Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Лиза Гарднер
Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 107 (всего у книги 247 страниц)
На экране мистер Ферреро пожал плечами. Небрежно. Равнодушно.
«Пока поживешь здесь. Адвокаты всё уладят. Может, тебе придется что-то подписать. Разумеется, между тобой и этой женщиной больше не может быть никаких контактов».
София закатила глаза.
«Ясное дело».
Ее отец сохранял на лице непроницаемое выражение. «Не переживай, моя дорогая. Как говорится, morto un papa, se ne fa un altro[99]99
Умер один папа, изберут другого (ит.). Нечто вроде нашего присловья «Свято место пусто не бывает».
[Закрыть]. – Старик повернулся своим аристократическим профилем к озеру. – Возможно, все мы в той или иной степени мошенники».
Экран погас.
Эмили почувствовала, как все рушится. Чернота окутала ее сердце, росла и ширилась, пока не обволокла ее так же, как облака обволокли башню «Кристо».
Она осталась одна. Никем не любимая. Никому не нужная.
Сердце у нее билось совсем медленно. Как будто это было ему слишком больно – даже просто биться.
Эмили посмотрела прямо в камеру, обращаясь к единственному человеку, все еще поддерживающему с ней хоть какую-то связь, – Ведущей:
– Зачем я все это сделала? Зачем… зачем…
Ответа не последовало.
Пятница
Квартира 62B: Доктор
Бо не возлагал особых надежд на «Послание из дома».
В другой ситуации он ожидал бы услышать какую-нибудь слащавую банальщину от своего брата. Или, может, от медсестер из своей больницы. Но творящееся здесь представляло собой нечто вроде шоу уродов, призванного раскрыть их секреты. Он заперт в высоченной башне с кучей психов вроде Шефини. Надо выяснить, что конкретно известно продюсерам. Свалить из этого здания ко всем чертям. Нанять хорошего адвоката.
В динамиках прозвучал знакомый бой курантов.
– Вы готовы к своему посланию? – послышался голос Ведущей.
Подхватив с обеденного стола один из своих блокнотов, Бо все с тем же невозмутимым видом направился в гостиную – истинный врач, заботливый и сострадательный. Все всегда восхищались его умением найти подход к пациенту. Ему нужно воспользоваться этим своим качеством.
– Готов, как и всегда, – ответил он с легкой улыбкой.
Потом взял ручку, собираясь делать заметки.
На экране появилось юное лицо Мелиссы.
Гладкая тяжелая ручка выскользнула у него из пальцев и упала на ковер.
– Ведущая! А это еще кто? – холодно спросил Бо.
– В моем сценарии этого не указано. Я полагала, вы сами это знаете.
– Ну, так я этого не знаю.
И в некотором смысле это было правдой.
Он совсем не знал настоящую Мелиссу.
И все-таки пять лет прошло…
Выглядела она иначе, чем в тот вечер в «Аквариуме». Без всякой косметики. В футболке с концерта Ланы Дель Рей. Ее каштановые волосы были собраны в хвост на макушке.
Видео было снято с телефона, который, судя по всему, держала в руках еще какая-то малолетняя дурочка. Изображение дрожало, и на заднем плане слышалось хихиканье.
«Мел познакомилась с парнем!» – объявил смеющийся голос за кадром.
«Не с парнем, – поправила Мелисса со своей детской улыбочкой. – С мужчиной».
А потом улыбнулась еще шире, глядя прямо в камеру своими слишком большими глазами.
«Это была любовь с первого взгляда, с последнего взгляда, с извечного взгляда».
«Господи боже ты мой! Ты и взаправду цитируешь “Лолиту”? Мел! – возмутилась невидимая девица. – Это просто пакостная книга! Она ведь типа как про педофила».
Губы у Мелиссы сжались в тонкую линию. «Это все равно хорошая цитата».
«И сколько же лет этому мужчине?» – продолжал спрашивать голос.
Плечи у Мелиссы опали. «Слушай, только не говори моей сестре, ладно? Она не поймет. Она расскажет родителям».
«Ты ведь будешь осторожна, правда?» – последовал вопрос.
Экран потемнел.
Нет, они не были осторожны. Что бы ни представлял собой Бо, сам он даже близко не был осторожен. За эти годы он совершил слишком много ошибок. Может, с ним и вправду что-то не так…
Порядочный человек пожалел бы, что подцепил Мелиссу в том баре. Пожалел, что позвонил по номеру, нацарапанному на книжечке спичек. Это видео должно было вызвать у Бо хоть какие-то чувства. Но этого не произошло.
Он никак не мог отделаться от мысли, что женщины всегда одерживают верх. Они всегда могут похлопать глазами, поджать губы или раздвинуть ноги. И всегда добиться того, чего хотят.
