Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 247 страниц)

Прихожую освещали десятки свечей на деревянных полках, расположенных вдоль стен. Они создавали тени, похожие на силуэт города, спроецированный на белый мрамор.

Четыре недели. Именно столько времени все они провели в «Кристо».

Авария, в результате которой погибли ее родители, произошла в пятницу, в конце третьей недели ее пребывания в «Уайлдвуде». В воскресенье кто-то в лагере сказал ей, что Шейн Копински арестована. А в понедельник в пять утра тетя Мэри приехала в Беркшир, чтобы забрать ее.

Шоу шло в точном соответствии с этой хронологической последовательностью.

Блэр Зальцбург сдержала свое обещание раскрыть правду.

– Эй? – опять позвала Клэр.

– Пожалуйста, заходите, – отозвался приветливый голос из глубины пентхауса.

Она узнала его. Он принадлежал миз Зальцбург.

Двинувшись дальше, Клэр оказалась в той гостиной, где миз Зальцбург и мистер Арчер встретили ее, когда она только приехала на съемки. Дорогая мебель, которая тогда заполняла шикарный пентхаус, была в основном убрана, и в гостиной оставался лишь большой белый письменный стол. Позади него полукругом расположились несколько стильных торшеров с опаловыми абажурами.

Это была декорация. Для финальной сцены.

Снаружи бушевала гроза. Дождь барабанил в огромные окна. Сверкали молнии, гремел гром. Им ничего не угрожало. В информации о безопасности, которую мистер Арчер передал Клэр, говорилось о сложных системах резервных генераторов и устройствах спутниковой связи, установленных в здании. Миллиардеры, которым предстояло поселиться в «Кристо» после его открытия, – не из тех людей, которые способны сидеть в темноте и гадать, почему у них не работает вайфай. Единственной причиной неполадок со светом была сама Клэр.

И все же гроза заставляла ее нервничать. При раскатах грома у нее перехватывало в горле.

Миз Зальцбург сидела в роскошном офисном кресле бежевого цвета. На ней был шикарный свитер ржаво-коричневого цвета, а светлые волосы собраны в свободный хвост.

– Так-так-так, – протянула она, жестом предлагая Клэр присесть на стул перед столом. – Похоже, у нас был довольно драматичный вечер.

Как только Клэр села, миз Зальцбург указала на пять аккуратных стопок канцелярских папок с цветовой маркировкой, разложенных на столе. И снабженных этикетками с именами – Общественницы, Доктора, Отельера, Футбольного Папаши и Финансистки. Не была представлена лишь Шефиня.

Миз Зальцбург потянулась к золотой цепочке у себя на шее и потеребила висящее на ней украшение. Это был медальон, некогда принадлежавший Марго Арчер. Похлопав по первой стопке, она сказала:

– Здесь вы найдете доказательства того, что производство данной программы финансировалось через различные подставные корпорации Общественницей – миссис Линдси-Мари Томсон, которая использовала это шоу, чтобы установить личность человека, укравшего большую часть ее наследства и шантажировавшего ее в течение последних двух лет.

Перейдя ко второй стопке, миз Зальцбург продолжала:

– А здесь – свидетельства того, что Джей Харрисон, он же Футбольный Папаша, использовал сведения, полученные во время работы юридическим представителем отца миссис Томсон, для вымогательства у нее денег.

Она изящным жестом обвела оставшиеся папки.

– Остальная часть этой информации документирует различные проступки участников и объясняет, почему миссис Томсон подозревала их.

Блэр Зальцбург достала из ящика стола ноутбук, положила его на стол и раскрыла.

– К моменту прибытия представителей власти видео файлы, документирующие преступления, совершенные в этом здании, будут доступны на этом компьютере.

После короткой паузы она добавила:

– Как вы, наверное, уже догадались, из отснятого нами материала никогда не получится шоу, приемлемое для эфира, но мы перевели оговоренные платежи за проделанную вами работу на ваши счета.

– Я… я понимаю, – произнесла Клэр дрожащим голосом. – Но… но… как вы узнали, что случилось с моими родителями? Из-за чего произошла та авария?

