Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Лиза Гарднер
Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 247 страниц)
Глава 14
Русский транспортный самолет «ИЛ-76» был впечатляющей машиной с фюзеляжем более 150 футов и почти таким же размахом крыльев. Корт стоял перед самолетом в предрассветных сумерках, где жидкий лунный свет смешивался с серой мутью. Рядом с ним стоял Григорий Сидоренко. Они вместе прилетели из Петербурга на «Хоукере» в белорусский город Гродно и приземлились полчаса назад. Безусловно, у Сида не было никаких причин находиться здесь; это противоречило всем процедурам и мерам безопасности, с которыми Корт познакомился за шестнадцать лет оперативной работы. Но его русский заказчик пожелал лично присутствовать при отправке. С учетом минусовой температуры, Сид выглядел нелепо в своем коконе из шерсти и хлопка, кожи и меха, из которого выглядывал его тонкий нос и острый подбородок.
Корт был озадачен восторженным отношением русского босса к предстоящей операции. Это было совершенно не похоже на поведение его бывшего работодателя, сэра Дональда Фицроя. У сэра Дональда было не больше желания находиться рядом с агентом перед отправкой на дело, чем самому провести операцию. Но Сид был любителем, – по мнению Корта, извращенным фанатом, – таких вещей.
– Все готово, – сказал русский. – Вылет в 10:00.
– Знаю.
– Семь часов пятнадцать минут до Хартума.
Корт кивнул.
– Говорят, пилот очень хороший.
Корт промолчал.
– Вылет в южном направлении. Польша находится позади нас, так что пока самолет не достигнет границы с…
– Сид. Мне наплевать, в какую сторону мы полетим.
Русский немного помолчал, потом сказал:
– Не знаю, как вам удается быть таким спокойным. Ведь сейчас все ваши мысли сосредоточены на операции. Опасности, непредвиденные обстоятельства, угроза жизни. А вы стоите со скучающим видом, как будто ждете поезда, который отвезет вас на работу.
Корт продолжал смотреть на аэродром. Разумеется, Сид не знал и половину правды. Придуманная им операция была сравнительно легкой по сравнению с тем, что Корту предстояло осуществить на самом деле. Застрелить человека с пятисот ярдов, а потом затаиться в холмах примерно на неделю, пока не настанет пора возвращаться, было гораздо проще, чем изобразить подготовку к убийству, но вместо этого в последний момент выполнить молниеносное похищение, опасное перемещение по вражеской территории и доставить пленника заказчику.
Поэтому Корту больше всего хотелось пустить пулю в голову кровожадному ублюдку Бакри Аббуду и покончить с этим.
– Как вы можете оставаться таким спокойным? – спросил Сид.
Серый Человек повернулся и впервые за утро посмотрел в глаза русскому мафиози.
– Это моя работа, – ответил он.
Григорий Сидоренко оскалил зубы в неожиданно широкой улыбке.
– Фантастика!
Транспортный самолет являл собой преимущество функциональности над формой и стилем. «ИЛ-76», названный «Кандидом» по классификации НАТО, был огромным, и его широкие крылья слегка провисали в состоянии покоя. В полутьме он напоминал спящего великана. Корту хотелось подойти поближе и пинком разбудить его, но он знал, что вскоре этим займется русская команда, и самолет успешно доставит его в Хартум вместе с военным оборудованием, которое составляло его основной груз. В строгом смысле слова этот полет не был военным. Самолет и его команда принадлежали «Рособоронэкспорту», российской государственной структуре, занимавшейся военным экспортом по всему миру. Грузовые самолеты переправляли оружие в Индию, Судан, Ливию, Венесуэлу и десятки других стран, где существовали реальные или предполагаемые зоны военных конфликтов.
– Что здесь за груз? – с праздным интересом осведомился Джентри.
– Кроме вас? Ящики с крупнокалиберными пулеметами «Корд», боеприпасы и сопутствующее снаряжение.
– Они разрешены ООН? Как насчет санкций?
Сид фыркнул, выпустив клуб пара в холодный утренний воздух.