Бо подался вперед и задействовал тот же голос и ту же позу, которые использовал, когда ему требовалось кого-то припугнуть. Чтобы заставить администратора больницы одобрить расходы. Или пациента подписать форму.
– Послушайте-ка, – сказал он Ведущей. – Хватит с меня этих игр. Я хочу знать, кто командует этим цирком и какова цель всего этого! – Он широким жестом обвел своей длинной рукой роскошную квартиру.
– Не волнуйтесь, – отозвалась Ведущая. Последовала короткая пауза. – Обязательно узнаете.
На воле
Один год назад
Дэвид возвращается из Калифорнии в четверг. И сразу же отправляется в город.
Несмотря на то что он нечасто бывал в Нью-Йорке с тех пор, как ему было двадцать с небольшим, он почему-то помнит про лучший итальянский рынок в городе и является домой с добычей, способной впечатлить и профессионального шеф-повара.
Дэвид безостановочно перемещается по кухне. Еще только полдень, а он уже готовит ужин. Со знанием дела переливает в графин бутылку «Бароло». Углубляется в приготовление соуса аррабьята, наполняя воздух ароматами базилика и чеснока, и заготавливает горку кубиков пекорино романо. Соус пузырится и исходит паром. Дэвид замешивает тесто. Он планирует посвятить вторую половину дня приготовлению свежих тальятелле[100]100
Тальятелле – разновидность лапши в виде достаточно широких лент; пекорино романо – соленый овечий сыр, производимый в Италии.
[Закрыть].Я сижу на маленьком арендованном диване и просматриваю фотографии Линдси Блэкстоун, сделанные в ходе наблюдения за ней. Хотя нет… Теперь это миссис Томсон. Недавно она каталась на лыжах в Аспене. Есть ее фото на горнолыжном подъемнике с пассией какого-то принца.
Дэвид достает из кармана изящную золотую вещицу на цепочке. Необходимость тайком пробираться в поместье своей семьи показалась ему довольно оскорбительной. Но он это сделал. Не подозревая, что ее комната раньше была детской Дэвида, Линдси спрятала медальон Марго под половицей.
– Когда со всем этим будет покончено, – говорит Дэвид, – он будет твоим.
В тот вечер я набираюсь смелости спросить о его матери.
«Загадочная».
Вот какое слово он использует, чтобы описать ее, и произносит его таким образом, что дальнейшие комментарии не требуются.
Еда вкусная, и пока мы едим, Дэвид как бы вскользь сообщает:
– Знаешь, всего через неделю после похорон Блэкстоун отправил Линдси в тот лагерь. Весьма практичный ход. Это избавило ее от полиции, сплетен и адвокатов семьи Арчер.
Утром мы отправимся в одно высотное здание, чтобы посмотреть место проведения нашего «шоу».
Утром мы отправимся в «Кристо».
Суббота
Квартира 62А: Шефиня
Дома у Лары не было никого, с кем ей хотелось бы поговорить.
Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз чувствовала себя где-нибудь по-настоящему как дома? В полной безопасности, как в крепости или святилище? Вероятно, ни разу с того лета. С той аварии. Со встречи с ним. Для нее варвары всегда толклись у ворот. Волки стерегли у двери. И что-то жуткое таилось под кроватью.
Лара осталась в кухне, в зеленом фартуке, туго повязанном вокруг талии, с несколько излишним рвением замешивая тесто для домашних брауни и посматривая на заставку «Послания из дома» на маленьком телевизоре, установленном рядом с плитой.
– Я подготовила ваше послание, если вы готовы, – сообщила наконец Ведущая из динамика.
– Конечно, – отозвалась Лара, надеясь, что ее голос звучит бодро и жизнерадостно. Она молилась, чтобы это был не Мондо. Или не кто-нибудь из ресторана. Но кто еще это мог быть?
Со своей матерью она уже много лет не разговаривала. Возможно, это было несправедливо, но где-то в глубине души Лара всегда обвиняла своих родителей в том нападении. Как будто они должны были это предвидеть. И защитить ее от монстров в «Уайлдвуде».
Лара уже мысленно приготовилась к какому-нибудь дурацкому посланию от персонала «Сохреняйте спокойствие!». Но в итоге обнаружила, что просматривает какую-то зернистую запись с камеры наблюдения. В самом низу тянулись такие же зернистые белые буквы: «Департамент шерифа округа Беркшир». На экране за стальным столом напротив мужчины в коричневой полицейской форме сидела девочка подросткового возраста.
«Шериф, я уже рассказывала вам, как все это произошло!» – с вызовом в голосе произнесла она.
