатление парня, за которым было кому присматривать… И все-таки вот ты где сейчас.

– Крыть нечем.

Еще несколько раз щелкнув по клавиатуре, я завершаю ввод кода. Приложение начинает запускаться. Счета, предоставленные Охранником, содержат невероятные суммы денег. И хотя мы отщипываем лишь совсем небольшой процент, средства быстро накапливаются.

– Получилось!

Я бросаю взгляд на его экран. На нем открыта информация о наших счетах на Кайманах.

– Деньги пошли. – Он улыбается, и это согревает меня изнутри. – Мы в деле.

На моем экране появляется новый файл, который содержит ссылки на несколько новых сайтов по программированию.

– Это лишь первый шаг, – говорит Охранник. – Но этого будет недостаточно. Нам нужно будет контролировать все активы… недвижимость… акции… облигации… нам понадобится все это, чтобы добиться своего. Следующий шаг – запрограммировать серию дипфейков[85]85
  Дипфейк – поддельное видео, изображение или аудиозапись, созданные с помощью искусственного интеллекта. Технология позволяет реалистично подменять лицо, голос или другие черты человека, заставляя его выглядеть или звучать так, будто он говорит или делает то, чего на самом деле не было.


[Закрыть]. Я записал тебя на несколько занятий, которые начинаются в пятницу. И я посмотрю, что можно купить в Даркнете, чтобы сэкономить какое-то время.

– Как это нам поможет? – спрашиваю я.

Он достает из кармана шоколадный батончик, разворачивает его и откусывает кусочек.

– Мы сможем выдавать себя за ее адвокатов и членов попечительского совета. Совершать телефонные звонки и участвовать в видеочатах. Заказывать изменения в документах. И тому подобное. В конце концов тебе будет нужно выдать себя за нее.

– Ее? Кто она? – спрашиваю я.

Охранник игнорирует мой вопрос.

– Ладно. Это важно, – сказал он, вынимая из кармана «Сникерс» и протягивая его мне. – Чтобы это сработало, ты должна быть способна рассказать правдоподобную историю. Ты должна сама поверить в нее. Мы обязательно выберемся отсюда, и когда это сделаем, тебе придется тысячу раз солгать о том, кто ты и где была. Убедительная речь способна заставить человека нацелить самолет на высотное здание. Или принять у тебя стакан с отравой.

– Ладно. Но… – Я бегло просматриваю присланные им документы.

– Ты помнишь свой последний день на воле? – перебивает он.

– Да, – отвечаю я, не в силах скрыть напряжение в голосе.

Мне не нравится думать об этом. После случившегося я три дня оставалась на свободе, пока шериф решал, как со мной поступить. В тот последний день я вошла в здание суда, с трудом передвигая ноги из-за громоздкого браслета слежения на лодыжке. Я могу припомнить все до мельчайших подробностей.

Запах свежей краски… Скрип моих туфель по свежевымытому линолеуму… На регистрационной стойке стояла вазочка с конфетами, и тетка за ней дала мне маленькую шоколадку, прежде чем провести в отделанный деревянными панелями судебный зал. Она распахнула дверь, и мой молодой симпатичный адвокат уже был внутри.

Я решила войти. Я сделала эти шаги. Это был последний раз, когда я могла по-настоящему сделать свой собственный выбор.

Охранник всегда заставляет меня обороняться. Но я полна решимости получить ответы на некоторые вопросы.

– Ладно, Охранник… Так кто эта «она»? Чей это банковский счет? – опять спрашиваю я у него.

Следует пауза.

– Линдси Блэкстоун, – наконец отвечает он.

У меня внутри все леденеет. Ненавижу звук этого имени. Оно скребет меня по сердцу. Оно – словно скрип цепей старых ржавых качелей на детской площадке. Линдси Блэкстоун… Девица, которая больше всех остальных была ответственна за то, что я оказалась в ЦСС.

– Ты хочешь отомстить, потому что она украла твои деньги?

Почему-то эта мысль причиняет боль. Деньги… Корысть… Это недостаточная причина. Как и положение в обществе. Этого недостаточно, чтобы удержать нас вместе, когда все начнется по-настоящему.

Охранник медленно качает головой.

– Нет, – говорит он. – Линдси Блэкстоун убила мою мать.

И тогда я понимаю. Вижу всю картину целиком.

