Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Лиза Гарднер

Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 247 страниц)

– Доброе утро! Сегодня мы будем заниматься кое-чем особенным. А именно, охотой за сокровищами! Начинаем через пять минут.

Охота за сокровищами? Вот еще радость…

Эмили скорчила гримаску. В последний раз, когда она принимала участие в «охоте за сокровищами», это было на девичнике в восьмом классе, и они искали бюстгальтеры, спрятанные, словно пасхальные яйца, по всему участку, протянувшемуся вдоль берега озера Мерсер, принадлежащему папаше Джиджи Джиновезе, финансовому магнату. Эмили держалась в компании хихикающих девчонок, которые делано восторгались всякий раз, когда усматривали клочок тонких кружев, скрывающийся в листве деревьев или свисающий с одного из столбов причала. Мама Эмили заставила ее пойти. Когда богатые люди зовут, ты идешь. Мама часто это повторяла.

«Тебе нужно поладить с этими людьми».

Та игра была довольно дурацкой. «Все размеры найдешь – домой с наградою пойдешь». А Эмили даже не участвовала в ней. Тогда она позволила старшему брату Джиджи, писаному красавчику, потрогать себя за грудь в обмен на пачку сигарет. Честно говоря, это мог быть как раз тот момент, когда Эмили поняла, что она не любит мужчин. При виде Трея девчонки просто падали в обморок, но когда он прикоснулся к ней, она почувствовала себя как на медосмотре. А потом спряталась в одной из гребных лодок, покачиваясь в полном одиночестве под саундтрек из визга избалованных девчонок.

Эмили приготовила смузи, прошла в гостиную, села на белый диван и попыталась нацепить на лицо приятное выражение. Телевизор уже был включен. На экране застыла еще одна из тех дурацких картинок, которые выглядели так, будто у продюсерской компании закончились деньги, прежде чем они смогли нанять графического дизайнера. Это было еще одно символическое изображение Центрального парка и слова «ОХОТА В САМОМ РАЗГАРЕ» размашистым рукописным шрифтом.

Ведущая заговорила опять. Ее голос звучал так, словно она была где-то далеко и улыбалась. Как будто ей было так весело, как никогда в жизни.

– Насколько хорошо вы знаете свою квартиру в «Кристо»? Обращаете ли вы внимание на то, что вокруг вас? Сумеете ли заметить то, чему здесь вроде бы не место?

В голосе женщины слышалась подначка.

– Один из членов нашей команды спрятал в вашей квартире предмет, принадлежащий другому участнику конкурса. У вас всего один час, чтобы найти его и поднести к камере, установленной рядом с монитором в вашей гостиной.

Эмили, которая сделала глоток своего смузи, чуть не выдала его обратно.

– Погодите-ка… Что-что? – пролепетала она. – Кто-то здесь побывал? Когда?

Естественно, никто не ответил. Удивительно, насколько человек может привыкнуть разговаривать сам с собой, когда ему больше не с кем поговорить.

Кто-то побывал в ее квартире?

Волоски у нее на руках встали дыбом. Эмили встала и проверила входную дверь. Та была заперта, и она была уверена, что услышала бы, если б кто-то вошел. Этот предмет, что бы он собой ни представлял, наверняка занесли в квартиру еще до того, как они сюда въехали. Все, что от нее на самом деле требовалось, – это найти что-то, что выбивалось бы в этом шикарном интерьере из общего ряда. То, чему здесь было не место, как выразилась Ведущая.

Что не должно быть особо сложно. Для начала ей и самой здесь было не место.

– Тот, кто первым найдет спрятанный предмет, получит особый приз, – продолжала Ведущая. – А кроме того, заработает огромное преимущество в следующей игре.

Эмили навострила уши. Ей требовалось любое преимущество, которое она только могла получить. Шла всего лишь вторая неделя. Она не могла допустить, чтобы ее первой вышибли из шоу на четвертой неделе.

Ее взгляд уже блуждал по комнате. По телевизору. По полкам с шикарными альбомами о еде, моде и винах. По огромным окнам. По картинам на стенах.

Несколько безделушек на полках, замысловатая стеклянная скульптура от Чихули[87]87
  Дейл Патрик Чихули (р. 1941) – американский художник-стекловар, славящийся своими сложными с технической точки зрения инсталляциями из стекла.


