Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Лиза Гарднер
Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 223 (всего у книги 247 страниц)
Тина вошла в архив на самом нижнем подвальном этаже здания БКА.
Сейчас все материалы были уже доступны онлайн, и Тина лишь изредка приходила в архив во время учебы, чтобы изучить акты старых нераскрытых убийств. И хотя по ощущениям это было тысячу лет назад, она очень хорошо помнила фрау Клемент, седую змею в очках и с внушительным бюстом, которая руководила архивом уже много десятилетий и давно должна была быть на пенсии, но ее никак не удавалось туда отправить.
Тина встала перед столом фрау Клемент, которая смотрела на монитор перед собой и даже улыбалась, что случалось крайне редко. Очевидно, она только что получила веселый мейл от кого-то из коллег.
Тина положила свое удостоверение на письменный стол и прочистила горло.
– Добрый день, я хотела бы взглянуть на эти акты. – Она наклонилась и написала на бумажке номер.
Фрау Клемент подняла глаза.
– СВН 768/II, – прочитала она. – Это акты службы ведомственного надзора.
– И?
– Судя по номеру, очень старые.
– Возможно.
Фрау Клемент печатала на клавиатуре, пока Тина в напряжении затаила дыхание. Вряд ли Клемент не обратит внимания на запретительную пометку и выдаст Тине материалы, которые, возможно, все еще хранились в архиве. Но попытаться стоило.
– Акты находятся в проходе семь.
Тина подняла взгляд и посмотрела за письменный стол, в лабиринт из проходов, где стояли оранжевые канцелярские шкафы высотой до самого потолка.
Фрау Клемент проследила за взглядом Тины.
– Не здесь, а на пол-этажа ниже, в старом архиве.
Туда у нее не было доступа.
– А именно… – Женщина надела очки, которые болтались на цепочке у нее на груди. – А именно в отделе… Секунду. – Она прищурилась. – О-о! Мне очень жаль, милочка. – Фрау Клемент посмотрела на нее. – Эти акты под грифом конфиденциальности. Можно взглянуть на ваше разрешение?
– Прошло уже двадцать лет, документы должны были утратить силу за давностью, – блефовала Тина.
– Милая попытка, но, если вы не можете предъявить мне соответствующего разрешения, я ничего вам не выдам и вернусь к своей непосредственной работе.
– Кто из службы ведомственного надзора занимался тогда этим делом? – спросила Тина.
Фрау Клемент ухмыльнулась.
– Вообще-то вы должны знать, что эта служба специализируется на коррупционных правонарушениях и занимается исключительно преступлениями полицейских. Она не подчиняется ни одному из отделов, и их непредвзятость вне всякого сомнения. Поэтому вы никогда не узнаете эти имена! И даже если бы я видела их на мониторе, то не могла бы вам…
– Да, ясно, я поняла. – Тина подумала о сожженных оригиналах документов, которые Сабина нашла в камине Хесса. – По крайней мере, вы можете сказать, брал ли их кто-нибудь? И если брал, то кто и когда?
Вздохнув, женщина посмотрела на монитор.
– Да, их действительно брали. Много лет назад.
– Сколько?
– Двенадцать. Но больше вы от меня ничего не узнаете.
– В это время президентом стал Дитрих Хесс.
Лицо фрау Клемент порозовело.
– Я не могу сказать вам, кто брал документы. Поговорите об этом с вашим руководителем отдела.
«Да, конечно, отличная идея!»
– Иначе это сделаю я, – добавила фрау Клемент.
Она уже хотела закрыть страницу, как вдруг замерла на полудвижении. Ее брови нахмурились.
– Смотри-ка, – пробормотала она. – С тех пор документы не вернули.
– То есть соответствующий ящик в проходе семь пуст?
– Согласно компьютеру да. – Фрау Клемент подняла на нее глаза. – Но я задаюсь вопросом, почему вас это так интересует. Это дело двадцатилетней давности, девятнадцать лет назад оно было рассмотрено в суде, обработано и получило гриф конфиденциальности. Все по регламенту.
