Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 247 страниц)

6

Взглянул на часы. Почти два. Сколько длятся ужины в Милане? Какого хрена! Даже если там официантам за восемьдесят или они на ходулях! И вообще, о чем ей, Мариан, говорить с этим продавцом? Они там что, всю историю искусства решили повторить? Она, конечно, предупредила, что перезвонит поздно, но, между прочим, скоро уже рассветет!

«Вот сейчас выдерну шнур и пойду спать», – подумал он.

В это самое мгновение телефон зазвонил.

Он так взвинтил себя за последние минуты ожидания, что чуть не грохнулся на пол, вскакивая со стула.

– Слу-слушаю!

– Привет, комиссар, прости, что заставила ждать. Ужин затянулся.

Галантность Монтальбано тут же расцвела пышным цветом.

– Какие могут быть извинения?! Я прекрасно понимаю, это же такое…

– А потом Джанфранко предложил пойти выпить. Я только что вернулась.

Галантного кавалера Монтальбано тут же слопал Монтальбано-троглодит.

– Что за Джанфранко? А-алло!

– Джанфранко Лариани, продавец. Ах да, я ведь не говорила тебе, как его зовут. Он так настаивал – ну давай, чего тебе стоит, всего пять минут, не глупи, – в общем, пришлось уступить ради дипломатии.

И она с ним уже на «ты»?

– Ты была с ним знакома прежде?

– С кем, с Джанфранко? Нет, вроде я тебе говорила, это Педичини посоветовал с ним связаться.

И сразу же, с первой встречи – давай на «ты», чего тебе стоит, не глупи…

Лучше сменить тему.

– Все в порядке?

– Все отлично. По крайней мере, мне так кажется.

– Почему?

– Потому что Лариани – хитрюга, из тех, кого не так легко вызвать на откровенность.

Оно и к лучшему! Еще чего не хватало!

Комиссар не смог удержаться:

– И как он тебе?

– В каком смысле?

– Как мужчина.

– Ну, он такой элегантный, аристократичный, на вид лет сорок пять, симпатичный…

Вот он, долго, но безуспешно сдерживаемый приступ ревности.

Вжик! Стрела попала прямехонько в грудь.

– И он за тобой ухаживал?

– Я бы удивилась, если бы он не стал за мной ухаживать. Видел бы ты меня! Я шикарно выглядела. Он буквально сидел разинув рот. Но это не главное. Думаю, Педичини прав, у Лариани кое-что есть.

– Он сам сказал?

– Не открытым текстом. Обиняками. Я ведь тебе сказала – он хитрюга. Так он тебе и выложит карты на стол. Но я поняла, что у него есть слабое место. Денежки. Он немного раскрылся, когда я сказала, так, вскользь, что обычно плачу сразу, банковским переводом.

– И на чем вы условились?

– Встречусь с ним завтра после обеда.

В голове тренькнул звоночек.

– Где? – спросил он делано-безразличным тоном.

– У него дома.

Ну уж нет! У каждой шутки есть предел!

– Но почему дома? У этого господина разве нет своей конторы? Офиса? Или в Милане так принято?

– Ладно тебе, не говори ерунды. Я так поняла, рядом с квартирой, где он живет, у него есть еще одна, где он держит картины. Но я уверена, что мы ни к чему не придем.

– Почему?

– Я знаю, как действуют подобные типы. Он мне покажет какую-нибудь мелочь, чтобы испытать. Я скажу, что это мне неинтересно, и ему придется назначить новую встречу. И вот тогда наконец он введет меня в свою «святая святых».

– Не понял.

– Решится показать свои лучшие вещи. И тогда надо будет действовать. Конечно, если все так, как мне представляется, и у Лариани есть то, что ищет Педичини.

– А что он ищет?

– Понимаешь, в итальянской живописи XVII века полно мадонн, распятий, младенцев в яслях и воскресений. Но эти сюжеты его не интересуют, как и портреты. Он ищет натюрморты, пейзажи или жанровые сценки. На полотнах больших размеров.

– Понял. Это надолго? Думаешь быстро закончить с этим делом?

