Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 247 страниц)

Ее словно обдало холодом.

Она наконец-то узнала правду о том, что случилось с ее семьей много лет назад.

А еще наконец поняла, в чем участвует.

Что это на самом деле за «шоу». Что имела в виду миз Зальцбург, когда говорила Клэр, что они пытаются показать зрителю правду.

Клэр Фаррадей и была этим зрителем.

Эта правда предназначалась ей.

Внезапно все встало на свои места. Почему она избрала работу на телевидении. Где пыталась создавать жизненные истории, потому что у нее не было своих собственных. Довольствуясь жизнью в мире, где ничто не казалось реальным. Где ничто и не было реальным. Почему она втайне ощутила некоторое облегчение, когда умерла ее тетя Мэри, – потому что заслуживала оставаться одна.

Клэр хотелось закричать. Сорваться с места. Врезать кулаком по столу. Поджечь весь мир и ждать, пока он не сгорит дотла. Но она не могла оторваться от монитора. Не могла прекратить наблюдать за происходящим. Наблюдать за участниками в их апартаментах. Наблюдать за тем, как они ломаются один за другим. Как Шефиня крушит свою роскошную кухню. Как Отельер напивается до бесчувствия. Футбольный Папаша пытался разыграть еще одну классическую шахматную партию, но переставлял фигуры совершенно бессмысленным образом. Доктор все перелистывал один и тот же блокнот вновь и вновь, как будто ожидая увидеть на его страницах что-то новое. Общественница пыталась вывести то пятно со своего дорогущего свитера. Она наполнила кухонную раковину водой и погрузила кашемир в мыльную пену, без особого результата бултыхая его там. Эта женщина явно никогда в жизни не занималась стиркой.

Пожалуй, наибольшее беспокойство вызывала Финансистка. Она сидела за барной стойкой на кухне, уставившись на футляр с заряженным пистолетом внутри.

Как и Клэр, все они ждали.

Разоблачения.

Клэр не двигалась. Всё сидела за своим столом. Несколько часов. Пока незадолго до полуночи на экране не появилось несколько инструкций и она не обнаружила на рабочем столе своего компьютера новую папку, полную недавно созданных файлов. Клэр нажала несколько кнопок, запуская экранную заставку.

Из динамиков в квартирах донесся знакомый мелодичный перезвон. У всех участников были почти одинаково прибитые лица, когда они направились в свои гостиные и плюхнулись на одинаковые белые диваны. Шефиня была вся в жирной кухонной грязи. Общественница – мокрой с ног до головы, и по лицу у нее стекал пот.

На экранах появилась еще одна жизнерадостная анимация, на которой мультяшные аватары носились по Центральному парку. Клэр открыла файл со сценарием и вывела его на монитор справа от себя. Там были предписанные ей реплики. Она не хотела зачитывать их. Но шоу, как говорится, должно продолжаться.

– Итак, кто есть кто в «Кристо»? – Клэр удалось произнести это достаточно бодрым голосом.

На экране появилось двенадцать черных квадратиков.

– Ого, да мы просто умираем от любопытства! – воскликнул Отельер, пьяно проглатывая слова.

Желудок у Клэр сжался, внутри у нее все запекло, когда она начала зачитывать имена, указанные в сценарии.

– Итак, поприветствуем Общественницу – Линдси-Мари Томсон, супругу наследника семьи Томсонов Томаса Джей Томсона и основательницу благотворительного фонда «Рак – это беда», базирующегося в Филадельфии! – объявила она.

На экранах телевизоров появилось изображение миссис Томсон на ее яхте.

Футбольный Папаша чуть не упал с дивана.

Клэр продолжила чтение. Второй черный квадрат заполнила фотография Финансистки на озере Комо, на сей раз не обрезанная.

– А теперь поприветствуем Финансистку – Эмили Шоу, специалиста по имущественным правам риелторской компании «Соноран риал истейт» из Финикса, штат Аризона!

Отельер громко выругался и швырнул свой стакан с виски в сторону телевизора. Он был настолько пьян, что промахнулся на несколько футов, и стакан разбился о кафельную плитку.

Потом настала очередь Доктора. В своей квартире он старательно записывал все имена в блокнот. Но замер, когда в третьем квадрате появилась его фотография в белом халате.