[Закрыть], крошечная фигурка золотого слона, модель Эмпайр-стейт-билдинг, украшенная брюликами… Все дорогое. Все специально подобранное.

– А потом начнется еще одна игра! – провозгласила Ведущая. – Я покажу фотографии найденных предметов, и мы попытаемся угадать, кому из участников они принадлежат.

– Погодите-ка… Что-что? – опять спросила Эмили, покраснев и чувствуя себя по-дурацки из-за того, что повторяет одну и ту же фразу, как попугай. – У вас есть что-то моё?

И вновь никакого ответа.

Ее нервы были уже на пределе. Как будто она выпила несколько чашек кофе, а не маттэ с клубникой. Что же такого могли заполучить продюсеры из ее вещей? Все для их дома выбирала ее подруга София. Эмили уже столько раз переезжала, что у нее не осталось ничего, что имело бы хоть какую-то сентиментальную ценность. Все, что принадлежало ее матери, хранилось в боксе склада временного хранения в Сиэтле.

Ведущая продолжала объяснять правила игры:

– Участник, который правильно определит принадлежность наибольшего количества предметов, тоже получит приз. День, несомненно, будет полон событий, так что давайте начнем!

Полон событий… Да уж…

Эмили прошлась по квартире. Проблема заключалась в том, что тут имелось не так-то много мест, где можно было что-нибудь спрятать. Когда общепринятый стиль декора метнулся в сторону торгового зала магазина «Эппл» после распродажи по бросовым ценам, то все, что не было белым или дизайнерским, сразу бросалось в глаза, как прыщ на носу. Она прошла на кухню и стала открывать шкафчики в поисках какой-нибудь простецкой кофейной кружки или тарелки. Но не нашла ничего, кроме изысканной посуды от «Ле Крузе» и сковородок.

В гостевой спальне все было опрятным и бежевым. В ее собственной комнате вроде ничего из общего ряда не выбивалось, но Эмили могла ничего и не заметить, поскольку была ужасной неряхой. На полу валялись запасные туфли, носки и вторые штаны для йоги. Застелить постель она тоже не удосужилась.

Быстро двигаясь по коридору, рывком открывая изящные шкафчики и оставляя за собой еще больший бардак, Эмили чувствовала, как на лбу у нее выступают капельки пота. Свежие, мягкие полотенца… Дополнительные подушки – наверняка из гусиного пуха… Чистое постельное белье для гостевой спальни… Она вывалила его прямо на мраморный пол, усугубляя устроенный беспорядок. Эмили и сама была в полном беспорядке.

Потом заглянула в ванную.

И нашла это.

Медальон.

С запирающейся крышечкой, под которой в старину держали прядку чьих-нибудь волос или миниатюрный портрет.

Вместе со старой потускневшей цепочкой, свернувшейся, как чешуйчатая золотая змея, он лежал в белой фарфоровой вазочке для драгоценностей на мраморной стойке возле раковины. Эмили пыталась убедить себя, что эта вещица могла находиться там все это время. Но знала, что обязательно заметила бы ее. Каждый вечер перед сном она клала в эту вазочку свое обручальное кольцо. Слышала, как оно, звякнув, падает на дно, где лежит в полном одиночестве.

Кто-то побывал в этой квартире.

Кто-то побывал тут, пока она спала.

Эмили была заперта в этой долбаной высотке. Посторонние могли легко попасть сюда. А вот она сама не могла выйти отсюда. Судорожно вздохнув, отчего желудок у нее сжался в тугой комок, она заставила себя дрожащей рукой дотянуться до медальона и, отшатнувшись обратно, присела на унитаз.

Поднеся медальон с цепочкой к глазам, Эмили увидела, что он совсем старый. Она провела достаточно времени в домах престарелых, чтобы распознать семейную реликвию, когда та попадалась ей на глаза. Медальон был круглым, со скошенными кромками, и сделан из золота, которое с возрастом приобрело более насыщенный желтый оттенок. На крышке были выгравированы буква «А» и лук со стрелой. Застежка на цепочке отсутствовала. Носить этот медальон было невозможно.