«Рассмотрено в суде. – Тина насторожилась. – Значит, дело дошло до суда! Но до судебных актов тебе тем более не добраться. Хотя…»
– Вы видите когда?
– Да, девятнадцать лет назад, в ноябре. На этом все?
– Большое спасибо. – Тина развернулась и удалилась.
Правда, она не покинула этаж, а лишь направилась к лифтам и, не доходя, свернула налево.
Три года назад Сабине Немез в голову пришла интересная мысль, которой она поделилась с Тиной. Как только расследование какого-либо дела закрывается, соответствующие материалы распечатывают, нумеруют и направляют в суд – а копию каждого пронумерованного акта отправляют в отдел архивирования. Он находился на том же этаже, что и архив, где она только что была.
Тина вошла в незнакомое ей помещение, показала молодой коллеге служебное удостоверение, направилась дальше и в следующий момент отпрянула. Проходы освещались десят ком неоновых трубок. В воздухе висел типичный библиотечный запах пожелтевшей бумаги. Оранжевые канцелярские шкафы до потолка образовывали перед Сабиной лабиринт из бесконечных коридоров. Зрелище поразило Тину. Но с учетом 320 тысяч новых уголовных актов ежегодно, эту невероятную коллекцию невозможно было разместить иначе. Сейчас важно найти нужный акт.
Она села перед терминалом и отфильтровала все акты, которые в ноябре девятнадцать лет назад были отправлены из БКА в суд. Их тысячи! Но она могла ориентироваться на номер акта первоначального дела: СВН 768/II.
Спустя полчаса она наконец нашла место хранения пронумерованных документов для суда. Копии действительно хранились в этом помещении, а не в подвале этажом ниже.
Тина закрыла программу, выключила монитор и нашла нужный проход. Массивные стеллажи доходили до самого потолка и стояли так плотно друг к другу, что между ними не проскочила бы даже иголка. Тина нашла соответствующий канцелярский шкаф и покрутила рукоятки других стеллажей, которые передвигались по направляющим на полу, пока не образовался коридор в нужном диапазоне номеров.
Затем проскользнула туда, открыла соответствующий ящик и начала просматривать папки на подвесной системе. Она искала номер 89.
Семьдесят…
Она отодвинула папку.
Семьдесят пять…
В узком проходе было невероятно жарко. Пот стекал по лбу в глаза.
Восемьдесят.
Дальше!
Восемьдесят семь…
Тут она услышала голос, который заставил ее вздрогнуть.
Тимбольдт!
Тина застыла на месте. Что он здесь делает?
– А здесь она не была? – спросил он кого-то.
– Нет, насколько я знаю, она была только в архиве, – ответила женщина.
«Вот черт!» Это был голос фрау Клемент. Значит, она сдержала обещание и сообщила руководителю отдела Тины, который, вероятно, тут же проинформировал Тимбольдта.
– Хорошо, если она снова появится в каком бы то ни было архиве, я хочу об этом знать, вы поняли?
– Конечно. Я правильно действовала? – спросила фрау Клемент.
«Гнусная подхалимка!» Пальцы Тины застряли между актами, и она не решалась шевельнуться.
– Да, вы все правильно сделали, – пробормотал Тимбольдт. – Запретительные пометки на документах ставятся не просто так.
– Спасибо.
– И скажите это своим коллегам, чтобы они были в курсе, на случай если она снова здесь появится.
«Если она снова здесь появится…» Как это звучало! Словно она преступница. Кроме того, Тимбольдт мог бы дать распоряжение старой перечнице и по телефону, не приходя сюда. Но это лишь показывало, насколько важен ему данный вопрос. Интересно, почему.
– Хорошо, господин Тимбольдт.
«Хорошо, господин Тимбольдт, – мысленно передразнила Тина голос женщины. – Когда ты наконец уйдешь на пенсию!»
Неожиданно в кармане брюк у Тины завибрировал телефон. О господи, только этого не хватало! Она тут же вытащила мобильный и нажала на кнопку, оборвав вибрирование. Эсэмэс. От Сабины! Хорошо, что она не позвонила.