– Надеюсь. Не могу вынести разлуку с тобой. Никогда раньше со мной такого не…

Остановилась на полуслове.

– Чем ты сегодня занимался?

– На работе?

– Да. Мне хочется разделить каждое мгновение твоей жизни.

– Слушай, я бы рассказал, да, боюсь, ты заскучаешь.

– Тогда облегчу тебе задачу. Расскажи, чем занимался, пока ждал моего звонка.

– Посмотрел пару фильмов по телевизору и…

Чуть не проговорился, что звонила Ливия, но вовремя сдержался.

Но Мариан почувствовала, как он запнулся.

– И? – спросила она.

Ему не хотелось опять врать. Хватит и одного вранья за вечер.

– Потом звонила Ливия.

– Ах.

Пауза. А потом:

– Ты рассказал ей про нас с тобой?

– Нет.

– Почему?

– Пока не считаю нужным.

На этот раз пауза была дольше.

– Слушай, Сальво, надеюсь, ты понял: для меня это не приключение на одну ночь. И не мимолетный каприз. Я слишком хорошо себя знаю.

– Это я понял.

– И из того, что я почувствовала той ночью, уверена: для тебя это тоже не было приключением.

– Если б было, вряд ли бы я сейчас с тобой говорил по телефону.

– Когда вернусь, нам надо поговорить. А сейчас прощаюсь. Когда лягу, представлю, что ты рядом. Во сколько можно тебе позвонить завтра?

– Не знаю. Давай вечером, чтобы спокойно поговорить?

– Как скажешь. Спокойной ночи, мой комиссар.

Есть два варианта, ясных и четких. Или продолжить размышлять над тем, как представить дело Ливии, или постараться сразу уснуть, пока в ушах звучит голос Мариан.

Выбрал второе, закрыв глаза и заставив себя заснуть.

Удивительно, но ему это удалось.

Последней мыслью было: как давно он уже не говорил вот так с Ливией?

Проснулся комиссар в ладу с самим собой, да и день был погожий. Выпил чашку кофе, принял душ, побрился и перед выходом оставил записочку Аделине: ужинать будет дома.

Сел в машину в полдевятого, а в девять уже парковался на Виа Палермо, напротив дома Бонифачо.

Ехал он так долго, потому что Виа Палермо располагалась в верхней части Вигаты, на самой окраине, и граничила с сельской местностью. Застроена она была отстоявшими друг от друга особнячками, каждый с небольшим садом. Сад номера 28 выглядел ухоженным. Железная калитка была не заперта.

Он вошел, пересек сад, нажал кнопку домофона.

– Кто там? – спустя некоторое время отозвался женский голос.

– Комиссар Монтальбано.

Пауза.

– Кого вам надо?

– Синьору Валерию Бонифачо.

Снова тишина. Потом голос сказал:

– Я дома одна.

А он кто? Насильник?

– Синьора, повторяю вам, я…

– Хорошо, но мне надо одеться.

– Я подожду.

– А вы не могли бы зайти после обеда?

– Очень жаль, синьора, но не могу.

– Тогда я вас впущу минут через десять.

Метод внезапных визитов без упреждающего звонка действовал безотказно.

Наверняка сейчас синьора Валерия висит на телефоне с подружкой Лореданой, уточняет, как ей себя вести.

Он выкурил сигарету. Виа Палермо была довольно безлюдна – наверно, потому, что тут не было магазинов. За десять минут, что он ждал, проехала всего одна машина.

Снова позвонил в домофон.

– Комиссар Монтальбано?

– Да.

Замок щелкнул, комиссар толкнул дверь и вошел.

Синьора Валерия вышла навстречу, протянула руку, провела в гостиную и усадила в кресло.

Кто знает, почему, но комиссар ожидал увидеть женщину средних лет, а Валерия была совсем молодой, скорее всего, ровесницей Лореданы. Изящная миловидная блондинка в облегающей блузке и брючках – весь арсенал напоказ.

– Кофе?

– Нет, благодарю.

Она села в кресло напротив. Скрестила ноги. Взглянула на него, улыбнулась. Но Монтальбано заметил, что улыбка была натянутой.

Она сильно нервничала, но держала себя в руках.

