Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 247 страниц)

Глава 89

Орен поджидал меня в Большой зале. Само это обстоятельство меня насторожило. Интересно, подумала я, а зачем он вообще оставил меня одну? Неужели ему и впрямь кто-то позвонил – или, может, сам Тобиас Хоторн велел ему в какой-то момент самоустраниться, чтобы мы все впятером могли завершить игру?

– А вы вообще знаете, что там, внизу? – спросила я своего телохранителя. Он ведь по-прежнему хранил верность бывшему начальнику и ставил его куда выше меня. Интересно, а какие еще инструкции он вам дал?

– Не считая туннелей? – уточнил он. – Нет. – Он обвел внимательным взглядом меня, а потом братьев. – А надо?

Мне вспомнилось все, что было, пока Ксандр ходил за остальными. Вспомнилась Ребекка и ее слова. Упоминание Скай. Я посмотрела на Грэйсона. Он поймал мой взгляд. Я прочла в его глазах вопрос, надежду и что-то еще – что-то незнакомое.

И сказала Орену одно только слово:

– Нет.

* * *

А вечером я сидела за письменным столом Тобиаса Хоторна, единственным в моем крыле. И держала в руках письмо, оставленное мне.

Дорогая Эйвери,

прости меня.

– Т.С.Х.

Раньше я все гадала, за что же он просит прощения, но теперь решила взглянуть на случившееся под другим углом. Может, он оставил мне состояние вовсе не в качестве извинения. Может, он извинялся именно за то, что оставил мне свои богатства. За то, что использовал меня.

Ведь я оказалась здесь ради его внуков.

Я сложила письмо пополам, а потом и вчетверо. Все это никоим образом не связано с моей мамой. Каких бы тайн она ни скрывала, разговоры о них шли задолго до гибели Эмили. По большому счету, это головокружительное, немыслимое, шокирующее стечение обстоятельств не имело ко мне прямого отношения. Я была всего лишь «крохой с забавным именем», которой повезло с датой рождения.

А меня дома ждут внуки примерно твоего возраста, – вновь прозвучал в ушах голос пожилого миллиардера.

– Все затевалось ради них, – сказала я вслух. – И что же мне теперь делать? Игра окончена. Головоломка разгадана. Мое предназначение исполнено. Еще никогда в жизни я так остро не ощущала своей ненужности.

Взгляд опустился на компас, встроенный в столешницу. Как и в первый раз, когда я оказалась в этом кабинете, я повернула компас, и панель приподнялась, обнажив потайной отсек. Я скользнула пальцами по букве «Т», вырезанной на дереве.

А потом посмотрела на письмо. На подпись Тобиаса Хоторна. Т. С. Х.

Снова взглянула на стол. Как-то раз Джеймсон упомянул о том, что его дед вообще не покупал столов без тайников. Теперь, когда я сыграла в игру и пожила в Доме Хоторнов, я взглянула на все другими глазами. Подергала деревянную панель, на которой была вырезана буква «Т».

Ничего.

Опустила палец на букву и надавила. Дерево поддалось. Тихо щелкнуло. Но потом вернулось на место.

– «Т», – произнесла я вслух. И снова нажала на букву. Новый щелчок. – «Т».

Я остановила на панели пристальный взгляд. Прошло немало времени, прежде чем я заметила прореху между столешницей и панелью, у самого основания буквы. Я нырнула пальцами под букву и нащупала еще один выступ, а над ним – защелку. Отодвинула ее в сторону, и панель вдруг повернулась против часовой стрелки на девяносто градусов.

Теперь на меня уже смотрела вовсе не буква «Т», а «Х». Я нажала на обе перекладины одновременно. Щелчок. Какой-то хитрый механизм пришел в движение, и панель отодвинулась под стол, открыв под собой еще один тайный отсек.

Т. С. Х. Тобиас Хоторн с самого начала знал, что я поселюсь именно в этом крыле. Он подписал письмо инициалами, а не полным именем. И оказалось, что две из этих букв открывают ящик. Внутри я нашла папку, очень похожую на ту, которую показывал мне Грэйсон, когда мы встретились в фонде. На обложке крупными буквами было выведено мое полное имя.

Эйвери Кайли Грэмбс.