Окна высокой узкой башни содрогнулись при очередном ударе грома.

Клэр вздрогнула. Но все равно стала дожидаться ответа. Она вспомнила тот первый день в пентхаусе, когда у нее возникло ощущение, будто миз Зальцбург знает ее. И что-то в лице этой женщины… Клэр буквально только что целый час таращилась на заставку с лагерем «Уайлдвуд». На пухлое личико Шейн Копински. И тут увидела это.

Следы поблекших веснушек на щеках сидящей перед ней женщины, эти округлые карие глаза, порой вдруг складывающиеся в трубочку губы, что не особо-то вязалось с ее высокородными манерами…

– Так вы… вы же… – прошептала Клэр.

– Когда-то я была Шейн Копински, – сказала миз Зальцбург с грустной улыбкой. – Но я не верю, что сейчас я – это она. Или что я опять когда-нибудь стану ею.

Клэр вцепилась пальцами в подлокотники кресла, чтобы держаться прямо. На какой-то краткий миг ей пришло в голову, уж не заключался ли последний элемент плана в том, чтобы Шейн Копински и Дэвид Арчер поквитались и с ней. Сколько писем Клэр написала в комиссию по условно-досрочному освобождению, возражая против освобождения Шейн? Вдруг они обвиняли ее во всех этих потерянных годах?

Испытывая головокружение, Клэр сумела выдавить из себя слова:

– Мне жаль. Мне так жаль… Я… думала, что вы… Все говорили мне, что… Что это вы… И все это время… вы были невиновны… несправедливо осуждены…

Улыбка миз Зальцбург погасла.

– Я даже не уверена, что приговор был несправедливым. Только то, что он был неполным. Что были и другие люди, которые должны были находиться в том тюремном блоке вместе со мной. Другие люди, которые тоже должны были заплатить за то, что мы сделали. Мы сами хозяева своей судьбы. Мы сами делаем тот или иной выбор. И должны нести ответственность за возможные последствия.

Лицо Клэр вспыхнуло.

– И все же, если б я знала…

Блэр Зальцбург – или, скорее, Шейн Копински – обвела элегантным жестом роскошную квартиру:

– Когда мы начинали планировать этот день, мне казалось, что все, чего я хочу, – это заставить всех участников этой ужасной аварии страдать точно так же, как страдала я.

– Простите… – снова пробормотала Клэр.

Миз Зальцбург покачала головой:

– Но потом я поняла, что здесь есть и другая история. Юной девушки, у которой никогда не было выбора, быть ко всему этому причастной или нет. Все, чего я на самом деле хочу, – это чтобы вы знали, что там произошло.

Теплые слезы покатились по щекам Клэр. Она представила, как ее саму хватают прямо на том мосту, отправляют в место вроде ЦСС и держат там. День за днем. Год за годом.

– Но я…

Женщина за столом подняла руку, призывая ее к молчанию.

– В тот день вы потеряли все, и ваша жизнь превратилась в своего рода тюрьму. В этом мы с вами схожи. Я хочу, чтобы вы знали: я никогда не желала, чтобы что-то случилось с вашей семьей. Надеюсь, со временем вы поймете, что я сделала все возможное, чтобы заслужить ваше прощение.

Блэр Зальцбург встала и протянула руку. Вытирая слезы, Клэр тоже поднялась.

– У вас это получилось, – сказала она.

Она потянулась к руке Шейн, крепко пожала ее, и на миг они вновь стали детьми, и все эмоции и воспоминания, которые так долго оставались замороженными у Клэр внутри, начали понемногу оттаивать. Она ощутила, что может отпустить не только руку Шейн Копински, но и все сожаления и печаль, оставив в памяти лишь тепло любви своей семьи.

Выйдя из-за стола, миз Зальцбург покинула гостиную. Тоже двинувшись к выходу, Клэр проводила ее взглядом. Миз Зальцбург замешкалась у двери – ее полноватая фигура купалась в свете свечей в прихожей.

– Я выставила снаружи охрану. Они обеспечат вашу безопасность – на случай если вы ненароком столкнетесь с Общественницей и Финансисткой. Полиция уже едет.