– Знаешь, тебе вовсе не обязательно постоянно называть меня Охранник.

Все у нас получится. Потому что мы оба хотим одного и того же.

Неделя вторая

Понедельник

Квартира 60Б: Футбольный Папаша

У Джея были сразу две серьезные проблемы.

Во-первых, красный конверт.

И конверт, и его содержимое всё еще лежали на обеденном столе, там, где он их оставил. Джей неотрывно смотрел на расшифровку допроса человека, который был свидетелем нападения на пятнадцатилетнюю девочку. Его снимали за тем, как он таращится на этот полицейский отчет! Как он пьет кофе и не сводит глаз с этого отчета…

Какого хрена продюсеры прислали ему это?

Он получил эту чертову бумагу поздно вечером в воскресенье. Как он должен был отреагировать? Как в шоу используют эти кадры?

После того как конверт просунули под дверь, Джей целый час корчил озабоченные и испуганные физиономии, бормоча: «О боже!» под прицелом всех камер в квартире. Несколько раз взывал к Ведущей, но, согласно рабочему расписанию, она «отключалась» после девяти, чтобы дать им возможность спокойно принять душ и приготовиться ко сну.

Была причина, по которой Джей никогда не брался за дела о сексуальном насилии. Такие вещи вызывали у него отвращение. Равно как избегал дел, в которых были замешаны подростки. Несколько лет назад ему пришлось вести такое, и он никогда не планировал повторять этот опыт.

Джей подумал о Докторе.

После игры Ведущая попросила Джея выбрать какого-то другого игрока для присуждения приза. Поскольку в предыдущей игре он выбрал Шефиню, то на сей раз решил отправить красный призовой конверт Доктору. Думал, это даст им какой-то бонус в игре – может, дополнительную беседу в чате или какую-то подсказку… Что, черт возьми, подумает Доктор, если получит такой же протокол?

Или, может, он получил что-то другое?

В любом случае это сильно подрывало стратегию Джея по созданию альянса с Доктором и Шефиней. Если то, что получил Доктор, хотя бы наполовину так же плохо, как это, то с нынешнего момента он явно перестанет считать Джея своим лучшим дружком. Вдобавок, как Джей теперь сможет постоянно гнать на свою чокнутую жену, держа в руках это свидетельство насилия в отношении женщин? Он будет выглядеть как самый большой женоненавистник в мире.

Да уж, подложили ему поганку…

Чтобы победить, ему придется сделать что-то совсем другое.

Ровно в семь, когда согласно расписанию Ведущая должна была усесться за пульт в своей аппаратной, Джей допил кофе и подхватил распечатки со стола. Прошел в гостиную и встал перед камерой, придвинувшись к ней почти вплотную.

– Ведущая! – позвал он, стараясь, чтобы его голос звучал одновременно и воинственно, и встревоженно. – Ведущая, – повторил еще раз, когда никто не ответил.

– Доброе утро, – наконец отозвалась та.

– Доброе утро… доброе?! – отозвался Джей, потрясая перед камерой пачкой бумаг. – Что это за хе… что это за пакость? Зачем кому-то понадобилось подсовывать это мне? И что прикажете с этим делать?

Последовала пауза.

– Я… я точно не знаю.

Охваченный гневом, Джей грубо провел рукой по волосам.

– В каком это смысле не знаете? Вы же из продюсеров! Разве не вы всем тут рулите?

Еще одна пауза.

– Не совсем. Я линейный продюсер. В основном я управляю видео– и аудиопотоками и поддерживаю связь между участниками. В команде компании есть другие люди, которые занимаются такими вещами, как кастинг, призы… и безопасность.

Джей принялся расхаживать вокруг журнального столика.

– Хорошо, могу я поговорить с кем-нибудь из них?

– Гм. Не думаю, что…

– Могу я поговорить с человеком, который подсунул эту хрень мне под дверь?

– Боюсь, что нет, – ответила Ведущая.

Джей сжал губы в тонкую линию.

– Дамочка, как вас зовут?

Он почти слышал, как Ведущая нахмурилась.

– Более подробная информация о наших личностях будет раскрыта на следующей неделе, и…

– Что, если я захочу уйти? – спросил Джей, останавливаясь, чтобы сунуться поближе к камере.