Один раз отыскав в своем имени роковые слова «риск» и «игра», я уже не могла выбросить их из головы. Гадая, что ждет меня внутри (и сама не зная, что бы я хотела там увидеть), я достала и открыла папку. Первой в ней лежала ксерокопия моего свидетельства о рождении. Тобиас Хоторн подчеркнул дату и подпись отца. С датой все было уже понятно. Но зачем подпись?

– Есть у меня одна тайна… – зазвучал в голове мамин голос, – о том дне, когда ты появилась на свет.

Я не понимала, что все это значит. Стала листать страницы – одну за другой. Они пестрели фотографиями (по четыре-пять снимков за год), начиная с тех, на которых мне было лет шесть.

– Он наверняка следил за твоей жизнью, – в ушах отдавалось эхо слов Грэйсона. – За жизнью крохи с таким забавным именем…

После моего шестнадцатого дня рождения – дня, когда погибла Эмили, – количество снимков ощутимо возросло. Их было до того много, словно Тобиас Хоторн подослал кого-то следить за каждым моим движением. Нельзя же безоговорочно доверяться незнакомцу, подумала я. Именно это он, по сути, и сделал, но, разглядывая фотографии, я никак не могла отделаться от мысли, что Тобиас Хоторн основательно подготовился к своей последней игре.

Я была для него не просто безликим именем и датой.

На снимках я играла в покер на парковке и вышагивала по кафе, нагруженная стаканами. Хохотала с Либби и заслоняла ее от Дрейка. Играла в шахматы в парке и стояла вместе с Гарри в очереди за завтраком, причем видно было только наши затылки. На одной из фотографий я даже сидела у себя в машине со стопкой открыток в руках.

Фотограф запечатлел меня в мире грез.

Тобиас Хоторн не знал меня – но обо мне знал все. Игра, затеянная им, была и впрямь рискованной. Он мог бы сделать меня лишь частью головоломки, а не полноценным игроком. Но миллиардер знал, что игра мне по силам. И не то чтобы он это все устроил, повинуясь слепому порыву. Он спланировал все заранее, и его расчеты строились именно на мне. Не просто на какой-то там Эйвери Кайли Грэмбс, родившейся в день, когда не стало Эмили Лафлин, – но на девушке со снимков.

Мне вспомнились слова Джеймсона, сказанные им в ту ночь, когда он впервые проник ко мне в комнату через камин. Вам, Эйвери, он завещал все свое состояние. А нам остались только вы.

Глава 90

Рано утром Орен сообщил мне, что Скай Хоторн покидает Дом. Мало того что она решила переехать – Грэйсон строго-настрого запретил охране пускать ее обратно.

– Не знаете, почему так вышло? – Орен посмотрел на меня с видом человека, который догадывается, что собеседник знает правду.

Я подняла взгляд и солгала:

– Понятия не имею.

* * *

Грэйсона я встретила на потайной лестнице, где стоял стол «Давенпорт».

– Ты выгнал мать из Дома?

Совсем не этого я от него ожидала после победы в нашем маленьком споре. Все-таки Скай, плохая ли, хорошая, его родная мать. Семья превыше всего.

– Мама уехала по доброй воле, – спокойно ответил Грэйсон. – Ей дали понять, что это лучший из возможных вариантов.

Всяко лучше, чем отправиться в полицию.

– Но ты же выиграл пари, – напомнила я. – И необязательно было…

Он обернулся и поднялся на одну ступеньку, так что мы оказались вровень.

– Нет, обязательно.

И если бы мне пришлось выбирать между семьей и вами, я, конечно, выбрал бы семью – всегда и всюду, сказал мне он однажды.

Но поступил иначе.

– Грэйсон, – прошептала я. Мы стояли почти вплотную. В прошлый раз на этой самой лестнице я обнажила перед ним свои раны – причем в буквальном смысле. А теперь вот ласкала руками его грудь. Да, он был высокомерен и жесток, и превратил первую неделю нашего знакомства в самый настоящий ад. К тому же в его сердце по-прежнему жила любовь к Эмили Лафлин. Но с первой минуты, когда я его увидела, я не в силах была отвести взгляда.

И вот он выбрал меня. Не семью. Не родную мать.

Я робко коснулась рукой его щеки. Он дал себя приласкать, но только на краткий миг. А потом отвернулся.

– Я всегда готов встать на твою защиту, – сказал он и стиснул зубы, а взгляд вдруг помрачнел. – Это твой дом, и здесь ты должна себя чувствовать в полной безопасности. Ты этого заслуживаешь. С фондом я тебе помогу. Научу тебя всему, что надо знать, чтобы освоиться в этой жизни так, будто ты знала ее с колыбели. Но все это… мы с тобой… – Он сглотнул. – Это исключено, Эйвери. Я же вижу, как Джеймсон на тебя смотрит.