Она обернулась и одарила Клэр последней легкой улыбкой:

– Какую теперь избрать концовку, зависит только от вас.

Понедельник, 01:44

Квартира 60А: Общественница

Когда тело Джея Харрисона с громким стуком ударилось о мраморную плитку, Линдси ощутила облегчение – как если бы намазала обожженную на солнце кожу гелем с алоэ вера. Но вся штука в том, что никакое это не лечение. Это не более чем обезболивающее средство. Кожа у тебя по-прежнему горячая и красная. Дискомфорт вернется, а со временем этот твой охлаждающий гель просто закончится.

Надо было взять себя в руки.

Она – наследница всего состояния Арчеров. Жена Томаса Дж. Томсона. Светская дама Питтсбурга.

Линдси нашла своего шантажиста. Так значит, этот безмозглый адвокат мертв? Люди терпеть не могут адвокатов. Томсоны могут нанять другого адвоката, чтобы добиться признания ее невменяемой за убийство этого. Отец однажды сказал ей: «Весь фокус в том, чтобы быть настолько устрашающим, чтобы люди слишком устрашились даже для того, чтобы назвать тебя таковым».

Это всегда было в ней. Стальной блеск в глазах. Твердость, которая заставляла определенных людей идти на попятный. Манера входить в комнату и не только вести себя так, будто та принадлежит ей, но и верить, что это и в самом деле так. Как будто солнце, звезды и луна светят только для нее.

Она может проделать это еще раз. Вернуть свои деньги, куда бы ни спрятал их Джей Харрисон. Откупиться от Ведущей. Попросить Тома сделать несколько звонков нужным людям. Улики имеют свойство теряться. Люди – забывать то, что видели. Раньше это прекрасно получалось.

«Ты выпутаешься из всего этого. Как и всегда».

Ни в чем из только что случившегося нет ее вины. Футбольный Папаша обманул ее. Заманил в «Кристо» под надуманным предлогом. Запер в одном здании с отчаявшимися, опасными людьми. Запугал и заставил говорить о Марго Арчер то, о чем она даже и помыслить не могла. Любой, кто прошел через то, что только что пережила она, напал бы на того, кто вдруг вылез из потайной двери в стене.

То, что произошло в лагере, было просто несчастным случаем. Обычной автомобильной аварией.

Все будет нормуль.

Линдси подумала, не надо ли переодеться. Поправить прическу. В итоге решила, что не стоит. Все должно быть правильно прочитано. Она – жертва жестокого нападения. Теперь ей нужно выбраться из этого здания и добраться до полиции. Найти правильного человека и рассказать правильную историю.

С ее заляпанным кровью свитером, грязными легинсами и волосами, наводящими на мысль о том, что ей в физиономию нацелили воздуходувку для опавших листьев, внешний вид Линдси покажет миру, что ей и вправду пришлось несладко.

По крайней мере, дождь начал понемногу утихать.

– Помогите! Помогите! – повторила она самой себе в порядке тренировки, пока шла к двери.

Такое тоже уже было.

В ту ночь, когда произошла автомобильная авария. Линдси, Шоу и Ларк вернулись в свой домик, переоделись в чистую одежду и взяли себя в руки. А затем отправились в офис «Уайлдвуда».

«Миссис Гримуолд! Мы не видели Шейн с обеда. Не знаю, стоит ли мне что-то говорить. Но… но… мы так волнуемся! Она как-то говорила, что вожатые оставляют ключи от своих машин на стоянке для персонала. Шейн из приемной семьи. Она сказала, что никогда еще нигде не была, и… в общем… из моей сумочки пропали деньги. И она сказала, что хочет скататься в город».

Все, что Линдси тогда сделала, – это рассказала всем то, что они хотели услышать. Она не заставляла шерифа арестовывать Копински. Она не входила в состав жюри присяжных.

Сделав глубокий вдох, Линдси вышла в прихожую. На замке загорелся зеленый огонек. Она потянула за ручку, собираясь выйти в холл.

И как только дверь распахнулась…

Линдси сразу же поняла, что у нее серьезные неприятности.

Что все кончено.