Наблюдая за развитием событий на экране, Лара делала то же, что и всегда, – готовила. Смазала маслом форму для запекания, выложила в нее тесто для брауни. Духовка еще не полностью разогрелась.
«Да, рассказывала», – сказал шериф.
«Вы вообще собираетесь что-нибудь предпринять?» – чуть ли не выплюнула девчонка.
Лара буквально отскочила от разогревающейся духовки. Она поняла, за чем наблюдает. Это была Шоу. Ее «подруга» по летнему лагерю в те далекие годы. После той аварии их всех отвезли в полицейский участок и продержали там несколько часов.
Воспоминания накатили на нее, словно жар от плиты. Авторитетного вида шериф с аккуратной стрижкой и лосьоном после бритья с ароматом сандалового дерева… Молодой симпатичный адвокат, который появился посреди ночи… Прохладный утренний воздух, когда их отпустили… Молчаливое соглашение, которое девчонки заключили между собой, – никогда не говорить о случившемся. Обещание, которое Лара дала самой себе: никогда не думать о том, что произошло.
Шериф в телевизоре продолжал: «Да, мисс Шоу. Вы сказали мне, что мисс Блэкстоун слишком много выпила. И что это она сбила ту славную пару, идущую в лагерь».
Мисс Шоу… Эмили Шоу. Главная заводила лагеря. Реальная крутышка. Рыжеволосая бестия, которая таскала у вожатых сигареты. Которая пререкалась со взрослыми. Которую ничуть не волновало, когда персонал объявлял отбой. Которая преспокойно продолжала купаться в озере, не обращая внимания на свистки и крики.
«Так все и было», – подтвердила шерифу Эмили на зернистых кадрах.
Лара словно разучилась дышать.
И вот тогда-то, в этот момент, на кухне шикарной квартиры в «Кристо», она по-настоящему возненавидела себя.
Перед ней была Эмили Шоу, пытавшаяся поступить по совести, пытавшаяся сказать правду. Собственный разговор Лары с детективами был намного короче. Она едва помнила ту аварию. Она хотела поскорей стереть все это из памяти.
Лара просто обвинила ту толстушку – как они все и договорились. Полицейским понравилось это объяснение. Оно билось с имеющимися у них уликами. Это было то, что они ожидали услышать.
Она закрыла глаза, желая, чтобы эти воспоминания рассеялись как дым…
На экране шериф вновь немного помедлил. «Но вообще-то, – наконец произнес он, – был еще и тот парень».
Сердце у Лары чуть не остановилось. Тот парень…
Они говорили про Билли Бо. Тогда она несколько дней не была способна удержать в животе ни кусочка твердой пищи. Билли Бо, чтоб его…
Ей снились кошмары. Желудок поднимался к горлу, угрожая выдать обратно даже чашку жиденького бульона и кофе, которые ей удавалось кое-как проглотить.
Лара придвинулась еще ближе к маленькому монитору, на котором отображалась сцена в полицейском участке.
Эмили Шоу сохраняла свою агрессивную позу. Но когда она заговорила опять, голос у нее дрогнул. «Вы имеете в виду этого козлину Билли? Он просто посмешище. И… и… в любом случае… он видел, что произошло. Он знал, что у нас было спиртное. Билли пытался помешать Блэкстоун уехать. Он вам расскажет».
Шериф кивнул. «Он уже рассказал, – медленно произнес он. – А еще Билли рассказал мне, каким образом вы с мисс Блэкстоун раздобыли такую бездну алкоголя».
Шоу ответила слишком быстро: «Он врет».
«Вы даже еще не знаете, что он сказал», – заметил шериф, нацелившись на нее жестким взглядом.
Девчонка дернула себя за рыжие волосы, как будто хотела вырвать их с корнем. «Он всегда врет. Эти парни… Они всегда врут. Стоит им только рот раскрыть».
Шериф нахмурился еще сильнее. «Вы отправили свою подругу чем-то занять его?»
«Мы не отправляли нашу подругу! – Эмили раздраженно фыркнула. – Мы не знали, что он предпримет. Нам просто нужно было отвлечь его. Мы не знали, что водка так сильно подействовала на Лару. Что у него возникнет идея…»
Шериф скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. «Но тогда вы и вправду знали… – сказал он. – Вы знали, что произошло. И как же вы поступили с этой информацией? Да никак. Вы провели всю субботу, разгуливая по лагерю как ни в чем не бывало. А потом отправились за бургерами». Мужчина в коричневой форме бросил на Шоу взгляд, полный отвращения.
У Лары пресеклось дыхание и подкосились колени. Она склонилась над плитой, чтобы успокоиться, – горячий воздух, поднимавшийся из духовки, едва не обжигал ей лицо.
