Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Лиза Гарднер
Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 221 (всего у книги 247 страниц)
Харди сидел на скамейке во внутреннем дворике дома, покуривал сигарету и моргал на солнце.
Дом, в котором он жил с родителями, выглядел как всегда. Хотя не совсем, если быть честным. Все износилось и обшарпалось, а горки, на которой они играли детьми, больше не было. Из земли торчал только металлический остов с ржавыми трубами. Песочница была настолько грязная, что ни один ребенок добровольно туда не полезет.
Когда Харди услышал, что кто-то звенит ключами снаружи, он раздавил ногой окурок и посмотрел на наручные часы. Пять вечера. В это время Нора обычно возвращалась с работы домой. Она была официанткой в той же кондитерской, где раньше, без отпусков и больничных, работала его мать, пока однажды не упала замертво с подносом в руке. Сердечный приступ. Вскоре после этого Нора заняла ее место.
Входные ворота открылись, и вошла Нора. Она даже не посмотрела через арку во внутренний двор, а сразу прошла к двери, которая вела в подъезд к квартирам.
Харди поднялся и направился к ней. Господи, она была все такой же красивой, как и пять месяцев назад, когда он видел ее последний раз. Сейчас ей восемнадцать. На прошлой неделе он прислал ей из казармы открытку на день рождения.
На Норе были кроссовки и тонкое летнее платье. Они совсем не подходили друг к другу, но Нора всегда была особенной. Просто уникальной. Ее светлые волосы были заплетены в косу, которая доходила ей до лопаток. Прежде чем исчезнуть в доме, она случайно посмотрела в его сторону. Их взгляды встретились, и лицо Норы просияло.
– Харди! – воскликнула она.
Он подошел к ней, обнял и поцеловал в щеку. Было так приятно держать ее в объятиях, Харди хотелось изо всех сил прижать ее к себе, но он боялся причинить ей боль.
– Ты… – Он выпустил Нору и сделал шаг назад, чтобы видеть ее лицо. – Ты в хорошей форме… то есть ты выросла.
Наморщив лоб, она посмотрела на его губы.
– Я имею в виду, ты стала женственной, – быстро сказал Харди.
Нора улыбнулась.
– Ты тоже в хорошей форме. – Она пощупала его бицепсы.
– Моя служба в армии подошла к концу. – «Пятнадцать месяцев оскорблений и ползания в грязи».
– Теперь ты останешься здесь?
Он помедлил, затем помотал головой.
– Времени нет, я…
– Ты снова… уйдешь? – Ее глаза округлились. На лице читалась легкая паника. Ее взгляд словно говорил: «После всего времени, что я тебя ждала». Инстинктивно она схватилась за маленький серебряный крестик на цепочке.
– Мне нужно уехать. Но я вернусь, – пообещал он ей.
– Куда? И насколько?
– В Брюль, недалеко от Кёльна. Я выдержал вступительный экзамен в Федеральную высшую школу государственного управления. А также прошел медосмотр, проверку на общую эрудицию и даже психодиагностическую часть с отличием. Базовый курс длится шесть месяцев. – Он смотрел на лицо Норы, и его голос становился все тише. – Направление «уголовная полиция», – добавил он.
– Поздравляю. – Она выпустила цепочку из пальцев и обняла его. – Я действительно очень рада за тебя. Ты всегда этого хотел.
Конечно, она за него радовалась – с самого детства, когда взахлеб читал романы о Джерри Коттоне, он не говорил ни о чем другом, как об учебе в полицейской школе, куда хотел пойти после получения аттестата, – но все равно в ее поздравлении звучала определенная грусть.
– Это означает, что мы снова долго не увидимся, – констатировала она, выпуская его из объятий.
– Я… – Он замолчал, потому что входная дверь открылась и во двор вышла пожилая дама. Харди посмотрел на Нору, задвигал губами и продолжил говорить беззвучно: – Я выучусь – после базового курса еще три основных модуля и год практики, затем экзамен на комиссара уголовной полиции. После окончания я получу работу в БКА. Буду хорошо зарабатывать. Потом я вернусь и… – Он взглянул на женщину, но та не обращала на него внимания. – И заберу тебя из этого убогого дома.
– Когда? Через десять лет? – спросила она.
– Через три года. Обещаю. – Он поцеловал ее. Впервые прямо в губы.
– Не хочешь подняться? – спросила она. – Мои родители придут только через час.
Он помотал головой.
– Мне нужно идти. Меня кое-кто ждет в машине на улице.
На ее лицо легла тень.
– Я видела эту машину. Там сидит Лиззи, верно?