– А вот и Доктор. Доктор Уильям Борегард по прозвищу Билли Бо, заместитель начальника кафедры неврологии и нейрохирургии медицинского колледжа в Корнелле!

Шефиня взвыла. Каким-то первобытным воем, который наполнил Клэр ужасом.

Следующей возникла ее фотография – очаровательной, симпатичной женщины в поварском колпаке, с улыбкой на лице, указывающей на табличку «ОТКРЫТО» на двери ресторана.

– Это Шефиня, – объявила Клэр. – Поприветствуем Лару Ларк, известную рестораторшу и сторонницу женского равноправия в ресторанном бизнесе!

На лице Доктора впервые появилось что-то похожее на эмоции.

В следующем черном квадрате материализовалось фото пожилого мужчины, стоящего перед бульдозером с лопатой в руках на фоне величественных красных скал.

– Добро пожаловать, Отельер! – Клэр прочистила горло. – Он же Боб Мичем, владелец гостиницы «Поющий медведь» в Седоне, штат Аризона!

Финансистка прижала ладони к щекам. Глаза у нее расширились, лицо побледнело. Она вскочила с дивана и принялась расхаживать перед телевизором.

Клэр прочла с экрана компьютера:

– А вот и Футбольный Папаша! Джей Харрисон – супруг комментаторши «Фокс-ньюс» Аннабет Харрисон. Одно можно сказать наверняка: Футбольный Папаша умеет хранить секреты!

Появилось шутливое фото упомянутого, сидящего со своими сыновьями в домике на дереве. «СЕКРЕТНЫЙ КЛУБ! ТОЛЬКО ДЛЯ МАЛЬЧИКОВ!» – было написано цветным мелком на листке бумаги, свисающем с покрытой листвой ветки.

Футбольный Папаша заметно вздрогнул при упоминании о своей жене, в то время как Общественница стояла и мотала головой, уставившись в телевизор. Губы у нее сжались, а лоб наморщился, как будто она только что осознала что-то важное. Было ясно, что она пытается сложить все воедино.

– Это он, – пробормотала Общественница. – Надо было мне… Теперь я понимаю, что… Эта бутылка… Я…

– А теперь… – Клэр немного поколебалась. – Познакомьтесь с нашей съемочной группой!

У нее перехватило дыхание. Отныне она знала, кто такие участники шоу. Они знали друг про друга. Но сейчас должны были впервые увидеть ее саму.

– Я – Клэр Фаррадей. – Ее лицо появилось на экранах телевизоров в квартирах. – Это мой голос вы слышали последние три недели. Я выступаю в роли продюсера и ведущей различных реалити-шоу на протяжении вот уже десяти лет. Я была трижды номинирована на премию «Эмми» и получила «Золотой глобус» за свою работу в проекте «Тони или плыви»!

Возможно, Клэр просто показалось, но похоже, что эта новость потрясла участников куда больше, чем что-либо еще. Все они притихли.

Клэр дошла до последних строк своего сценария.

– И, наконец, познакомьтесь с Дэвидом Арчером, нашим исполнительным продюсером! Он вкладывает деньги своего хедж-фонда в деятельность в сфере развлечений.

Общественница мучительно скорчилась при виде красивого лица Дэвида Арчера. Она упала на колени, из ее дрожащих губ вырвался хрип.

Клэр покосилась на свой монитор. На экране все еще оставалось четыре пустых черных поля.

А текст сценария уже закончился.

Изображения на всех экранах – и в квартирах, и на столе у Клэр – опять изменились. Кто-то другой взял на себя управление происходящим.

Там появился рисунок, словно выполненный детской рукой. Это был летний лагерь. Зеленые сосны. Голубое озеро. Домики и небо с облачками.

Не просто какой-то там лагерь. А лагерь «Уайлдвуд».

О господи…

Клэр вновь вернулась туда. В тот день. На тот мост. На ту дорогу. Она впилась ногтями в ладони.

Фото в квадратных полях сменились гораздо более юными версиями постояльцев «Кристо». Клер обнаружила, что видит перед собой набор фотографий подростков с веснушками, плохим загаром, крупными зубами и растрепанными волосами, сплошь в синих спортивных футболках. И людей заметно постарше – Отельера и Футбольного Папаши.

Подписи под фотографиями тоже изменились.