После еще одного долгого молчания Ведущая сказала:

– Вы подписали контракт, согласно которому выразили согласие оставаться в квартире в течение…

Джей опять помахал бумагами перед камерой.

– Я юрист с гарвардским образованием! Контракт там или нет, но вы не вправе удерживать кого-либо против его воли. По закону это считается похищением.

– Вы хотите, чтобы я предупредила охрану, что вы хотите уйти?

А он и вправду хочет уйти? Если сейчас он уйдет, то вернется домой все к тем же старым проблемам. А может, даже и к каким-то новым, благодаря этой ситуации. Джей опустился на диван и скрестил руки на груди. Да, он может уйти. Но тогда останется без денег. Или славы. Он вернется к тому, с чего начинал.

– Что это вообще за игра такая? – пробормотал Джей.

Ведущая ничего не ответила. Но, осознал Джей, это и вправду игра. Возможно, не того сорта игра, что он изначально предполагал. Но, тем не менее, все-таки игра. Этот красный конверт должен быть каким-то образом важен. Джей выпустил скомканные бумаги из крепко сжатого кулака, и они упали на мраморный журнальный столик. Он разгладил их. Там что-то было. Какой-то ключ.

Имена свидетеля и сотрудника полиции были замараны, но что-то в самом начале сразу зацепило его взгляд.

Шериф: Этот парень… кто он? Как его зовут?

: Это один из вожатых. Все зовут его Левша. Я… я не уверена (неразборчиво), что это настоящее имя.

Это казалось знакомым. Джей включил телевизор и с помощью пульта дистанционного управления открыл меню игры. Кликнул по разделу «Профили» и перешел к описанию Доктора.

Хирург-левша. Фанат бейсбола. Некогда простой деревенский парень, ныне городской пижон. Всегда за любой кипиш.

Блин… Этот протокол явно касался Доктора.

Джей знал, что ему нужно сделать. Он все еще мог выиграть. Ему просто требовался союзник.

– Ведущая! – позвал он. – Я хочу поговорить с Шефиней наедине.

Ведущая прочистила горло:

– Ваш день для чата…

– Я знаю, – перебил ее Джей. – Мой день – среда. Но я хочу поговорить с Шефиней прямо сейчас. Это меньшее, что вы можете сделать. При данных обстоятельствах.

Из динамика донесся вздох.

– Ладно. Подождите.

Через пять минут на экране телевизора в гостиной появилось фото профиля Шефини.

Шефиня: Раненько же вы встали… Я тоже. Как раз готовлю свой домашний сироп для коктейлей с ревенем. Не ожидала сегодня получить весточку от моего любимого Папаши. Что-то случилось?

Джей знал, что должен тщательно подбирать слова. Ему нужно было переложить ответственность за надлежащую реакцию на этот отчет на Шефиню. Он ведь все-таки адвокат и не станет перед камерой бездоказательно обвинять Доктора в преступлении. Он будет играть обеспокоенного отца. Остается надеяться, что Шефиня даст волю эмоциям, чем заложит основу, которая позволит ему продемонстрировать свои союзнические намерения.

– Итак, – сказал Джей, обращаясь к Ведущей. – Наберите: «Как вы?» Хотя подождите, нет. Удалите это. Введите: «Я обеспокоен». Нет… Нет. Введите: «У нас проблема». Вот теперь отправьте.

Он положил пушистую подушку себе на колени и задумался, дожидаться ли ответа. Решил, что не стоит.

– Напечатайте: «Приз, который я получил во вчерашней игре, – это протокол полицейского допроса. Все имена и отличительные признаки замазаны черным. Он касается какой-то молоденькой девушки, которую… которой что-то сделали. Не сказано, что именно. В летнем лагере… кто-то из вожатых постарше. Свидетельницей случившегося… была одна из ее подруг».

Сообщение выходило довольно бессвязным. Но когда эти слова появились на экране в его квартире, Джей сказал:

– Отправляйте!

Шефиня: Что?! С какой это стати такое передали вам?

Сделав глубокий вдох, Джей сказал:

– Напечатайте: «Точно не знаю».

Он немного поколебался, прежде чем продолжить:

– «Но думаю, что это может иметь какое-то отношение к Доктору. Типа как он и может быть тем парнем, упомянутым в отчете. И если это так, то что ж – я не знаю, что делать. Все это… Ну, в общем… Я попытался выяснить у Ведущей все, что мог. А вы что по этому поводу думаете? Как нам лучше всего поступить?» Отправьте сообщение.