– Это бестолковые санкции. России разрешается продавать Судану военное оборудование при условии, что оно не будет использовано в Дарфуре.
– Если Россия поставляет в Судан крупнокалиберные пулеметы, то можно не сомневаться, что они будут использованы в Дарфуре. Там идет война.
– Вот именно, друг мой, – Сид улыбнулся, не уловив язвительные нотки в голосе Корта. – Москва верит на слово президенту Аббуду, и, похоже, ООН это устраивает.
– Невероятно, – пробурчал Корт себе под нос.
Сид похлопал его по спине.
– И это здорово, не так ли?
С этими словами русский повернулся и направился в терминал аэропорта, где было тепло.
* * *
Корт вытянулся на спине вдоль четырех красных пластиковых сидений «ИЛ-76». Лишь узкий промежуток отделял место его отдыха от огромных грузовых контейнеров в центральной части самолета. Рядом с ним стоял тактический рюкзак «МультиКам», где находилась разобранная снайперская винтовка «Блазер R-93» немецкого производства, «Винчестер Магнум» калибра.300 и двадцать обойм с патронами. А также бинокль, две осколочных гранаты, две дымовых гранаты, небольшой запас сухого пайка, вода и пищевые соли от обезвоживания. Он взял с собой боевой медкомплект на случай тяжелых травм, но не захватил ничего от синяков и порезов. На поясе и в камуфляжных брюках он носил десятимиллиметровый пистолет «Глок», боевой нож, мультитул и фонарик.
Он был одет в длинную белую тобу, традиционный суданский балахон.
Команда самолета оставила его в покое. Начальство из «Рособоронэкспорта» велело им доставить человека в Хартум, и это было все, что они знали.
Перед вылетом Джентри по-русски попросил командира не беспокоить его, за исключением экстренных случаев, поэтому когда один из пятерых членов команды подошел к нему и начал кричать, пытаясь перекрыть шум двигателей, он понял, что пора рассердиться или встревожиться. Человек позвал его в кабину, и Джентри последовал за ним по узкому проходу вдоль серых деревянных ящиков, подвешенных на роликах, которые были прикреплены к направляющим рельсам на потолке по всей длине фюзеляжа. В салоне не было иллюминаторов; только стеганая обивка и страховочные сетки, закреплявшие на бортах дополнительное снаряжение. Это напомнило американцу другой грузовой самолет, на котором он четыре месяца назад летел над северным Ираком. Тот полет мог плохо закончиться для Джентри, – его бедро до сих пор побаливало там, где пуля пробила мышцу, – но он гораздо хуже закончился для пятерых человек, которые находились вместе с ним в грузовом отсеке.
Кабина «ИЛ-76» была просторной: четверо человек размещались на верхнем уровне, а штурман сидел внизу и немного впереди, окруженный морем циферблатов, кнопок, индикаторов и компьютерных мониторов. Пилот, рыжий русский лет сорока с небольшим по имени Геннадий, который носил слишком большие для его лица летные очки и показался Джентри неестественно худым, поманил его вперед. Молодой, плотно сбитый бортинженер передал американцу радионаушники с микрофоном, чтобы ему было удобно общаться с пилотом.
– Что случилось? – спросил Корт по-русски.
– Суданский авиадиспетчер связался с нами. Появилась проблема.
– Расскажите.
– Нам изменили курс. Мы больше не направляемся в Хартум.
– А куда?
– В Эль-Фашир.
– Почему?
– Не знаю, но, наверное, сейчас там срочно необходимо оружие для суданской армии.
Корт взял ламинированную карту со стола бортинженера. Тот посмотрел на него, но не стал возражать.
– Где находится этот чертов Эль-Фашир? – проворчал Джентри, разворачивая карту.
– В Дарфуре, – мрачно ответил второй пилот, повернувшийся к нему. Он указал пальцем в перчатке на дальний конец карты, противоположный от того района, где планировалась операция Корта.
Корт оторвал взгляд от карты.
– Твою ж… – только и сказал он.