Общественница – Линдси Блэкстоун

Финансистка – Эмили Шоу

Доктор – Билли Бо

Шефиня – Лара Ларк

Отельер – шериф Роберт Мичем

Футбольный Папаша – Джей Харрисон, адвокат

Ни одно из этих лиц не показалось ей особо знакомым. У нее остались лишь смутные воспоминания о лагере, и ей всегда говорили, что убийцей ее семьи была Шейн Копински.

Клэр смотрела на оставшиеся черные поля, на которых тоже постепенно проявлялись изображения лиц. Ей пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть.

Дэниел Фаррадей – любимый отец, убит в лагере «Уайлдвуд»

Энни Фаррадей – любимая мать, убита в лагере «Уайлдвуд»

Беатрис Фаррадей – прекрасная малышка, убита в лагере «Уайлдвуд»

А затем…

Шейн Копински – умерла в тюрьме от остановки сердца

Едва только появились фотографии симпатичного отца и улыбающейся матери Клэр, как их лица наискось перечеркнули кроваво-красные кресты. Она всхлипнула, когда было перечеркнуто фото и Крошки Би. Как долго Клэр неотрывно смотрела на эту фотографию? Последнюю фотографию ее младшей сестры… Последнее сохранившееся воспоминание о пухлых щечках Би и ее кривоватой улыбке. Последнее документальное свидетельство потерянной жизни – потенциала, оставшегося нереализованным.

Она поняла. Клэр наконец поняла. В тот день, когда она стояла на мосту…

На том мосту, который вел из лагеря «Уайлдвуд» к озеру…

На том мосту… Где она стояла одна. Одна. Всегда одна после того дня…

В тот день ее родители перестали быть людьми и навсегда остались жертвами. Этот последний образ ее матери, остановившейся, чтобы помахать Клэр, когда она стояла на мосту… Этот последний момент перед визгом шин, вонью горелой резины и пластиковой коляской Би, погнутой и искореженной…

В тот последний раз, когда мир казался целым и безопасным…

В день той аварии… Она тогда ничего не потеряла! Люди, находившиеся сейчас в «Кристо», отобрали у нее все это! Украли это у нее. Вырвали у нее. Они украли жизни ее родителей и Крошки Би. И отобрали заодно свободу и саму жизнь у Шейн Копински.

Клэр поняла суть этой игры. И суть всех игроков. Теперь она знала правду.

В «Кристо» между тем участники буквально сходили с ума. Клэр видела перед собой пять почти идентичных сцен с раскрасневшимися лицами кричащих людей, колотящих во входные двери своих квартир.

– Вы не имеете права нас здесь держать! – орала Шефиня, стуча кулаками по полированному дереву.

Внимание Клэр привлекло шестое изображение: Доктор. За докторами всегда нужен глаз да глаз… Билли Бо передвигался по своей квартире спокойно, обдуманно, хладнокровно. Переходя из комнаты в комнату. Методично закрывая объективы всех камер.

К удивлению Клэр, батарея мониторов на дальней левой стороне стола – те, что были тихими и темными в течение последних трех недель – возродилась к жизни, наполняя комнату тихим гулом. Экраны начали светиться. На них появились новые изображения того, что должно было быть холлами за пределами квартир и интерьерами лифтовых кабин. Компьютер издал звуковой сигнал, и последний монитор стал больше похож на приборную панель со словами «УПРАВЛЕНИЕ ЗДАНИЕМ», написанными крупными буквами. Там были поля, показывающие состояние дверных замков, освещения в здании, и множество панелей со звуковыми эффектами.

Да. Теперь Клэр знала правду.

И знала, что делать дальше.

Воскресенье

Пентхаус: Кукловоды

Я смотрю на множество мониторов, аккуратно расставленных на письменном столе в маленькой гостевой спальне, которую мы превратили в пультовую. Вот они все. Все до единого. После всех этих лет.

– Вы знаете, что вы сделали, – говорю я, обращаясь к экранам.

Такие люди, как Линдси Блэкстоун, думают, что правда навсегда будет оставаться скрытой. Что тела останутся погребенными. Что все скелеты останутся в шкафах, а предсмертных криков жертв никто уже никогда не услышит.