Отлично. Хорошо получилось. Это покажет ей, что он действует на упреждение. Работает над проблемой. И серьезно относится к преступлениям против женщин. Это укрепит их союз, а также предоставит ей возможность самой определиться с тем, как на все это реагировать.

Сообщение от Джея появилось на экране, и томительно долго потекли минуты. Наконец он не выдержал:

– Наберите: «Шефиня? Вы еще здесь?» Отправьте сообщение.

Ответа от Шефини не последовало. Вместо этого Джей увидел следующие слова:

Шефиня вышла из чата.

Итак, Доктор склонен к насилию. И у него могла быть копия того же протокола.

Эта расшифровка… Было в ней что-то знакомое. Как будто Джей уже читал ее раньше. Несколько строк в самом конце:

Шериф: Но, юная леди, у нас проблема. Мы должны учитывать, что может сказать этот парень. Что он может сказать про тот пятничный вечер. И что это может означать для вас и вашей ситуации.

Страх кольнул его изнутри.

Впервые за долгое время у Джея Харрисона не было вообще никакого плана.

Понедельник

Квартира 62А: Шефиня

Лара схватилась за кухонный стол и сосчитала до тридцати.

За тридцать секунд она могла нарезать луковицу.

«Раз… Два… Три… Четыре… Пять…»

У нее не было ответа для Футбольного Папаши.

Вместо этого она лихорадочно принялась за готовку, начав со своей фирменной жареной картошки с луком по-французски. Испекла несколько пирогов. Приготовила домашнюю пасту. Методично рассказывала о каждом рецепте, улыбаясь в камеру. Это было то, чему Лара научилась за долгие годы. Не стой на месте. Не останавливайся. Продолжай работать. Стоит тебе остановиться, как сразу же начинаешь чувствовать боль.

На кухне все обстояло точно так же.

Только в конце своей смены замечаешь небольшие порезы после ошибок, допущенных при работе ножом… Ожоги от горячих сковородок, которые продержала в руках секунду дольше положенного.

Шефиня вновь машинально оттянула рукава пониже, чтобы скрыть ожоги.

Она не хотела верить, что все это правда.

Билли Бо… После всех этих лет…

Было уже поздно. За огромными окнами темно. Лара уже не могла придумать более или менее разумной причины, чтобы приготовить что-нибудь еще. И поймала себя на том, что вспоминает. Не тот вечер в лагере, все эти выплаканные слезы назад, а первый ресторан, в котором работала после окончания кулинарной школы.

Шеф Натали… Он открыл свой собственный итальянский ресторан, отмеченный мишленовскими звездами и премиями Джеймса Бирда[86]86
  Джеймс Бирд (1903–1985) – известный американский шеф-повар, автор кулинарных книг и ведущий кулинарных телепередач. Считается основателем этого жанра на американском телевидении. В его честь названа престижная кулинарная премия.


[Закрыть], в северной части Бостона. Она работала помощницей повара в «Нон Ведо Л’ора» в течение шести месяцев. Натали был известен как извращенец и вообще крайне сволочная личность.

Она всегда была осторожна, чтобы случайно не пересечься с Натали в холодильной камере.

Эти мужчины…

С ними нельзя быть слишком осторожной.

Все эти годы назад в лагере…

В тот вечер… Когда она впервые в жизни попробовала водку…

Шефиня не могла вспомнить, что тогда произошло. Но что-то произошло.

Лара помнила, как у нее ломило все тело и какой вкус она ощущала во рту.

Она наклонилась над мраморной раковиной, и ее вырвало только что съеденной пастой.

Билли Бо…

Он находился сейчас в «Кристо».

Понедельник

Квартира 95: Ведущая

При виде блюющей в раковину Шефини Клэр отвернулась от монитора и встала из-за стола, размышляя, не заходит ли дело слишком уж далеко. Прикидывая, не стоит ли позвонить кому-нибудь. Подойдя к двери квартиры, она уставилась на камеру, картинку с которой предположительно отслеживала служба безопасности Дэвида Арчера. Уже подняла руку, готовая помахать тем, кто мог наблюдать за ней.

Нет. Нужно подождать. И понаблюдать. И хоть как-то во всем разобраться.