Пока фрау Клемент продолжала говорить, Тина открыла сообщение.
«Мне только что закрыли доступ к архиву».
Тина замерла. «Кто бы это мог быть!» Прислушалась, затем прокрутила сообщение дальше.
«Двадцать лет назад „Группа-6“ ликвидировала наркокартель Томаса Хардковски. Он отправился на двадцать лет за решетку и освободился восемь дней назад. Я буду…»
На этом сообщение обрывалось. Второе не пришло. На всякий случай Тина выключила телефон и сунула обратно в карман.
Хардковски! Эту фамилию она никогда не слышала. Она подняла взгляд и посмотрела в конец прохода. Фрау Клемент все еще говорила.
– Да, спасибо, – наконец оборвал ее Тимбольдт.
Затем Тина услышала, как оба покинули архив и закрыли дверь. Она вытерла пот со лба и глубоко вздохнула. «Ладно, дальше!» Она отодвинула следующую папку в сторону.
Восемьдесят восемь.
Она уже хотела вытащить следующую папку, как озадаченно уставилась на номер.
Девяносто.
Не может быть! Где номер 89? Она лихорадочно просмотрела все папки еще раз – в надежде, что искомый акт расположен не по порядку. Но она знала, что это не так.
Кто-то забрал папку и из этого архива. Таким образом, у Хесс был единственный экземпляр документов. И они по большей части сгорели в камине.
Это был классический тупик.
Но посещение архива оказалось не напрасным. Теперь она знала, что Тимбольдт пытается всеми способами выяснить, чем они с Сабиной так интересуются, и одновременно помешать им узнать больше.
29. Понедельник, 30 маяНора встала и открыла балконную дверь. Ветер надувал занавеску, и она развевалась голубым парусом посреди вездесущей душной жары.
– А после того, как количество умерших от наркотиков возросло, была образована «Группа-6», – закончил Харди свой рассказ. Он налил себе уже второй бокал «Бейлиса» и сидел рядом с Норой на диване. Твинки, с минуту потоптавшись на бедрах, урча, опять свернулась клубком у него на коленях.
– А кто входил в эту группу?
– Фамилии всегда держались в секрете. – Он кивнул на ноутбук у Норы на коленях. – Теперь мы можем начать?
– Еще секунду. Кто этот мужчина в доме?
– Антуан Томашевски. Один мой старый друг.
– Это он разбил тебе нос? – улыбаясь, спросила Нора и провела пальцем по губам Харди.
Это должна была быть шутка, но Харди не улыбнулся.
– Да, он.
– Правда? – Нора убрала руку. – Отличные у тебя друзья.
– Это было необходимо. От него я получил ключ к сейфу.
– Почему ты не спросил его, от чего он?
– Его дом прослушивается. Телефон, вероятно, тоже, а я не хотел, чтобы кто-то нашел этот сейф до меня.
– Понимаю. – Она кивнула. – А кто эти мужчина и женщина перед его домом?
– Геральд Рорбек и Анна Хагена. Два сотрудника БКА.
– Откуда тебе это известно?
– Я знаю их по прежним временам.
– Бывшие коллеги?
Харди кивнул.
– Они тебя ищут?
Харди помотал головой.
– Я отсидел свой срок и теперь свободный человек.
– О’кей. – Больше Нора ничего не сказала.
Очевидно, теперь она выяснила все, что хотела знать.
– Сколько ты смогла разобрать? – спросил он.
– Большую часть. Я научилась уже хорошо читать по губам франкфуртский диалект. Об остальном – когда лиц не видно в фас – я догадалась. – Она включила видео и начала озвучивать его, произнося слова, которые разобрала по движениям губ. – Привет, Антуан, как у вас дела?
– …И как прошла вчера вечеринка? – спросил Рорбек и бросил взгляд за спину Томашевски в дом.
– Спасибо, хорошо. Моя жена отмечала пятидесятилетие. Почему вы не зашли?
– Избавьте нас от этих любезностей! – оборвала его Хагена. – Вы знаете, почему мы здесь.
Томашевски попытался улыбнуться.