Дэвид привык двигаться плавно и беззвучно. Я не слышу его, когда он входит. Скорей ощущаю его. Я чувствую его присутствие сначала в холле, а затем в прихожей. Улавливаю легкий аромат его лосьона после бритья, чего другой человек и не заметил бы. Он опускается на офисное кресло рядом со мной.

– Почти готово, – говорит Дэвид.

– Хорошо, – говорю я ему почти шепотом. – Линдси думает, что всегда будет оставаться под защитой своей красивой лжи. Я – осколок стекла в ее шампанском. Люстра, которая уже валится с потолка ей на башку. Серый шквал, который топит ее яхту.

Я возвращаю свое внимание к экранам.

«Вы могли оставить меня умирать. Кем бы я некогда ни была, эта девушка и вправду умерла».

Но я возродилась в новом облике.

Существо, восставшее из моего пепла, желает только одного.

Отомстить.

За меня саму.

За всех чудаков, неудачников, одиночек. За людей, которых можно использовать, которые существуют только для того, чтобы их использовали, а затем выбросили. За всех, у кого отняли все. За всех, кто когда-либо хотел все вернуть.

Отомстить за всех нас.

Я уже иду по ваши души…

– Ты готова отпереть двери? – спрашивает Дэвид.

– Пора, – отвечаю я, кивнув.

Потом провожу кончиками пальцев по лицу Линдси на экране. Оглянись через плечо!

Оглянись!

Прямо сейчас.

Неделя четвертая

Понедельник, 00:01

Квартира 62B: Доктор

Бо в последний раз обошел квартиру, убедившись, что объективы всех камер, которые он смог найти, надежно закрыты. Это была мера предосторожности.

Он был настолько сосредоточен на раскрытии истинных личностей участников, что не заметил, как гроза снаружи усилилась. Здание ощутимо покачивалась. Одна из молний ударила в опасной близости от башни. От раскатов грома вибрировали стекла. Мир за окном исчез, растворившись в клочьях тумана и клубящихся облаках. Ветер не столько завывал, сколько взвизгивал, вздохами и вскриками вырываясь из вентиляционных решеток и мельчайших щелей.

А что, если Клэр Фаррадей, или Дэвид Арчер, или кто-то еще, кто на самом деле всем тут командовал, стремился отомстить? Поквитаться за то, что произошло в том лагере много лет назад?

Бо едва помнил ту ночь. Он сказал правду, когда к нему пришли копы. Но он должен был быть готов и к тому, что по его душу может явиться и кто-то из остальных «участников». Почуяв, что он дал слабину. Что съемочная группа пытается вынудить его сказать или сделать на камеру что-нибудь не то.

Лагерь «Уайлдвуд»…

Это была Линдси, мать ее, Блэкстоун – властная холодная светская сучка, что одним махом, походя, убила тогда сразу троих, включая младенца. Ведущей следовало бы пожать Бо руку. Пришпилить ему медаль к груди. Он ведь пытался остановить эту глупую девчонку, когда та перебрала с алкоголем. Пытался отобрать у нее ключи от машины.

Это были тот окружной шериф и тот адвокат, кто все это прикрыл. Да, Бо взял немного деньжат у Блэкстоунов, чтобы держать язык за зубами… И что с того?

И да – он в самом деле позабавился с той тощей малолеткой в кустах. Кого это волновало?

Мысли у Бо путались. Слегка кружилась голова. Он пытался убедить себя, что это из-за того, что он пропустил свой дневной протеиновый батончик. А не потому, что был встревожен. Или напуган.

«Ладно… Ладно…»

Надо взять себя в руки. До сих пор он не сказал и не сделал ничего такого, от чего хороший адвокат не смог бы его отмазать. Вообще-то хорошему адвокату тут есть чем заняться. Продюсерская компания солгала о цели съемок. «Пейбэк продакшнс» заманила Бо в ловушку в этой высотке с Ведущей, помешанной на мести, хладнокровной убийцей и этой психованной поварихой, которая подожгла свой собственный ресторан. Кто же знал, что у той тощей девицы в кустах с возрастом окончательно съедет крыша? Тогда ей это понравилось. Женщины… Все они любят это дело. Но знают, что держат тебя за яйца.

«Пейбэк продакшнс» подвергла его реальной опасности. И они ему за это заплатят. Много.