Он кивнул. Соседской дочери Элизабет было двадцать, как и Харди. В отличие от него у нее еще не было машины.
– Она будет учиться со мной в высшей школе в Брюле, – сказал он, на этот раз громко, потому что женщина ушла в дом. – Мы вместе готовились к вступительному экзамену.
Харди увидел, как глаза Норы наполняются слезами. Он тут же сжал ее руку.
– Между нами ничего нет. И никогда не будет! После учебы я вернусь. Обещаю!
– Я знаю Лиззи, – возразила Нора. – Она очень хитрая – мне до нее далеко, – и она положила на тебя глаз.
– Может быть, но она меня не интересует. – Харди снова поцеловал ее.
– В этом я сомневаюсь, Томас Хардковски, – строго сказала она. – Ты всегда легко поддавался чужому влиянию, а Лиззи манипулирует всеми.
Харди знал, что Нора хорошо разбирается в людях – но на этот раз она ошибалась.
– И ты должен бросить курить. – Она полезла в карман платья и сунула ему в руку упаковку английских мятных леденцов «Роки». – Просто приходи, когда будешь готов.
Часть третья. Акты Пятница, 3 июня
24Следующее утро началось с двухчасового разговора в кабинете Тимбольдта.
Сабина рассказала ему, что уже сумела выяснить, но умолчала о трех вещах: о разговоре с Мартеном Снейдером в баре «Ромео», о том, что видела там Дирка ван Нистельроя и что ей удалось спасти документы с пометкой «конфиденциально» из камина Хесса. Интуиция подсказывала, что эти акты и есть то звено, которое свяжет все смерти, – и очевидно, Тимбольдт был как-то связан с этим делом. Пока Сабина не знала, с кем безопасно об этом говорить, она будет помалкивать, потому что ей не хотелось быть застреленной в ванне или закончить жизнь как самоубийце на рельсах или в загазованном гараже.
Тимбольдт раздраженно выключил диктофон и сложил бумаги.
– Хорошо, мы закончили. И ни слова прессе, они наседают на нас со вчерашнего дня.
– Конечно. – За кого Тимбольдт ее принимает? Сабина поднялась и взглянула на настенные часы. Было начало одиннадцатого. – Я очень сожалею о смерти вашей жены, – наконец сказала она как можно более сочувственно. – Если я могу что-то сделать для вас, пожалуйста, скажите.
– Спасибо. – Тимбольдт долго изучающе рассматривал ее. – Вероятно, вам кажется странным, что после такого дня, как вчерашний, я сижу в своем кабинете.
«Более чем странным», – подумала Сабина, но промолчала.
– Работа якобы лучшее лекарство от траура… пока это неплохо работает.
«Даже если необъективен и вообще-то должен быть отстранен от расследования?»
– Вы можете это понять? – уточнил он.
– Да, конечно, – ответила она. – Предварительное заключение о вскрытии уже готово?
Тимбольдт стиснул зубы.
– У моей жены в крови нашли следы снотворного.
– На теле были раны, гематомы на руках? – спросила она.
– Нет. Я знаю, на что вы намекаете, но следов взлома нет.
– Тем не менее кто-то мог насильно дать ей таблетки и потом перетащить в машину.
– Вы предполагаете, что, как и в случае с президентом Хессом, речь может идти о убийстве?
– Возможно.
– В настоящий момент мы рассматриваем все варианты.
– На теле Дитриха Хесса были следы борьбы или насилия? – спросила она.
– Кроме пули, которая снесла ему пол-лица? – сухо спросил Тимбольдт. – Нет. А токсикологический анализ крови еще не готов.
Она попыталась скрыть напряжение и опустила плечи.
– Как у него дела?
– Его состояние критическое. Операция длилась всю ночь. Насколько серьезно поврежден его мозг, выживет ли он, и если да, то с какими последствиями, покажут следующие часы.
– Кто возьмет на себя…
– Один из двух заместителей президента БКА временно возьмет на себя его полномочия, в настоящий момент рассматривают одного кандидата, который должен приехать в Висбаден.
– Со стороны? Дирк ван Нистельрой? – предположила Сабина.
Тимбольдт удивленно посмотрел на нее.
– Вы об этом знаете?
– Ходят слухи, – сказала она и подумала о разговоре с Ломаном.
– Да, весьма вероятно, что Дирк ван Нистельрой станет новым президентом БКА.
«Значит, так и есть! Вот дерьмище!» Тогда шансы Снейдера на восстановление в БКА равны нулю – а именно в нем Сабина нуждалась как никогда, если хотела разобраться в этих дебрях.
– Когда приедет ван Нистельрой?