– Нет, почему?
Рорбек сделал шаг к нему.
– Хардковски был вчера вечером у вас. Чего он хотел?
Томашевски пожал плечами:
– Без понятия, у меня с ним больше нет дел.
– Чего он хотел? – резко повторила Хагена.
– Он болтал что-то о какой-то сумке. Вероятно, хотел денег. Но я понятия не имею, о чем он говорил.
– Какая сумка?
– Очевидно, он недавно вышел из тюрьмы. Полагаю, хотел получить свои вещи. Но я уже много лет не поддерживаю с ним никаких контактов.
– Он упоминал «Группу-6»? – спросил Рорбек.
– Что? Какую группу? Нет.
Тут на улицу вышла и жена Томашевски и встала рядом с мужем.
– Что вам нужно?
– Чего хотел от вас Томас Хардковски вчера вечером?
– Мой муж раньше работал на Харди, этого мерзавца.
– Мы это знаем, но…
– Я еще не закончила! – перебила Кристиана Томашевски сотрудницу БКА. – Но с тех пор, как мой муж отсидел свой срок, мы не имеем больше ничего общего с ним и его делами. Это больной убийца женщин и детей, и, хотя он отсидел свое, как и мой муж, – для нас он навсегда останется таким. Антуан вышвырнул его из дома, и я сомневаюсь, что он появится снова. – Она взяла мужа под руку. – Этому подонку здесь нечего делать. Так что вам от нас нужно?
– Если вы еще раз его увидите, немедленно позвоните нам.
Жена Томашевски взяла визитную карточку.
– Хорошо. А вы в будущем можете не утруждаться и не следить за нашим домом.
– Мы не ведем наблюдения за вашим домом, – сказала Хагена.
– Конечно, – вмешался в разговор Томашевски. – Тогда это, вероятно, совпадение, что ваши коллеги Тимбольдт и Ломан время от времени катаются вверх-вниз по улице, с тех пор как Харди выпустили?
– Об этом мы ничего не знаем, – сказал Рорбек.
– Расскажите это своей бабушке.
– Эй, здесь мы задаем вопросы! – перебила Хагена. – Позвоните нам, как только Харди снова появится у вас.
– А почему?
– Потому что мы хотим это знать.
Хагена и Рорбек развернулись и пошли к своей машине.
Томашевски с женой остались стоять у входа и смотрели им вслед.
– Они оставят нас в покое? – спросила она.
– Не думаю.
– Тогда пусть они хотя бы лучше договариваются со своими коллегами.
– Они исправятся, не беспокойся.
Томашевски и его жена вошли в дом и захлопнули за собой дверь.
Харди разочарованно посмотрел на Нору.
– И это все?
– Да. Не похоже, что этот Томашевски и его жена твои друзья.
– Они должны дистанцироваться от меня. Иначе БКА не отстанет от них.
– Почему?
– Именно этого я и не знаю.
– О’кей, и что ты теперь скажешь об этом разговоре?
– Рорбек и Хагена в отчаянии, – пробормотал Харди. – Причину я смогу назвать тебе, когда заберу свою сумку из сейфа.
– То есть сейчас ты знаешь не больше, чем раньше, – сказала Нора.
– Не совсем. – Он наморщил лоб. – Теперь я знаю, что в это впутаны не только эти двое, но еще Тимбольдт и Ломан.
– Их ты тоже знаешь?
Харди кивнул:
– Еще с прежних времен.
– О’кей. – Нора отодвинула ноутбук в сторону и положила нога на ногу. – Знаешь что? Я помогу тебе.
– Ты уже помогла, больше тебе ничего не нужно делать.
– Если они следят за тобой, то наверняка знают, что ты сейчас у меня. Поэтому я уже все равно влипла – хочу этого или нет.
Харди посмотрел в сторону.
– В этом вся Нора, – пробормотал он.
Нора постучала по его плечу.
– Что ты сказал?
Он взглянул на нее.
– Что я очень ценю твою помощь.
– Лжец!
– Ты не должна этого делать.
– Я хочу. Но при одном условии.
– Я слушаю.