– Чем могу помочь, комиссар?

– Мне очень жаль, что пришлось вас побеспокоить, но разве вам не сообщили из комиссариата о моем визите?

– Не сообщили.

– Вот вернусь в контору, я им устрою! Мне надо спросить у вас кое-что по поводу ограбления вашей подруги Лореданы Ди Марта. Вы ведь знаете, что…

– Да, я все знаю. Лоредана сообщила мне по телефону. Она была в шоке. Я сразу поехала к ней, и она все рассказала, включая… неприятные подробности.

– Вы о поцелуе?

– Не только.

Монтальбано забеспокоился.

Неужели синьор Ди Марта утаил полдела? А все обстояло гораздо серьезнее?

– А было что-то еще?

– Да.

– Можете пояснить?

– Мне неприятно об этом говорить. В общем, он схватил ее руку и потянул… ну вы понимаете.

– Да. А кроме этого?

– К счастью, нет. Но Лоредана говорит, что это было отвратительно и ужасно.

– И она совершенно права. Хорошо еще, что на этом все кончилось. А вы помните, во сколько ваша подруга вышла от вас тем вечером?

– Точно не могу сказать.

– Приблизительно.

– Смотрите, наверно, было чуть раньше полуночи, потому что после того, как ушла Лоредана, звонили часы.

Она указала на огромные напольные ходики в углу гостиной.

– Красивые, – отозвался комиссар.

Но неточные. Немного спешат.

– Да. Часы отца. Он был помешан на ходиках. У нас ими весь дом был забит. Но мне удалось от них избавиться. Оставила только эти.

– Значит, было, скажем, без десяти двенадцать?

– Возможно, без четверти.

– Не раньше?

– Исключено.

– Синьора, для нас крайне важно знать точное время, когда случилось ограбление.

– Тогда я подтверждаю: без четверти полночь.

– Спасибо. А синьора Лоредана всегда уходит от вас так поздно?

– Нет. Обычно она уходит перед ужином.

– А тот вечер стал исключением.

– Да.

– Можно узнать, почему?

– Мне нездоровилось, и Лоредана не хотела оставлять меня одну. Она очень разволновалась, но потом мне стало лучше.

– Вы живете одна? Вы не замужем?

– Замужем. Но муж – капитан грузового судна, и его подолгу не бывает дома.

– Понятно. А проясните-ка мне вот что. Синьора Лоредана была еще у вас, когда вспомнила, что не положила деньги мужа в банк? Или, может, она вспомнила об этом после того, как ушла?

– Она вспомнила, как только пришла сюда. И хотела сразу бежать к банкомату. А я предложила ей сделать это потом. Даже пришлось настаивать.

– Ах, так это были вы?

– Да. И я чувствую себя ужасно виноватой в случившемся. Если бы я ее сразу отпустила…

– Ну что вы, синьора! Как вам такое могло в голову прийти! Это всего лишь непредвиденное совпадение!

Он встал.

– Вы были очень полезны. Благодарю вас.

– Я вас провожу, – сказала Валерия.

Когда она открывала дверь, Монтальбано спросил:

– Вы знакомы с Кармело Савастано?

Он не ожидал, что эти слова произведут такое действие. Валерия побледнела и отступила назад.

– По… почему вы… спрашиваете?

– Поскольку я узнал, что ваша подруга Лоредана долгое время была невестой этого Савастано…

– А какое отношение он имеет к ограблению?

Сама того не замечая, она повысила голос.

– Совершенно никакого, синьора. Простое любопытство.

Но синьора Валерия уже вполне оправилась:

– Конечно, я его знаю. Мы с Лореданой дружим с детства. Но я давно не видела Кармело.

Монтальбано сел в машину, посмотрел на часы. Десять тридцать одна.

Тронулся.

Но вместо того чтобы двигать в комиссариат, он направился к переулку Криспи, стараясь ехать быстро. Движение на улицах было обычное.

Добравшись до переулка и встав между магазином тканей и ювелирной лавкой Бурджо, он снова взглянул на часы. Одиннадцать одиннадцать. На дорогу ушло сорок минут.