Про то, что он больше никогда не допустит, чтобы между ним и братом встала еще одна девушка, он умолчал. Но это было и так понятно.

Глава 91

Я отучилась еще один день в школе, а когда вернулась домой, первым делом позвонила Макс, хотя понимала, что телефон ей наверняка еще не вернули. В трубке послышался сигнал автоответчика.

– Это Максин Лью. Меня тут, скажем так, решили сослать в монастырь, подальше от грешного цифрового мира. Да благословит вас господь, развратники!

Тогда я позвонила ее брату, но меня снова перенаправили на автоответчик.

– Вы позвонили Айзеку Лью, – в трубке снова раздался голос Макс – видимо, она решила взять в оборот и телефонные контакты брата тоже. – Он вполне себе сносный младший брат, так что если вы оставите сообщение, то он вам, возможно, перезвонит. Эйвери, если это ты, хватит рисковать жизнью! Ты и так уже задолжала мне Австралию!

Сообщения я оставлять не стала, но зато пометила себе, что надо разузнать у Алисы, возможно ли отправить все семейство Лью первым классом в Австралию. Мне в ближайший год путешествовать по условиям завещания запрещено, а вот Макс бы могла.

Я перед ней в долгу.

После разговора с Грэйсоном мне было печально и тревожно, и я была бы рада выговориться подруге, но раз уж этого не получилось, я пошла искать Либби. Нужно было поскорее раздобыть ей новый телефон, а то ведь в огромном поместье и потеряться недолго.

А я больше не хочу никого терять.

Я бы вряд ли ее нашла, если бы, проходя мимо музыкальной залы, не услышала доносившихся из нее аккордов. Я пошла на эту мелодию и увидела, что за роялем на скамейке сидят Либби и прабабушка. Обе наслаждались музыкой, прикрыв глаза.

Синяки Либби уже почти совсем прошли. Увидев ее в обществе прабабушки, я вспомнила, как она ходила на работу, когда мы еще жили в другом городе. Нет, я не имею никакого права от нее требовать, чтобы она сидела целыми днями в поместье сложа руки.

Интересно, а что бы предложил Нэш Хоторн? Может, попросить Либби составить бизнес-план? Скажем, открыть свое кафе на колесах?

А может, ей больше хочется путешествовать, как и мне. Пока богатства еще не перешли в мои руки, я ограничена в возможностях, но профессионалы из конторы «Макнамара, Ортега и Джонс» точно не оставят меня у разбитого корыта. В конце концов деньги все же попадут на мой личный счет.

В конце концов я все же стану одной из самых богатых и влиятельных женщин в мире.

Музыка затихла, и прабабушка с Либби, открыв глаза, заметили мое присутствие. Либби тут же включила режим «мамочки-наседки».

– У тебя точно все хорошо? – спросила она. – Выглядишь так себе.

Я подумала о Грэйсоне. О Джеймсоне. О том, ради чего я тут появилась.

– Все в порядке, – сказала я до того спокойным голосом, что и сама чуть в это не поверила.

Но Либби не проведешь.

– Я тебе кое-что приготовлю, – пообещала она. – Ты когда-нибудь пробовала киш? Я вот еще ни разу его не пекла.

Честно говоря, я не горела желанием его пробовать, но такова уж была Либби – она привыкла доказывать любовь кулинарными шедеврами. И тут же поспешила на кухню. А я хотела было пойти следом, но прабабушка меня остановила.

– Останься, – приказала она.

Мне оставалось только одно: повиноваться.

– Слышала, моя внучка переезжает, – сухо подметила прабабушка, выждав, пока с меня схлынет напряжение.

Я подумала, как бы смягчить для нее эту новость, но решила этого не делать – как-никак, прабабушка была не из тех, кого можно купить любезностями.

– Она хотела меня убить.

Прабабушка хохотнула.

– Скай никогда не любила пачкать руки. Но если хочешь знать мое мнение, коли замыслил убийство, то будь добр сделать все сам, достойно и без дураков.

Пожалуй, это был самый странный разговор в моей жизни – и уже одно это заслуживало внимания.