– Это для вас проблема, да?
– Моя работа не в Дарфуре.
– Я ничего не могу поделать, – сказал Геннадий. – Мне придется повернуть; мы не получили разрешения на посадку в Хартуме.
– Твою ж!.. – повторил Корт. Он положил наушники на консоль и вышел из кабины, прихватив карту с собой.
Через пять минут он разговаривал с Сидоренко по спутниковому телефону. Пока он ждал соединения, изучал карту.
– Это неприемлемо! Как я выберусь из аэропорта Эль-Фашира, преодолею сто миль по кишащей бандитами пустыне плюс еще триста миль по суданской территории? Теперь между мной и моей целью находится гребаный Нил!
– Да. Понимаю, это проблема. Мне нужно подумать.
– У меня нет времени на ваши размышления! Мне нужно, чтобы этот самолет вернулся на прежний курс!
– Но это невозможно. Мое влияние распространяется на Москву, а не на Хартум. Вам придется приземлиться там, куда вас направляют суданцы.
– Вы понимаете, что если не исправить положение, то нашей операции конец?
На самом деле Корт беспокоился насчет операции Зака «Ночной сапфир», а не о контракте с Сидом.
– Я сделаю все возможное, – пообещал Сид и повесил трубку, а Корт продолжал расхаживать в узком проходе между бортом самолета и ящиками с оружием.
Эта неприятная случайность принадлежала к разряду «дерьма, попавшего в вентилятор». Никто не был виноват в сложившейся ситуации, но Корт понимал, что теперь его положение сильно осложнилось.
К чести Сидоренко, он перезвонил гораздо быстрее, чем ожидал американец.
– Мистер Грэй, у нас есть решение. Вам придется вылететь вместе с самолетом после разгрузки в Эль-Фашире и вернуться на авиабазу в Белоруссию. В трехдневный срок запланирован другой рейс в Хартум. Там будут запчасти для вертолетов и другие вещи, которые едва ли направят в Эль-Фашир. Все будет в порядке.
– Три дня, начиная от сегодняшнего?
– Правильно.
– За один день до приезда Аббуда в Суакин? Мне не хватит времени попасть туда и все подготовить.
Корт полагал, что ему хватило бы времени, если бы он собирался осуществить план Сидоренко, а не операцию «Ночной сапфир». По оценке Джентри, у него оставалось недостаточно времени для разведки местности, чтобы повысить шансы на успех операции Зака. Но, разумеется, он не мог объяснить это человеку на другом конце линии спутниковой связи.
На этот раз Сид сорвался на крик:
– У меня нет лучшего выхода! Я не мог это предвидеть! Наше правительство не могло это предвидеть! Оставайтесь вместе с командой и возвращайтесь обратно. Через три дня мы попробуем снова.
Корт отключился и опять стал расхаживать по узкому проходу.
– Сукин сын, – пробормотал он.
Через несколько минут он позвонил Заку. Хайтауэр взял трубку после первого гудка. Он был явно удивлен звонком от Джентри.
– Ты вышел на связь почти за сутки до назначенного срока, Шестой.
– Тем не менее я опаздываю, – Корт вкратце описал, что произошло, и спросил: – Тебе что-нибудь известно об этом аэропорте? Могу ли я выбраться оттуда и направиться в Суакин?
– С таким же успехом ты мог бы оказаться на обратной стороне Луны. Вокруг Эль-Фашира повсюду военная зона. Красный Крест, частные неправительственные организации и миротворческие отряды Африканского Союза из UNAMID[29]29
Миссия ООН в Дарфуре (прим. пер.).
[Закрыть] – практически единственные иностранцы в этом регионе. Ты можешь купить поездку на восток у какого-нибудь местного храбреца, достаточно решительного, чтобы не побояться джанджавидского ополчения и суданских правительственных войск, патрулирующих пустоши, но я этого не рекомендую. Лучше придерживайся указаний Сида, возвращайся из Судана и вернись в регион через три дня. Нам лишь придется немного ускорить подготовку, когда ты окажешься на месте. Я сообщу Кармайклу, что случилось.