После нескольких попыток Эмили дрожащими руками открыла крышку. Под ней скрывались две маленькие фотографии – вероятно, одного и того же ребенка. Мальчика. С левой стороны – младенца с пухлыми розовыми щечками и ярко-голубыми глазами. На правой ему было лет десять-двенадцать. В этом возрасте мальчик был невероятно красив. С темными волнистыми волосами и глазами цвета океана. Он был из тех детей, которым женщины говорят: «Ты будешь разбивать сердца, когда вырастешь». Или говорят их матерям: «Вам придется отбиваться от девушек палкой».

Стал ли этот мальчик теперь мужчиной и действительно ли разбивал сердца?

Эмили сунула медальон в карман и прошлась по квартире. Еще раз проверила входную дверь. Вроде недавно ее не открывали, и она была по-прежнему заперта на сложные электронные замки. Решив поискать служебный вход, Эмили задержалась на кухне, потому что именно там его наличие представлялось наиболее целесообразным. Ничего не нашла.

В гостиной Эмили подошла к телевизору, достала медальон и поднесла его к камере. Золотой кружок закрутился на оборванной цепочке – падающий на выгравированную стрелу свет создавал иллюзию, будто стрела вылетает из лука.

– Ведущая! Ведущая! – Она не стала дожидаться ответа. – Я нашла этот предмет! Как это сюда попало? И когда?

Затем, более настойчиво:

– Кто это сюда подложил?

Прошла минута или около того, прежде чем Ведущая ответила, и в течение этого времени Эмили чувствовала себя все более по-дурацки, болтая медальоном в нескольких дюймах от объектива камеры.

– Поздравляю! – послышался веселый голос Ведущей. – Вы первая, кто…

– Вы меня слышали? – перебила ее Эмили, подаваясь ближе к камере. – Как это сюда попало? И когда?

Опять пауза.

– Полагаю, это было сделано до того, как вы въехали.

– Вы полагаете? – переспросила Эмили. – Его здесь не было! Я бы заметила.

Ведущая вздохнула:

– Я слежу за всеми квартирами только в рабочее время. При мне никто не входил и не выходил. По ночам холлы патрулирует охрана. Никого там не было.

«Патрулирует? Какая еще охрана?»

– Но…

– Вы выиграли главный приз, но я бы посоветовала вам сосредоточиться на получении бонуса. Вы не состоите в каком-либо альянсе. Вам он очень пригодится, – сказала Ведущая. – Игра в угадайку начнется через тридцать минут.

– Но…

Эмили больше ничего не сказала, сомневаясь, что Ведущая ответит, даже если она будет настаивать, требуя подробностей. Потом попыталась приободрить себя. Эмили в последнее время пребывала в растрепанных чувствах. Не в лучшей форме. Возможно, ожерелье изначально лежало в той вазочке. А даже если и нет, это не имело значения. Ей по-любому нужно продержаться еще две недели, пока деньги не пройдут по банку. Так что лучше не рыпаться.

Хорошо. Глубокий вдох. Ведущая права.

Эмили была просто обязана выиграть эту игру.

Она еще раз изучила медальон. Следующая игра заключалась в том, чтобы угадать, кому он принадлежал. Ее первым побуждением было объявить, что это вещица Футбольного Папаши – это ведь он без умолку болтал о своих детишках. Но у него был не один сын, так что этот вариант исключался.

К тому же в этом медальоне было что-то такое… Что-то особенное. Доктор вроде не отличался сентиментальностью, что исключало его из списка. Общественница была богата. Естественно, она отдала бы его в полировку и починку. Отельер никогда не упоминал о детях. Так что оставалась Шефиня.

Особенность этого медальона заключалась в том, что он был чем-то слишком уж личным. И вновь это заставило Эмили задуматься, что же у них могло быть такого, что принадлежало ей самой. «Ничего важного». Вот что сказала себе Эмили. Она провела всю свою жизнь притворяясь кем-то другим. Притворяясь совсем другого рода личностью.

Эмили села на диван.

Тикали настенные часы, отсчитывая секунды.

Наконец из динамиков в квартире донесся перезвон курантов, возвещая о начале игры.

– Что я выиграла? – позвала Эмили.

Никто не ответил.

Понедельник

Квартира 61B: Отельер

Мичем не любил никаких игр.