Кто-то повесил прямо перед дверью квартиры большое зеркало в позолоченной раме. Она сразу узнала его. Это было зеркало из гостиной Марго Арчер. На секунду Линдси показалось, будто она падает. Как будто это она, а не Марго, упала с лестницы. Как будто это она летела вниз, хватаясь за все, что могло бы остановить ее падение.

Ее отражение в зеркале… Линдси выглядела там как чудовище. И дело было не только в том, что она была вся в крови Футбольного Папаши. И не только в торчащих во все стороны волосах. Было что-то еще, что-то ужасное в выражении ее лица. Она знала, что глубокие морщины, избороздившие его, мешки под глазами, призрачная пустота в глазах, потускневших, словно подгнившие оливковые косточки, уже никогда не исчезнут.

Дэвид хотел поквитаться, и он это обязательно сделает.

Руки у нее дрожали, когда Линдси шла через холл к лифту. Повсюду, куда бы она ни повернула голову, на стенах висели фотографии Дэвида. Дэвид в детстве, играющий между рядами виноградных лоз в поместье… Подростком на светских вечеринках… На свадьбах, выпускных, похоронах…

Лица на всех фото были стерты.

– Кто… кто это сделал? – выкрикнула Линдси.

Хотя она уже знала.

– Дэвид! – крикнула она, и ее слова эхом отразились от белых мраморных стен.

«Я даже не позволю тебе вспоминать меня». Вот что он тогда сказал.

Линдси начала дрожать, продолжая идти.

– Дэвид! Пожалуйста!

Она прошла мимо выпускных фотографий Дэвида, обрамленных в рамки, задержав взгляд на той, что, как она помнила, было его последним фото, сделанным в поместье Арчеров. В его поместье. Линдси сделала ее «Полароидом» из окна своей комнаты. Он загружал остатки своего багажа в микроавтобус одной из служб трансфера из аэропорта.

Дэвид забрал с собой все. Даже ее собственные воспоминания.

Потом Линдси подошла к серии фотографий, которые не смогла опознать – Дэвида в каких-то незнакомых местах, – и, вздрогнув, поняла, что видит то, чем он занимался все эти годы с тех пор, как оставил ее. Дэвид в каком-то палаточном лагере… На палубе грязного грузового судна… На мощеных улицах какого-то европейского городка, на фоне здания цвета мороженого, залитого солнцем… И она не могла видеть его лица. Не могла понять, радовался он тогда или грустил, думал о ней или о чем-то еще.

Линдси была уже совсем близко от лифта и совершенно забыла о хорошо отрепетированной речи, которую планировала произнести перед властями. Все, на что она оказалась способна, это всхлипнуть и прошептать:

– Дэвид… Дэвид…

И тут заметила последнюю фотографию. Та была просто огромной и занимала почти всю стену. Это был снимок ее собственного дома. И сделан он был совсем недавно. Только в марте они отремонтировали эту дверь с витражным стеклом и заменили деревянную дранку на крыше.

Дэвид стоял спиной к камере. Его темные волосы слегка поседели, но осанку нельзя было спутать ни с чем.

«Видишь… Я мог бы прийти к тебе. Если б я хотел тебя, я бы пришел».

Вот что он говорил. Он стоял там. Прямо на ее улице. Прямо под ее окном. И не постучал в дверь, и не помахал рукой, и не позволил ей даже мельком взглянуть на него, и даже сейчас она не могла его увидеть. Узнать, что он думает о ней или ее жизни.

Охваченная желанием, которое никогда не будет удовлетворено, Линдси сорвала фотографию со стены и разорвала ее в клочья, завывая:

– Дэвид! Дэвид!

Потом, спотыкаясь, добралась до лифта и нажала на кнопку «вниз».

Ничего не произошло. Линдси все продолжала безуспешно тыкать в нее.

Двое крупных мускулистых мужчин в черных джинсах и футболках с надписью «ОХРАНА» вышли из-за угла и встали по бокам от нее.

– Произошел… несчастный случай… – Линдси запнулась.

Лица охранников оставались холодными и бесстрастными. Один из них протянул руку и нажал на стрелку «вверх». Та осветилась.