– Принято. Конец связи.
– Обожди немного, – сказал Зак. – Один полезный совет. Не знаю, сколько вам придется проторчать в Эль-Фашире, но оставайся на территории аэропорта. Если ты высунешь нос наружу и тебя прищучат, то увезут в Призрачный Дом.
– Звучит очаровательно, – сказал Корт, когда вой двигателей самолета изменил тон. Они начали разворачиваться на юг и немного опускаться.
– Что угодно, только не это. Так местные называют правительственные секретные тюрьмы по всей стране, но та, что в Эль-Фашире, имеет особенно дурную славу. Попадешь туда – уже не выйдешь, и тебе не дадут умереть медленно. Поганое местечко.
– Ясно. Тогда я воздержусь от местных туров по окрестностям. Конец связи.
Глава 15
Подавленное настроение Элен Уолш мгновенно улучшилось, когда она увидела, как луч предзакатного солнца отразился от металлической поверхности высоко в небе. Это был большой самолет, неторопливо закладывавший последний вираж в тысяче метров над бурой возвышенной равниной северного Дарфура. Самолет, совершающий посадку в Эль-Фашире, был потенциальной возможностью покинуть это убогое место.
Элен застряла здесь после прибытия транспортного самолета ООН с работниками гуманитарной службы. С ее документами вышла проблема; в путевом пропуске UNAMID отсутствовала необходимая печать, которая открыла бы ей доступ в лагерь ООН для временно перемещенных лиц в Зам-Заме. Из-за этой оплошности ей не разрешили покидать аэропорт до тех пор, пока не появится самолет, вылетающий из Эль-Фашира.
Уже три дня она ждала рейса, который сможет доставить ее в хартумский офис. Прилетел самолет ООН, но команда осталась на борту для дозаправки топливом из автоцистерны ООН. Самолеты китайской государственной нефтяной компании прилетали и улетали, но они возвращались в Пекин, а не в Хартум, и ясно давали понять, что она не может улететь с ними. Суданские военные самолеты тоже прилетали и улетали, но они не оказывали услуги такси для белой женщины.
Но этот новый самолет неожиданно появившийся из жаркого марева над пустыней и нацеливающийся на посадочную дорожку, мог стать ее билетом отсюда. Он не был военным, не имел маркировки ООН, а его форма была не похожа на китайские самолеты. Элен была знакома с воздушным транспортом и обычно могла за считаные секунды определить тип самолета, но эта машина садилась на фоне яркого предвечернего солнца, поэтому было невозможно увидеть отличительные признаки. Но ей было все равно. Кому бы ни принадлежал самолет и куда бы он ни собирался полететь дальше, она настроилась сделать все возможное, чтобы попасть на борт.
Элен не была тщеславной или подверженной модным веяниям, но еще до того, как самолет коснулся дальнего конца летной полосы, она поспешила в уборную. Она миновала двух дарфурских женщин, выходивших наружу и с ног до головы закутанных в живописные оранжевые балахоны. Они подталкивали перед собой трех маленьких детей. Тюрбаны женщин были высокими и широкими; как осознала Элен, они служили эффективной защитой от пыли, носившейся в воздухе. Когда она подошла к зеркалу и посмотрела на себя, то едва не отпрянула от ужаса. Ее рыжеватые волосы казались пепельными из-за серой пыли, плававшей вокруг; тонкие морщинки вокруг глаз на тридцатипятилетнем лице резко обозначились из-за пыли, соли и высохшего пота.
Она быстро вытащила из рюкзака белую футболку и намочила ее мутноватой водой из-под крана, потом вытерла лицо этим самодельным полотенцем. За последние семьдесят два часа она столько раз пользовалась этой футболкой таким образом, что ткань пошла грязными полосами. Отвернувшись от раковины, она наклонила голову к грязному полу уборной и несколько раз с силой провела пальцами по волосам, вытряхнув облачко пыли. Потом выпрямилась, отвела от глаз упавшие локоны и заменила головную повязку.