– Вероятно, завтра. Он еще в Гааге. «Если бы ты знал!»
– Разрешите еще один вопрос?
Тимбольдт раздраженно поднял на нее глаза.
– Пожалуйста.
– Что выявило патологоанатомическое заключение Дианы Хесс?
– Ну… в отличие от моей жены, у Дианы Хесс действительно обнаружили синяки на шее.
– Ее столкнули с моста на рельсы?
– В настоящий момент нельзя этого исключить. Мы рассматриваем и такую версию.
– Меня не покидает ощущение, что Дитрих Хесс что-то об этом знает.
– Возможно, но сейчас он борется за свою жизнь и не может быть допрошен. Еще что-нибудь?
Сабина помотала головой.
– Хорошо, потому что у меня есть еще один вопрос, который мы должны быстро обсудить. – Он поднялся, обошел вокруг письменного стола и вальяжно сел на край. – Кажется, события последних дней сильно вас подкосили. Поэтому сегодня утром я поговорил с вашим руководителем отдела и замолвил за вас словечко.
Сабина вопросительно посмотрела на него.
– Хесс тоже хотел, чтобы вы больше преподавали в академии, потому что очень ценил ваши педагогические способности.
«О нет! Что за чушь!» Она догадывалась, куда клонится этот разговор.
– Я взяла на себя лишь пару часов в конце семестра, – запротестовала она. – И…
– Я это поддерживаю, – перебил ее Тимбольдт. – И позабочусь о том, чтобы вы сократили количество часов непосредственной службы и уделили больше времени преподаванию в академии.
– Но это так неожиданно…
Тимбольдт жестом прервал ее.
– Мое предложение таково: с завтрашнего дня вы берете на себя не только часы Анны Хагены, но и пару других курсов. Вы наверняка справитесь.
У Сабины участился пульс.
– Но завтра суббота.
– Как вы помните по собственной учебе в академии, занятия там проводятся и по субботам. Согласны?
«Значит, ты хочешь как можно быстрее отстранить меня от службы и сослать в академию?» Где те времена, когда они со Снейдером охотились за убийцами? Снейдер не позволил бы ей киснуть в лекционном зале. Наоборот, на месте преступления он бросал ее, как щенка, в воду и даже провоцировал, чтобы она самовольно проводила расследование.
Самовольно!
Это она умела лучше всего. И именно этим она снова займется!
– Каков ваш ответ? – спросил Тимбольдт.
Сабина медлила. Интуиция подсказывала ей, что Тимбольдт хочет избавиться от нее. «Но почему? Тут нечего долго думать. Ответ лежит на поверхности. Он хочет помешать тебе больше выяснить о „Группе-6“».
– Согласна, – ответила она с улыбкой. – Вы правы. Последние дни действительно дались мне нелегко.
Тимбольдт тоже улыбнулся.
– Я смотрю на это так же; кто пренебрегает незначительными задачами, в итоге не справляется с важными. – Он потер руки. – Хорошо, сообщите о решении ректору академии, а я тем временем улажу все с вашим руководителем.
– Спасибо. – Сабина кипела от ярости, но виду не подала. Лишь так она могла усыпить бдительность Тимбольдта, чтобы незаметно действовать самой.
Она развернулась и вышла из кабинета. Уже по пути к лифтам она напечатала эсэмэс Тине:
«Нужна твоя помощь. Встретимся?»
Ответ пришел быстро:
«В „Фуцо“. Через час».
* * *
Жарким днем, как сегодня, в висбаденской пешеходной зоне особенно сильно пахло серой. Повсюду из фонтанов били горячие источники.
В двенадцатом часу Сабина и Тина встретились в их любимом кафе, расположенном в узком переулке. Они сидели в тени могучего платана и смотрели на римские ворота, которые остались от старой городской стены. В этом месте каменная лестница сворачивала под арку и вела на стену с зубцами и к башенке с деревянной крышей. Милое местечко, но соседние столики почти всегда были свободны, и сейчас тоже.
– Мы просто смиримся с тем, что Хесс отстранил нас от расследований? – начала разговор Сабина. – Особенно сейчас, когда одному за другим вырубают свет?
Тина перегнулась к ней через стол.
– Конечно же нет. Тут дело нечисто. И поэтому сегодня утром я посмотрела в Центральной оперативной системе, как продвигаются расследования по Хагене и Рорбеку.
Сабина придвинулась ближе.
– И как же?
Тина опустила плечи.
– Ни допросы свидетелей, ни отчеты криминалистов, ни анализ видеозаписей дорожных камер не дали ничего интересного. К тому же я просмотрела открытые дела, над которыми работали Рорбек и Хагена. Все безобидно. Между ними нет абсолютно никакой связи.