– Впрочем, достойных людей сегодня днем с огнем не сыщешь, – продолжала она. – Никакого уважения. Да и самоуважения. Никакого стержня. – Она вздохнула. – Видела бы моя Алисонька, что творят ее детишки…

Я задумалась, каково было Скай и Заре расти в Доме Хоторнов. Каково было Тоби.

Что сделало их такими?

– Ваш зять переписал завещание после смерти Тоби, – сказала я, следя за ее реакцией и гадая, знала ли она об этом.

– Тоби был славным мальчиком, – мрачно проговорила прабабушка, – до поры до времени.

Интересно, подумала я, как это понимать.

Она коснулась медальона, висевшего у нее на шее.

– Милейший был малыш, а уж какой смышленый. Поговаривали, что в отца, но ему и от меня много чего перепало.

– Но что случилось? – спросила я.

Прабабушка помрачнела.

– Алиса была убита горем. Да и все мы, что тут таить. – Она крепче сжала медальон, рука ее задрожала. Она стиснула зубы, а потом открыла украшение. – Только погляди на него. Погляди на это золотце. Ему тут всего шестнадцать.

Я нагнулась, чтобы получше разглядеть снимок, гадая, похож ли Тобиас Хоторн Второй на кого-нибудь из племянников. И тут у меня перехватило дыхание.

Нет.

– Это что, Тоби? – прошептала я. На меня мгновенно напал ступор.

– Такой умничка был… – глухо проговорила прабабушка.

Но я ее почти не слышала. Я не могла отвести глаз от фотографии. И говорить не могла, а все потому, что узнала человека со снимка. Пускай он и выглядел моложе – гораздо моложе, – но ошибки быть не могло.

– Наследница? – раздался голос с порога. Я подняла взгляд и увидела Джеймсона. Впервые за последние дни он выглядел беззаботным. И злобы в нем, как казалось, значительно поубавилось. Он даже одарил меня лукавой полуулыбкой. – Чего нос повесила, а?

Я снова посмотрела на медальон и судорожно вздохнула. Воздух обжег мне легкие.

– Тоби… – проговорила я. – Я с ним знакома.

– Что? – Джеймсон тут же зашагал ко мне. Прабабушка напряженно притихла.

– Мы раньше играли в шахматы в парке, – пояснила я. – Каждое утро.

Это же Гарри.

– Быть такого не может! – дрожащим голосом возразила прабабушка. – Он погиб двадцать лет назад!

Двадцать лет назад Тобиас Хоторн лишил наследства собственную семью. Да что же это такое? Что тут, черт возьми, происходит?

– Уверена, Наследница? – Джеймсон опустился рядом. Мне вспомнились слова Грэйсона. Я же вижу, как Джеймсон на тебя смотрит. – Ты точно ничего не перепутала?

Я посмотрела на Джеймсона. В реальность происходящего было сложно поверить. В памяти у меня вновь зазвучал мамин голос. Есть у меня одна тайна… о том дне, когда ты появилась на свет.

Я взяла Джеймсона за руку и крепко ее сжала.

– Сомнений быть не может.

Эпилог

Ксандр Хоторн внимательно перечитал письмо. За всю эту неделю не проходило и дня, чтобы он этого не делал. Казалось бы, перечитывать тут особо и нечего.

Александр,

сработано на славу.

Тобиас Хоторн

Сработано на славу. Он довел братьев до финала игры. Он привел Эйвери к условленной точке. Сделал все, как и обещал. Но ведь и старик дал ему обещание.

Когда закончится их игра, начнется твоя.

Ксандр никогда всерьез не бился с братьями за победу, но, боже, как же ему этого хотелось. Он не слукавил, когда сказал Эйвери, что ему тоже хочется победы. И когда они добрались до последней комнаты, когда Эйвери открыла коробку, когда он вскрыл конверт, он ожидал… хоть чего-нибудь.

Загадки.

Головоломки.

Подсказки.

А получил лишь это. Сработано на славу.

– Ксандр? – тихо окликнула его Ребекка. – Что мы тут делаем, а?

– Драматично вздыхаем, – съязвила Тея. – Это же очевидно.

Он не случайно привел сюда их обеих. Зачем – он и сам до конца не осознавал. С одной стороны, ему был нужен свидетель. Свидетели. А с другой, если быть совсем уж честным с самим собой, он понимал, что Ребекку привел, потому что искренне этого хотел, а Тею – потому что…

Потому что иначе остался бы с Ребеккой наедине.