Еще один взгляд в зеркало не наполнил ее облегчением, но стало немного лучше. Она убрала влажную футболку в рюкзак, закинула его на плечо и вышла из уборной, собираясь вернуться в зону прилета.
Она услышала рев двигателей еще до того, как увидела самолет. Он вырулил на стояночное место по другую сторону пандуса от четырех самолетов ООН, примерно в четырехстах метрах от двери, откуда вышла Элен. С такого расстояния в пыльном воздухе она все еще не могла определить тип самолета, но заметила, что на фюзеляже нет логотипа авиакомпании или названия страны. Судя по форме и размерам, это был грузовой самолет. Когда она пошла в ту сторону, то сразу же попала в водоворот лихорадочного движения. Несколько таможенников и сотрудников аэропорта прошли перед ней, потом проехал пикап с дюжиной солдат, свесивших ноги с кузова, и две старых грузовых платформы. Она подумала, не стоит ли подождать, пока не уймется суматоха вокруг прибывшего борта, но решила идти дальше. Она не знала, как долго этот рейс будет оставаться на земле. Вряд ли долго; все остальные, кто приземлялся здесь, старались побыстрее улететь из Эль-Фашира, если у них было достаточно топлива. А если этот самолет прибыл на дозаправку, то все закончится через считаные минуты.
Элен не собиралась упустить свой шанс.
* * *
Пока Элен шла к самолету, стоявшему в дальнем конце пандуса, он был частично закрыт маревом пустынного миража, поднимавшегося от раскаленного, потрескавшегося асфальта. Уже немного стемнело, но еще не стало прохладнее. Воздух над массивным фюзеляжем самолета дрожал и переливался от выбросов двигателей, работавших на холостых оборотах.
Через полминуты пилот выключил двигатели. Вой четырех мощных турбин сменился голосами солдат в отдалении и неустанным жужжанием насекомых в пустынном кустарнике, росшем по обе стороны от рулежной дорожки.
Кортеж встречающих, состоявший из солдат и сотрудников аэропорта, отделял ее от самолета, и она не раз останавливалась, взвешивая доводы за и против. Стоит ли подождать, пока они сделают свои дела и разойдутся, или проталкиваться через галдящую толпу чернокожих в военных мундирах, деловых костюмах и белых тобах, чтобы прямо обратиться к членам летной команды? Оба варианта не выглядели многообещающе, но она быстро пришла к выводу, что движение будет предпочтительнее ожидания неподалеку от самолета, который вполне мог улететь без нее.
А потом она резко остановилась на потрескавшемся гудроне.
Не сводя глаз с самолета, она сняла рюкзак с плеча, положила перед собой и быстро раскрыла застежку. В спешке она уронила на землю две пропотевших блузки, пока не вытащила небольшую черную книжку с переплетом на трех металлических кольцах. Она опустилась коленями на рюкзак, чтобы не обжечься, и быстро полистала книжку. После трех быстрых взглядов на самолет ей удалось найти нужную страницу.
Да. Она издала тихий возглас, почти потонувший в стрекоте сверчков и саранчи вокруг нее.
– Бог ты мой!
Это был «ИЛ-76», и, судя по просадке его десятиколесного шасси, он был заполнен грузами. «ИЛ-76» был чрезвычайно распространенным русским транспортным самолетом, обслуживавшим гуманитарные организации, транспортные компании и военных в половине земного шара. Но если глаза Элен не обманывали ее, это был «ИЛ-76МФ», усовершенствованный вариант с более длинным фюзеляжем.
Она медленно оторвала взгляд от самолета и собрала в рюкзак свои вещи. Еще медленнее повернулась и пошла обратно, к терминалу аэропорта.
Ее волнение росло, пока она с небрежным видом прогуливалась по жаре, возвращаясь по собственным следам. Волнение сдерживалось пониманием, что она не может провести телефонный звонок из аэропорта, поскольку там не было общественных телефонов, и ей сказали, что административная линия не работает последние три дня. Она не сомневалась, что администраторы лгут, но это ничего не меняло. Она не могла позвонить в свой офис.