Ну да… Задача вполне подъемная. По сути, они снимали игровое шоу, а игровые шоу регулируются законом. Продюсеры не имели права запереть людей в здании и терроризировать их. Он может использовать эту ситуацию, чтобы принудить их к досудебному урегулированию вопроса. Соглашению, согласно которому получит свое собственное телешоу. Они наверняка предпочтут это многолетней судебной тяжбе. А он куда более телегеничен, чем доктор Пимпл Поппер.

Короче говоря, надо выбираться из этого сумасшедшего дома. Была уже середина ночи и лил проливной дождь, но можно вызвать такси. Или дойти пешком до станции метро на Пятой авеню. Или скинуть эсэмэску брату. Наверняка поблизости есть какой-нибудь бар, в котором можно обождать. За вещами можно вернуться и позже. Может быть, завтра. Или когда ему захочется. Он ведь Доктор. И он еще владеет ситуацией.

И все же…

Бо стоял в прихожей своей квартиры, прислушиваясь к биению собственного сердца. Он никогда еще так остро не чувствовал, что вот-вот сорвется. Потеряет контроль над собой и ситуацией.

Потеряет все.

Это шоу было устроено не просто ради правосудия для погибшей родни Ведущей. Кто бы это ни затеял, было здесь и что-то еще.

Дело было не только в том, что «Пейбэк продакшнс»[102]102
  На данном этапе, наверное, есть смысл уточнить, что название продюсерской фирмы (Payback) переводится как «расплата».


[Закрыть] собрала всех людей, в той или иной мере причастных к той аварии. Организаторы знали о вещах, которые выходили за рамки той ночи в лагере. Касающихся жизни участников. Знали их секреты. Их слабости.

Они знали про Мелиссу.

Вообще никто не знал про эту девицу.

А что, если эта Ведущая… что, если она знала, что он сделал? У нее ведь была та книжечка спичек. Она могла знать, что из этого следует. Кто-то мог видеть, как он в пабе клеился к малолетней девчонке. Кто-то мог проболтаться.

Бо покачал головой. Смерть Мелиссы списали на несчастный случай. Все это позади. Он чист. И вспоминать нечего.

За окном по небу распускающейся паутиной промелькнула молния, тут же громыхнул гром.

Как по команде, свет в квартире несколько раз мигнул и погас. Бо немного постоял в темноте, которую лишь отчасти рассеивали слабые отблески огней большого города, просачивающиеся сквозь огромные окна.

Ночь и вправду была темной и ненастной. Как по заказу. Но отключение было вызвано не грозой. Со своего места в прихожей Бо мог видеть электронные часы на микроволновой печи на кухне и светящуюся полоску под входной дверью. В «Кристо» по-прежнему было электричество.

Это здание… Это шоу… Эта игра… Ему просто пудрили мозг. Ведущая пыталась напугать его.

– Да пошла ты, – прошептал Бо.

Красные огоньки, закрепленные полосками на потолке, отбрасывали тусклое свечение, наводящее на мысли о каком-то оттенке женской губной помады, создавая темно-малиновые тени и углы, напоминающие кроваво-красное варенье. Ведущая полностью контролировала происходящее в квартире.

Бо глубоко вздохнул и заставил себя подойти к входной двери, где уставился в глазок камеры, расположенный прямо над сложными электронными замками. Впервые он заметил подставку для зонтов, похожую на медную птичью клетку, и стоящую в ней бейсбольную биту. Модели «Луисвиль Слаггер S44 Про-сток». Точно такую же, какую ему подарили на Рождество, когда ему было десять лет. Его мать обернула эту деревянную балду полосатой оберточной бумагой и положила под елку, не оставив ничего на волю воображения.

Бо потянулся к подставке для зонтов, взял биту и прикинул ее в левой руке, как будто ожидая своей очереди отбивать подачу. Он мог представить, как замахивается ею. Дуновение теплого воздуха в лицо в момент замаха. Удар мяча о кленовую поверхность.

Этот вес в руке… Текстура обмотки на рукоятке… Все это казалось… знакомым. Мышцы ног напряглись, в груди что-то сжалось.

Он стоял, все не решаясь взяться рукой за дверную ручку.

И тут в динамиках квартиры зазвучал голос.