– Я помогу тебе – из симпатии и потому, что верю, что Лиззи и твоих дочерей убили, а ты оказался козлом отпущения. Но я должна спросить еще кое-что… – Она сделала паузу. – Ты хочешь мести или справедливости?
Он долго думал над этим вопросом.
– Справедливости, – наконец сказал он.
– Это хорошо. Месть тебя просто разрушит.
– Верно, – ответил Харди. «Месть меня разрушит».
– Обещаешь?
– Обещаю, – сказал он. Но все зависело от того, какая правда обнаружится.
30После разговора с Франком Айзнером в банке «Клементони» Сабина тут же поехала к Старому кладбищу в Висбадене, однако нашла там не то, что искала.
Теперь она была на пути к Бибрихскому кладбищу, третьему по величине в Висбадене, которое располагалось на юге города на возвышенности. Без доступа к системам БКА и реестру актов гражданского состояния Сабина была отрезана от всей информации, которая могла бы ей помочь. Справок по телефону ей тоже не дадут, но у нее была идея, как узнать по крайней мере еще несколько фактов, прежде чем она будет преподавать в академии с завтрашнего дня и до тех пор, пока Тимбольдт не доверит ей других заданий. Однако наверняка не в архиве, потому что она могла получить доступ к тому, что ей не положено знать. Такое ее не устраивало, потому что не для этого она два года надрывала задницу в академии.
Только она припарковала машину, как зазвонил ее телефон. «Мартен С. Снейдер» отобразилось на дисплее, и она ответила.
– Вы уже собрали ваш телефон? – едко заметила она, выходя из машины.
Снейдер не ответил.
– И пришли в себя? – спросила она.
– Вчера вечером я выкурил всего три косячка.
– Надеюсь, вы переживете ломку. – Она заперла машину. – Чего вы хотите? Я тороплюсь.
– Где вы?
Она направилась к входным воротам.
– На кладбище в Бибрихе.
– Ищете подходящую могилу для Дитриха Хесса?
Сабина сглотнула. Хотя Снейдер и Хесс враждовали несколько десятилетий, он мог бы воздержаться от этого бестактного замечания.
– У вас столько же чувств, как у ротвейлера. Хесс еще жив! Откуда вы знаете о его попытке самоубийства?
– После того как я дал вам вчера его адрес, я просто хотел узнать, как прошел разговор, – сказал Снейдер. – Хесс не из тех, кто пускает себе пулю в голову.
– Это я сама знаю.
Она дошла до первых могил и вытащила вполне свежий букет из одной из ваз. «Ненадолго одолжила!»
– Какие у вас предположения? – спросил он после ее молчания.
– Это уж слишком! – не сдержалась Сабина. – Вы отмалчиваетесь, ничего мне не говорите, а я должна делиться с вами своими предположениями.
– Именно, Белочка.
– Так не пойдет, Мартен Сомерсет Снейдер.
Сабина миновала часовню, несколько мавзолеев и памятников погибшим в войнах и шла дальше в центр кладбища.
– Почему вы тяжело дышите?
– Потому что меня так возбуждает разговор с вами.
– Я так и думал. – Он помолчал. – Quid pro quo?[164]164
Услуга за услугу (лат.).
[Закрыть] – спросил он наконец.
Тем временем Сабина добралась до центральной траурной аллеи. Рядом располагался офис управляющего кладбищем. Уже издалека она увидела через окно, что за письменным столом кто-то сидит.
– Согласна. Quid pro quo, – подтвердила она, потому что это был, похоже, единственный шанс что-нибудь выяснить. – Но если вы меня опять подведете, то на этом все кончено.
– Что вы хотите знать?
– Расскажите мне о Франке Айзнере и Томасе Хардковски.
– Не по телефону. Я как раз сижу в такси и приеду на кладбище. Догадываюсь, куда вы направляетесь.
– Хорошо, я жду вас здесь. – Сабина положила трубку, убрала телефон и постучала в дверь управляющего.
Вскоре дверь открылась, и наружу вышла маленькая толстая женщина.