Еще никогда в своей профессиональной карьере, а возможно, и во всей жизни, Элен Уолш, – следователь по особым поручениям Международного уголовного суда в Гааге, – не ощущала такой решимости.
И такого одиночества.
Глава 16
Эта белая женщина будет проблемой.
Корт переоделся в летный комбинезон, чтобы не выделяться на фоне остальных членов команды, и спустился вместе с ними по заднему пандусу самолета. Жара и запах сухой земли сразу же ударили ему в лицо, и он прищурился в резком предвечернем свете, оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку. Слева он увидел занесенный песком старый самолет ООН с отломанной хвостовой частью и признаками пожара на борту в виде закопченных иллюминаторов и частично расплавленных двигателей. Справа в жарком мареве, испускаемом двигателями его собственного самолета, стоял ряд вертолетов ООН; лопасти их пропеллеров низко опустились, как будто были готовы растаять. За ними виднелось еще несколько самолетов, припаркованных вплотную друг к другу. Судя по виду, это была легкомоторная авиация ООН. Крошечный новый терминал находился в нескольких сотнях ярдов впереди. Справа от него начиналась ограда, отделявшая аэродром от дороги, рядом с которой валялось еще несколько искореженных и ржавых остатков воздушного транспорта.
Насекомые были повсюду: жуки, комары и саранча, которую он не видел, но слышал стрекот из кустов вдоль пыльной рулежной дорожки.
Потом он заметил ее в небольшом отдалении; трудно было не заметить белую одинокую женщину на ярко освещенном асфальте возле аэропорта в западном Судане. С пятидесяти ярдов он видел, как она смотрит на его самолет, потом опускается на рюкзак, достает книжку и листает ее. Она остановилась на какой-то странице и медленно выпрямилась, упершись руками в бедра. Потом начала медленно, но верно отступать к терминалу. У Джентри возникло сильное подозрение, что она отлично знала о том, что этот самолет не должен был появиться здесь.
Да, эта белая женщина определенно будет проблемой для них.
* * *
Корт держался на заднем плане и слушал, как у подножия погрузочной рампы Геннадий разговаривает по-английски с суданскими военными чиновниками. Грузовики, предназначенные для разгрузки оружия, отставали от графика; пройдет еще час, прежде чем они достигнут аэропорта. Топливо для «ИЛ-76» имелось в наличии, и заправка могла начаться незамедлительно, пока сотрудник аэропорта проводит летчиков в уборную и ресторан. Они остановились в дальнем конце рулежной дорожки. Это было сделано, чтобы отвадить немногочисленных гражданских лиц и иностранных сотрудников гуманитарных организаций, бродивших вокруг терминала, от нежелательного приближения к транспортному самолету без опознавательных знаков, где они могли увидеть что-то, не предназначенное для их глаз. Между тем Геннадия и его спутников пригласили воспользоваться услугами терминала, пока они будут ожидать разгрузки и заправки самолета.
После ухода суданцев Корт предложил Геннадию оставить людей на борту. С точки зрения безопасности он не видел никакой пользы в том, что русские будут бродить среди гражданских лиц. Но самолетом командовал первый пилот, а не безбилетник, и Геннадий сказал своим людям, что у них есть три часа до вылета, а вернуться нужно будет за час, поэтому до тех пор они могут делать все что угодно.