Его он тоже сразу узнал. Это было последнее сообщение, оставленное Мелиссой на его автоответчике. То, которое он не смог удалить достаточно быстро. То, о котором вспомнил, лишь когда полиция попросила разрешения проверить его телефон, после чего направил их к штатному юрисконсульту больницы.

«Бо? Пожалуйста… Пожалуйста… Не мог бы ты мне перезвонить? У меня беда, и…»

Он проглотил растущий комок в горле.

Бита… Эта маленькая деталь куда сильней выбила его из колеи, чем все остальное, что произошло до сих пор. Она наводила на мысль, что тот, кто стоял за этим шоу, понимал его. Знал о его прошлом. Понимал, что он ценит.

– Ведущая, – произнес Бо наконец, не в силах сдерживать нотки ужаса в голосе. – Откройте эту поганую дверь!

Сообщение с автоответчика зазвучало по новой.

«Бо? Пожалуйста… Пожалуйста… Не мог бы ты мне перезвонить? У меня беда, и…»

В окна хлестнули капли дождя.

Его пальцы еще крепче сжали рукоятку биты.

Последовала пауза.

– Хорошо, – отозвался голос Ведущей.

Замок двери щелкнул, и на нем затеплился зеленый огонек.

«Бо? Пожалуйста… Пожалуйста… Прошу тебя… Прошу…»

Бо потянул за ручку.

Дверь со скрипом отворилась.

Понедельник, 00.05

Квартира 61B: Отельер

Это здание было их тюрьмой. А это шоу – судом над ними. Теперь Мичем наконец это понял.

Он не обращал внимания на мигающий свет в квартире, раскаты грома и дождь, барабанящий по этим до идиотства огромным окнам. Так и сидел на полу, куда рухнул после попытки – неудачной – запустить стаканом в телевизор. Хотелось закрыть глаза, но не стал, поскольку из-за покачивания башни сразу начинало мутить. Ну, из-за этого покачивания, а еще из-за виски.

Вновь пробили знакомые куранты. Мичем уставился на монитор, ожидая дальнейшего развития событий в игре. Изображение сопляка-вожатого сменилось недавним фото Доктора.

Дождь полил еще сильней, и все лампы в квартире несколько раз мигнули.

Этот парнишка… Этот мелкий поганец… Все эти годы Мичема не оставляло ощущение, что Билли Бо был худшим из них. И допрос Бо запомнился шерифу больше всего.

То, как этот малый первым делом потребовал пакет чипсов, а затем отправил помощника шерифа обратно к холодильнику за «Спрайтом» вместо «Кока-колы». Как попросил блокнот и ручку и тщательно записал их фамилии и полные наименования служебных должностей. То, как спокойно объяснил, что считал себя вправе напасть в кустах на пятнадцатилетнюю девчонку, поскольку смотрел в другую сторону, пока ее подруги воровали спиртное.

Мичем знал – знал, черт возьми! – что смотрит в глаза монстру и выпускает этого монстра во внешний мир. В мир, полный женщин, которые заслуживают лучшего, чем то, чтобы им раздвигали ноги всякие там Уильямы Борегарды. И все же взял эти долбаные деньги и отвез свою семью в Диснейленд.

Он пытался забыть, но это жгло его изнутри. Даже сейчас, в своей квартире в «Кристо», Мичем чувствовал, как крепкая кислота разъедает слизистую оболочку его желудка. Вина, боль, страх и ужас терзали его. Его собственное тело заживо пожирало само себя.

И вот он теперь где. Заперт в этом здании вместе со всеми, кто стал причиной гибели семьи Фаррадей, а также теми, кто покрывал их и наживался на этом. Распоряжалась этим небольшим контингентом заключенных Ведущая, и это был блестящий ход. Зачем напрямую избавляться от узников, если можно заставить их уничтожать друг друга?

Сколько раз Мичем поступал точно так же? Запирал пьяного, агрессивного идиота в одной камере с жестоким бандитом. Чтобы преподать ему урок. Сколько раз надзиратели помещали худших из худших в один и тот же тюремный блок? Да пусть они хоть разорвут друг друга на части! Избавив государство от расходов на их содержание за решеткой, судебные разбирательства и апелляции.

Это называлось «условно-досрочным освобождением с черного хода». Когда покидаешь тюрьму в мешке для трупов, а не на автобусе.