У Сабины вдруг вспыхнули глаза, потому что ей вспомнилась одна давно забытая деталь.
– Хагена взяла последнее нераскрытое дело Снейдера, но Снейдер говорил, что оно не такое важное.
– Верно. – Тина махнула рукой. – Его я тоже просмотрела. Забудь. Женщина из какой-то многоэтажки на краю Нюрнберга, предположительно, убила свою дочь и закопала труп в лесу.
У Сабины от удивления открылся рот. «Значит, это было оно!»
– Снейдер говорил об этом случае в университете. Он хотел во что бы то ни стало уличить эту женщину.
– С помощью адвоката она уклонилась от допроса Снейдера и утверждала, что Снейдер хотел вынудить у нее признание. Но до обвинения дело не дошло, потому что труп не был найден, а в цепи улик имелись пробелы. Девочка до сих пор считается пропавшей.
«Вот чем занималась Хагена!»
Телефон Тины зазвонил, она нервно взглянула на дисплей.
– Журналист, я уже выучила этот номер наизусть. – Она оборвала звонок и переключила телефон в беззвучный режим. – А ты что выяснила?
Сабина рассказала ей, что случилось прошлой ночью, начиная с ее встречи со Снейдером в баре «Ромео» и заканчивая событиями в загородном доме Хесса и ее сегодняшним разговором с Тимбольдтом. Затем вытащила обгоревшие документы, которые спасла из огня, и подвинула их через стол к Тине.
– Во дела! – прозвучал единственный комментарий Тины. Она сначала изучила письмо, затем фотографии Дианы Хесс и в конце акты. – Не думаю, что письмо и фотографии Дианы важны.
– Я тоже так считаю, – призналась Сабина, потому что письмо Дианы Хесс, насколько еще можно было разобрать, содержало поздравительный текст ко дню рождения мужа.
– Вероятно, тот, кто вломился в дом, просто схватил все из сейфа и без разбору швырнул в огонь.
– Не похоже, что он вломился, – указала Сабина на важную деталь. – Сигнализация не сработала, но служба безопасности уверяла, что сигнализацию не отключали. Весьма загадочно. В любом случае я думаю, что Хесс знал своего посетителя. – Она наклонилась к Тине, которая все еще изучала документы. – Предполагаю, речь шла лишь об этих актах с пометкой «конфиденциально», которые нужно было уничтожить.
– Но даже они нам не особо помогут. Это просто старые – двадцатилетней давности – даты допросов коллег службой ведомственного надзора, без присутствия адвоката. К сожалению, мы не видим, кто проводил допрос. А по-настоящему интересные страницы уже сгорели. К тому же это… – Тина, хмурясь, перевернула листок и рассмотрела его с обратной стороны, – официальный документ БКА.
Сабина указала на печать.
– Конечно.
– Я имею в виду, что это оригинал, а не копия! А из-за запретительной пометки он не доступен ни общественности, ни большинству сотрудников БКА. Вообще-то это должно лежать в архиве БКА, а не в сейфе Хесса. Вопрос в том…
– Почему Хесс хранил эти – вероятно обличающие его – документы в своем личном сейфе? – Сабина подумала, но нашла лишь один убедительный ответ: – Наверное, чтобы их никто не нашел.
Тина кивнула.
– Но зачем тогда преступнику сжигать их и убивать Хесса?
– Возможно, Хесс кого-то шантажировал.
– Хесс? – Тину эта теория не очень убедила. – Или… – Она подняла голову. – Не Дитрих Хесс, а Диана Хесс сохранила эти документы.
– Но как она их заполучила? И к тому же: зачем ей это делать? Чтобы защитить своего мужа? – предположила Сабина. – Возможно, ее столкнули на рельсы, потому что она отказывалась отдать документы, а ее убийца хотел выяснить, где они находятся. Так могло быть.
– Все это лишь предположения, – вздохнула Тина. – В любом случае речь с большой долей вероятности идет о «Группе-6». Что мы о ней знаем? – Она вытащила из рюкзака ноутбук, включила его и открыла пустой документ. В следующий момент начала печатать. – Двадцать лет назад отдел состоял из двух десятков человек, и шестерых из них допрашивали по подозрению в коррупции. А конкретно этих… – бормотала она, печатая, и через несколько минут презентовала Сабине результат.
Геральд Рорбек
Ночью 31 мая его пятилетний сын был застрелен дома в Висбадене предполагаемым взломщиком. Почему Рорбек выжил? Почему бежал? На следующий день, рано утром, он кончает с собой, выехав против направления движения на А5.