– Нет… Нет… НЕТ! – пыхтела она. Лара так и не смогла смириться с этим – что никто ей тогда не помог. И что так и не сказала о случившемся.
Никому.
На телеэкране Шоу впервые выглядела как ребенок. Она обхватила себя за бока руками. Слезы текли у нее по щекам, на лице появилось страдальческое выражение. «Я должна была помочь! – Эмили разразилась рыданиями, судорожно всхлипывая. – Но это Блэкстоун убила этих людей! Сшибла их, как кегли для боулинга! И я не думаю, что смогу с этим жить…»
Не в силах сдержать себя, Лара завизжала. Жутким визгом из фильма ужасов, когда за спиной у тебя маячит маньяк с бензопилой. Запустила стеклянной миской с жидким тестом для брауни в стену. Миска треснула, и по бежевой поверхности потекла коричневая слизь.
– Это настоящее видео? – закричала Лара, сунувшись лицом прямо в камеру. – Ведущая! Откуда у вас это? Оно настоящее?
Она увидела на экране, что Эмили Шоу тоже окончательно сломалась. Рыжеволосая девушка уронила голову на стол шерифа и теперь рыдала, закрыв лицо руками.
Шериф заговорил опять: «Однако, юная леди, у нас проблема. Мы должны учитывать, что может сказать этот парень. Что он может сказать про тот пятничный вечер. Что это может означать для вас и… вашей ситуации. – Вздохнул. – Если вы будете придерживаться данной конкретной истории, то вас, скорей всего, обвинят в этой аварии. И, возможно, даже в соучастии в нападении на вашу подругу. Вы будете доучиваться в спецшколе колонии для несовершеннолетних».
– Ты этого заслуживала! – бросила Лара пустой комнате.
«Да… – неспешно произнес шериф, словно тщательно обдумывая свои слова. – Вам следовало тогда помочь своей подруге. Но вы можете помочь ей сейчас: уберечь ее от тюрьмы».
Никто не получил по заслугам в те выходные в лагере. Лара не заслуживала случившегося с ней. Та семья не заслуживала смерти. Копински не заслуживала того, чтобы брать вину на себя.
Шоу выпрямилась на стуле. «Ладно. Что же мне делать?»
«Тот парень будет помалкивать, если и вы тоже». Шериф выдержал ее взгляд.
Изображение на экране застыло, пока Шоу сидела за столом, размышляя. Затем экран погас.
Тьма заполнила сердце Лары.
Она пронеслась через кухню, рыдая, вопя, шумно дыша, – тайфун ярости, который слишком долго сдерживался. Выгребла все из шкафчиков. Разбила все фарфоровые тарелки о мраморный пол, расколошматила об стены все хрустальные бокалы. Вытащив из шкафчиков все кастрюли и противни, разбросала их по кухне. Кряхтя от натуги, оторвала карманы от своего фартука и скомкала квадратики ткани в ладонях.
Все это заняло около минуты. В конце концов Лара сдернула телевизор с кронштейна и швырнула его в раковину. Окончательно выбившись из сил, доковыляла до стула у барной стойки.
– Зачем вы это сделали? – прошептала она себе под нос. – Зачем заперли меня здесь? С ним? Почему? В чем смысл всего этого?
Эти ее вопросы перемежались тихими всхлипываниями – отрывистыми, болезненными.
– Ведущая! – громко позвала Лара. – Эта видеозапись – не настоящая?
Голос Ведущей звучал как-то странно, когда она наконец отреагировала.
– Нет, – ответила женщина хриплым шепотом. – Запись подлинная.
Лагерь «Уайлдвуд»
Двадцать лет назад
Это было так давно… и все же мне всегда будет казаться, будто события той ночи произошли буквально только что. Той ночи, много лет тому назад. Они стали частью меня, въелись в мою плоть и кровь. И по-прежнему происходят каждую ночь.
Все это произошло в субботу.
После событий пятничного вечера Лара почти ни с кем не разговаривает. Таскает с собой серебряную фляжку с ромом, припрятав ее под мышкой, и поскольку она всегда была такой отзывчивой, такой милой, такой тихоней, никто даже не замечает этого и не задает никаких вопросов. За завтраком она подливает себе рома в растворимый сок из пакетика. Бесцельно бродит по лагерю, смотрит на всех волком, пререкается с вожатыми. Даже цепляется к кому-то из девчонок в очереди в душ.
Днем мы идем на озеро. Лара плавает на надутой автомобильной камере. Я пытаюсь заговорить с ней, но не знаю, что сказать. Ее уносит далеко-далеко от причала, далеко от меня. Далеко от всех. Я покачиваюсь в воде на своей собственной камере, закрыв глаза.