Через двадцать минут Корт и члены команды «ИЛ-76» покинули гнетущую жару и поднялись по лестнице от бокового входа в зал ожидания аэропорта. Корт едва сам не остался в самолете, но решил, что нужно будет присматривать за русскими, чтобы они не выкинули какой-нибудь номер. Он не взял с собой никакого снаряжения. Его пистолет остался в рюкзаке на борту самолета. Он не имел представления о здешних мерах безопасности и не хотел сталкиваться с риском обыска какими-нибудь ретивыми местными охранниками. Лишь бумажник, набитый евро, рублями и суданскими фунтами, оттягивал карман его летного комбинезона оливкового цвета. Лестница вывела их в практически пустой зал ожидания, меньше типичного американского супермаркета. Вокруг бродили редкие местные жители, а суданские солдаты сидели на полу или расхаживали с штурмовыми винтовками, повешенными на плечо стволом вниз. Сначала члены команды вместе со скрытым среди них иностранцем воспользовались уборными и сполоснулись, а потом нашли крошечный ресторан. Официант, назвавшийся египтянином (как будто русским было дело до этого), энергично приветствовал их и раздал меню. Никто из русских не говорил по-арабски. С другой стороны, Корт провел более чем достаточно времени в арабских странах, чтобы сделать заказ, но он придержал язык. Он не собирался отличаться от остальных, выступив в роли переводчика.
Геннадий распоряжался за столом. Судя по всему, он много раз бывал здесь; как осознал Джентри, в этом не было ничего удивительного. Откровенное пренебрежение африканского деспота к международным санкциям было в порядке вещей, как и готовность русских получить выгоду от этого… как и возмущение ООН каждый раз, когда там становилось известно об этом.
Пока они ждали еду, Корт продолжал незаметно осматриваться по сторонам. Глаза еще не вполне приспособились к мягкому освещению после яркого солнца снаружи. Он оглянулся через плечо и внутренне скривился.
Проклятье. Вот и белая женщина.
Совсем некстати.
* * *
– Прошу прощения, джентльмены. Кто-нибудь из вас говорит по-английски?
Элен широко улыбнулась, обратившись к пилоту, сидевшему во главе стола. Судя по осанке и выражению лица, она поняла, что он был здесь главным; он сидел с прямой спиной за столом среди мужчин в пропотевших летных комбинезонах.
В летной команде было пять человек; все они носили одинаковую зеленую униформу без именных табличек, эмблем, нашивок или знаков различия. Судя по стрижке и физическому состоянию, никто из них не был похож на военного, но Элен привыкла не делать поспешных выводов. Это могли быть военные пилоты, работавшие на Рособоронэкспорт, или бывшие русские военные. Без разницы.
– Да. Я немного говорю, – рыжий пилот улыбнулся ей и смерил ее медленным оценивающим взглядом. Элен понимала, что он делает это для развлечения коллег и что сейчас она представляет собой не особенно аппетитное зрелище. Она немедленно заклеймила этого мужчину как свинью, но напомнила себе, что может воспользоваться этим обстоятельством. Некоторые из других мужчин тоже придвинулись ближе к ней.
– Отлично, – сказала она с дружелюбной улыбкой, призванной успокоить их сомнения, хотя они и так не выглядели настороженными. – Элен Уолш, сотрудница ООН, – она произнесла эту ложь без малейшей запинки. – Очень рада видеть вас, ребята. Я уже три дня как застряла в Эль-Фашире. Дожидаюсь транспорта, чтобы выбраться отсюда в Хартум или в Порт-Судан… сейчас я уже почти готова улететь куда угодно, лишь бы подальше от этого аэропорта. Буду рада заплатить вам за помощь и уверена, что мое ведомство найдет общий язык с вашими работодателями.
Похотливый пилот явно не понял всего, что она сказала. Он несколько раз дернул головой. Элен знала, что говорит слишком быстро; ритм ее слов как будто следовал за учащенным сердцебиением.
– Вероятно, мы сможем договориться. Пожалуйста, присоединяйтесь к нашему ужину, а потом мы все обсудим.
– С удовольствием, – Элен села и улыбнулась, но она чувствовала, что этот тип не собирается пускать ее на борт. Он собирался держать ее поближе по личным причинам.
Теперь она понимала, что едва ли может надеяться улететь на этом загадочном самолете, но она приструнит этого козла и постарается вытянуть из него информацию или даже сумеет поближе увидеть самолет вместе с его грузом.
Это была игра для двоих. Она придвинулась ближе к нему.