Что делать с этой новостью? И реакцией Шефини на нее? Клэр тоже едва подавила приступ тошноты.

Вернувшись к своему рабочему столу, она напечатала несколько заметок, но не в рабочем файле, а в новом документе, чисто для себя.

Красный конверт Футбольного Папаши: этот полицейский отчет, по сути, ничего такого не раскрывает. Больше похоже на работу копа, пытающегося отбояриться от дальнейшего расследования. Но Футбольный Папаша явно подумал, что в этом как-то замешан Доктор. Некогда Шефиня немало пострадала от мужчин. Уж не это ли спровоцировало такую ее реакцию?

Только вот в том, как восприняла это Шефиня, было нечто большее. Это был не тот подспудный страх, который испытала Клэр, – словно пчелы жужжали у нее в груди. Реакция Шефини была сугубо личной.

Красный конверт Доктора: зачем показывать ему ту статью о пожаре в ресторане Шефини? Этих двоих явно связывает что-то и помимо этого шоу.

Серость облаков, окутавших «Кристо», каким-то образом напомнила Клэр, насколько оторвана она от внешнего мира. Насколько одинока. Напомнила о том, как она потеряла абсолютно все в тот день на том мосту. И что никогда уже не станет прежней.

С учетом того, кто находился сейчас в здании, сидеть взаперти в квартире было явно безопасней, чем бродить по этажам.

Сегодня в съемочном расписании значилась «охота за сокровищами». Такого рода конкурсы должны проходить весело. Объявить начало «охоты» предстояло всего через несколько минут.

Но Клэр больше не хотела играть ни в какие игры.

Вернувшись в свою собственную спальню, она поймала себя на том, что роется в своем частично распакованном чемодане, вытащив оттуда уродливый клетчатый кардиган, который планировала надевать только в случае крайней необходимости, перебирая запасное нижнее белье, которое вряд ли ей тут понадобится, и путаясь в проводах запасных зарядных устройств, пока не наткнулась на черную косметичку, набитую тюбиками дорогой красной помады, более уместной для романтического ужина при свечах и в которой она определенно не нуждалась, учитывая, что была заперта в этой квартире совсем одна.

Клэр медленно расстегнула тонкую молнию, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Сунув руку в кожаный кармашек, она наткнулась кончиками пальцев на прохладную шершавую бумагу, которую много раз раскрывала и опять складывала, когда читала ее и перечитывала, и столько раз пыталась выбросить.

Клэр развернула листок.

УВЕДОМЛЕНИЕ СЛУЖБЫ ПОМОЩИ ПОТЕРПЕВШИМ

Центр содержания под стражей имени Джулии Татвайлер (ЦСС)

Ветампка, штат Алабама

Уважаемая миз Фаррадей:

Настоящим сообщаем, что заключенная ШЕЙН ЭЛЛЕН КОПИНСКИ (№SK95224R) скончалась в…

Она пробежала глазами оставшуюся часть письма. Уведомления о том, что женщина, которая разрушила всю жизнь Клэр, мертва.

…было установлено, что причиной смерти стала ОСТАНОВКА СЕРДЦА. Ближайшие родственники покойной, если таковые имеются, будут уведомлены в надлежащем порядке. Если останки не будут востребованы, тело будет утилизировано за государственный счет…

Прошел почти год с того дня, как она получила это уведомление.

Этой девчонке было пятнадцать лет, когда по дороге в лагерь она устроила автомобильную аварию. Копински было тридцать пять, когда она умерла. Рассчитавшись всей своей жизнью. Выплатив свой долг. Люди постоянно используют такие слова, как «точка поставлена», пытаясь утверждать, что в результате справедливость восторжествовала, а правосудие окончательно осуществилось.

Клэр опустилась на кровать. Она хотела забыть об этой аварии. О своем прошлом.

Сделав глубокий вдох, тщетно попыталась снять с плеч сковавшее их напряжение.

И про тот Очень Плохой День на работе тоже хотелось навсегда забыть.

Это письмо пришло по почте еще утром. Она сунула конверт в сумочку, даже не взглянув на него, и поехала в офис. Как обычно, там царил хаос. Ассистентка Клэр поставила перед ней на стол стаканчик кофе, но это был не ее обычный лавандовый латте. И кофе был горячий. Очень. Слишком горячий.