Я и сейчас могу все это себе представить, словно наяву. То, как солнце бьет мне в лицо. Плеск воды. Прохладную голубизну вокруг. Я провела свои первые несколько лет в тюрьме, цепляясь за эти воспоминания. Едва не задыхаясь от их горькой сладости.
Вожатые свистят в свистки, и мы начинаем грести к берегу. Солнце опускается за горизонт. Нам пора переодеваться и идти к костру.
Надо мне было тогда тоже просто пойти к костру…
Пока остальные тащат свои камеры обратно в лагерь, Линдси без умолку болтает про какой-то горнолыжный курорт и коттедж, который ее отец планирует снять там на Рождество. Мы возвращаемся в свой домик. Линдси, Эмили и Лара переодеваются в свои дизайнерские шмотки, а на мне все та же лагерная футболка, на которой со вчерашнего дня красуется пятно от кетчупа.
Линдси безапелляционно объявляет:
– Все собираемся в «Хэппи Бургер».
Я сижу и пытаюсь при помощи банки «Спрайта» вывести пятно с футболки.
– Где это?
Я – дура. Я не знаю, что такое иметь подруг. У меня никогда по-настоящему не было никого, кто мог бы за мной присматривать. Все мои представления о жизни почерпнуты из старых романов, где у какой-нибудь сироты всегда находились тайные родители, или тайный сад, или тайное богатство.
– Это такой ресторан в городе, балда, – цедит Лара сквозь зубы.
– Фигасе, – фыркает Эмили. – Кто-то тут у нас совсем жизни не знает!
– В кафетерии тоже есть гамбургеры, – говорю я, переживая из-за того, что нарушаю слишком уж много правил.
Я не пользуюсь такой безнаказанностью со стороны взрослых, как мои богатые сверстницы.
– Хантер Райерсон тоже туда собирается. Линдс не из-за бургеров туда метит, – хихикает Эмили.
– Заткнись! – Загорелая мордашка Линдси слегка розовеет.
– Хантер Райерсон? – повторяю я. – Так он ведь типа как взрослый?
– Ему двадцать, – сообщает мне Линдси таким тоном, будто считает меня самым никчемным человеком на земле.
Все у меня внутри переворачивается, и я чувствую, как у меня горит лицо.
– Ладно. Но… Но… Разве это не тот парень, который всем втирает, будто презервативы вызывают рак?
– Тот самый, – подтверждает Эмили, и даже она вроде как слегка встревожена.
– Я уже тебе говорила… У меня пока еще все дома, – буркает Линдси. – Я просто хочу попасть на эту тусовку.
– И как мы доберемся до этого «Хэппи Бургера»? – спрашивает Лара. – Пешком?
– Через лес? – Мой голос звучит слишком пронзительно. Едва ли не испуганно.
– Переживаешь, что не дойдешь? – Взгляд Лары скользит по моим полным телесам.
Свои иссиня-черные волосы она начесала так, что они огромным пушистым шаром облегают голову. Со своим тщедушным худеньким тельцем Лара похожа на какой-то черный одуванчик.
Эмили хмурится.
– У тебя что-то на футболке, – говорит она, тыча пальцем в пятно от кетчупа, которое мне так и не удалось вывести. – Я бы одолжила тебе свою, но…
Лара закатывает глаза и бормочет себе под нос:
– Но у нас нет времени сшивать из двух одну.
– Я останусь здесь, – говорю я, несколько раз моргнув. Сильно. Чтобы сдержать слезы.
Я не знаю, куда могу пойти и что буду делать, но мне нужно выбраться из этого домика.
Линдси раздраженно вздыхает.
– Мы все идем в «Хэппи Бургер», – командует она. – Я слышала, что вожатые оставляют ключи в машинах на стоянке для персонала, потому что там уже тесно и приходится их переставлять.
– О-о-о, – восхищенно тянет Эмили.
Она подходит к зеркалу в углу домика и наносит свежий слой черной помады.
– Что-о? – изумляюсь я, уверенная, что ослышалась. – Ты что, хочешь угнать машину?
– Не парься, Копински, – говорит Эмили, причмокивая губами, чтобы распределить помаду. – Мы сразу же ее вернем.
– Но нам нельзя за руль, – говорю я. – Нам ведь всего по пятнадцать.
Линдси ухмыляется. Какой-то недоброй, заговорщицкой ухмылкой.
– Я типа как постоянно катаюсь на тачке моего папани, по его винодельне.
Ее улыбка становится шире.
– Все встречаются там в пять вечера. Мы туда съездим, возьмем по бургеру и вернемся еще до того, как стемнеет. – Она смотрит прямо на меня: – Разве тебе не хочется чизбургер, Копински?