Если верить заявлениям Валерии и Лореданы, девушка проделала тот же путь за восемнадцать минут. К тому же часы Валерии спешили. Но тогда была почти полночь, а значит, машин было гораздо меньше.

Как только зашел в контору, решил проверить и позвонил Лоредане.

– Монтальбано это.

– Опять?!

– Простите, у меня к вам всего один вопрос.

– Ну ладно.

– Вы помните, во сколько точно вышли от своей подруги Бонифачо в тот вечер…

– Без четверти полночь.

Выпалила не задумываясь.

Ясное дело: едва он ушел, Валерия пересказала их беседу Лоредане.

Он вызвал Фацио.

– Есть новости?

– Кое-что.

– У меня тоже.

– Тогда скажите сперва вы.

Монтальбано пересказал то, что ему сообщил Паскуале (Фацио был в курсе отношений комиссара с сыном Аделины), потом – о своей встрече с Валерией Бонифачо, а в конце – о недавнем телефонном разговоре с Лореданой.

– Простите, – сказал Фацио. – Раз мы точно знаем, что машина Ди Марты в тот вечер не проезжала по переулку Криспи, зачем вам так нужно знать, сколько времени, по словам девушки, ей понадобилось, чтобы добраться туда с Виа Палермо?

– Ты сам подумай. Могу я написать в отчете, что знаю о том, что машины не было в переулке Криспи, со слов вора, а тот – со слов члена шайки грабителей, стоявшего на шухере? Могу я вызвать Паскуале давать показания? Нет.

– Вы правы.

– И потом, даже если бы мне чудом удалось вызвать их свидетелями, никто бы им не поверил. Да защита их в клочья порвет. Потому что они воры в законе, а значит, на них клеймо прирожденных лжецов. А те лгуны и преступники, которые законом не признаны таковыми, могут вешать всем любую лапшу на уши, и все им верят, ведь они – адвокаты, политики, экономисты, банкиры и так далее и тому подобное. Поэтому надо доказать, не нарушая правил, что Лоредана говорит неправду.

– И как нам это сделать?

– Ты пока что окажи мне одну личную услугу.

– Я готов.

– Сегодня без четверти полночь на своей машине проедешь от Виа Палермо до переулка Криспи. А завтра утром скажешь, сколько у тебя ушло времени.

– Может, лучше Галло отправить?

– Не лучше. Он долетит за семь с половиной минут, а то и меньше. Так, теперь ты говори.

– Комиссар, съездил я поговорить с Интелизано. Он дал мне имена и адрес тех двух тунисцев, что живут в Монтелузе. Им лет по пятьдесят, хорошие работники и с законом ладят; прибыли года четыре назад и получили политическое убежище.

Монтальбано навострил уши.

– Политическое убежище?

– Так точно.

– Надо узнать, как им удалось доказать, что…

– Уже готово.

Когда Фацио так отвечал, Монтальбано начинал дергаться.

– Раз готово, так будь любезен и меня просветить.

Фацио спохватился:

– Простите, комиссар, я подумал, что…

Комиссар успел уже раскаяться в своей несдержанности:

– Это ты меня прости.

– У обоих сыновья в тюрьме. Выступали против правительства. Их самих тоже было велено арестовать, но им удалось вовремя бежать.

– Не нравятся мне эти тунисцы, – заметил комиссар.

7

– Всем доброго дня, – входя, приветствовал Мими Ауджелло.

– Поздравляю, вы были правы, – ответил, улыбаясь, комиссар.

Мими изобразил изумление:

– Поздравляешь? Я тоже был прав?! Что у нас на дворе, международный день доброты? А по поводу чего я прав?

– По поводу двух тунисцев.

– В смысле?

– Они политэмигранты. Были в оппозиции. В Тунисе их сыновья сидят в тюрьме. Потому есть вероятность, что…

– Стоп! – воскликнул Ауджелло. – Ни шагу дальше!

– Что такое? – спросил Монтальбано.

– Нас предупредил лично синьор начальник. А сказал он буквально следующее: «Передайте Монтальбано, что с этого момента расследование переходит в ведение отдела по борьбе с терроризмом. И пусть не вздумает вмешиваться, а не то ему не поздоровится». Ну вот, я передал. А теперь сделаем синьору начальнику ручкой и подумаем, как нам быть с этими тунисцами.

