Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Лиза Гарднер
Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 185 (всего у книги 247 страниц)
– А разве обезболивающие не должны помогать?
– Черт, в больнице мне навыписывали кучу лекарств. Но ты же знаешь меня, Фил. Зачем облегчать свои страдания, если я могу поделиться ими с кем-нибудь еще?
Фил кивнул. Алекс сжал крепче ладонь жены.
– Сегодня у меня встреча с новым доктором, – продолжила Ди-Ди, неуклюже пожав плечами. – Какой-то психотерапевт, который специализируется на ментальном подавлении боли. Победа духа над плотью и прочая чушь. Кто знает, может, чему-нибудь научусь.
– Это неплохо. – Фил наконец осторожно поставил кружку кофе на стол, чтобы Ди-Ди могла взять ее здоровой рукой. Миссия выполнена, и теперь он, казалось, не знал, чем себя занять.
– Если ты пришел сюда не из-за отчета по применению мной оружия, то из-за чего? – тихо спросила Ди-Ди. – Зачем ты пришел?
Фил отвел взгляд, а Алекс снова сжал ладонь супруги. Ди-Ди закрыла глаза и приготовилась услышать о том, чего боялась все это время.
– Произошло очередное убийство.
– Я так и знала.
– Так же изрезанная кожа. Роза на животе жертвы. Бутылка шампанского на прикроватной тумбочке.
– Ясно… Тебе нужно, чтобы я кое-что вспомнила, – предположила Ди-Ди. – Ты здесь не как мой напарник, не так ли, Фил? Ты пришел ко мне не как к полицейскому, а как детектив к свидетелю. Тебе нужно знать, что я видела той ночью.
Напарник ничего не ответил. Алекс продолжал поглаживать руку жены.
Взгляд Ди-Ди остановился на кружке с кофе.
– Все в порядке, – прошептала она. – Я все понимаю. И, конечно, я тебе помогу. Сделаю все, что в моих силах.
«Бывший детектив Ди-Ди Уоррен», – подумала сержант. И снова напомнила себе, что удача всегда на ее стороне. Только вот разум отчаянно отрицал этот факт.
Глава 3
В понедельник на час дня у меня была назначена встреча с новой пациенткой, и я сразу же поняла, что детектив Ди-Ди Уоррен является прирожденным скептиком.
Меня это ни капли не удивило. Я имею уже достаточно много опыта в этой сфере, чтобы привыкнуть к общению с людьми, работающими в группах быстрого реагирования, – полицейские, аварийщики, пожарные. Всё это люди, преданные своей работе, требующей от них как физической, так и психологической стойкости. Люди, которые чувствуют себя в своей стихии, находясь в самой гуще событий, принимая трудные решения, проводя различные операции, контролируя ход игры.
Иными словами, те, кто ненавидит находиться в стороне от дел, пока психиатр в костюме за тысячу долларов объясняет, что первый шаг на пути преодоления боли – это принятие. То есть с болью необходимо смириться. Возможно, даже дать ей имя. Постараться к ней привыкнуть.
– Вы это серьезно? – усмехнулась детектив Уоррен.
Она неподвижно сидела на самом краешке жесткого деревянного стула, хотя рядом стояла довольно удобная кушетка. Даже не заглядывая в ее медицинскую карту, я могла сказать, что она страдает от острой боли в шее и левом плече. Это ясно по ее напряженной позе, по тому, как она старалась не крутить головой, а поворачивать весь корпус, чтобы оглядеть кабинет. Не говоря уже о плотно прижатой к туловищу руке, словно эта женщина пыталась защитить себя от возможного удара.
Я подозревала, что блондинка-детектив вряд ли будет отличаться чрезмерной учтивостью, и оказалась права. Передо мной сидела сурового вида дама с плотно сжатыми губами и впалыми щеками, под глазами залегли темные синяки. Все это делало детектива Уоррен намного старше ее сорока четырех лет.
– В основе моей практики лежит модель внутренних семейных систем, – терпеливо объяснила я.
Женщина вскинула бровь, но ничего не сказала.
– Одно из основных положений ВСС заключается в том, что человеческий мозг может быть условно разделен на несколько частей. Первая и самая важная – это «Я», которое управляет всеми другими частями мозга. Когда ваше «Я» осознает свою индивидуальность и преимущество над другими частями системы, вы легко сможете подчинить себе собственную боль.