– Время для финала, миссис Томсон, – ледяным голосом произнес второй охранник.

Понедельник, 02:04

Вестибюль: Финансистка

Эмили заставила себя вернуться к дверям здания, обойдя тело Мичема. Выпустила по ним оставшиеся пули в последней отчаянной попытке сбежать. Это не помогло. Она была недостаточно хорошим стрелком, чтобы несколько раз попасть в одно и то же место, и хотя стекло треснуло, но все-таки не разбилось.

Выронив «Глок», она оттолкнула его подальше от себя, и пистолет, вращаясь, со стуком отлетел в сторону.

Со звоном в ушах и дрожью во всем теле Эмили на четвереньках поползла по мраморным плиткам прочь от безжизненного тела Отельера, лежащего перед входом на лестничную клетку, стремясь убраться от него как можно дальше. Окончательно обессилев, она упала на пол перед лифтом, свернувшись калачиком и судорожно всхлипывая. Но все равно подумывала о том, чтобы заставить себя обойти вестибюль и проверить все остальные двери. Однако если в «Пейбэк продакшнс» заморочились созданием целой серии картин с ее лицом на них, то наверняка проследили и за тем, чтобы надежно запереть все выходы.

Даже с того места, где она находилась, ей были хорошо видны забрызганные кровью главные двери.

Эмили Шоу стала убийцей.

Она даже не знала, как долго пролежала там, прижавшись щекой к холодному мрамору. Через некоторое время сумела подняться на четвереньки, и ее вырвало. Ее даже не волновало, куда попала рвота. Едкая, пахнущая кислотой коричневая слизь потекла по рубашке. Дыхание вырывалось судорожными вздохами.

Когда ее уши вновь обрели слух, первое, что она услышала, было…

«Лифт идет наверх».

Электронный голос еще раз произнес эти слова.

Послышался мелодичный звон, и двери открылись.

«Лифт идет наверх».

Господи-господи-господи-господи…

– Так что, этот чертов лифт опять заработал? – выкрикнула Эмили. – Долбаная ты сука! Долбаная сука!

Ответа не последовало. Она сомневалась, что кто-нибудь вообще ее слышал.

Двери лифта открылись, а затем снова закрылись.

«Лифт идет наверх».

Дрожа и дважды чуть не упав, Эмили поднялась на ноги и вошла в кабину.

Ей даже не пришлось ни на что нажимать – та устремилась вверх сама собой.

На миг Эмили задумалась, куда же направляется. Но какое, к чертям собачьим, это имело значение? То, что последует дальше, уже никак не изменить. Она только что хладнокровно застрелила человека. Но ей пришлось это сделать. Ничего другого не оставалось. Шериф все равно не отстал бы от нее. Он был крупней и сильней и гнался за ней по пустынной лестнице запертого здания.

Однако убила она не какого-то случайного мужчину, угрожавшего ей. Нет. Она убила человека, у которого отняла все его сбережения. Человека, который мог погубить ее, рассказав о том, что произошло в лагере «Уайлдвуд». Все было идеально подстроено. Ее босс всегда клеил женщин на инвестиционных конференциях. Организаторам этого шоу не составило бы труда свести его с этой дурочкой, женой Мичема. Ловушка, которая сработала бы только в том случае, если б Эмили заглотила наживку и начала воровать.

Она просто не могла этого не сделать.

О да… У Эмили Шоу всегда не было иного выхода. Кроме как украсть. Соврать. Убить.

И теперь она заплатит за все это.

Лифт замедлил ход и остановился. Когда двери опять открылись, Эмили обнаружила, что смотрит в лицо, которое никогда больше не ожидала увидеть.

Линдси, мать ее, Блэкстоун!

Понедельник, 02:23

Пентхаус: Ведущая

Клэр села за стол, за которым совсем недавно сидела Блэр Зальцбург, и позволила службе безопасности провести Общественницу и Финансистку в пентхаус. Зрители всегда с нетерпением ждали развязки. В этом смысле Клэр ничем не отличалась от остальных и, после всего, что произошло в «Кристо», поняла, что в ее истории всегда недоставало последней главы. Под названием «Правосудие».