– Понятия не имею пока, – признался комиссар. – Но, может, что и придумается – после обеда. Фацио, расскажи Ауджелло про ограбление синьоры Ди Марта.

Когда Фацио закончил, Мими вопросительно взглянул на Монтальбано.

– И что ты об этом думаешь?

– Мими, я представил себя в роли вора. Допустим, Лоредана рассказала правду – хотя мы знаем, что это не так. Я прячусь в переулке и жду машину, чтобы броситься на землю. Так вот, я, вор, не знаю, кто будет в той машине. А вдруг там несколько человек? И пусть даже вор при оружии, дело сразу усложняется. Один вылезет посмотреть, а другой или другие останутся в машине и могут действовать как угодно. А вдруг тем временем подъедет еще одна машина? Нет, риск слишком велик. Если только он заранее не знает, что за машина и кто в ней.

– Вывод?

– Сейчас скажу. Ограбление, если оно действительно было, случилось в другом месте и при других обстоятельствах, и у грабителя был как минимум один сообщник.

– Согласен с тобой, – сказал Мими. – Но вопрос в том, что нам предпринять. Мы уверены, что синьора заливает, но как ее расколоть?

– Мы устроим так, что она, сама того не зная, даст нам кое-какие подсказки. После обеда вызовем ее, скажем, к половине пятого. Фацио, обеспечь и подтверди. Если решит явиться в компании мужа, ничего страшного. Я задам ей пару вопросов, а потом посмотрим. Но ты, Мими, не должен тут маячить, когда придет синьора Ди Марта.

Ауджелло скроил обиженную мину.

– Почему это мне нельзя присутствовать?

– Объясню после того, как она уйдет. Так будет лучше для тебя, поверь. Ты от этого только выиграешь.

Направляясь к оконечности мола, он подумал, что при всей ясности плана насчет Лореданы Ди Марта он понятия не имел, каким боком подступиться к тем тунисцам.

Надо было действовать с осторожностью, потому что как только станет известно, что они под подозрением, эмиграционные власти в один миг вышлют их назад в Тунис, и неважно, что там их будут пытать или наверняка убьют. Сколько раз уже поступали так же с бедолагами, которых после репатриации ждала верная смерть? Он не хотел такого бремени на совести.

Уселся на плоский валун и тут же заметил, что краб его поджидает.

– Будь здоров, – сказал он.

Наклонился, зачерпнул пригоршню гальки, выкинул крупные и приступил к игре. Игра заключалась в метании камушков в краба. Если комиссар промахивался, краб не шевелился. Если попадал, тот отодвигался на пару сантиметров. И так бочком, бочком, пока не добирался до кромки воды и не исчезал.

И вот, пока Монтальбано наблюдал за движением краба, ему пришло в голову, что и к тунисцам надо подойти точно так же: бочком-бочком.

В его голове мгновенно нарисовался четкий план, который не причинит им никакого вреда.

В качестве награды он позволил себе выкурить еще одну сигаретку, а потом пошел обратно в контору.

А там первым делом вызвал Фацио и велел послушать телефонный разговор между ним и Интелизано.

– Монтальбано это. Простите, мне крайне необходимо с вами поговорить.

– Когда?

– Если можно, до вечера.

Интелизано прикинул время.

– В семь уже поздно?

– Нет, отлично.

Положил трубку.

– Зачем он вам? – спросил Фацио.

– Я разве не говорил, что после обеда меня посетит годная мысль?

– И что за мысль?

– Завтра утром поедем с Интелизано в предместье Спириту-Санто, он представит меня тунисцам под фальшивым именем, не говоря, что я из полиции, а скажет, что я, мол, собираюсь купить землю. Пока годится?

– Ага. А потом?

– Потом вернусь после обеда, уже один, и объясню им, что Интелизано про этот визит знать не должен, потому что я хочу узнать у них правду про тот участок. Сколько он дает, какой доход… Заодно спрошу и про бесплодную часть, ту, где стоит домик, поскольку Интелизано продает всю землю разом. Само собой, заплачу им. А там, слово за слово, может, и удастся что-то вытянуть.