Мое лицо пылает еще сильнее. Внутренний голос подсказывает мне, что лучше уж я останусь в домике. Но я не прислушиваюсь к нему. Я прислушиваюсь к девчонкам, которых хочу считать своими подругами.
Тащусь за ними на стоянку, где паркуются сотрудники лагеря. Они заставляют меня нести остатки спиртного, которое мы украли, в дешевом походном рюкзаке, который мы тоже стащили в столовке, и мне даже в голову не приходит, что мы уже в самом эпицентре криминального разгула. Разведданные Линдси верны, и мы без труда находим блестящий серебристый «Мерседес», который не загорожен другими машинами и может практически беспрепятственно выехать на шоссе. Линдси пролезает за руль, находит в бардачке ключи и отпирает багажник. Мы сгружаем туда запасы рома и водки.
Потом она заводит машину, опускает стекло и кричит:
– Поехали уже!
Даже Эмили колеблется. Но садится на переднее сиденье, а Ларк забирается на заднее.
Это тот момент… Единственный момент времени, в который я отчаянно хочу вернуться. На какую-то долю секунды я один человек, но тут же превращаюсь в другого. Я могла бы просто вернуться в домик. Могла сказать кому-нибудь из вожатых. Или позвонить в полицию.
В этот момент меня обдает холодом от стыда, хотя при этом я понимаю, что мы делаем то, чего делать не следует.
Но я все равно забираюсь в машину.
Выезд с парковки перекрыт шлагбаумом, который обычно открывает охранник в деревянной будке. Линдси нацеливает машину на это препятствие. Взвизгивают шины.
Когда мы подъезжаем к будке, мне хочется выпрыгнуть из машины. Слегка тяну за ручку, но у «Мерседеса» навороченные компьютерные замки, которые не позволяют открыть дверцу, когда машина на ходу. Нам приходится остановиться перед шлагбаумом. Я типа как испытываю облегчение.
На секунду кажется, что нас сейчас поймают и наверняка отправят по домам. Это плохо, однако что-то во мне чувствует, что все может кончиться гораздо хуже. Мое сердце гулко колотится в груди.
Но Линдси ничего не пускает на самотек, и она все рассчитала точно – будка пуста, а на окошке висит табличка с надписью «ПЕРЕСМЕНКА: ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ». Шоу выходит из машины, заглядывает в будку, и вскоре ей удается поднять шлагбаум.
Линдси выезжает на шоссе и, следуя указателям, направляется в город. По дороге она врезается в мусорный бак, чуть не давит бездомную кошку и не может удержать машину на правой стороне дороги. Ее отец должен был лежать в коме, если позволял ей сесть за руль.
Лара стонет на заднем сиденье рядом со мной:
– Меня сейчас стошнит…
Она типа как заваливается в мою сторону, и меня обдает вонючей отрыжкой из желудочной кислоты и дешевого рома, разбавленных приторными ароматами кокосового лосьона и мятной жевательной резинки. Я закрываю глаза. Боковые стекла опущены, воздух прохладный, и солнце уже клонится к закату.
– Только не вздумай наблевать в этой машине! – буркает Эмили с правого переднего сиденья. Она оборачивается и бросает на нас обеспокоенный взгляд. – Тогда нас точно застукают.
Линдси цедит сквозь стиснутые зубы:
– Скоро будем на месте.
По крайней мере, так оно и есть. Я вижу, как из-за следующего угла возникает неоновая вывеска «Хэппи Бургер» с идиотски ухмыляющейся физиономией на ней. Линдси удается с визгом затормозить в самой глубине парковки, где машина надежно скрывается за парой мусорных контейнеров.
Эмили с размаху хлопает Линдси по руке:
– С понтом подъехали!
– Ну что ж… – Лара рядом со мной раздраженно вздыхает. – По крайней мере, мы добрались сюда живыми.
Эмили и Линдси вылезают из машины и ведут нас во внутренний дворик, где сидит группа вожатых, с увлечением кидаясь друг в друга ломтиками картошки фри. Они в живописных позах расположились возле металлического ограждения, отделяющего «Хэппи Бургер» от парковки. Линдси встряхивает волосами, Эмили жует жвачку, а Лара то и дело приникает к бутылке с ромом и постоянно оглядывается по сторонам, словно надеясь, что никто ее не увидит.
Я останавливаюсь в нескольких шагах от них, мечтая оказаться где угодно, но только не здесь.