– Что вы делаете? – спросил кто-то по-русски на другом конце стола. Элен посмотрела на говорившего и поняла, что каким-то образом неправильно посчитала русских. За столом сидело шестеро, а не пятеро мужчин, и этот шестой обратился с вопросом к пилоту. Как и у большинства из них, у него была густая борода и нечесаные волосы, но у него они были длиннее, чем у других. Он казался более спортивным, чем остальные, и более загорелым. Когда пилот не ответил, он повторил свой вопрос:
– Что вы делаете?
* * *
– Что ты имеешь в виду, – по-русски ответил Геннадий. – Я предложил этой милой женщине поужинать с нами.
– Нельзя пускать ее на борт самолета, – ровным голосом сказал Корт, напрягая свои познания русского языка.
Геннадий посмотрел на него и ответил:
– Не говори мне, кого я могу или не могу пустить на самолет. Не знаю, кто ты такой, но я командир экипажа. Я отвечаю за этот рейс.
Корт отвернулся и посмотрел на солдат, бродивших по залу ожидания. Происходившее все больше напоминало очень нехорошую заварушку.
Женщина из Канады представилась как Элен. Она улыбалась и пожимала руки. Корт не посмотрел ей в глаза, но вяло пожал руку и назвался Виктором.
– Так откуда вы, ребята?
– Мы русские, – ответил Геннадий.
– Русские? Ого, это здорово.
Корт стал внимательно изучать лицо женщины, как начинающий живописец изучает масляные мазки на музейной картине.
– Что привело вас в Дарфур?
Играй по-умному, Геннадий, – по русски подумал Корт.
– Какова ваша работа в ООН? – осторожно спросил русский пилот, отвечая вопросом на вопрос. Не очень-то умная игра.
Женщина улыбнулась и попросила его повторить, хотя Корт видел, что она отлично поняла его. Джентри был натренирован на реакции лимбической системы мозга, контролирующей подсознательные действия. Он знал, как различать движения, выражения лица и позы, указывавшие на обман. Женщина быстро покосилась вправо, когда услышала вопрос; для Корта это было сигналом, что она собирается солгать. Небольшая задержка перед просьбой повторить вопрос была очередным указанием на подготовку лживого или уклончивого ответа.
– Я административная сотрудница, отвечающая за доставку гуманитарной помощи, – наконец ответила она. – Логистика и все такое. Ничего интересного.
Она потянулась и почесала левую руку пальцами правой руки.
Ерунда, – подумал Корт. С другой стороны, Геннадий казался довольным ее небрежным ответом.
– Ясно. А мы доставляем в Дарфур нефтяное оборудование, – сказал пилот, когда египетский официант начал расставлять чашки горячего чая.
Корт не был удовлетворен ответом Геннадия; лучше бы тот сказал, что это не ее дело. Но по крайней мере он не сказал, что привез в Дарфур тонны крупнокалиберного оружия и боеприпасов.
Женщина выглядела озадаченно, и встроенный датчик беспокойства у Джентри перескочил на следующий уровень.
– Понятно, – сказала она, но язык ее тела свидетельствовал о недоумении. Почти неуловимая игра выражений на ее лице указывала на волнение, а не на озадаченность. – Я думала, что китайцы пользуются собственным оборудованием.
– Китайцы? Почему вы говорите о китайцах? Мы, русские, – настоящие специалисты по добыче нефти. Особенно в Сибири, – добавил Геннадий с улыбкой, которую он сам, по-видимому, считал сексуальной.
Исследования Корта о Судане и местной нефтяной промышленности за последние две недели обеспечили его знаниями, которыми, очевидно, обладала эта Элен Уолш. Китайцы контролировали все нефтяные месторождения в регионе Дарфура. Было понятно, что Геннадий не знает об этом.
– О! – она изобразила удивление, но Корт распознал ее осведомленность о том, что русский пилот солгал насчет груза. Она не стала продолжать и высыпала серый сахар из пакетика в свой чай, размешав его пластиковой ложкой.
Ему показалось или ее рука задрожала?
– Зачем вы прилетели в Эль-Фашир? – спросил Геннадий.