– По-моему, задумка хорошая, – сказал Фацио.

Вошел Мими Ауджелло.

– Сколько у меня времени, прежде чем исчезнуть?

Монтальбано глянул на часы.

– Минут пять.

– Хотел сказать, мне тут кое-что припомнилось. Эта Лоредана, прежде чем выйти за Ди Марту, работала продавщицей в супермаркете на Виа Либерта?

Фацио ответил за Монтальбано:

– Так точно.

– Тогда мы с ней знакомы.

– Пресвятая Богородица! – воскликнул Монтальбано. – Ты ее…

– Нет, к ней подкатывал один мой друг, он мне ее и представил. Но тому пришлось отступиться: девушка давно была с одним парнем, в которого была по уши влюблена.

– Так она знает, что ты из полиции?

– Нет. Я представился адвокатом Диего Крома.

Монтальбано разобрал смех. Имечко, достойное персонажа женского любовного чтива.

– Твоя боевая кличка?

– Одна из многих.

– Назови еще одну, позабавь меня.

– Карло Альберто Де Маджистер. Это когда я прикидывался дворянином. Мне надо знать, мешает ли то, что мы знакомы, твоим планам.

– Нет. Наоборот.

Зазвонил телефон.

– Синьор комиссар, тут в присутствии один синьор мужского пола и с ним синьора женского пола, и они говорят, что вы их пригласили для разговора.

– Наверно, супруги Ди Марта?

– Не знаю, синьор комиссар, но думаю, они скорее из Вигаты, чем с острова Мальты.

Монтальбано решил замять вопрос.

– Ладно, Катаре. А…

– Но если вы хотите, я могу у них спросить.

– Говорю тебе, ладно. Давай так: сосчитай до десяти, а потом проводи их ко мне.

– Мне вслух считать, синьор комиссар?

– Как хочешь.

Повесил трубку.

– Так, я исчезаю, – сказал Мими, открывая дверь и выходя из кабинета.

– Не закрывай! – крикнул ему вслед Монтальбано.

Прошла минута. Никто не появился.

– Сколько времени нужно Катарелле, чтобы досчитать до десяти? – спросил Фацио.

Еще полминуты. Монтальбано схватился за телефон.

– Катарелла, ну что там?

– Синьор комиссар, вы уж потерпите, мне тут никак не дают досчитать до десяти – то один позвонит, то другой зайдет, а мне каждый раз приходится останавливаться и начинать сначала, ну и вот… И сейчас, когда вы позвонили, я забыл, до скольки дошел, теперь придется заново считать.

– Кончай уже считать и веди их ко мне.

Наконец в глубине коридора показались синьор Ди Марта с женой; они шли к его кабинету. Он встал, вышел им навстречу, представился синьоре, проводил их внутрь и усадил перед письменным столом.

Фацио сел за столик с компьютером.

Лоредана Ди Марта – ей не было двадцати одного, а на вид едва можно было дать восемнадцать – была настоящей красавицей-брюнеткой. Высокая, длинноногая, сияющие глаза чуть подернуты дымкой волнения. Она нервничала и была бледна.

Комиссар невольно бросил взгляд на пухлые губки идеальных очертаний, без следа укуса, которым якобы наградил ее грабитель.

– Мы явились без возражений, но я не понимаю причины… – с ходу начал Ди Марта.

Монтальбано прервал его, подняв руку.

– Синьор Ди Марта, то, что вы присутствуете на этой беседе по вашей просьбе, всего лишь любезность с моей стороны. Так что вы не должны вмешиваться, поняли? А причину поймете, когда молча выслушаете вопросы, которые я задам вашей жене.

– Хорошо, – пробормотал Ди Марта.

– Постараюсь закончить как можно скорее, – сказал Монтальбано девушке. – Поэтому, не теряя времени, перехожу к вопросам. Скажите, когда именно муж отдал вам деньги для внесения в банк?

Муж с женой переглянулись. Они явно не ожидали, что комиссар начнет с этого вопроса.

– Когда я собиралась выходить из дому, чтобы навестить подругу Валерию.