Линдси удается привлечь внимание Хантера Райерсона и пары его здоровенных как шкафы приятелей, работающих в конторе «Уайлдвуда». Хантер – настоящий американский красавчик с голубыми глазами, в джинсах и поношенной зеленой футболке, туго обтягивающей мощную грудь. Они тянутся с нами обратно к машине, и мы устраиваем небольшую вечеринку за мусорными контейнерами.
Хантер и Линдси смешивают ром с колой и передают огромный стакан из рук в руки, делая внушительные глотки. Она все пьет и пьет, дурея на глазах, и слишком много хихикает.
Билли Бо тоже там, и он подходит с полными руками картонных коробочек с бургерами, картошкой фри и луковыми кольцами. Он не сводит глаз с Лары, которая все чаще прикладывается к бутылке «Капитана Моргана».
Хантер бросает взгляд на коробки в руках у Билли.
– Это насытит Копински, но что будут есть все остальные?
Я обхватываю себя руками и хочу исчезнуть, но внезапно все кучкуются вокруг багажника «Бенца», пьют, передают друг другу коробки с бургерами и картошкой фри и смеются. Эмили на переднем сиденье возится с радио, изображая из себя диджея. Я открываю дверцу, чтобы опять сесть на заднее сиденье, и обнаруживаю там Линдси, прижавшуюся к Хантеру Райерсону, – его язык у нее во рту.
Опять прикрыв дверцу, отхожу в сторонку, стараясь не обращать внимания на запахи из мусорных баков.
Лара слишком много пьет. Слишком уж много. Это уже клиника. И я набираюсь храбрости, чтобы вырвать бутылку у нее из рук. Сомлев, она едва не падает на землю, а когда я подхватываю ее, то вижу Билли Бо. Вижу его хищный взгляд. Как будто он надеется, что Лара окончательно отключится.
Как раз она и срывает вечеринку.
– Отдай, Копински! Сука! Отдай… Это мой ром! Отдай! – Ее истошный крик эхом отражается от асфальта парковки. Он такой громкий, что разносится до самого ресторана. – Отдай! Да мать твою, Копински!
Пара взрослых проявляет интерес к шуму.
Хантер Райерсон вылезает из машины, и это единственный раз, когда я вижу на лице у Линдси довольное выражение. Как у вампира, который высосал из своей жертвы всю ее кровь.
– Эй, – обращается Райерсон к Линдси авторитетным голосом вожатого. – Перед костром будет внезапная проверка присутствия в домиках. Вам, девчонки, лучше быть там. Иначе у нас всех будут неприятности.
Он бросает тревожный взгляд в сторону Лары, наблюдая за тем, как она пытается выхватить бутылку из моей руки.
Лицо у Линдси вытягивается, и она приглаживает свои темные волосы.
– Но разыщи меня… после, – добавляет Райерсон многозначительным шепотом.
Линдси хихикает и чуть не спотыкается. Лицо у нее раскраснелось, и я уже видела такое выражение раньше. Некоторые из моих приемных мамаш заваливались домой только после закрытия всех баров в округе.
Все, кроме Билли Бо, оставляют нас у машины и возвращаются в «Хэппи Бургер».
– Не думаю, что тебе стоит садиться за руль, Линдси, – говорит он, протягивая руку за ключами от машины. – Дай-ка сюда. Лучше я сам отвезу вас обратно в лагерь.
Линдси прищуривается, пытаясь понять смысл этого предложения.
– Нет! – кричит Лара. – Только не ты! Только не ты! Ты… Ты…
Она опять спотыкается. Все мы можем догадаться, как она собирается закончить фразу.
Билли поспешно сует мне в руки оставшиеся коробки с гамбургерами и картошкой фри и присоединяется к Хантеру Райерсону, предоставив нам возвращаться в лагерь так же, как мы сюда и приехали.
Забираясь на заднее сиденье, я стукаюсь головой о край крыши.
Линдси заводит машину и медленно выезжает с парковки. На обратном пути небо в сумерках становится лазурным – день быстро сменяется ночью. Деревья по-прежнему отбрасывают длинные тени, но все вокруг прохладное и голубоватое. Несколько раз машина чуть не съезжает с дороги, окруженной черными дубами и красными березами. Шоу врубает радио чуть ли не на полную и опускает боковое стекло.
Мы входим в последний поворот перед въездом в «Уайлдвуд». Я улавливаю впереди крошечный лучик света. Это фонарик. Маленький огонек отбрасывает слабый отблеск на две фигуры и… на детскую коляску.
Мы едем слишком быстро, и Линдси теряет контроль над машиной.
Правой стороной врезавшись в дерево, «Мерседес» трижды разворачивается вокруг своей оси, прежде чем его заносит боком дальше по дороге.
Лара все кричит и кричит. Она врезается в меня, и пакеты из «Хэппи Бургер» сминаются у меня на груди, покрывая меня раздавленными мясными лепешками и жирной картошкой фри.