Дождь прекратился.

Правда заключалась в том, что Клэр не знала, что она скажет Линдси Блэкстоун и Эмили Шоу. Она наблюдала за ними в этом здании в течение нескольких недель. Обе вроде не испытывали никаких угрызений совести. Или даже не были способны испытывать такие чувства.

Ей следовало бы знать, что Общественница попытается взять инициативу в свои руки. Появившаяся в дверях женщина выпрямилась и медленно прошла через фойе к столу.

– Мисс Фаррадей, я полагаю, – произнесла она скрипучим голосом.

При виде свитера Общественницы, испачканного кровью Футбольного Папаши, Клэр ощутила укол вины.

– Миссис Томсон? – тихо отозвалась она.

Общественница определенно изменилась с тех пор, как появилась в «Кристо». И дело было не только в том, что с нее напрочь слетел ее прежний лоск. У миссис Томсон был вид человека, окруженного призраками, воспоминаниями и тенями неудовлетворенных желаний.

– Что бы вы ни собирались сделать, это не изменит того, что случилось с вашей семьей, – сказала Общественница.

Вдалеке послышался слабый вой полицейских сирен.

– Что бы вы ни собирались сказать сейчас, это не изменит того, что случится с вами, – парировала Клэр.

Финансистка вошла в комнату, то и дело бросая взгляды в сторону фойе, по которому расхаживали сотрудники службы безопасности. Она тоже была вся в крови и грязи, волосы у нее прилипли к голове от пота. Когда Финансистка обхватила себя руками, деньги, которые она прятала в лифчике, хрустнули и смялись. Она прислонилась к стене.

– Я так сожалею… Я… я…

Она оперлась рукой о стену, чтобы успокоиться.

– Мы можем договориться. На любых условиях. Как вам только будет угодно. У Блэкстоун есть деньги.

Подражая Блэр Зальцбург, Клэр похлопала по папкам на столе:

– Согласно вот этому, миссис Томсон потратила на производство этого шоу все, что осталось от состояния семьи Арчеров.

Лицо Финансистки злобно исказилось.

Общественница с отвращением фыркнула:

– Ты хочешь попытаться отправить меня в тюрьму за преступления, которых я не совершала?

Клэр уронила руки на стол.

– Вы всегда можете понести ответственность за преступления, которые вы и на самом деле совершили.

– Мне нельзя в тюрьму… Прошу вас! – воскликнула Финансистка.

Общественница подошла ближе, встала за креслом, стоящим напротив стола Клэр, и положила руки на мягкую спинку.

– Послушай меня… Убийцей может стать кто угодно. Все лгут. Ты представляешь себе мир как череду жизненных выборов.

Вой сирен становился все громче.

Клэр откинулась на спинку кресла. Охранники подошли ближе к двери гостиной, внимательно наблюдая за происходящим.

Общественница тем временем продолжала:

– Когда я была маленькой, дорога к винодельне была обсажена итальянскими кипарисами. Морской бриз так долго клонил их в одну сторону, что они выросли по направлению ветра. Таковы и люди. Они растут по ветру. Навстречу солнечному свету. Всех нас долго холили и лелеяли, как эти деревья, пока мы не превратились в нечто искусственное и аккуратно подстриженное. Посмотри, что ты здесь устроила… Ты создала определенные условия и наблюдала за тем, к чему приведет. Ты – ветер. Мы с тобой совершенно одинаковые. Мы такие, какими создал нас мир.

В груди Клэр разгорался огонь, но она не хотела доставлять удовольствие Общественнице, выдавая свои чувства. Это был ее финал, и она не собиралась упускать контроль за происходящим.

Клэр сложила руки домиком перед собой.

– Линдси-Мари Блэкстоун-Томсон и Эмили Шоу… За убийства Дэниела Фаррадея, Энни Фаррадей и Беатрис Фаррадей я приговариваю вас к пожизненному заключению.

Понедельник, 03:13

Взлетно-посадочная полоса: Мастера эскапизма

Мы ждем в машине, пока не наступит тот самый момент. Когда пройдет ровно двадцать лет с того дня и до той минуты, когда меня арестовали за ту аварию.