– Время?

– Наверно, половина девятого.

– А в течение дня у вас не было возможности навестить подругу?

– Я была у нее после обеда, с половины пятого до семи.

– А после ужина вы решили к ней вернуться?

– Да. Ей нездоровилось. Я вернулась домой, как и обещала, к семи, приготовила мужу ужин, мы поели, я сказала, что мне надо уйти, тогда он и отдал деньги.

– Впервые?

– Что?

– Вы впервые отвозили деньги в банк?

– Нет. Такое и раньше бывало.

– Я понял. Но по пути к подруге вы забыли о деньгах.

– Да. Я думала о другом. Я… слишком беспокоилась за Валерию.

– Разумеется. Так значит, про деньги в вашей сумочке знали только трое.

– Двое, – поправила Лоредана. – Мы с мужем.

– А вот и нет! – возразил Монтальбано. – Валерия Бонифачо сообщила мне, что вы, синьора Ди Марта, едва войдя к ней в дом, вспомнили, что не внесли деньги, и хотели бежать к банкомату, а синьора Бонифачо отговорила вас, сказав, что вы сможете сделать это по пути домой. Так было дело?

– Так.

– Вот видите, я верно сказал. Тех, кто об этом знал, было трое. Вы исключаете, что об этом мог узнать кто-то еще?

– Безусловно.

– И вы нигде не останавливались по дороге к подруге?

– С какой стати?

– Всякое бывает, синьора. Может, у вас сигареты кончились или что еще.

– Не понимаю, какое значение…

– Я спрашиваю потому, что, если вы остановились что-то купить, возможно, кто-нибудь заметил в вашей сумочке большую сумму денег.

– Я не останавливалась.

Монтальбано выдержал паузу, потом решил, что настало самое время позабавиться.

Он скорчил гримасу, присвистнул, молча полюбовался на кончик авторучки, потом вполголоса изрек:

– Ай-ай!

Ди Марта ошеломленно взглянул на него, но не сказал ни слова.

Лоредана же спросила:

– Что это значит?

– К сожалению, дело плохо.

– Для кого? – спросила девушка дрожащим голосом.

– Ну и вопрос! Разве вы сами не понимаете?

– Нет, не понимаю!

– Для вашей подруги Валерии, синьора! Элементарно!

– Что вы такое говорите? – пролепетала потрясенная Лоредана.

– Уважаемая синьора, давайте предположим. Это всего лишь предположение. Вы приходите к подруге и говорите, что забыли внести в банк крупную сумму, хотите ехать туда сразу же, но подруга вас отговаривает. Вам это не кажется странным?

– А вам почему это кажется странным? Мне ведь надо было рано или поздно вернуться домой…

– А вот и нет! Одно дело – вносить деньги в девять вечера, и совсем другое – в полночь. Причем в одиночку. Столь молодая и, позвольте сказать, столь прекрасная синьора! Вы не находите этот совет, мягко говоря, необдуманным?

– Но я ведь не знала – и Валерия тоже, – что засижусь допоздна!

У этой девицы на все готов ответ.

– Позвольте мне продолжить. Ваша подруга нарочно сказалась больной, чтобы задержать вас допоздна. А едва вы вышли от нее – бегом звонить сообщнику, предупредила, что вы едете в переулок Криспи с крупной суммой в сумочке. Тот несется туда, и дело в шляпе.

Лоредана оторопело глядела на комиссара, открыв рот. Комиссар отмахнулся рукой от мухи-невидимки.

– Оставим пока эту тему, она касается нашего расследования по синьоре Бонифачо. И прошу вас: ни слова ей по поводу этих моих подозрений. А мы продолжим. Перехожу к следующему вопросу. Вы заявили, что в переулке Криспи, между магазином тканей и ювелирной лавкой Бурджо, увидели лежавшего на земле мужчину. У меня вот какой вопрос – хорошенько подумайте, прежде чем ответить, – тот мужчина, когда вы его заметили, уже лежал на земле или еще падал?

– Какая разница?

– Огромная.

– Не понимаю.