– Я упала с лестницы, – равнодушно произнесла Ди-Ди. – Если мое «Я» должно было это как-то предотвратить, то уже слегка поздновато.
– Позвольте задать вам один вопрос. Вам больно?
– Вы имеете в виду – прямо сейчас?
– Именно.
– Ну да. По словам врачей, мои собственные сухожилия оторвали кусок кости от левой руки. Не самые приятные ощущения.
– На сколько бы вы оценили свою боль по шкале от одного до десяти? Единица означает легкий дискомфорт, десять – самую ужасную агонию, которую вы только можете себе представить…
Детектив поджала губы:
– Шесть.
– Значит, немного выше среднего.
– Разумеется. Просто надо оставить небольшой запас. Сегодня вечером предстоит принять душ, так что цифра поднимется до семи. Затем ночь без сна, которую я бы оценила на восемь, потому что, едва заснув, я то и дело переворачиваюсь на левый бок, что причиняет жуткую боль. Ну и, конечно же, завтра утром мне еще предстоит встать с постели, а это уже потянет на девятку.
– А что тогда, по-вашему, можно оценить в десять баллов?
– Пока не знаю, – кратко ответила Уоррен. – Я еще не успела разобраться во всех тонкостях, но могу сказать одно: психотерапевты для того и существуют, чтобы это выяснить.
Я улыбнулась:
– Думаю, многие мои пациенты с вами бы согласились.
– Я знаю об этой шкале, – сказала Ди-Ди. – Рассел Илг, мой персональный мучитель, уже меня с ней познакомил. «Представляй боль не как одну точку, а как целый спектр. В какой области спектра ты находишься прямо сейчас, в течение дня, недели? К тому же вместо того чтобы просто чувствовать боль, ты можешь проверить на себе все разнообразие физической муки». Или что-то вроде того.
– То есть он заставлял вас оценить уровень боли по этой шкале?
– Да. Рассел поднимает мою левую руку. Я кричу. Он просит меня сделать глубокий вдох, но я продолжаю кричать. Затем он спрашивает, тянет ли боль на восьмерку. Я говорю «нет», и он поднимает руку еще на пару сантиметров выше. – Ди-Ди больше не смотрела на меня. Ее взгляд замер где-то в одной точке на стене чуть в стороне от моего правого плеча. При этом она начала беспокойно покачивать ногой в воздухе.
Я просмотрела медицинские отчеты. Отрывной перелом, который детектив получила при выполнении задания, – очень редкое и особенно болезненное ранение. Для его лечения требуется еще более мучительное средство – физиотерапия. Она включает в себя огромное количество тяжелых упражнений, необходимых для того, чтобы сохранить подвижность плечевого сустава и в то же время уменьшить количество рубцовой ткани в течение восстановительного процесса.
Согласно медицинской карте, физиотерапевт работал с детективом дважды в неделю. Скорее всего, в конце каждого такого сеанса Ди-Ди уже не могла сдерживать слезы.
Мне стало интересно, что должна чувствовать в таком состоянии женщина, привыкшая всегда лично контролировать ситуацию.
– Получается, вам уже не в первый раз приходится оценивать свою боль? – уточнила я.
Уоррен неопределенно дернула головой.
– И как часто вы это делаете? – с нажимом спросила я.
– Ну, когда Рассел просит.
– То есть во время сеансов физиотерапии?
– Да.
– А дома? Скажем, вы просыпаетесь среди ночи, потому что плохо себя чувствуете. Что вы делаете в таких случаях?
Ди-Ди замешкалась.
Я не стала давить.
– Я говорю себе, что надо попытаться заснуть, – наконец ответила она.
– И это помогает?
Ди-Ди снова неопределенно кивнула.
– Вам все это нужно? – резко спросила я.
Женщину, похоже, этот вопрос озадачил.
– Что вы имеете в виду?
– Наш сегодняшний сеанс. Вам нравится сидеть в этом кабинете, беседовать со мной?
Детектив оторвала взгляд от стены и испытующе посмотрела на меня. В ее глазах читалось что-то бунтарское. Примерно этого я ожидала. Некоторые люди преувеличивают свою боль. Другие, наоборот, пытаются ее игнорировать. Несложно понять, к какому типу принадлежит Ди-Ди Уоррен.
– Нет, – напрямик ответила она.
– Тогда зачем вы пришли?
– Я хочу вернуться на службу. Мне нравится моя работа. – Теперь голос моей пациентки звучал скорее настороженно, чем враждебно.
– Вы ведь расследуете убийства, верно?
– Да.
– И вам это нравится?
– Я люблю свою работу.
– Понимаю. Ваше состояние, неспособность вернуться на службу… вам должно быть тяжело.
– Я всего лишь на больничном, – бодро заявила детектив. – Хотя условия могли бы быть попроще: заболел – сиди дома, поправишься – вернешься на работу. Но, как и все бюрократы, руководство департамента любит все усложнять. Ведь если даже плечо и выздоровеет, то что насчет головы? Вдруг я уже не тот хладнокровный детектив, каким была раньше? Возможно, я и смогу преодолеть все эти трудности без последствий. Но что, если нет? Что, если теперь я буду постоянно бояться идти на задания, переживать, что могу снова повредить плечо или шею? Руководство не желает моего возвращения на службу, но я не хочу торчать дома. Конечно, их можно понять, и все же…
– То есть вы здесь, чтобы уважить свое начальство.
– Что-то в этом роде. Заместитель начальника отдела лично вручил мне вашу визитку. Я поняла намек.
– И каков ваш план? – спросила я, подавшись вперед. Меня обуяло искреннее любопытство. – Вы же понимаете, вам придется посетить больше одного занятия. Никто не поверит, что вам хватило всего одного сеанса. А шесть сеансов, пожалуй, многовато. Предлагаю остановиться на трех. Вы заглянете ко мне еще три раза, и затем я освобожу вас от необходимости посещать психотерапевта.
Впервые за все это время мои слова впечатлили детектива.
– Я тоже подумала, что три занятия – самый удачный выбор.
– И оказались правы. Так и есть. Но вы должны относиться к нашим встречам со всей серьезностью. Таково мое условие. Вы не обязаны верить каждому моему слову, но пока не пройдут эти три занятия, вы будете меня по крайней мере слушаться. И делать домашние задания.
– Домашние задания?
– Точно. Для начала придумайте для своей боли имя.
– Чего? – Я снова полностью завладела вниманием детектива; скорее всего, она просто решила, что я ненормальная.
– Дайте своей боли имя. И в следующий раз, когда вы проснетесь посреди ночи, вместо того чтобы пытаться снова уснуть, обратитесь к своей боли по имени. Поговорите с ней и попробуйте услышать то, что она, возможно, захочет вам сказать.
– Типа «подай мне, пожалуйста, перкоцет»?[142]142
Перкоцет – обезболивающий препарат.
[Закрыть] – буркнула Ди-Ди.
Я улыбнулась.
– Кстати, о лекарствах. Вы что-нибудь принимаете?
– Нет.
– Почему?
Снова это неопределенное движение, то ли детектив кивнула, то ли покачала головой.
– Скажи наркотикам нет и все такое прочее. По рецепту, не по рецепту… между нормальной жизнью и наркотической зависимостью от лекарств проведена жирная черта, и я не хочу ее пересекать.
– Значит, вы просто боитесь пить таблетки?
– С чего вы взяли?
– Многие боятся. Боятся влияния препаратов на их организм, боятся зависимости. Я никого не осуждаю. Мне просто интересно.
– Все легко и просто. Я не люблю таблетки. Терпеть их не могу.
– Считаете себя сильнее этой боли? Думаете, что таблетки вам не нужны?
– Вы загоняете меня под стереотипы.
– А вы избегаете моего вопроса.
– Правда, что вы не можете чувствовать боль?
Я улыбнулась, откинулась на спинку стула и бросила взгляд на часы:
– Двадцать две минуты.
Уоррен была отнюдь не глупа. Она тоже посмотрела на часы, висящие прямо над моим столом, и нахмурилась.
– Вы же детектив, – продолжила я. – Естественно, что вы решили нарыть обо мне побольше информации. Вы могли почерпнуть многое из «Бостонского вестника», не говоря об огромном количестве научных публикаций, авторы которых проявили изрядный интерес к моей особенности. А теперь вы нашли подходящий момент, чтобы применить свои знания, отвлечь меня таким образом и уклониться самой от ответа. Лучшая мера защиты – нападение, не так ли? – Мой голос звучал холодно. – К вашему сведению, детектив, я не могу испытывать каких-либо проявлений физической боли. А это значит, что самое лучшее для меня – сосредоточиться на вашей. Я ответила на вопрос, теперь ваша очередь. Вы считаете себя крепким человеком?
– Да, – выдавила Ди-Ди.
– Но эта боль в плече и спине делает вас неповоротливой, не так ли?
– Я даже голову не могу помыть без посторонней помощи!
Я выжидающе посмотрела на собеседницу.
– Доктора все твердят как один – ты поправишься. Это делай так, а это вот так, но тем не менее я даже спать нормально не могу. Не могу пошевелиться, не могу в свое удовольствие поваляться в постели, потому что теперь я просто ненавижу свою гребаную постель. Вы не представляете, каких усилий мне стоит лечь в нее, а потом встать. Я как старое разбитое корыто, к тому же еще и практически без работы. Недоело это дерьмо!
Женщина закрыла лицо руками.
– Черт возьми, кусок дерьма, ненавижу, ненавижу, мать твою!
– Мелвин, – посоветовала я.
– Что? – Ди-Ди подняла голову, в ее глазах мелькнул полудикий блеск. За свою карьеру я уже много раз видела такой взгляд – как у загнанного в угол зверя.
– Мелвин, – спокойно повторила я. – Думаю, вы можете назвать свою боль Мелвином. Ненавистный кусок дерьма Мелвин. И каждый раз, когда он вас побеспокоит, накричите на него. Придумайте побольше ругательств. Почему бы и нет? Может, вам и правда станет лучше. Осознайте свое превосходство над Мелвином, и ваше «Я» станет гораздо сильнее. Вам ведь этого не хватает? Чувства силы, самодостаточности?
– Мелвин, – пробормотала Ди-Ди.
– Как вариант. Вы можете выбрать и другое имя, которое вызывает у вас более сильные эмоции.
– Напомните, сколько вы берете за час?
– У меня же докторская степень и вообще, – усмехнулась я.
– Мелвин. Боже, мою боль зовут Мелвин.
– Модель внутренних семейных систем разделяет мозг на четыре основные части. Главная из них – «Я», естественный лидер системы. Следующая – Изгнанники, туда входят несчастный случай и боль. Вы не готовы с ними сотрудничать, поэтому отвергаете их. К сожалению, Изгнанники не хотят, чтобы о них забывали. Они будут облекать себя в форму злости, страха, печали и стыда до тех пор, пока их не услышат. И когда Изгнанники дают о себе знать, в дело вступают Пожарные. Они борются с болью классическими методами: злоупотреблением алкоголем или таблетками, обжорством и другими доступными средствами, способными хотя бы на время приглушить постоянную боль. Наконец, есть Администраторы. Они также пытаются бороться с болью, только уже путем чрезмерного контролирования ситуации. Самобичевание, ненависть – все это результат работы Администраторов. Короче говоря, Изгнанники вызывают эмоциональный стресс, что, в свою очередь, провоцирует Пожарных на акт саморазрушения, а Администраторов – на репрессию «Я». И так будет повторяться снова и снова, изо дня в день, пока ваше «Я» не возьмет верх над ситуацией.
– Я упала с лестницы, – сказала Ди-Ди.
– Да.
– Не вижу здесь никакой связи с Изгнанниками, Пожарными и Администраторами. Ах да, и с моим эго – тоже.
– Падение – это несчастный случай. Оно причинило боль и спровоцировало к тому же страх, немощь и бессилие.
Детектив слегка пожала плечами.
– Все эти эмоции – ваши Изгнанники, – мягко добавила я. – Они истошно вопят в надежде, что вы их услышите. Пожарные в данном случае могут отвечать за потребность в алкоголе или злоупотребление медицинскими препаратами…
– Я ничего не принимаю!
– Также власть могли захватить Администраторы, – продолжила я. – И теперь они управляют всей системой, контролируя и осуждая ваше отношение к боли. Даже требуя, чтобы вы пытались ее игнорировать.
Глаза Ди-Ди расширились. Она смотрела на меня так целую минуту. Затем взгляд вернулся к норме.
– Изгнанники хотят быть услышанными, – проговорила она. – Поэтому я должна разговаривать с болью.
– С Мелвином. Дело в том, что с теми, у кого есть имя, общаться гораздо проще.
– И что же скажет Мелвин? «Привет, мне больно. У меня нет никаких сил. Я ненавижу лестницы». А я отвечу: «Ну ладно». И все? Боль уйдет?
– Ваша боль станет более послушной. К тому же вы ослабите давление на остальных участников системы, если ваше «Я» выйдет на первое место. Не забывайте, ученые занимаются изучением особенностей физической боли уже не первый год. Одно из наиболее интересных открытий состоит в том, что все люди так или иначе страдают от боли, но мало кто обращает на нее внимание. Проще говоря, все зависит от вашего к ней отношения.
– Знаете что, – начала детектив, – это самая длинная лапша, которую мне когда-либо вешали на уши.
– Тем не менее вы все еще здесь. Первый сеанс окончен, осталось еще два.
Ди-Ди снова неуклюже повела плечами и медленно встала со стула.
– Гребаный Мелвин, – выдохнула она. – Хм, я словно посылаю его подальше.
– Детектив, – опомнилась я, когда она уже открыла дверь. – Учитывая, что у нас осталось всего два сеанса, подскажите мне вашу главную цель. Чего вы хотите более всего в данный момент? Мне нужно это, чтобы определить, в каком направлении мы должны двигаться.
– Я хочу вспомнить, – тотчас ответила Уоррен.
– Вспомнить… что?
– Ту ночь.
Женщина вопросительно посмотрела на меня:
– Это же все только между нами, верно?
– Разумеется.
– Хочу вспомнить ту ночь. Я тогда была на очередном вызове, расследовала убийство. Помню, как упала с лестницы. Помню, что в кого-то стреляла. Проблема в том, что я не помню, в кого именно и вообще – что я так поздно делала на месте преступления.
– Любопытно. У вас было сотрясение?
– Да. Врачи говорят, что именно поэтому я все и забыла.
– А что последнее вы помните с той ночи?
Ди-Ди долго не отвечала, мне даже показалось, что она не услышала вопроса.
– Запах крови, – прошептала она наконец. – Чувство падения. Сронит ветер, не шутя, колыбельку и дитя…
– Детектив Уоррен?
– Да?
– Когда посреди ночи вы закончите проклинать Мелвина, я хочу, чтобы вы задали ему вопрос. Я хочу, чтобы вы спросили, почему он отказывается вспомнить.
– Вы серьезно?
– Предельно. Затем успокойте его. Скажите, что все хорошо, вы в безопасности и теперь готовы вспомнить…
– Ту ночь?
– Да. Но вы должны быть готовы, детектив Уоррен. Наверняка у Мелвина есть серьезные причины, чтобы скрывать от вас эти воспоминания.
Глава 4
– Мою боль теперь зовут Мелвин.
– Это лучше, чем Уилсон, – заметил муж, Алекс Уилсон, – или, например, Хорган.
Заместитель начальника отдела по расследованию убийств Кэл Хорган был шефом сержанта Уоррен.
– Да ладно тебе. Конечно, вы двое у меня как заноза в заднице, но до Мелвина вам далеко.
Ди-Ди направилась к мужу, который уже стоял на крыльце скромного кирпичного дома. Поздний вечер. Солнце почти скрылось, холодный воздух обжигал легкие изнутри. Уоррен оставила машину в трех кварталах отсюда. Так что со стороны ее можно было принять за владельца одного из местных домов, который поздно возвращается с работы. Или за раненого детектива, совершенно случайно решившего прогуляться по кварталу, где совсем недавно совершили убийство.
Зря она сюда приехала. К тому же у нее нет права здесь находиться.
Тем не менее, покидая кабинет своего нового врача, Ди-Ди точно знала, что должна побывать на новом месте преступления. Опустившись на водительское сиденье, она аккуратно перекинула через себя прилаженный Алексом с внутренней стороны двери ремень, и, осторожно потянув его, немного неуклюже захлопнула дверь, стараясь не потревожить больное плечо. Этот процесс всегда был медленным, неудобным и утомительным.
Зато у Ди-Ди было много времени, чтобы хорошенько все обдумать.
Не торопясь, она вставила ключ в зажигание и потихоньку начала сдавать задним ходом.
Внезапно возникло острое чувство дежавю. С ней уже происходило подобное. Всю дорогу до места преступления Ди-Ди уговаривала себя вернуться домой, но все равно продолжала ехать вперед.
Ну конечно. Подобное происходило с ней большую часть ее сознательной жизни.
Единственная разница заключалась в том, что в этот раз ее муж стоял перед домом убитой. Приезд Ди-Ди его ни капли не удивил.
– Как прошла встреча с доктором? – спросил он, поднимая желтую оградительную ленту так, чтобы она тоже могла взойти на крыльцо.
– Теперь я должна разговаривать с болью. Что ты об этом думаешь?
– И боль будет отвечать?
– Разумеется. Такова ее природа.
– Интересно. – Алекс улыбнулся.
– А как по мне, так полная чушь, – отрезала Ди-Ди.
Еще минуту они постояли на крыльце. Лицо Алекса не выражало никаких эмоций, а взгляд, как всегда, был спокойным. Ди-Ди, наоборот, чувствовала, как, сбиваясь с ритма, бешено колотится сердце в ее груди. «Это все из-за боли», – сказала она себе. Процедура физического самоисцеления требовала от нее столько сил и энергии, что даже подъем всего на три чертовых ступеньки оказался едва посильной задачей.
– Ты сам приехал или тебя вызвали? – наконец спросила детектив. – Им нужна твоя помощь?
Алекс преподавал в полицейской академии основы проведения следственного анализа, но к нему также обращались за помощью в расследовании, а иногда, чтобы не потерять навык, он выезжал на место преступления по собственному желанию. Много лет назад во время такого выезда он и встретил Ди-Ди.
В одном из небольших домов, ничем не отличающемся от этого, мужчина средних лет убил всю свою семью, а затем пустил себе пулю в лоб. До сих пор Ди-Ди помнила этот день. Она шла по кровавым следам, в то время как Алекс читал историю убийства в каждой лужице, в каждой капле крови. Подкравшись сзади, убийца одним ударом перебил своей жене позвоночник и оставил ее умирать на полу в прихожей. Затем он принялся за старшего сына. Семнадцатилетнему парнишке-легкоатлету хватило одного удара ножом в правое подреберье. И, наконец, двое младших, от страха забившихся в дальний угол своей спальни. Одному из них удалось сбежать, но это только сильнее разозлило отца и повлекло еще более страшную смерть.
– Я знал, что ты приедешь, – просто сказал Алекс.
– Выгонишь меня? Отправишь сидеть в машине, где мне самое место?
Алекс в ответ улыбнулся. Он легко провел рукой по щеке жены, а затем заправил прядь выбившихся светлых волос ей за ухо.
– С тем же успехом я мог бы попросить ветер перестать дуть. Идем, Ди-Ди. Ты права, бостонской полиции нужна помощь. А поскольку ты моя жена и к тому же детектив, почему бы нам не пойти туда вместе?
– Именно поэтому я назвала свою боль Мелвином, а не Уилсоном, – с чувством сказала Ди-Ди.
Однако Алекс помрачнел:
– Я бы на твоем месте все же не радовался.
Войдя в неосвещенную прихожую, Ди-Ди первым делом почувствовала запах крови. Очередное дежавю. Вдыхая этот едкий запах, она без труда могла представить, что входит в квартиру Кристин Райан. Еще не опустив взгляд, Ди-Ди знала, что ей предстоит увидеть нечто жуткое. Через секунду она с дрожью осознала, что смотрит на труп молодой женщины. Ее кожа, изрезанная на длинные, скрученные ленточки, аккуратно лежала рядом с телом.
Алексу придется исследовать жертву. Не пол, не стены, не лестницу, никакие другие предметы, подлежащие криминалистическому анализу, а именно ее. Он склонился над трупом, и именно это заставило Ди-Ди взять себя в руки. Она сделала глубокий вдох, и ее лицо мгновенно приобрело задумчиво-серьезное выражение.
Алекс указал на контейнер возле стены. В нем лежали бахилы и сеточки для волос, предназначенные для всех присутствующих следователей, – дополнительная мера, которую обычно принимают, чтобы случайно не уничтожить или не испортить улики.
Картина преступления отличалась от предыдущей. В тот раз место убийства выглядело пугающим по большей части из-за пропитанного кровью матраса. А здесь…
Ди-Ди надела бахилы поверх туфель на низком каблуке. Огромные синие бахилы без труда можно было нацепить одной рукой, но вот сеточка для волос требовала изрядной сноровки. Детектив не могла представить, каким образом можно ее надеть, одновременно собрав все непослушные пряди. Алекс снова пришел на помощь: его пальцы, легко скользя, быстро собрали под сеточку небольшие колечки коротких светлых волос. Пока он колдовал над женой, та стояла не шевелясь, чувствуя, как его дыхание щекочет шею. Впервые за долгое время они оказались так близко друг к другу, если не считать тех моментов, когда Алекс помогал ей принимать душ.
– Смотри, – пробормотал он и указал на стену возле лестницы.
Проследив за направлением руки, Ди-Ди сразу же заметила его – темное пятно на светлой краске, прямо над нижней ступенькой. Первый след от крови.
– И вот здесь. – Теперь Алекс показывал на пол, в нескольких сантиметрах от левой ноги жены. Из-за тусклого света приходилось напрягать зрение, но здесь след был более крупным и отчетливым.
Ди-Ди наклонилась, чтобы получше его разглядеть, а Алекс протянул ей фонарь. Едва осветив след, детектив не смогла сдержать удивленный возглас:
– Отпечаток лапы!
– У жертвы была собака по кличке Лили. Судя по луже крови возле лестницы, Лили – мелкая пушистая псина.
Присмотревшись получше, Ди-Ди поняла, что Алекс имел в виду. Пятно, размазанное по полу, напоминало некий узор из тонких красных линий, словно его нанесли пропитанной кровью кисточкой. Скорее всего, собака спала прямо рядом с трупом хозяйки, и все эти кровавые узоры на полу и местами на стенах – дело ее рук, а точнее, лап.
– Ты прав, – согласилась Ди-Ди. – Лили – мелкая и пушистая.
Теперь Ди-Ди поняла, зачем нужны бахилы. Хоть и случайно, но Лили уже попортила место преступления, нельзя допустить, чтобы еще и детективы внесли свою лепту.
Алекс направился прямо к лестнице, но Ди-Ди его остановила. Ей нужна еще минута, чтобы собраться с духом, составить впечатление о доме и о женщине, которая здесь жила.
Скромного вида прихожая; детектив только сейчас заметила в ней полочку с цветочным орнаментом, как попало заваленную обувью. Там были и сапоги, и ботинки, и несколько пар туфель на высоком каблуке. В основном же практичная женская обувь тридцать восьмого размера нейтральных оттенков, коричневого и черного.
Из прихожей сразу можно было попасть в небольшую гостиную со слегка затертым, видавшим виды серовато-зеленым диваном и пуфиком в тон. На диване валялся шерстяной плед, а на пуфике лежало собачье покрывало. На кресле высилась груда одежды – девушка просто не успела ее убрать? – а рядом стоял средних размеров плазменный телевизор.
Из гостиной Ди-Ди прошла в старомодную кухню в стиле семидесятых, образ которой дополнялся продавленным местами линолеумом и желтовато-зеленой духовкой. Только, в отличие от прихожей и гостиной, это место выглядело стерильно чистым. На столе стояли кофеварка и крохотная микроволновая печь. В раковине одиноко лежали тарелка, вилка, нож и кружка. В этой кухне определенно отсутствовала атмосфера, ее использовали от силы раз в сутки, чтобы приготовить что-нибудь на скорую руку. Ди-Ди это четко отметила: до того, как она вышла замуж за Алекса, ее кухня выглядела точно так же.
Алекс проводил жену обратно в прихожую.
– Полагаю, она медсестра, – вслух размышляла Ди-Ди. – Зарабатывает достаточно, чтобы не умереть с голоду и даже позволить себе купить небольшой дом, но недостаточно, чтобы сделать в нем ремонт или разориться на мебель из «Поттери Барн»[143]143
«Поттери Барн» – знаменитый американский сетевой магазин мебели и интерьеров.
[Закрыть]. Большую часть дня проводит на ногах, поэтому носит практичную обувь. Скорее всего, не замужем или только начала с кем-то встречаться. Но если и так, то на ночь предпочитает оставаться у него, так как это ее территория и она пока не готова с кем-либо ее делить.
Алекс вскинул бровь:
– Почти. Регина Барнс. Сорок два года. Недавно развелась. Работала терапевтом в местном доме для престарелых. Насчет нового приятеля ничего не известно, по крайней мере, соседи никого не видели и следов взлома не обнаружено.
– Может, она познакомилась с ним буквально накануне. Например, через сайт знакомств, вот и впустила его.
Алекс ничего не ответил. Историю браузера и онлайн-активность проверят следователи. Ему же нужно разобраться с отпечатками собачьих лап и кровавыми следами, ведущими вверх по лестнице.
– В доме Кристин Райан тоже не было обнаружено следов взлома, – вспомнила Ди-Ди. – И друзья ее говорили, что она бы обязательно им сказала, появись у нее парень, виртуальный или какой еще. Соседи точно ничего не слышали?
– Ни звука.
Уоррен наугад постучала по стене. Дело в том, что большинство домов в этом районе не могли похвастаться хорошей звукоизоляцией. Шум борьбы не на жизнь, а на смерть, крики – все это не должно было остаться незамеченным.
– Камеры наружного слежения, сигнализация?
– Абсолютно ничего.
– Время смерти?
– Между двенадцатью и двумя часами ночи.
– А что, если он нападает на своих жертв, пока те спят? Поэтому и нет никаких следов борьбы?
– Но как тогда он попадает внутрь?
– Вскрывает замок? – Ди-Ди обернулась и принялась изучать дверной замок.
Как и любая одинокая женщина, живущая в городе, Регина серьезно подошла к вопросу собственной безопасности. Рядом с обычным замком Ди-Ди обнаружила относительно новый металлический шпингалет. Кристин Райан, первая жертва, была такой же предусмотрительной.
Алекс тихо ждал, пока жена придет к тому же выводу, что и он.
– Вполне возможно, – проговорила она. – Хотя ему наверняка пришлось повозиться.
– Думаю, ты права.
– Ведь даже если рассматривать вариант, что она сама его впустила… Одна тарелка, одна чашка. Не очень-то гостеприимно. Ладно, предположим, жертва пригласила некоего друга пропустить перед сном стаканчик чего-нибудь спиртного. Нашлись в кухне или гостиной какие-либо следы его пребывания? Отпечатки пальцев, волосы, частички кожи?
– Отпечатков нет, а волосы и другие возможные следы мы все еще ищем.
Детектив кивнула и склонилась над отпечатком собачьей лапы, в то время как Алекс снова направился к лестнице.
Ди-Ди застыла на месте. Она не могла заставить себя сделать шаг вперед, и еще труднее было подняться по лестнице в хозяйскую спальню. Но ведь именно для этого она здесь. Неужели она так сильно боялась того, что может увидеть наверху? Или все куда хуже? Может, детектив боялась не спальни, а лестницы, ведущей к ней?
Наконец Алекс взял дело в свои руки. Он мигом преодолел первые несколько ступенек, и у Ди-Ди не осталось выбора, кроме как следовать за ним.
По пути наверх фонарь Алекса высвечивал в темноте все больше и больше следов крови. Отпечатки лап, некоторые отчетливые, некоторые едва различимые, их было много – видимо, собака не один раз поднималась и спускалась по лестнице. На самом верху с трудом можно было различить оригинальный цвет пола. Казалось, что кто-то нашел огромную лужу крови и решил вытереть ее, но получилось это у него скверно.
– Надо будет провести несколько экспериментов, может, удастся понять, что именно произошло, – сказал Алекс. – Но, полагаю, здесь кровь тоже собака размазала. Она была напугана, крутилась возле тела, бегала туда-сюда по коридору, а именно тут, думаю, она некоторое время отдыхала. Возможно, ждала, пока кто-нибудь придет.