Он слишком много лет проработал в офисе шерифа, имея дело с женщинами, которые пытались плакаться ему в жилетку, чтобы не платить штраф за нарушение правил дорожного движения, или парнями, которые переводили разговор на бейсбол, чтобы копы не заметили пакет с травкой на сиденье машины. Подозреваемые – вот кто играл в игры. Когда лгали о том, где были, что делали и с кем.

К тому же эта игра была слишком простой.

Чтобы найти эту книжечку спичек, много времени не потребовалось.

А как иначе-то? Он обыскал сотни мест преступлений. Приобретаешь чутье на вещи, которые находятся не на своем месте. На предметы, способные поведать какую-то историю. Эти спички он нашел на столике возле входной двери. Книжечка располагалась так, будто ее бросил туда человек, который опустошал карманы, ввалившись домой в пьяном угаре. Но искусство безыскусственности – величайшее из всех, и подделать такие вещи по-настоящему невозможно. Подброшенный предмет всегда выглядит немного не так, как надо. Или валяется не там, где должен, или лежит нарочито косо.

Тем не менее Мичем не сразу показал эти спички Ведущей.

Он сидел за барной стойкой в своей чересчур навороченной кухне, разглядывая находку, поедая хлопья «Чириос» с медом и орехами и запивая пивом прямо из банки. Книжечка с бумажными спичками была темно-синего цвета, с золотой рыбкой и логотипом паба «Аквариум» на этикетке. Мичем слышал об этом месте. Некогда ему довелось принимать участие в поисковой операции на озере Каюга. «Аквариум» был дешевым баром в нескольких минутах ходьбы от кампуса Корнельского университета[88]88
   Корнельский университет (англ. Cornell University, сокращенно Корнелл) – один из крупнейших и известнейших университетов США, расположенный на южной оконечности озера Каюга, в городе Итака, штат Нью-Йорк.


[Закрыть].

Мичем вновь и вновь переворачивал книжечку, вертя ее между большим и указательным пальцами. Одной спички не хватало. Судя по выцветшей этикетке, спичкам было лет десять как минимум, но он все-таки сумел зажечь одну, позволив пламени догореть до кончиков пальцев.

Внутри был номер телефона, написанный округлым почерком.

Мелисса 212-555-4906 ♥

Мичем уставился в объектив камеры над кухонной плитой. Он не стал утруждать себя обращением непосредственно к Ведущей. Даже не был уверен, что его волнует, кто его слышит и слышат ли его вообще.

– Полагаю, это та часть, где мне полагается задрожать и впасть панику, потому что здесь кто-то побывал.

Мичем встал, подошел к плите и опять поднял лицо к камере.

– Я никого не боюсь! И если кто-нибудь попытается наехать на меня, то так вот просто отсюда не уйдет.

Но тут плечи у него опустились. Вообще-то он здесь с совсем другими целями. Подобные угрозы вряд ли побудят повернутых на здоровом образе жизни броситься бронировать номера в его гостинице.

Вернувшись к барной стойке, Мичем прикончил свой завтрак и пиво.

Итак, смысл игры в том, чтобы выяснить, кому принадлежали эти спички. По правде говоря, это мог быть кто угодно. За исключением, пожалуй, Общественницы, которая вряд ли имела привычку проводить время, взгромоздившись на табурет у стойки в каком-нибудь местном гадюшнике. Мелисса – это наверняка девушка, оставившая свой номер какому-нибудь красавчику. Или красотке. И Футбольный Папаша, и Доктор жили на Восточном побережье. Финансистка, судя по всему, часто путешествовала. А вот Шефиня, насколько ему было известно, училась на курсах гостиничного бизнеса в Корнелле…

Он всё рассматривал книжечку. Нет. Эти спички принадлежали мужчине. Это было начало чего-то. Его собственные проблемы начались примерно с чего-то подобного. Лорин кокетливо провела своим идеально накрашенным красным ногтем по его предплечью. Иногда его кожа все еще горела при воспоминании об этом прикосновении, иногда он сам сгорал от сожаления… А потом написала свой номер телефона на коктейльной салфетке. В этом и была проблема. Ему следовало оставить эту салфетку на барной стойке и пойти домой к жене.

Эта книжечка спичек тоже была чей-то проблемой.

Мичем остановил свой выбор на Футбольном Папаше. Такие вот подкаблучники вечно толклись в баре его отеля перед закрытием. В поисках дамы, которая малость перебрала «Космо»[89]89
  «Космополитен» – алкогольный коктейль на основе водки с добавлением апельсинового ликера и клюквенного сока, довольно крепкий.