Затем Дэвид берет меня за руку, и мы поднимаемся на борт частного самолета. Он легонько целует меня в губы, помогая устроиться в кожаном кресле. В передней части самолета стюардесса открывает бутылку шампанского и готовит две «Мимозы».

– Куда мы летим? – спрашиваю я у него, когда самолет начинает разгоняться.

Дэвид улыбается и смотрит в ночь за окном, взгляд его скользит по полоскам голубых огоньков, направляющих самолет.

– Обратно туда, где все это началось, – говорит он мне.

А потом поворачивается ко мне, и его глаза встречаются с моими, отчего по телу у меня пробегает дрожь.

Я киваю.

– И кем мы будем, когда доберемся туда?

Он берет меня за руку.

– Кем только захотим.

Поцелуй, который Дэвид запечатлевает на моих губах, теплый, как обещание лета. Новый человек, которого он держит в своих объятиях, мечтает о будущем за пределами арктических равнин холодного как лед возмездия. Мечтает быть истинно живым и гореть любовью, страстью и амбициями. Опустошить чашу своих старых воспоминаний и наполниться новым опытом.

Да, Шейн Копински лежит в могиле, а я жива.

Очень даже жива.

Я улыбаюсь ему, но говорю:

– Я никогда не хотела совершать преступление, за которое отбыла свой срок. Я хотела мести. Сейчас я хочу только тебя.

Дэвид бросает на меня взгляд, от которого меня опять бросает в сладкую дрожь.

– Наша любовь и есть наша месть.

Режиссерский сценарий – Клэр Фаррадей

Заметки по сюжету – Неделя Четвертая – концовка

«И когда вы умножаете моления ваши, я не слышу: ваши руки полны крови»[111]111
  Ис. 1:15.


[Закрыть].

Вот что я скажу полиции:

Исход таков:

Футбольный Папаша – мертв. Убит Линдси Блэкстоун.

Финансистка – арестована. Находится в Бедфорд-Хиллз в ожидании суда.

Отельер – мертв. Убит Эмили Шоу.

Общественница – арестована. Вы бы видели выражение ее лица, когда ей было отказано в освобождении под залог. Жаль, что я не смогла это заснять. Тоже в Бедфорд-Хиллз в ожидании суда.

Доктор – мертв. Уильям Борегард закрыл камеры в своей квартире, так что видеозаписи его смерти не имеется.

Шефиня – Лара Ларк покинула здание во время хаоса последнего съемочного дня. Мы не знаем, куда она девалась.

Готовить программу к эфиру считаю нецелесообразным.

Шесть месяцев спустя

Кладбище: Клэр

Клэр остановила машину на парковке мемориального кладбища Гринлон, впервые со дня похорон появившись здесь, чтобы навестить могилы своей семьи.

Времени прошло порядком.

Завибрировал ее телефон, и она глянула на экран. Это было уведомление одного из новостных сайтов. Общественница и Финансистка были только что осуждены за убийства, произошедшие в «Кристо». Шефиню предположительно по-прежнему разыскивала полиция. Поскольку в шоу предусматривался победитель, им и оказалась Шефиня. Которая скрылась с призом в миллион долларов.

Клэр сомневалась, что полиция когда-нибудь найдет ее. Внимание всего мира было приковано к жене финансового олигарха, обвиняемой в том, что она заманила своих врагов на верную смерть в невероятно роскошную высотку нью-йоркского Миллиардерского ряда. Линдси-Мари Томсон и Эмили Шоу теперь навеки станут героинями подкастов в интернете.

Клэр выключила телефон и поспешила в контору кладбища, стремясь поскорее укрыться от стужи зимнего бостонского дня.

– Эй? – позвала она.

Дверь открылась в приемную, заставленную кремовыми диванами, где стоял большой телевизор, настроенный на канал «Фокс ньюс». Симпатичный телеведущий брал интервью у Аннабет Харрисон.