– Я уже усвоил свой долбаный урок, – пробормотал Мичем. – Ты хочешь, чтобы я заплатил? У меня ничего не осталось…

Он бросил свою семью и друзей ради Лорин. Она трахалась с каким-то риелтором и спустила все его сбережения. Ведущая называла его Отельером. Мичем расхохотался. У него даже не было собственной гостиницы. Фактически.

А потом появилась Эмили Шоу. Это тоже явно была подстава. Сразу припомнился ее допрос. Ее волосы цвета пожарной машины. Она была молода, глупа и безрассудна. Он помнил, что проникся к ней симпатией. Мичем воспользовался ее подростковым невежеством, чтобы заставить ее подтвердить историю, которой он тогда взялся торговать на всех углах, подкупленный Блэкстоунами.

Ну что ж… Кто бы ни дергал за ниточки сейчас тут, в «Кристо», у него было чувство юмора. Чувство иронии. Подослать мелкую аферистку, которую Мичем мог арестовать еще много лет назад, чтобы лишить его права собственности, было мастерским ходом. «Видишь, – словно говорили ему, – ты мог бы все это предотвратить».

Изображение на экране телевизора вновь сменилось, и Мичем обнаружил, что смотрит видеозапись их с Донной свадьбы, снятую много лет назад ее братом на видеокамеру, которая у них тогда была. Это был старый танцевальный зал Лосиной ложи[103]103
  Лосиная ложа (англ. Elks Lodge), она же Лосиный орден (Benevolent and Protective Order of Elks, BPA) – американский общественный клуб, основанный в 1868 г. и представляющий собой нечто вроде масонской ложи с довольно свободными правилами касательно членства в ней, хотя изначально задумывался как сообщество артистов бродячих театров.


[Закрыть] в Питсфилде. Донна сидела на дешевом банкетном стуле, в длинном платье из белого атласа, плотно облегающем ее фигуру.

Мичем смотрел на самого себя, подошедшего и опустившегося на колено перед своей женой – бывшей женой, – и да, он был молод и у него еще была густая шевелюра. Смокинг висел на его худощавой фигуре, как на вешалке, болтаясь при малейшем движении. Толпа улюлюкала и вопила, когда Мичем приподнял гладкий и скользкий подол платья Донны и потянул атласную подвязку вниз по ее ноге, думая в основном о том, как прикоснется к ней позже, когда они останутся вдвоем. Даже спустя столько лет он мог ощутить текстуру ее шелковых чулок под рукой…

Резкая боль пронзила внутренности, и Мичем схватился за живот.

– Вы думаете, вам пришлось хуже, чем мне? – крикнул он Ведущей. Хотя понятия не имел, слушает ли она его вообще.

Разумнее всего было бы оставаться в квартире. Оставаться в своей камере. Когда в тюремном дворе случается драка, лучше тихонько лежать на своей койке. Входная дверь по-прежнему заперта. Еды тут навалом. Можно переждать. Посмотреть, чем все это закончится.

Если он переживет эту ночь, то наверняка окажется в тюрьме. Ну и что? Он уже давно превратил всю свою жизнь в тюрьму.

Мичем глубоко вздохнул.

– Клэр Фаррадей… То, что случилось с вашей семьей, это просто ужасно. Вы заслуживали справедливости. Вы заслуживали правды. А я отказал вам в этом. Но вы думаете… Вы и вправду думаете…

Мичем попытался забраться на диван, но руки у него сорвались, и он рухнул на плиточный пол.

– Вы думаете, вам пришлось хуже, чем мне?

Он буквально выкрикнул эти слова. Проревел их.

– Вы ступили на этот мост невинным человеком и таким же сошли с него. Вы и понятия не имеете, каково это… На что это похоже… знать, что в тебе есть семя тьмы и что ты должен жить с ним, пока оно прорастает и расцветает в твоем сердце!

За окнами башни прогремел гром, и сквозь черные тучи пробилась молния.

Свадебное видео на экране между тем сменилось более недавней сценой в «Рогатой жабе». Лорин была на танцполе в своих обрезанных по самое не могу джинсовых шортиках и укороченном топе, выкаблучивая «Арбузный шаг»[104]104
  «Арбузный шаг» (англ. Watermelon Crawl) – песенка в стиле кантри и одноименный танец, обычно исполняющийся группой, синхронно.