– А я объясню. Слушайте. Грабитель вряд ли лег на землю, чтобы ограбить первую попавшуюся машину. А вдруг это будет грузовик или автофургон? Сколько он с него награбит, пять евро? Нет, он ждал ту самую машину. Поэтому спрятался в нише и, как только ее увидел, бросился навзничь. Вы вникаете?

– Да.

– Но поскольку переулок Криспи короткий и совершенно прямой, вы должны были видеть не лежащего человека, а человека, который падал. Вам все понятно?

Она встретилась с ним глазами. Дымка развеялась, взгляд был живым и пронзительным. А девушка, несомненно, умная. Достойная из нее выйдет соперница.

– Подтверждаю свои слова, – твердым голосом сказала Лоредана. – Возможно, я не заметила, как он двигался, потому что смотрела на часы или делала еще что-то, но увидела я его, когда он уже лежал на земле.

Снимаем шляпу! Не только умна, но и хитра. Поняла, что, настаивая на своей версии, она ослабляет предположение комиссара о сообщничестве Валерии. Монтальбано чувствовал, что следующий вопрос вызовет бурю. И хладнокровно рассудил, что задать его стоит внезапно, чтобы эффект был посильнее.

– Простите, в рапорте написано, что грабитель, попав в машину, вынул ключи из зажигания и бросил на дорогу.

– Да.

– Значит, вам, когда грабитель убежал, пришлось вылезти из машины и искать их?

– Да.

– И долго вы искали?

– Думаю, да. Переулок плохо освещен, а я очень… волновалась.

– В какую сторону он ушел?

– Кто?

– Грабитель.

– Он побежал вперед от моей машины, фары светили ему в спину, а в конце переулка свернул направо.

– Перейдем к следующему вопросу, – сказал Монтальбано. – Ваша подруга Валерия сообщила мне одну подробность, которая странным образом не фигурирует в заявлении, сделанном вашим мужем.

У синьора Ди Марты, до того мгновения с интересом слушавшего, при этом вопросе исказилось лицо, и он не выдержал:

– Я вам все рассказал!

– Все, что рассказала вам жена, – уточнил Монтальбано.

Ди Марта внезапно понял. Мрачно уставился на Лоредану. Похож был на взбешенного быка, готового поднять противника на рога.

– Ты что, не все мне рассказала? Что еще там было? Ты же поклялась, что сказала все!

Девушка не отвечала, глаза были опущены.

Монтальбано понял, что пора вмешаться.

– Я вам сказал, чтобы вы не…

– Я сам решаю, когда мне говорить!

– Фацио, проводи синьора Ди Марту из кабинета, – невозмутимо сказал комиссар.

– Что это означает? – вскинулся тот.

– Означает, что я считаю ваше присутствие сейчас неуместным.

– Это произвол! Злоупотребление властью! – вопил Ди Марта, бледный как покойник, сжимая кулаки.

Фацио крепко обхватил крикуна за плечи и подтолкнул к выходу.

– Хотите немного воды? – спросил комиссар.

Девушка кивнула. Монтальбано встал, взял стакан, наполнил из бутылки, которую обычно держал на картотечном ящике, протянул ей.

Та залпом осушила стакан.

Вошел Фацио.

– Уговорил его подождать в приемной. За ним присматривают.

– Вы готовы продолжать? – спросил Монтальбано.

– Раз уж я здесь… – ответила девушка.

– Почему вы не сказали мужу, что грабитель, помимо поцелуя, потребовал кое-что еще?

Лоредана пылала как огонь. Над верхней губой проступили росинки пота. Она старалась говорить спокойно – это явно давалось с трудом, – но было видно, что девушка крайне возбуждена.

– Потому что… он очень ревнив. Иногда вообще не соображает. Ослепленный ревностью, может дойти до того, что будет утверждать, будто я была согласна. И потом, я подумала, что если расскажу ему… с ним может стать плохо. Хотела уберечь его… Честно говоря, я не понимаю, почему Валерия сочла необходимым рассказать вам…

– Ваша подруга все правильно сделала. Но, по правде говоря, у меня сложилось впечатление, что она мне не все сказала.

Он стрелял наугад. Никакого такого впечатления у него не было. Мысль эту заронило беспокойство Лореданы.