– Добрый день, – сказала Сабина ласковым голосом. – Я хотела бы положить цветы на родственную могилу Франка Айзнера, но забыла, в каком ряду она находится.
– Франк Айзнер? – повторила женщина.
– Да, все верно.
– Секунду. – Она вернулась в офис. – Нет, фу! – Вокруг нее подпрыгивала длинношерстная такса, которую она отгоняла рукой.
Сабина услышала скрип старого вращающегося стула, затем стук по клавиатуре.
– Вы сказали Айзнер? – крикнула из комнаты женщина.
– Да, А-Й-З-Н-Е-Р, – по буквам произнесла Сабина.
Тем временем цветы повяли.
– Участок Д, дорожка номер одиннадцать, в самом конце.
– А, я припоминаю! – прокричала в ответ Сабина. – В самом конце справа?
– Слева!
– Да, я всегда плохо ориентировалась.
– Нет, вы правы, могила действительно справа.
Так что сейчас?
– Мне вас проводить? Нельзя, фу!
– Нет, не нужно. – Сабина направилась к участку Д и, проходя мимо множества могил, в которых лежали известные личности, искала дорожку номер одиннадцать. Вообще-то это кладбище, напоминающее ухоженный парк, было бы идеально для прогулок. Но не в такой невыносимо жаркий день, как сегодня.
Дойдя до конца гравийной дорожки, она наконец нашла могилу под старой сосной. Возможно, в Висбадене было несколько Франков Айзнеров, но она все равно была уверена, что пришла туда, куда нужно.
Перед ней лежала украшенная орнаментами прямоугольная мраморная плита со свежими цветами в вазе и с тяжелым металлическим кольцом в центре. Не запущенная, а очень даже ухоженная могила. На памятнике было выгравировано лишь одно имя.
ИРЕНА АЙЗНЕР
Любимая жена и мать
Мертвы лишь те,
о ком никто не вспоминает.
Мать? Как странно. Айзнер не упоминал детей. Сабина положила цветы на могилу, встала рядом в тени дерева и изучала дату рождения на мраморной доске. Подсчитала в уме. Сейчас Ирене было бы сорок восемь лет. Этот возраст подходил Франку Айзнеру.
Она рассматривала фотографию женщины. Молодая, с приветливой открытой улыбкой, черные волосы до плеч. Прическа соответствовала моде конца девяностых. Лишь сейчас Сабина осознала дату смерти.
У нее перехватило дыхание. Ирена Айзнер была мертва более двадцати лет. Она умерла в тот же год, когда в пожаре погибла семья Томаса Хардковски. Пожар произошел первого июня, а Ирена Айзнер умерла третьего мая, за месяц до этого.
Тут Сабина услышала хруст гравия и приближающиеся шаги. Не оборачиваясь, она знала, кто это – до нее доносился сладковатый запах марихуаны.
Краем глаза она увидела, как рядом с ней встал мужчина.
– Привет, Белочка.
– Привет, Снейдер, – сказала она и взглянула на него.
На Снейдере были костюмные брюки и, несмотря на жару, белая рубашка с длинным рукавом и галстук. Глаза ввалились, а на лице – вопреки летней погоде – была, как всегда, нездоровая бледность.
– Быстро вы приехали.
– Я был поблизости.
«Какое совпадение!»
– Где ваш пес? – спросила она.
– Винсент не мой пес.
– Я знаю, он лишь постоянный гость в вашем доме. Где он, кстати?
– Не захотел ехать со мной на такси, его постоянно укачивает в машине и рвет. – Снейдер затянулся самокруткой.
– У вас проблемы с наркотиками? – спросила она.
– Нет, а вот без них есть.
«Какая пошлость! Отлично! И этот мужчина тебя обучал».
Снейдер взглянул на могилу.
– Почему вы пришли именно сюда?
– Меня привела интуиция.
Он улыбнулся.
– Ваша интуиция? – Это прозвучало почти как издевка.
– Франк Айзнер упомянул о смерти своей жены. Я хотела узнать об этом больше.
Он указал на мраморную доску.
– Дату смерти?