[Закрыть] под одобрительный свист завсегдатаев за барной стойкой.

Эта запись, судя по всему, была сделана мобильником – наверняка кем-то из придурковатых дружков Лорин, который свято верил, что она не будет обладать никакой ценностью, если только не выложить ее в интернет. Мичем узнал его седеющую лысоватую макушку, промелькнувшую на одном из кадров.

Эта песенка… Внезапно он понял, что раньше не замечал этой связи. Что эта песня с его свадьбы играла в баре в тот вечер, когда он впервые приметил Лорин. Когда он впервые по-настоящему увидел ее. Может, как раз он сам тогда и запустил пластинку с «Арбузным шагом» на музыкальном автомате.

Это заняло пару попыток – после активных занятий футболом в колледже у него было неладно с коленями, и Мичем влил в себя столько этого чертова виски, что едва мог видеть обстановку вокруг, – но он поднялся с пола и с важным видом направился к входной двери. Или же дверям. Мичем видел их сразу три.

– Ты думаешь, тебе хуже, чем мне? – опять выкрикнул он. Голос у него был совершенно отчаявшийся. – Да, ты потеряла все. Но так и я тоже!

Он потянулся к столику в прихожей, ухватил его за края и, собрав все свои силы, швырнул тяжелую деревянную конструкцию через всю комнату. Стеклянная столешница разлетелась вдребезги, ударившись о стену.

– Нет… – выдохнул Мичем, запыхавшись. – Нет… я все это не потерял. Я все это уничтожил! Все, что было хорошего, что было особенного, все, ради чего стоило жить… я взял это, расколошматил вдребезги и прикончил! И каждое утро из зеркала на меня смотрит лицо убийцы.

Именно тогда Мичем и понял, что ему осталось отдать лишь одно.

Свою жизнь.

В груди у него поселился холодный ужас, тяжелым грузом придавливая его к земле.

Правильным было бы остаться в квартире. Но Мичем не стал поступать правильно. Не таким уж он был человеком. И мог, по крайней мере, признать это. Откровенно признаться, что за человек он на самом деле.

– Выпустите меня! – выкрикнул Мичем. – Сейчас же!

Последовала пауза, после которой Ведущая впервые отреагировала:

– Вы уверены, что и вправду этого хотите?

Это было единственное, что он мог сейчас сделать. Ему надо встретиться с Шоу лицом к лицу. Сразиться с ней. Если то, что происходило в здании, было судом над ними, ему нужно использовать свои показания в качестве доказательства.

– Да. Я готов, – сказал Мичем.

Он надеялся, что Эмили Шоу тоже готова.

Замок щелкнул, и красный огонек на дверной ручке сменился зеленым.

Понедельник, 00:15

Квартира 62А: Шефиня

Лара уже несколько минут колотила во входную дверь и кричала в камеру, пытаясь привлечь внимание Ведущей.

Какой смысл был запирать ее в здании с Билли Бо и девицами, которые ее подставили? Чтобы заснять, как у нее происходит полный психический срыв? Это такой вот финал задумала «Пейбэк продакшнс»?

– Выпустите меня! – опять выкрикнула Лара.

Больше, чем когда-либо, ей хотелось поверить, что наивная девчонка, которой она некогда была, умерла в тех кустах. Ей хотелось думать, что она никогда и не была той девочкой.

Лара ничего не помнила о той аварии. В голове остались лишь смутные воспоминания о поездке в город той ночью. И кое-какие обрывки событий после того, как Билли Бо напал на нее, пока они все не оказались в полицейском участке. Она могла закрыть глаза и увидеть вспышки красных и синих огней, услышать вой сирен. Почувствовать, как кто-то хватает ее за руку, наклоняется к ней и повторяет: «Просто придерживайся того, о чем мы договорились».

Но того шерифа она все-таки помнила. Все еще могла представить себе тот серый кабинет. Как там пахло хвойным моющим средством и дешевым лосьоном после бритья. Из коридора то и дело доносился стук тяжелых ботинок. Лара полностью отдавала себе отчет в своих действиях, когда сидела за столом из нержавеющей стали, уставившись на банку «Кока-колы», и обвиняла Шейн Копински в преступлении, которое совершила Линдси Блэкстоун.

Все эти годы она повторяла себе, что та авария произошла не по ее вине.