– Существует множество видов невидимых чернил, – сообщил он девушкам. За последние дни он чего только не перепробовал: и спичку к обратной стороне листа подносил, и купил ультрафиолетовую лампу, и ездил в город. Задействовал все известные ему способы обнаружения тайных посланий, кроме одного. – Но только один разрушает текст сразу же, как он проявится, – спокойно продолжил он.

Если он ошибся, то других попыток уже не будет. Не будет ни игры, ни победы. Рисковать в одиночку ему не хотелось.

– И что же ты там хочешь найти, а? – спросила Тея.

Ксандр в последний раз посмотрел на письмо.

Александр,

сработано на славу.

Тобиас Хоторн

Возможно, старик солгал ему. Возможно, он подумал о нем лишь в последний момент, когда было уже слишком поздно. Но попытаться стоит. Ксандр наклонился к ванночке, стоявшей рядом. Наполнил ее водой.

– Ксандр? – позвала Ребекка, и от звуков ее голоса все у него внутри перевернулось.

– Была не была, – сказал он и осторожно опустил письмо на воду, а потом, надавив, погрузил его глубже.

Сперва ему показалось, что произошла страшная ошибка. Что все напрасно. А потом по обе стороны от дедушкиной подписи стали появляться буквы. Он подписался как Тобиас Хоторн, не упомянув среднего имени, и на этот раз причины этого пропуска были очевидны.

Невидимые чернила проступили на белой бумаге. С правой стороны от подписи появились лишь две полоски, похожие на римскую цифру II. Слева – слово «найди». К имени и фамилии добавились окончания.

Найди Тобиаса Хоторна II.

Лиза Гарднер
Ничего не бойся

Lisa Gardner

Fear Nothing

Copyright © 2014 by Lisa Gardner, Inc.

© Перевод на русский язык. А. Сиськович, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

Баю-баюшки-баю, в кроне древа на краю… [141]141
  Баю-баюшки-баю, в кроне древа на краю,
  Ветер в листьях прошмыгнет, колыбелечку качнет,
  А подует посильней – сук сломается под ней.
  Сронит ветер, не шутя, колыбельку и дитя…
  (Английская детская песня, пер. В. Лебедева.)


[Закрыть]

Тело уже вынесли, но трупное зловоние еще долго не покинет эту комнату. Детектив из бостонского отдела по расследованию убийств Ди-Ди Уоррен знала по опыту, что запах крови может держаться неделями, а то и месяцами. Криминалисты унесли матрас, но кровь словно живет своей отдельной жизнью, просачиваясь сквозь штукатурку, через гипсокартонные стены, скользя по деревянным плинтусам, скапливаясь между половицами. В венах двадцативосьмилетней Кристин Райан текло около 4,7 литра крови. Теперь бо́льшая ее часть заливает это мрачное серое пространство.

Ветер в листьях прошмыгнет, колыбелечку качнет…

Звонок поступил в начале десятого утра. Мидж Робертс, лучшая подруга жертвы, начала переживать, когда Кристин перестала отвечать на стук в дверь и эсэмэс-сообщения. Кристин всегда была человеком ответственным. Не спала допоздна, не сбегала из дома с красавцем-барменом и даже в случае болезни всегда предупреждала об этом свою лучшую подругу. Та, в свою очередь, каждый день ровно в половине восьмого забирала ее, и они вместе ехали на работу в местную бухгалтерскую фирму.

Тогда Мидж позвонила общим знакомым, и те подтвердили, что не видели Кристин уже два дня. Мидж прислушалась к голосу своей интуиции и позвала хозяина квартиры, который после долгих уговоров все-таки согласился открыть дверь.

Как только она переступила порог, ее едва не стошнило от невыносимого трупного запаха.

Мидж так и осталась в прихожей тесного дома на двух хозяев, одну часть которого занимала ее подруга. Девушка даже не стала подниматься в спальню, но, как она сообщила Филу, коллеге Ди-Ди, сразу все поняла. Просто поняла. Скорее всего, Мидж даже с такого расстояния учуяла запах разлагающейся крови.

Баю-баюшки-баю…

Прибыв на место, Ди-Ди сразу заподозрила что-то неладное в этом полном противоречий событии. Жертва женского пола, лежащая на кровати с остекленевшими голубыми глазами, устремленными в потолок. Руки раскинуты в разные стороны, красивое лицо обрамлено каштановыми волосами, разметавшимися по белой подушке.