Именно тогда – прямо тогда, – чувствуя, как у нее жжет язык, а все устройства, от ее телефона до ноутбука и настольного компьютера, звенят, бибикают и пищат, Клэр решила открыть конверт.

Сколько раз она хотела связаться с Шейн Копински в тюрьме? Спросить, раскаивается ли она, терзается ли угрызениями совести… Спросить, зачем она угнала ту машину. Наорать на нее или расплакаться. Надеясь и молясь, чтобы каждый день, проведенный Шейн в тюрьме, был таким же плохим, как и у нее самой в ее худшие моменты. Клэр хотела какого-то рода отмщения. Хотела расплаты, которая теперь уже никогда не наступит.

Эта возможность умерла в камере вместе с Копински.

Как раз в этот момент в комнату вошла ее секретарша. И бросила всего один взгляд на лицо Клэр. «Что? – спросила она. – Что случилось?»

Случилось то, что это был мир, в котором плохие люди практически безнаказанно творят зло. А их жертвам никогда уже не обрести покой. То, что они обретают, это автоматически сгенерированное уведомление из тюрьмы, извещающее о том, что их шанс добиться справедливости закрыт. Навсегда. Как навсегда потеряны близкие им люди. Солнце будет все так же всходить и заходить, и абсолютно ничего не изменится.

Клэр ничего такого не сказала. Вместо этого она посмотрела на кофе в своей руке. Пластиковая крышка начала плавиться.

– Это… это… самый УЖАСНЫЙ КОФЕ, МАТЬ ТВОЮ, который я когда-либо пила за ВСЮ СВОЮ ДОЛБАНУЮ ЖИЗНЬ!

Она швырнула стаканчик со всей силы, на которую только была способна.

Ну да… Кофе и вправду был чертовски горячим.

Юристы компании сообщили, что ее секретарша заработала ожоги второй степени на шее. Сидя напротив Клэр за сверкающим столом для совещаний из тикового дерева, ее босс сказал: «У меня просто в голове не укладывается, как ты могла это сделать».

Клэр ничего не стала объяснять. Она наверняка могла бы сохранить свою работу. Спасти свою карьеру. Но слова не шли с языка. Она никогда никому не рассказывала о своей семье. Если Клэр что-то и знала о телевизионных продюсерах, так это что они всегда готовы извлечь выгоду из вашей душевной травмы ради рейтингов, денег или «лайков». Как бы там ни было, это не имело значения. Она не могла оправдываться. Не могла требовать от остальных отчета в их действиях и не желала принимать на себя такую обязанность сама.

Завывающий ветер плетью хлестал по стенам «Кристо». Письмо из службы помощи потерпевшим дрожало у нее в руке.

«Этот мир, похоже, любит очень плохих людей и зачастую позволяет им безнаказанно совершать очень плохие поступки».

Дэвид Арчер произнес слова, с которыми Клэр в глубине души была полностью согласна.

Чем бы он и миз Зальцбург здесь ни занимались, Клэр хотела быть частью этого. Она хотела довести дело до конца.

Клэр была в доле. Целиком и полностью.

Конечно, она нуждалась в деньгах. И ей и в самом деле было некуда больше деваться. Но больше того – ей нужен был ответ на свой вопрос.

«Почему люди никогда не получают то, чего заслуживают?»

Клэр затолкала письмо обратно в чемодан и заставила себя выйти из спальни. Пройдя по длинному коридору, увешанному со вкусом подобранными черно-белыми фотографиями Нью-Йорка с высоты птичьего полета, она направилась в свой кабинет. Села за стол, надела наушники и нажала на кнопку, запуская мелодичный перезвон курантов.

– Через пять минут мы начнем «охоту за сокровищами», – зазвучал в динамиках квартир ее голос. – Пожалуйста, находитесь рядом со своими мониторами и ждите дальнейших указаний.

У Клэр появилось новое чувство цели – кристально четкое видение этого шоу. Того, что она хотела показать зрителям.

Того, что на самом-то деле она сама хотела увидеть.

Клэр хотела увидеть, как эти люди получат по заслугам.

ЦСС

Три года назад

Иногда я ловлю на себе пристальные взгляды Охранника.