– Итак, давайте поговорим о вашей новой книге, – говорил мужчина на экране, – под названием «Совершеннейший супруг, совершеннейший незнакомец», в которой вы рассказываете о том, каково это было – не только пережить потерю мужа, но и смириться с тем фактом, что большая часть вашей совместной жизни была основана на лжи. Не могли бы вы рассказать нашим…

Жена Футбольного Папаши очень неплохо зарабатывала на продаже книг и гонорарах за выступления на мероприятиях консерваторов.

Поборов желание закатить глаза, Клэр двинулась дальше в сторону кабинета, обставленного странной смесью бархатной антикварной мебели и письменных столов, которые могли быть куплены в «ИКЕА». За стойкой администратора стояла сотрудница кладбища, женщина в струящемся черном платье.

– Мисс Фаррадей? Здравствуйте, – сказала она с любезной улыбкой.

После чего жестом пригласила Клэр подойти ближе. Та поправила свою сумочку и подошла к стойке.

Администраторша извлекла бумажную карту и выдернула из темного узла волос на макушке карандаш.

– Итак, – произнесла она, постукивая им по изображению офиса, – мы сейчас вот здесь. – Затем провела концом карандаша по лабиринту дорожек, раскинувшемуся по обширной территории. – А ваша семья вот тут. Участок пять-ноль-два.

Клэр взяла карту, поблагодарила женщину и повернулась, чтобы уйти.

– Ах да, мисс Фаррадей! – позвала ассистентка. – А как же вот это?

После чего протянула Клэр маленький букетик розовых маргариток, перевязанный белой атласной лентой.

– Сегодня четверг.

– Четверг? – повторила Клэр.

Продавщица просияла.

– Ваши цветы. Которые вы присылаете для Беатрис каждый четверг.

Увидев смущенное выражение лица Клэр, женщина добавила:

– Разве нет?

– О, да. Конечно, – быстро ответила Клэр, не желая вызывать подозрений.

Улыбка женщины стала еще шире.

– Да… Мы каждый раз ждем, когда их привезут. Каждую неделю, в течение уже двадцати лет. Вы так заботливы… – Тут ее улыбка погасла. – Детские могилы… с этим и вправду нелегко смириться, даже для нашего персонала. Это такого рода потеря, которая кажется особенно несправедливой. И какое же облегчение сознавать, что о бедном ребенке всегда помнят…

Клэр сморгнула слезы.

– Да, – сказала она. – Это и в самом деле было несправедливо.

В течение всех этих двадцати лет Шейн Копински отправляла цветы на могилы семьи Фаррадей. Она никогда не забывала Крошку Би.

Клэр вернулась к своей машине и быстро проверила телефон. Там были еще десятки текстовых сообщений. Предложения о работе. Просьбы об интервью. Дэвид Арчер хорошо постарался, заметая ее следы. Чтобы все выглядело так, будто в роли ведущей этого несостоявшегося реалити-шоу она оказалась по чистой случайности.

Клэр проигнорировала все эти сообщения. Благодаря деньгам, полученным от «Пейбэк», можно было не спешить устраиваться на работу. Она не была уверена, что когда-нибудь захочет рассказывать о событиях в «Кристо». Впервые будущее предстало перед ней в виде чистого листа. Отныне она смотрела вперед, а не назад.

Убрав телефон в сумочку, Клэр завела машину и поехала к тому месту, которое ассистент отметил на карте. Потом двинулась пешком по снегу, тихонько поскрипывающему под сапожками. Серое овальное надгробие ее сестры выглядывало из белой поблескивающей горки, надутой ветром.

Клэр осторожно положила маргаритки на лед перед могилой своей сестры. На миг задумалась, а затем сняла браслет и аккуратно положила его на камень рядом с цветами. Наконец-то она была готова.

Беатрис Луиза Фаррадей

Любимая дочь и сестра

Наконец-то Клэр смогла избавиться от всей печали и боли, вырвав эти эмоции из своего сердца, и все, что осталось, – это благодарность за любовь, которую она тогда испытывала, пусть и недолго. Ее воспоминания принадлежали только ей одной, и она всегда будет хранить их близко к сердцу – медвежьи объятия отца, легкие поцелуи матери и хихиканье Крошки Би.

Тот мост остался позади – для всех.

Наконец-то и Клэр оказалась на другой стороне.