Но то, что ниже шеи…

Вся кожа была изрезана в тонкие скрученные лохмотья. Ди-Ди только слышала о таком, а теперь увидела собственными глазами: молодая женщина, освежеванная в своей же собственной постели, на окровавленном животе покоится одна-единственная красная роза, а на прикроватной тумбочке стоит бутылка шампанского.

Рядом с шампанским Фил обнаружил пару наручников. Для удобства на них была меховая отделка – такие можно приобрести только в дорогих секс-шопах. Наручники, игристое вино, красная роза…

– Похоже, свидание прошло неудачно, – предположил Фил.

Или, если учесть степень жестокости преступления, перед полицейскими красовался результат мести обиженного бойфренда. Кристин порвала с жалким молокососом, а прошлой ночью жалкий молокосос вернулся, чтобы доказать раз и навсегда, кто здесь главный.

Но Ди-Ди такая точка зрения не устраивала. Да, наручники были, но ведь не на запястьях жертвы. Да, была открытая бутылка шампанского, а рядом стояли два абсолютно пустых бокала. Наконец, была и роза, но далеко не в качестве подарка.

Убийство казалось ей слишком… хорошо продуманным. Его совершили явно не в порыве страсти и уж наверняка не из ревности. Нет, это своего рода художественная постановка, на создание которой ушли месяцы, а то и годы долгих раздумий и подготовок.

По мнению Ди-Ди, полицейские стали свидетелями дела рук не просто убийцы, но маньяка с глубоко изощренной, пугающей фантазией.

Это, очевидно, его первое зверское, можно сказать, ритуальное убийство, но вряд ли последнее.

Ветер в листьях прошмыгнет, колыбелечку качнет…

Ди-Ди и ее коллеги, криминалисты и судмедэксперты, не говоря уже о целой бригаде других следователей, более шести часов изучали место преступления. До самого вечера они составляли протоколы, снимали отпечатки пальцев, рисовали схемы и выдвигали свои теории по поводу столь загадочного убийства. С пропущенным обедом сотрудники смирились, но когда пришло время ужина, у многих стали сдавать нервы. Как главный следователь Ди-Ди наконец отправила всех домой отдыхать. Будет новый день, и они смогут изучить федеральные базы данных на предмет убийств со сходным описанием, а также составить досье на жертву и убийцу. Работы предстоит еще много. К расследованию нужно подойти с разных сторон, но не сейчас. Сегодня надо немного отдохнуть.

Поздно вечером все разъехались. Разумеется, кроме Ди-Ди.

Было уже почти двадцать два часа. Детектив могла бы вернуться домой. Побыть с мужем. Поцеловать на ночь трехлетнего сына, мирно сопящего под одеялом в своей кроватке. Просто хорошенько выспаться, в конце концов. Однако вместо этого она торчит в этой жуткой комнате, где совсем недавно убили молодую девушку, и прокручивает в голове столь любимый ее малышом детский стишок.

Ди-Ди не могла так просто уйти. Некий инстинкт – или некая смутная догадка? – привел ее в этот крохотный и чересчур тихий дом. Бо́льшую часть дня Ди-Ди обсуждала с коллегами мотивы убийства, а сейчас стояла в полной темноте в центре орошенного кровью помещения и молча прислушивалась к своему внутреннему голосу.

Баю-баюшки-баю…

Кристин Райан была уже мертва, когда убийца нанес первый удар. Об этом можно судить по спокойному, умиротворенному выражению лица девушки. Смерть, по-видимому, была быстрой и относительно легкой. А затем, после того как ее сердце сократилось в последний раз, убийца взял нож и вспорол своей жертве правый бок.

Почему он не убил ее позже? Ведь вряд ли его волновало, что девушке будет больно. Нет, скорее дело в другом. Но в чем? Что это было?

Жертвоприношение? Инсценировка? Часть ритуала? Убийца со странным бзиком по части человеческой кожи. Возможно, еще ребенком он начал с лягушек или даже с домашних животных, а позже, когда разбушевалась фантазия…

Судмедэксперты должны обследовать тело на предмет сексуального насилия, а также выяснить, как вел себя убийца, когда наносил удары трупу. Обычно рваные края раны свидетельствуют о неуверенности маньяка, но в данном случае сложно судить о его поведении, учитывая, как сильно изуродовано тело.