– Именно. – Сабина кивнула. Кроме того, она хотела проверить, в каком состоянии могила, потому что это многое сказало бы об Айзнере. Можно проникнуть в психику убийцы на месте преступления, но то же самое касается и других мест, и людей. А эта могила говорила Сабине, что Айзнер любил свою жену и все еще любит. – У них были дети?
Снейдер кивнул:
– Неродившийся сын. Во время вскрытия выяснилось, что на момент смерти она была на четвертом месяце.
Сабина сглотнула.
– Как она умерла? Самоубийство?
Снейдер помотал головой.
– Передозировка наркотиков?
– Не совсем, – ответил Снейдер. – Ее убили. Я расследовал тогда ее смерть. Жуткое дело. Некий Кржистоф – бывший польский солдат – отсидел за это в тюрьме Бютцов.
– Он знал о беременности Ирены?
– Нет.
– Он отсидел в тюрьме? – повторила она. – А теперь снова на свободе?
Снейдер кивнул.
– Его, случайно, выпустили не одновременно с Томасом Хардковски?
– Нет, Кржистоф получил лишь пятнадцать лет.
– Значит, он вышел пять лет назад. – Это не вписывалось в актуальную временную схему. – Харди и Кржистоф знали друг друга?
Снейдер затянулся и поморщился.
– Думаю, да.
– Смерть жены Айзнера как-то связана с деятельностью «Группы-6»?
Снейдер пожал плечами:
– Я не знаю.
Сабина внимательно посмотрела на него.
– Я знаю, когда вы лжете. – Снейдер молчал. – Я успела взглянуть на небольшую часть актов с пометкой «конфиденциально», прежде чем они сгорели в камине Хесса, – сказала она затем. – Что в них было?
Снейдер удивленно приподнял бровь.
– Хесс сжег эти документы? Я бы сам хотел знать, что в них было.
– И я должна вам поверить? Я думала, мы обменяемся информацией, которую знаем.
– Я сказал вам все, что знаю, – возразил Снейдер.
– Что вы обсуждали вчера вечером в баре с Дирком ван Нистельроем?
– Он хотел получить мой личный номер телефона. Так, а сейчас моя очередь. – Он наклонил голову и устремил на Сабину свой орлиный взгляд, от которого ничто не могло укрыться. – Вы были вчера вечером у Дитриха Хесса. Что вы знаете о попытке самоубийства и что видели в документах?
Сабина уставилась на него.
– Да пошли вы! Пока не будете играть честно и не расскажете мне все, что знаете, от меня не услышите ни слова.
– Официально вы больше не расследуете это дело.
– Это так. В противном случае я бы отправила вас в следственный изолятор до тех пор, пока у вас не начнется ломка и кластерные боли не разорвут вам череп.
– Вы уже не прежняя маленькая Белочка. Вы превратились в дикую кошку, которая показывает когти.
– Я всегда была такой. Итак – последний шанс! – Сабина требовательно взглянула на него.
– Я не знаю, что содержалось в документах.
– Как хотите. – Она подняла позаимствованный букет с мраморной плиты и, не прощаясь со Снейдером, направилась в сторону выхода, где хотела вернуть цветы на прежнее место. Она была уверена, что Снейдер провожает ее вопросительным взглядом. Однако Сабина надеялась, что он крикнет ей что-нибудь в спину и наконец-то заговорит. Но он молчал. Просто стоял и смотрел ей вслед.
«Вот упертый осел!»
Снейдер ни за кем не будет бегать.
Или он и правда ничего не знает? Маловероятно.
Во всяком случае, с блефом у нее ничего не вышло. Тогда план Б! Она должна еще раз поговорить с Айзнером.
Снейдер проводил взглядом Сабину, которая исчезла с букетом в руке.
Тут завибрировал его сотовый. Он вытащил его из кармана и посмотрел на дисплей. Эсэмэс. Этого сообщения он ждал со вчерашнего дня. Оно состояло всего из трех слов: «О’кей. Можешь начинать!»
Несмотря на жару, его бросило в холод.
Первым делом он позвонит в университет.