Эсэмэс Снейдеру: «Ты был прав. Прошлое настигает нас. 1 июня всех нас погубит. Прощай!»
Анна Хагена
Ночью 31 мая разговаривает по телефону со своей старшей сестрой, адвокатом Катариной Хагеной. Вскоре после этого сестру сталкивают с лестницы в ее доме в Майнце, и она умирает. На следующий день Анна звонит Снейдеру, а после разговора также кончает с собой в машине на железнодорожных путях.
Дитрих Хесс
Ночью 1 июня его жену сталкивают с железнодорожного моста на рельсы под поезд / или она кончает с собой.
2 июня Хесс стреляет себе в голову в собственной ванне / или становится жертвой покушения на убийство.
Перед этим Хесс или его убийца пытаются уничтожить документы о «Группе-6».
Клаус Тимбольдт
2 июня его жена становится жертвой убийцы / или кончает с собой в машине в гараже.
Харальд Ломан
Много лет руководит службой внутренней безопасности и оперативной группой БКА. Какие у него есть родственники?
Франк Айзнер
?
Под последней фамилией стоял большой вопросительный знак. Сабина долго смотрела на список.
– А если ни в одном из этих случаев речь не идет о самоубийстве?
– Такого изощренного убийцы не существует.
– Я имею в виду, что, если их довели до смерти?
Тина взяла документ в руку.
– Из-за этого листка бумаги? Этих шестерых человек допрашивали по обстоятельствам какого-то дела двадцать лет назад. Почему смерти начались именно сейчас?
– Правильно, этому документу уже двадцать лет, – размышляла Сабина. – Я не могла найти ничего в архиве по этому делу, потому что в своих поисках продвинулась лишь на девятнадцать лет назад.
– Твое чутье с самого начала тебя не подвело, – призналась Тина. – Мы должны искать дальше, потому что, кроме пары дат допросов, у нас ничего нет. К тому же нужно выяснить что-нибудь об этом Франке Айзнере.
Сабина кусала губы.
– Если мы начнем его искать, то оставим очевидные для любого сотрудника БКА следы. Наверное, это не очень хорошо.
Тина усмехнулась.
– Понимаю, ты деградировала до училки академии и офисной работы. Но я буду искать.
– Тебя тоже отстранили от дела Рорбека, – напомнила ей Сабина.
– Возможно, но вот эта малышка… – сказала она и похлопала по ноутбуку, – мой личный компьютер, и через беспроводную сеть этого кафе мы выясним в Интернете что-нибудь о Франке Айзнере.
Тина начала быстро печатать, но чем дольше она искала, тем сильнее вытягивалось ее лицо.
– Ни одного поста в Фейсбуке, ни одного результата в Гугле, но вот здесь… – Внезапно ее настроение улучшилось.
Сабина придвинулась ближе и посмотрела на монитор.
– Вот ссылка на веб-страницу одного частного охранного агентства.
– А именно «Айзнер секьюрити электроникс». – Тина кликнула на веб-страницу и открыла раздел контактов. – Здесь стоит – Франк Айзнер. Фирма расположена в Висбадене. А вот и его биография.
Они уставились на фотографию. Франку Айзнеру было пятьдесят два года: костюм, короткая стрижка, узкое лицо, серо-голубые глаза и трехдневная щетина с проседью. Но все-равно на горле виднелся длинный и некрасиво заживший шрам от трахеотомии.
– Хорошо выглядит, – заметила Тина. – Загорелый крутой менеджер. И здесь указано, что десять лет назад он еще работал в БКА. Это наш товарищ.
Сабина пробежала глазами по биографии, но, кроме работы Айзнера в полиции, уголовной полиции и БКА, никакой личной информации о нем не было. В его компании работало пять сотрудников, а в разделе «Рекомендации» были указаны клиенты, которых консультировал по вопросам безопасности.
– Банки, страховые агентства, автосалоны, музеи и концерны… – бормотала она. – Похоже, дела у него идут неплохо. К тому же он единственный из «Группы-6», кто больше не служит в БКА и, вероятно, не поддерживает контактов со своими бывшими коллегами.
– Это означает?.. – спросила Тина.
– От него я надеюсь получить больше информации.
– Хорошо, тогда я займусь актами с пометкой «конфиденциально». Возможно, в архиве есть что-то еще по этому делу. А затем попытаюсь выяснить о прошлом Ломана и о его родственниках.
Сабина кивнула.
– А я займусь Айзнером.
– Будь осторожна, смотри снова не окажись на месте преступления.