И снова Ди-Ди передернуло от этой мысли. Конечно, все это можно выяснить. Но в глубине души Ди-Ди знала, что эта информация не представляет большой ценности. На самом деле убийца таким образом хотел направить их по ложному следу.

Зачем же еще разыгрывать целое представление, как не для того, чтобы заставить зрителей увидеть то, что тебе нужно?

Внезапно Ди-Ди все поняла. Эта мысль уже давно таилась в закромах сознания, и только сейчас детектив ее обнаружила. Первый и главный вопрос, ответ на который следует искать. То, из-за чего она стоит сейчас в темноте, невидящим взором оглядывая эту комнату: зачем же убийца устроил этот спектакль?

Раздался звук. Где-то в отдалении. Кто-то осторожно открыл входную дверь? Лестница скрипнула под тяжестью чьих-то шагов? Стон половиц на первом этаже?

Снова раздался звук. Теперь уже ближе. Сержант уголовной полиции Ди-Ди Уоррен поняла то, что должна была понять еще пятнадцать минут назад. Любимая колыбельная Джека, детская песенка, которую она напевала себе под нос… Эта мелодия крутилась не только в ее голове.

Кто-то еще напевал ее. Тихо-тихо, едва слышно. Где-то в коридоре. В квартире убитой находился кто-то еще.

Баю-баюшки-баю, в кроне древа на краю…

Ди-Ди резко дернула руку вниз, расстегнула кобуру и вытащила пистолет. Детектив развернулась и мгновенно опустилась на корточки, взглядом, прыгающим от угла к углу, пытаясь отыскать незваного гостя. Но в темноте никакого движения, никаких теней, приобретающих человеческие очертания, не было видно.

Ветер в листьях прошмыгнет, колыбелечку качнет…

Ди-Ди быстро проскользнула из спальни к лестнице, держа перед собой пистолет. В узком коридоре не имелось ни светильников, ни точечной подсветки. Только из незанавешенных соседских окон сюда попадал свет вместе с причудливыми светло– и темно-серыми тенями, исполняющими дикие танцы на деревянном полу.

Ди-Ди напомнила себе, что знает этот дом. Не далее как сегодня утром она стояла в этом коридоре, осторожно переступала через лужи рвоты и пыталась запомнить каждую сколько-нибудь значимую деталь. Детектив подошла поближе к лестнице, посмотрела по сторонам, а затем стала вглядываться вниз, в вязкую лужу на первом этаже. Песенка стихла. Тишина оказалась еще хуже пения.

Затем где-то в темноте снова раздался низкий и мелодичный голос: «Баю-баюшки-баю, в кроне древа на краю…»

Ди-Ди остановилась. Ее взгляд продолжал метаться из стороны в сторону. Детектив тщетно пыталась определить место нахождения незнакомца, продолжавшего напевать, медленно и насмешливо: «Ветер в листьях прошмыгнет, колыбелечку качнет…»

И вдруг Ди-Ди все поняла. Она буквально почувствовала, как страх превратил кровь в ее венах в лед. Зачем ты разыграл весь этот спектакль? Затем, что тебе нужны зрители. Или, может, конкретный зритель. Например, женщина-детектив, которая оказалась настолько глупа, что поздней ночью торчит на месте преступления совсем одна.

Детектив запоздало вытащила мобильный.

Одновременно с этим прямо у нее за спиной раздался какой-то шум.

Ди-Ди развернулась, глаза расширились от ужаса.

Из темноты появилась чья-то фигура и направилась прямо к ней.

А подует посильней – сук сломается под ней…

Инстинктивно Ди-Ди отступила назад, позабыв, что стоит на краю лестницы. На какое-то мгновение она застыла наверху, продолжая отыскивать опору…

Нет! Телефон полетел вниз, но она вскинула пистолет, пытаясь при этом не упасть вслед за мобильником.

Секунда… и тень приблизилась вплотную, а в следующий миг Ди-Ди почувствовала, что падает.

Вниз, вниз, вниз.

В последний момент Ди-Ди спустила курок – сработал инстинкт самосохранения. Бах-бах-бах. Хотя и знала, что поздно… слишком поздно.

Она ударилась головой о холодный деревянный пол. Щелчок. Выстрел. Ди-Ди почувствовала острую боль от пули, пробивающей плоть. И услышала голос, шепотом напевающий последнюю строчку: «Сронит ветер, не шутя, колыбельку и дитя…»