Я не могу понять, что происходит, не могу заставить свои глаза сфокусироваться на размытых образах в угасающем дневном свете. В облаке пыли, грязи и гравия мы съезжаем на обочину. Слышится серия громких ударов. Одновременно машина налетает на что-то плотное, и через капот перекатывается женское тело, оставив плечом глубокую вмятину в металле.
Керамическая кружка с изображением «Космической иглы»[101]101
«Космическая игла» (англ. Space Needle) – футуристического вида 184-метровая башня с обзорной площадкой наверху, самая узнаваемая достопримечательность на северо-западе тихоокеанского побережья США и символ города Сиэтла.
[Закрыть] разбрызгивает коричневую жидкость по стеклу и разбивается на несколько осколков, которые забиваются под щетку стеклоочистителя.Я кричу изо всех сил. Как будто этим криком хочу выплеснуть всю свою душу.
Линдси тоже кричит, в салоне машины пахнет алкоголем.
Мы разворачиваемся еще на сто восемьдесят градусов и врезаемся водительской стороной в высокий дуб. Пару раз качнувшись, машина останавливается и неподвижно замирает. Помигивающие фары отбрасывают в лес два узких луча света.
– О… о… черт! – Я с трудом перевожу дыхание. – По-моему… По-моему, мы кого-то сбили.
– Мы… мертвы? – спрашивает Лара между судорожными всхлипываниями.
– Пока что нет, – отвечает Линдси. Голос у нее охрип от крика. – Но будем. – Она сглатывает. – Как только нас поймают, будем.
Мы отчаянно пытаемся открыть дверцы машины. Двери с правой стороны исключаются. Моя плотно прижата к дубу. Линдси удается приоткрыть водительскую примерно на фут. Она тут же протискивается наружу и проскакивает слева направо в свете фар.
Мы развернулись так, что оказались капотом к лесу, а не к дороге. Вокруг полный кавардак. Повсюду обломки коляски, детская одежда, желтые пластиковые ведерки с чипсами, шоколадные батончики, бутылки с газировкой… Невольно вскрикиваю при виде тела мужчины, лежащего лицом вниз на земле.
Я единственная из нас слишком бедна, чтобы иметь мобильник.
– Звони «девять-один-один»! – кричу я Линдси, которая стоит в нескольких футах от мужчины.
Эмили переползает через центральную консоль и тоже выбирается наружу.
– Давай, Лара! – кричит она.
Лара бросает на меня тоскливый взгляд – потому что, по-моему, мы обе понимаем, к чему все идет. Она легко протискивается между сиденьями, а потом в узкую щель, образованную приоткрытой дверцей машины. Я изо всех сил пытаюсь перебраться на переднее сиденье. Мне это удается. Сердце у меня бешено колотится, и я едва могу дышать, когда плюхаюсь на водительское сиденье. И в этот момент вижу женщину – руки и ноги у нее согнуты и переломаны, она скрючена, как крендель, из открытой раны на лбу хлещет кровь.
– Лара! Вызывай «скорую»! Пожалуйста! – кричу я, отчаянно пытаясь пролезть в узкую щель, оставленную водительской дверцей.
Вновь и вновь ловлю себя на мысли: как жаль, что у меня нет огромных волшебных ножниц, которыми я могла бы срезать лишний жир! Горячие слезы катятся по моим щекам.
Другие девчонки отходят в сторону. Направляясь в тень, создаваемую высокими деревьями, окружающими дорогу.
– Этим людям нужен врач! – кричу я. – Там ребенок! Не можете же вы так вот просто уйти!
Линдси останавливается и оборачивается.
– Не можете же вы бросить меня здесь! – взываю я отчаянным голосом.
– Мы должны. – Голос Линдси холоден, когда она на долю секунды наклоняется к свету фар. – Все равно тебе ничего не светит в жизни, Копински.
И тут я понимаю, почему я здесь. Что эти люди никогда не были моими подругами. Что я была для них не более чем бездушным предметом, который можно было как-то использовать. Вроде туфель у них на ногах, или машины, которую они угнали, или бутылки с бухлом, из которой они пили. Инструментом. Лохушкой. Полезной дурочкой.
Голос Линдси опять доносится из-за деревьев, за которыми она уже скрылась.
– Да кому ты вообще нужна?
И я их больше никогда не увижу.
Пока они не окажутся в «Кристо».
Воскресенье
Квартира 95: Ведущая
Клэр Фаррадей сидела за своим пультом, уставившись в то место на экране, где несколькими минутами ранее в небольшом окошке проигрывалась видеозапись допроса в офисе шерифа.