Причем не такие, к каким я давно привыкла. Подозрительные. Опасливые. С какими люди инстинктивно подаются назад, столкнувшись с чудовищем, – широко раскрыв глаза, поджав плечи. Ведь я – убийца. Кошмар у тебя под кроватью. Существо, которое таится по темным углам ночами. Я – воплощение того чувства, которое заставляет матерей еще крепче прижимать к себе своих детей. Из-за которого люди избегают выходить на улицы после наступления темноты.

Я – предостережение. Предзнаменование. Предвестник.

Ты пытаешься защитить тех, кого любишь. От меня.

Но той ночью в ЦСС я не ощущаю на себе ничего подобного.

Охранник смотрит на меня как на человека. Женщину.

Что-то во мне знает, что верить в это глупо. С другой стороны, что-то расцветает. Толстые корни надежды, как у той фиолетовой эхинацеи, которую мы выращиваем в маленьких вазонах на тюремном дворе, начинают обвиваться вокруг моего сердца.

Мы вместе, как и почти каждую другую ночь. Охранник тайком пронес несколько дорогих ноутбуков. Я теперь неплохо разбираюсь в программировании. Ирония ситуации – то, что я стала киберпреступником, чтобы доказать свою невиновность, – не ускользает от меня.

План работает. Мы контролируем большинство финансовых счетов, на которых хранится наследство Охранника. И теперь приступаем к постоянному отслеживанию действий наших врагов.

Начинаем с моего адвоката.

Жму на несколько клавиш. Экран заполняет видео очаровательного района Джорджтауна. Изображения с уличных камер наблюдения и со всех домофонных камер, которые мне удалось взломать, объединяются с трансляцией с устройств, которые мы установили в доме Джея Харрисона.

– Как раз на него все во многом и замыкается, – говорит Охранник, расхаживая по тесной кладовой и оставляя за собой шлейф знакомого аромата.

Это «Юкрис». Одеколон Джеймса Бонда. Ноты сандалового дерева и пачулей. Сочетание сладкого и пряного. Каким-то образом ему удается получать его из Лондона. Каким-то образом ему всегда удается его достать.

Охранник садится за стол рядом со мной и начинает печатать. На экране открыты какие-то документы. Он создает фиктивные корпорации для подставных телевизионных продюсерских компаний. У него есть идея. Собрать всех этих людей вместе. Под одной крышей.

– Вот и все, что нам нужно сделать, – говорит он. – Эти люди сами разорвут друг друга на части. Но сначала нужно довести их до полного отчаяния.

Охранник прожил нелегкую жизнь, но в нем сохранились мягкие черты его привилегированного детства. Его поза. Мелодичность его голоса. Может, все дело в этих странных, огромных голубых глазах. В печали, на которую они намекают.

Я перевожу взгляд на экраны и наблюдаю за происходящим. Харрисон в своем домашнем кабинете, и я смотрю, как этот дурак делает пометки в своем желтом блокноте. Комната почти такая же, как в его адвокатской фирме много лет назад. Все тот же массивный письменный стол вишневого дерева, те же книжные шкафы. Такие же банальные украшения на стенах – картины с маяками и утками.

И на какой-то миг мне снова пятнадцать.

На какой-то миг я вспоминаю деланно сочувственную улыбку Джея Харрисона, когда он протягивает мне ручку – подписать соглашение о признании вины в рамках досудебной сделки, и теплое пламя надежды гаснет, сменяясь холодным страхом, который грозит навеки поселиться в моей груди.

Охранник тянется ко мне и кладет свою легкую руку мне на локоть. Я делаю глубокий вдох, который кажется чистым, цельным и настоящим, а моя кожа остается теплой, даже когда прикосновение заканчивается.

– Он собирает чужие секреты и думает, что в конце концов они его спасут, – замечает Охранник. – Скоро он поймет, как сильно ошибался.

Я невольно улыбаюсь, но заставляю себя вернуться к экрану, где Харрисон убирает пачку наличных в конверт и заклеивает его. Нажав несколько клавиш, я приближаю изображение. На конверте – наклейка с напечатанным на ней адресом склада временного хранения.

– Нужно установить там несколько камер, – говорю я, записывая адрес на бумажке и протягивая ее Охраннику.

Тот кивает:

– Джей Харрисон… Он должен знать лучше кого-либо другого, что секреты – это товар, который продается и покупается. И что у каждого есть своя цена.

Понедельник

Квартира 61А: Финансистка

Из динамика донесся голос Ведущей: