Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 247 страниц)

16

– Не могу понять, что ты так носишься с этим единокровным братом, – заметил Ауджелло.

– Мими, ясно как день, что Валерия ведет двойную жизнь. Или вернее, есть значительная сторона ее жизни, которую она пока что стремится любой ценой скрывать. Ты согласен?

– Согласен.

– Если бы выгорело дело с тем пакетом, что она собиралась тебе передать, мы бы наверняка смогли что-нибудь узнать. Но поскольку все вышло иначе, чем планировалось, мы так и не знаем ничего про ее темную сторону. Но есть и другие пути. Может быть, они и дальше встречались с этим братом.

Они продолжали говорить о Валерии, пока спустя полчаса не вернулся Фацио – с пустыми руками.

– По книгам записи в Вигате есть только один Бонифачо мужского пола, Витторио, ему пятьдесят лет, и он отец Валерии. Значит, Витторио не признал незаконного сына, и его зарегистрировали под фамилией матери.

– Кстати о матерях. Как зовут мать Валерии? – спросил Монтальбано. – Возможно, через нее…

– Ее звали Агата Тесситоре, но она умерла три года назад.

– Мы в тупике, – прокомментировал Мими.

Однако комиссар ухватил кость и не намеревался ее отпускать.

– Сейчас я пробью один безумный вариант, – сказал он. – Но надо сказать, что один раз у меня уже выгорело.

Набрал номер с прямого телефона и включил громкую связь.

– Алло! – ответил женский голос.

– Адели, Монтальбано это.

– Вы, комиссар? Слушаю. Что случилось?

– Мне нужно кое-что узнать. Ты знакома с пожилой женщиной, которая прибирается в доме одной синьоры по фамилии Бонифачо?

– Нет.

– Эту пожилую женщину вроде как зовут Нина.

– Нина Бонсиньори?

– Фамилии я не знаю.

– Комиссар, я знаю одну старушку, которая покупает рыбу там же, где и я, и всегда говорит про свою хозяйку, все уши мне прожужжала, уж такая она умница, такая красавица… Говорит, она ее вырастила, была ей кормилицей…

В яблочко.

– Та самая!

Продолжил, бросив торжествующий взгляд на Мими и Фацио:

– А хозяйку зовут Валерией?

– Да.

– Когда ты снова увидишь Нину?

– Наверняка, как обычно, завтра утром в половине восьмого, на рыбном рынке.

– Сейчас объясню, что тебе надо у нее спросить, но пусть это выглядит как простое любопытство. Как только она скажет, звони мне в Маринеллу.

– А не подождет это до моего прихода?

– Нет, мне нужно знать сразу.

Повесил трубку и обратился к Фацио.

– Завтра утром, как только узнаю фамилию, позвоню тебе, назову, и ты бегом в отдел регистрации.

В Маринеллу он прибыл чуть раньше половины девятого, и, как только вошел в дом, зазвонил телефон.

– Привет, Сальво.

Это была Ливия. Она говорила медленно, голос звучал будто издалека, приглушенно, ей словно трудно было переводить дыхание.

– Тебе лучше?

– Нет. Хуже. Сегодня даже не смогла выйти на работу. Осталась дома.

– У тебя жар?

– Нету жара. Но он как будто есть.

– Можешь получше объяснить, что ты?..

– Сальво, я живу с ощущением постоянной давящей тревоги. Как ни стараюсь – а я стараюсь, поверь, – не могу найти причины, но тревога не утихает. Как будто со мной вот-вот случится что-то ужасное.

Ему стало страшно жаль ее.

Представил ее одну, непричесанную, с покрасневшими от слез глазами, отрешенно бродящую по комнатам… Слова вылетели из самого сердца:

– Слушай… хочешь, я прилечу в Боккадассе?

– Нет.

– Возможно, я бы мог помочь.

– Нет.

– Но почему?

– Я буду невыносима.

– Но ты же не можешь сидеть вот так, сложа руки!

– Если завтра не полегчает, схожу к кому-нибудь. Обещаю. Теперь пойду спать.

– Желаю тебе заснуть.

– Со снотворным, да. Спокойной ночи.

Он ощущал горечь во рту, на сердце лежал камень.

Сел в кресло и включил телевизор. Дзито вел выпуск новостей.

…сегодня истекает срок подтверждения ареста Сальваторе Ди Марты судьей по предварительному расследованию, синьором Антонио Грассо. Однако судья Грассо запросил продления срока для принятия решения на 48 часов. Законно предположить, что улики, которые прокуратура сочла достаточными для выдачи ордера на задержание, не были признаны столь же убедительными и надежными судьей по предварительному расследованию.

Перейдем к следующей новости. Продолжается охота на трех мигрантов, которые несколько дней назад устроили перестрелку с силами правопорядка в окрестностях Раккадали. Был обнаружен заброшенный дом, где мигранты устроили временное прибежище. Найденные там лоскуты ткани, пропитанные кровью, подтверждают информацию, что один из них серьезно ранен. Синьор Спозито заявил, что круг преследования все более сужается, и их поимка – вопрос лишь нескольких дней.

Только что мы получили информацию, что муниципальный совет…

Стал искать фильм. Аппетит совсем пропал из-за звонка Ливии. Нашел кино про шпионов и посмотрел целиком, хоть ничего и не понял.

Выключил телевизор и пошел посидеть на веранде. Даже виски не хотелось. Ему было тоскливо.

Снова стал думать, как Ливия там одна, в Боккадассе. Жалость, боль, сострадание к ней комком подкатывали к горлу.

Он видел в ней себя, ведь ее снедало то же одиночество, которым страдал и он, пока не появилась Мариан.

Возможно, Ливия правильно сделала, что отказалась от его приезда в Боккадассе: какой из него теперь утешитель? Разве сумел бы он обнять и приласкать ее, как раньше?

Словами? Но его слова не только не будут на высоте, но и прозвучат фальшиво. Потому что нельзя годами жить с человеком, зная его изнутри и снаружи, и не понять, что в этом человеке происходят какие-то перемены. А Ливия, конечно же, заметила эти перемены.

Но на этот раз она не стала реагировать, наоборот, уточнила, что ее боль с этим не связана.

Что же тогда могло с ней случиться? Откуда взялась эта навалившаяся вдруг тревога? Возраст сыграл злую шутку?

Сильнее всего его беспокоило то, что Ливия вовсе не была истеричкой, не впадала в беспричинные депрессии, не страдала буйной фантазией, перепадами настроения, совсем наоборот. Главным ее достоинством была ясность ума и трезвость суждений. Если она сейчас так себя чувствовала, причина наверняка была очень серьезной. И дело может обернуться совсем худо, если не выяснить прежде всего, в чем же эта причина.

Нет, не может он бросить ее в такой момент, это будет двойной подлостью.

Словно подслушав его мысли, позвонила Мариан. Потому что он, пока звонил телефон, был совершенно уверен, что это Мариан. Протянуть руку и ответить оказалось делом нелегким, трубка словно была налита свинцом и весила сто кило.

– Алло, кто… говорит?

– Привет, комиссар, как ты? У тебя странный голос.

– Я… устал. Очень.

– Наверно, утомился вчера ночью.

– Да. Было… тяжело. А у тебя как дела?

– Звонил Лариани, вел себя странно. Сказал, что должен быть очень осторожен с людьми, с которыми ведет дела. Я спросила о причине такой осторожности, он не ответил. Ему нужен еще один день.

– Что ты ему сказала?

– Согласилась подождать. Но я приняла решение. Даю ему срок до завтрашнего вечера. Если не объявится или снова перенесет, обрублю концы.

– Объяснись получше.

– Обрублю концы, прикрою лавочку, брошу все.

– Ты серьезно?

– Конечно серьезно.

– Разве тебе это не выгодно?

– Еще бы не выгодно!

– Тогда зачем бросать, когда ты почти у цели?

– Сальво, ты до сих пор не понял.

– Что?

– Да мне даже одну минуту, всего минуту, быть вдали от тебя, дорогого стоит. А целый день – стоит колоссально много. И я больше не могу продолжать платить. И ни одна на свете причина не может заставить меня продлить это страдание. К черту Педичини, Лариани и всех остальных. Они воры!

– Что ты такое говоришь?

– Да, воры! Они украли у меня частицу счастья. А мое счастье главнее всего остального. Я понятно объяснила?

Прежде чем ответить, ему пришлось переждать пару секунд. Напор Мариан поверг его в полное смятение.

– Ты отлично объяснила, – ответил он наконец.

Но внутри все вертелся вопрос: почему Лариани так поступил?

– Теперь, – продолжила Мариан прежним голосом, – поскольку я более чем убеждена, что до завтра так ничего и не решится, послезавтра утром сяду на самолет и вернусь в Вигату. И вечером мы сможем поужинать вместе.

– Я понимаю твои мотивы, но прошу, подумай, ты ведь почти заключила сделку, днем больше, днем меньше… – произнес Монтальбано-«медлитель».

Мариан повысила голос.

– Сальво, я не позволю, чтобы меня снова обманули, чтобы украли хоть одну минуту жизни с тобой. Можешь ты понять, наконец?! И ты туда же! Даже не надейся: ты теперь мой, сбежать не удастся.

Монтальбано еще ни разу не слышал, чтобы она говорила с такой решимостью.

– Хорошо, – сказал он.

Мариан сменила тон.

– Прости, если… Я была вне себя. Все внутри кипит. Я долго размышляла. Дурой была, что приняла предложение Педичини. Надо было отказаться, даже если бы речь шла об одном дне отлучки.

– Ты успокойся, – сказал Монтальбано. – А то потом глаз не сомкнешь.

– У меня есть средство.

– Слушай, не стоит принимать снотворные, они…

– Я и не собираюсь. Мое снотворное – это ты.

– Я?

– Да, ты мое возбуждающее и мое снотворное. Пожелай мне доброй ночи, как будто я рядом с тобой.

– Доброй ночи, – сказал Монтальбано, и в самом деле желая, чтобы Мариан была рядом.

Было четверть девятого, и он только вышел из душа, как зазвонил телефон.

– Комиссар, Аделина это.

– Что скажешь?

– Я говорила с Ниной Бонсиньори. Как начнет про хозяйку трещать – ничем ее не заткнешь. И кстати, та как раз позвонила ей на мобильник, когда она со мной говорила.

– У Нины есть мобильный?

– Все мы теперь при мобильниках.

– Рассказывай дальше.

– Она сказала, что любовницу отца ее хозяйки Валерии зовут Франческа Лауричелла.

Комиссар нажал отбой и позвонил Фацио.

Когда был готов выходить, набрал номер Ливии. Та отозвалась ватным голосом.

– Который час?

– Девять. Прости, если разбудил.

– Я не спала. Но еще лежу, вставать не хочется. Зачем ты звонишь?

– Узнать, как ты. Волнуюсь.

– Как обычно. Но ты, пожалуйста, не беспокойся. Созвонимся вечером.

Как сжимается сердце при мысли о ней! И как мало у него осталось для нее искренних, душевных, теплых слов!

По пути в комиссариат он всегда проезжал мимо галереи Мариан. В этот раз он заметил, что какой-то урод написал на ставнях слово «воры!» зеленым и красным спреем. Кто знает, почему, это слово напомнило ему, что Мариан назвала так Лариани. Вот бы познакомиться с ним лично. Однако есть способ разузнать об этом типе побольше. Как это он раньше не подумал? Да что за чертовщина творится с его головой!

В конторе его ждали Фацио и Мими.

– Ну что?

Фацио достал из кармана листок. Комиссар его сразу остановил.

– Понимаю, на этот раз персональные данные важны. Только не начинай мне тут четки перебирать. Просто скажи, как зовут этого парня.

– Зовут Розарио Лауричелла, возраст двадцать пять лет, – невозмутимо ответил Фацио, пряча листок в карман.

– Где он живет?

– В Монтереале. Еще скажу, что в удостоверении личности указан рост: метр 81. И еще одна важная вещь.

– Потом скажешь. Сперва позвоню Томмазео, скажу, что мне больше не нужно держать телефоны Валерии и Лореданы на прослушке.

– Погодите, – сказал Фацио. – А вдруг Валерия позвонит этому Розарио?

– Не станет. Я понял, как она выходит с ним на связь.

– Как?

– По мобильному горничной. Как тем вечером, когда она хотела встретиться с ним в каменоломне. А с Лореданой теперь она может просто увидеться.

Созвонился с Томмазео, потом кивнул Фацио, чтобы тот продолжал.

– Комиссар, я с этим Розарио не знаком, но знаю, кто он такой.

– И кто же?

– Он представляет интересы клана Куффаро в Монтереале. Хоть он и молод, ему вполне доверяют.

Монтальбано этого не ожидал. Разинув рот, уставился на Фацио.

Потом опомнился:

– Не может быть, чтобы убийство Савастано было делом рук мафии!

– Почему? – вмешался Ауджелло. – Потому что тебе Гуттадауро сказал? Может, он тебя за дурака держит.

Монтальбано задумчиво покачал головой.

– Нет, – сказал он наконец. – Я уверен, что Гуттадауро говорил искренне.

– А тогда как?

Комиссар молчал. Потом встал, устремив взгляд не на присутствовавших, а в какую-то дальнюю точку, отошел к окну, вернулся, сел и наконец произнес спокойным голосом – остальные двое изумленно смотрели на него:

– Ребята, я все понял.

– Может, и нам объяснишь… – сказал Мими.

– Сразу предупреждаю: у меня нет на руках доказательств, все мои рассуждения основаны на одной только логике. Итак, я исхожу из уверенности, что после свадьбы Лореданы с Ди Мартой Кармело Савастано продолжал докучать девушке, а она не говорила мужу, опасаясь его реакции.

– Он хотел затащить ее в постель? – спросил Мими.

– Возможно. Или, скорее, был не против. Но я убежден, что главным образом он вымогал у нее деньги шантажом. Вероятно, он отдал мужу не весь материал. Помните, Ди Марта сказал, что он хотел заставить ее с кем-то переспать? Может быть, ему это удалось, и Савастано снял на видео. Разумеется, ближайшая подруга, Валерия, была в курсе всех дел. Розарио Лауричелла, единокровный брат Валерии, иногда ее навещал и пересекался там с Лореданой. Кончилось тем, что девушка и Розарио влюбились друг в друга и стали любовниками. Валерия предоставила в их распоряжение одну из комнат, и они встречались трижды в неделю. Однажды Розарио узнал о том, что было между Лореданой и Савастано. Думаю, Валерия ему и сказала.

– Почему Валерия? – спросил Фацио.

– Потому что я считаю ее самой умной в этой компании. Думаю, когда она рассказывала брату, у нее в голове уже был план. Одним махом избавиться и от Савастано и от Ди Марты. За два месяца до того, как привести план в исполнение, Валерия из предосторожности разыгрывает ссору с Розарио и якобы полностью разрывает с ним отношения. Она крайне осмотрительна: зная, что он один из людей Куффаро, для связи с ним пользуется мобильным телефоном своей горничной.

– Я ведь тебе говорил – она та еще штучка! – отметил Мими.

– Перейдем к сути. В тот вечер, когда, прежде чем ехать к Валерии, Лоредана сообщает ей, что у нее в сумочке лежат шестнадцать тысяч евро, та через горничную велит Розарио срочно явиться на Виа Палермо. Тот мчится из Монтереале, оставляет машину на задворках и идет до ее дома пешком, стараясь остаться незамеченным. Пока что его задание – забрать деньги и жестко поиметь Лоредану, чтобы остались заметные следы. Остальное вам известно. В итоге все мы думаем, что так или иначе к делу имеет отношение Савастано, а более всех в это верит Ди Марта, который тем самым станет подозреваемым номер один в планируемом убийстве.

– Переходи ко второй серии, – сказал Мими.

– Лоредана сообщает Валерии, что назвала мужу имя Савастано, та дает сигнал Розарио. Он уже давно вычислил все перемещения Савастано, так что подкараулил его с сообщником поздним вечером у игорного клуба, куда тот частенько наведывался, похитил, вывез за город, пристрелил и поджег машину. Попытался обставить все как дело рук мафии, но ошибся в расчетах: мафия умывает руки.

– А история с пакетом? – спросил Ауджелло.

– Сейчас дойду и до этого. Валерия поняла, что против Ди Марты нет доказательств. Нужно подсунуть нам что-то прямо в руки, но это должно быть «железное» доказательство. Тогда ей приходит в голову забрать у Розарио пистолет, из которого он застрелил Савастано, стереть отпечатки, положить в коробку и передать тебе, Мими.

– А я что должен был с ним сделать?

– Спрятать в офисе Ди Марты в супермаркете, а потом отправить нам анонимное письмо. Мы бы нагрянули с обыском и нашли пистолет. Ди Марта влип бы по полной. Но Розарио не захотел, сказал, что к тому же он выкинул пистолет в море. Думаю, так и есть, он не настолько глуп, чтобы держать пистолет при себе.

– Ты рассказал нам отличный роман, – сказал Ауджелло. – И как нам теперь воплотить его в жизнь?

– В том-то и вся закавыка, – ответил Монтальбано. – Пока что вообще не представляю. Увидимся позже, а сейчас извините, мне нужно позвонить по одному личному вопросу.

Когда Фацио и Мими вышли, он позвонил в управление полиции Милана, представился и сказал, что хочет поговорить с заместителем начальника Аттилио Страццери.

После окончания академии они долго поддерживали дружбу, и он когда-то оказал тому одну большую услугу. А теперь надеялся, что Страццери об этом не забыл.

– Сальво, вот это да, рад слышать! Сколько лет, сколько зим! Как ты?

– Неплохо, а ты?

– Вполне. У тебя вопрос?

– Аттилио, ты часом не дружишь с тем, кто у вас занимается кражами картин, подделкой произведений искусства и тому подобное?

– Еще как дружу. Мы с ним как братья. Он – это я.

Монтальбано вздохнул с облегчением. Со Страццери он мог говорить свободно.

17

– Я бы хотел кое-что узнать об одном торговце произведениями искусства, если ты про него слышал. Зовут Джанфранко Лариани.

Ответа не последовало.

– Алло! – сказал он.

На том конце провода – тишина. Внезапно комиссара накрыл комплекс сироты, он запаниковал и принялся кричать как безумный:

– Алло! Есть кто живой? Алло!

– Ты чего? – отозвался Страццери. – Тут я.

– А чего молчал?

– Потому что не ожидал этого вопроса.

Что в нем было такого неожиданного?

– Так ты его знаешь, да или нет?

– Слушай, Сальво, запиши номер, это мой мобильный. Позвони на него через пять минут.

Записал. Странная реакция Страццери слегка его обескуражила. Набрал номер.

– Монтальбано это.

– Прости, Сальво, я был не один. Теперь могу говорить. Знаю я этого Лариани. Что ты хочешь услышать?

– Надежный ли он тип.

Страццери расхохотался.

– А то как же! Надежней не бывает. Однажды его уже поймали и судили. Потом еще раз. Он переправляет за границу похищенные произведения искусства.

Целый мир с его океанами и континентами и живущими в нем людьми и тварями обрушился на голову Монтальбано. Ледяной пот выступил от корней волос до кончиков пальцев ног. Он хотел заговорить и не мог.

– Алло! Ты еще там? – спросил на этот раз Страццери.

– Да, – с трудом выдавил он. – И как… он это делает?

– Как вывозит? Разными способами. Самый гениальный – два холста друг поверх друга на одной раме. Полотно определенной ценности, разрешенное к вывозу, покрывает украденное, принадлежащее к нашему художественному достоянию.

Почти на девяносто девять процентов полотно, которое он собирается передать Мариан, из таких. Бедняжка, ничего не подозревая, заплатила бы и отвезла картину Педичини, а тот погрузил бы ее на яхту и поминай как звали.

– Мы уже некоторое время его ведем, – продолжил Страццери. – Думаем, он планирует крупное дело. Обычно он работает вместе с сообщником, чья задача – втереться в доверие к торговцу, коллекционеру или владельцу галереи из провинции, а потом…

– Педичини? – рискнул Монтальбано.

Снова тишина в трубке. Не в силах совладать с очередным подкатившим приступом паники, он уже набрал воздуха, чтобы завопить, но тут Страццери заговорил:

– Ну нет! Так дело не пойдет! Дорогой друг и коллега, раз ты решил позвонить мне после нескольких лет молчания и сразу же выложил имена Лариани и Педичини, то я убежден, что тебе есть что сказать. Я сказал тебе то, что ты хотел знать, теперь твоя очередь, выкладывай.

Монтальбано пораскинул мозгами. И мгновенно понял: единственный способ вытащить Мариан из этой передряги – предложить ей действовать заодно со Страццери. В обмен на это он мог попросить друга не афишировать ее имени.

– А если я принесу тебе голову Лариани на серебряном блюде? – спросил он. – Мы можем заключить соглашение?

– Говори, – ответил Страццери.

Комиссар рассказал ему все. Они договорились. В конце разговора Страццери дал ему инструкции.

Он немедленно набрал Мариан.

– Что случилось, Сальво? – встревожилась она.

– Случилось то, что ты чуть не влипла по-крупному. Лариани мошенник и уже сидел в тюрьме.

– О господи!

– Слушай меня внимательно. Сейчас я тебе дам один номер телефона. Это Аттилио Страццери, замначальника полиции Милана и мой надежный друг. Как только положишь трубку, сразу звони ему, будешь делать то, что скажет он. Поняла?

– А со мной что сделают?

У нее дрожал голос, вот-вот расплачется.

– Ничего не сделают, не арестуют и твое имя нигде не всплывет, не волнуйся. Просто тебе нужно встретиться со Страццери и сделать то, что он скажет. Целую. Сразу же звони ему. А мне перезвонишь вечером. Записывай номер.

Продиктовал, велел повторить, повесил трубку. Вроде бы чуть отлегло.

Он почувствовал непреодолимое желание пройтись, чтобы развеять охвативший его испуг. Но сперва заглянул к Фацио.

– Вызови к половине пятого Валерию Бонифачо. И дай знать Ауджелло. Увидимся все втроем в четыре у меня в кабинете.

Оставил машину на парковке и двинулся побродить пешком без определенной цели, куда глаза глядят. Ему никогда раньше не приходилось гулять по городку в это время дня. Он остановился перед витриной самого элегантного бутика мужской одежды во всей Вигате. Пара новых рубашек не помешала бы, но цены на выставленные товары его отпугнули.

Вдруг он очутился перед опущенной ставней галереи с надписью «воры!». Посмотрел.

Если б не эта надпись…

Рядом с ним остановился знакомый муниципальный полицейский.

– Знаете, комиссар? Мы ведь утром его сцапали, этого чудилу, что напачкал тут зеленой краской из баллончика.

– Ах, да? И кто он?

– Один горемыка, совсем умом тронулся. Зовут Эрнесто Ло Вулло. Полгорода перемазал: фасад церкви, памятник погибшим…

– И что с ним будет?

– Или уплатит штраф триста пятьдесят евро, или придется отсидеть пару дней в кутузке. Только где ж ему взять столько денег? Он ведь полный нищеброд, иногда даже милостыню просит.

Комиссар попрощался и рванул в муниципалитет. Узнал, в какой пройти кабинет. На глазах опешившего от изумления сотрудника заплатил штраф, выписав чек на имя Ло Вулло Эрнесто, вышел и продолжил прогулку.

Остановился у витрины магазина, называвшегося «Вигата Электроника». Там стояли компьютеры, разные штуки под названием айпод, айпад, айпид и записывающие устройства, с виду как мобильные телефоны.

Пока их разглядывал, ему пришла в голову идея, как прижать Бонифачо.

Зашел и купил одно устройство. Продавец хотел было объяснить ему принцип действия, но Монтальбано велел тому не утруждаться – все равно он ничего не поймет, даже если объяснять будет сам изобретатель. Коробку брать не стал и положил устройство в карман вместе с инструкцией. Заплатил и решил, что пора пообедать.

У Энцо ел без аппетита. Мыслями он был в Милане, рядом с Мариан.

Он был уверен, что поступил правильно, но пока дело не дойдет до развязки, ни в чем нельзя быть уверенным. Хотел позвонить ей, но боялся помешать своим звонком. Он бы что угодно отдал, чтобы быть с ней рядом в такое время.

Вышел от Энцо часа в три, но по молу гулять не хотелось – уже нагулялся в городе. Вернулся в комиссариат.

Остановился перед Катареллой, достал из кармана приборчик.

– Знаешь, как работает такая штука?

– Наидоскональнейше, синьор комиссар.

– А как прослушивают запись?

– Синьор комиссар, надо или к компутеру подключить, или наушники втыкнуть.

Продавец забыл сказать про наушники.

– Можешь купить пару наушников в магазине «Вигата Электроника»?

Катарелла взглянул на часы:

– Через полчаса откроется.

– Сколько они стоят?

– Тридцати евров хватит. Я вам самые лучшие выберу.

– Чтобы принес не позднее четверти пятого, – велел Монтальбано, протягивая деньги.

Совещание с Ауджелло и Фацио началось ровно в четыре. Он взял слово.

– Слушайте сюда. Я решил устроить ловушку Бонифачо. Для нас это единственный способ заставить ее выдать себя. Ловушка будет в три хода. Ход первый. Валерия приходит и встречает меня и Фацио. Я с ней говорю, а через пять минут делаем второй ход. А именно: ты, Мими, стучишься и заходишь. И я представляю тебя как моего заместителя, синьора Ауджелло. Говорим о пакете. Она скажет, что хотела устроить сюрприз и что в пакете был всего лишь подарок. Тогда я делаю третий ход.

– И что это за ход? – спросил Мими.

– Не скажу.

– Почему?

– Потому что лучше, если твоя реакция будет естественной.

Дверь кабинета распахнулась и с оглушающим грохотом шарахнула по стене.

– Рука соскользнула, – стыдливо оправдывался Катарелла, топчась на пороге.

Фацио посмотрел на него косо, Монтальбано – гневно, а Ауджелло – испепеляюще.

Парализованный всеми этими взглядами, Катарелла не смел шелохнуться; в руках он держал коробочку.

– Заходи.

– На… на… на…

– Положи на стол и иди к себе.

Монтальбано открыл коробочку, достал наушники, вынул из пакета, убрал в ящик стола и выкинул упаковку в корзину для бумаг.

– Это часть ловушки, – объяснил он.

– Хочу точно знать, когда мне заходить, – сказал Ауджелло.

– Мими, как только Катарелла скажет, что пришла Валерия, ты идешь к себе в кабинет, считаешь до пятисот, потом стучишься.

Тут зазвонил телефон.

– Синьор комиссар, тут до вас синьора Бани-печи.

– Это она, пораньше нарисовалась, – сказал Монтальбано.

Мими поспешно убрался.

– Проводи ее.

Валерия явилась во всеоружии. Надушилась, накрасилась, надела платье в обтяжку, сияет улыбкой. Но, хоть и скрывает, наверняка вся извелась из-за вызова в полицию.

– Располагайтесь, синьора, – сказал комиссар.

Валерия примостилась на краешке стула, улыбнулась Фацио. Потом вопросительно взглянула на Монтальбано, слегка склонив голову влево. Воплощенная невинность.

– Как, возможно, вы уже знаете, поскольку судья по предварительному расследованию пока не подтвердил арест Сальваторе Ди Марты, прокурор запросил дополнительное расследование. Не думаю, что мы обнаружим нечто новое, картина уже вполне ясна, но нам приходится выполнять приказы.

Валерия заметно расслабилась и устроилась на стуле поудобнее.

– Я рассказала вам все, что можно было рассказать, – ответила она.

– Нисколько в том не сомневаюсь. Вы были со мной искренни и честны, я отплачу вам тем же. Так что спокойно ответьте на мои вопросы.

– Хорошо.

– Вам знаком некий адвокат Диего Крома?

По телу Валерии пробежала мелкая дрожь, словно от удара током, но она совладала с собой.

– Да, но не вижу, при чем тут…

Словно часы были сверены до секунды, раздался стук в дверь.

– Входите, – отозвался комиссар.

Вошел, улыбаясь, Мими Ауджелло. Удивительно было наблюдать, как резко изменилось выражение лица Валерии. В одно мгновение она нахмурилась и помрачнела. Изо всех сил старалась понять, что означает присутствие адвоката.

– Представляю вам заместителя комиссара синьора Ауджелло, – сказал Монтальбано.

Реакция Валерии застала всех врасплох. Она снова заулыбалась.

– Привет. И зачем ты выдумал себе фальшивое имя? Ты бы все равно мне понравился, хоть ты и коп.

Мими смущенно молчал. Монтальбано не мог про себя не воздать ей должное. Вот это женщина! Потрясающее хладнокровие. С такой надо действовать предельно осмотрительно.

– Скажите, что вы собирались положить в пакет, который планировали передать синьору Ауджелло, чтобы он потом спрятал его в указанном вами месте?

Валерия рассмеялась.

– Да что там могло быть! Цепочка. Я хотела сделать сюрприз Лоредане, чтобы она нашла ее, когда придет в офис супермаркета.

– А почему передумали?

– Потому что я не хотела больше иметь дел с адвокатом Крома, или синьором Ауджелло, не знаю, как его называть. Наши отношения стали носить слишком… интимный характер, и я решила порвать с ним.

Монтальбано предвидел это объяснение. Оставалось перейти к третьему, решающему ходу.

– Синьора, у нас есть сведения, что накануне ночью, после полуночи, вы встречались с мужчиной.

– Да я несколько месяцев никуда не хожу по вечерам!

– Синьора, предупреждаю, уже несколько дней ваши телефоны прослушиваются и…

Валерия и бровью не повела:

– Так дайте мне прослушать тот разговор, где я якобы договариваюсь о встрече с этим…

– Не могу, потому что вы звонили с мобильного своей горничной.

Удар попал в цель, но Валерия и виду не подала. Отбиваться она умеет.

– Вы все сочинили, это неправда. И моя горничная никогда бы не призналась, даже под пыткой.

– Имейте в виду, мы совершенно точно знаем, что вы встречались с мужчиной.

– Пусть даже и так, разве это преступление? Я и с адвокатом Крома встречалась. Правда, адвокат?

– Нет, не преступление. Отнюдь. Но я хочу задать вам один вопрос. Вы помните, почему вам с тем мужчиной пришлось спешно прервать беседу в каменоломне и разъехаться – каждому на своей машине?

– Откуда ж мне помнить, если меня там не было?

– А я вам помогу. Кто-то неподалеку чихнул.

Валерия побледнела. Фацио и Ауджелло удивленно переглянулись.

– И этим кем-то был я. Я чихнул четырнадцать раз подряд. Хотите послушать?

Достал из кармана приборчик и положил на стол. Вынул из ящика наушники и протянул Валерии.

– Перед чиханиями можете также прослушать в записи весь ваш разговор. Вы хотели забрать пистолет, из которого мужчина, следуя разработанному вами плану, убил Кармело Савастано. Собирались положить его в коробку и передать присутствующему здесь синьору Ауджелло, чтобы тот подложил его в офис дирекции супермаркета. А когда бы его обнаружили, Ди Марту бы наверняка осудили.

Валерия не шевельнулась. Обратилась в белую гипсовую статую. Но статую эту все же била мелкая дрожь.

– Разумеется, – продолжал комиссар, – мы вычислили этого мужчину. Его зовут Розарио Лауричелла, он ваш единокровный брат и любовник Лореданы Ди Марты. Вы любезно предоставили им одну из комнат своего дома для свиданий трижды в неделю. В этой комнате и имело место лжеизнасилование Лореданы.

Валерия была как натянутая до предела тетива. Комиссар решил дожать.

– А знаете что? Розарио вам солгал. Сказал, что избавился от пистолета, выкинув его в море, но это неправда. Мы нашли пистолет у него дома два часа назад, когда явились его арестовывать. Перед лицом столь очевидной улики он не выдержал и признался. Сказал, что это вы все организовали. Так что я вас…

Закончить фразу он не успел.

Валерия вскочила с места и, протянув руки с растопыренными пальцами, кинулась на него, пытаясь расцарапать лицо. Монтальбано отшатнулся, Фацио и Ауджелло успели ее перехватить.

– Сволочь! Идиот! Я ему говорила отдать пистолет! Только и знает, что трахаться да убивать! А теперь всех нас подставил!

Она лягалась как мул. Отправила Мими в нокаут, мимолетом засветив прямо по причиндалам.

На шум прибежали Галло и еще один младший полицейский; наконец удалось ее утихомирить.

Когда Валерию вели в изолятор, у нее изо рта шла пена, она ругалась как безумная и обвиняла Лоредану, что та все подстроила.

Фацио, Ауджелло и сам комиссар четверть часа наводили порядок в кабинете после выходки разъяренной фурии.

– Поздравляю, – сказал Ауджелло.

– Такой вопрос, – произнес Фацио. – Я понимаю интерес Лореданы, понимаю интерес Розарио, но не могу понять, в чем был интерес Валерии.

– Если честно, я тоже, – присоединился Ауджелло.

– Для начала, – ответил Монтальбано, – денежный интерес. Если бы Ди Марту посадили, Лоредана фактически стала бы единственной наследницей его состояния. И щедро бы вознаградила подругу, которая придумала гениальный план избавить ее от мужа, сделать богатой и дать возможность наслаждаться жизнью вместе с любовником. И потом, я убежден, чувства Валерии к подруге были скорее похожи на любовь. Она ненавидела Ди Марту лишь за то, что он купил себе Лоредану. Знала, что подруга страдает, будучи замужем за человеком намного старше себя. И чтобы увидеть ее счастливой, была готова на все. Но, думаю, в этом она никогда не признается.