[Закрыть].

Когда опять пробили куранты, Мичем взял еще банку пива, вернулся в гостиную, поднес книжечку к камере и стал ждать начала игры. На экране телевизора их дурацкие анимированные аватары суматошно носились по мультяшной версии Центрального парка, заглядывая за кусты и под скамейки.

– И охота окончена! – донесся из динамиков бодрый голос Ведущей. – Поздравляем Финансистку, которая первой обнаружила искомый предмет! Специальный приз будет доставлен ей в самое ближайшее время. А вот Общественница, увы, так и не сумела найти вещь, спрятанную в ее квартире, и в данной игре получает дисквалификацию.

Вполне объяснимо… Что, черт возьми, умеет эта Общественница, кроме как делать вид, будто собирает деньги якобы на благотворительность, когда не сидит у маникюрши?

– Один из предметов, найденных в других квартирах, может принадлежать ей, но она не имеет права участвовать в голосовании, – продолжала Ведущая. – Сейчас я начну демонстрацию изображений найденных предметов. Когда они появятся на вашем экране, просто скажите: «Это принадлежит тому-то», а затем назовите причину. Как только будут получены все ответы, я сообщу, какие из них правильные, и объявлю победителя игры.

Мичем отхлебнул пива.

«Ну что ж, поехали…»

На экране появилось первое изображение. Это была женская рука, сжимавшая несколько дешевых пластиковых ручек. Ими часто пользовались, и все они были потертыми.

– Это принадлежит Доктору, – выкрикнул Мичем. – Потому что врачам нужны ручки, верно?

После паузы на экране появилась вторая картинка. Книжечка бумажных спичек.

– Это принадлежит Футбольному Папаше. – Мичем старался говорить непринужденно. – Готов поспорить, что он пользовался успехом у дам, прежде чем встретил свою единственную и неповторимую.

Он расхаживал по комнате в ожидании следующего предмета. На экране телевизора появился какой-то антикварный медальон. Мичем обыскал достаточно домов богатых стариков, чтобы распознать семейную реликвию.

– Это принадлежит Общественнице. Вещица дорогая. И редкая.

Изображение на экране телевизора опять сменилось другим.

Мичем чуть не споткнулся о край ковра, выронив пиво, и банка несколько раз подпрыгнула на мраморном полу, прежде чем закатиться под диван. Желтая жидкость потекла рекой, разделяемой ножками мебели.

– Где вы это взяли? – вопросил Мичем. А затем, громче: – Да что вы вообще за люди, мать вашу так?

Крупная мужская рука осторожно держала за горлышко бутылку рома «Капитан Морган». Черная этикетка посерела от времени и была присыпана темным порошком, проявившим несколько отпечатков пальцев. Он сразу узнал ее. В последний раз Мичем видел эту бутылку в пластиковом пакете для улик, в департаменте шерифа, – и выбросил ее в мусорный контейнер за каким-то старым стейк-хаусом.

Это была улика.

За уничтожение которой ему заплатили.

Мичем сорвал камеру с крепления над телевизором.

– Ты меня слышишь? Ведущая! – Он потряс ею. – Ты, сука, меня слышишь? Откуда, блин, это взялось?

Никто не ответил. На экране возник другой предмет. Мичем тоже узнал его.

Это был брелок для ключей. Кусочек дешевого розового кварца с серебряным кольцом вокруг него и надписью «СЕДОНА, штат Аризона», выгравированной на металле. Марджори, которая жила неподалеку от трассы 89А, делала их у себя дома и продавала на заправке «Шеврон».

На заправке, расположенной в миле от его гостиницы.

Это не могло быть простым совпадением.

У Мичема подкосились ноги, и ему пришлось присесть. И он опять чуть не упал, поскользнувшись на собственном пролитом пиве и кое-как опершись о диван.

Он не понимал, в какую игру они играют.

Кто-то другой управлял происходящим. Устанавливал правила.

Мичем видел всю прелесть подобного замысла.

Он не мог отсюда уйти. Никто из них не мог.

Им всем оставалось лишь по-прежнему торчать здесь и пытаться выяснить, что конкретно известно продюсерам, откуда им это известно и как они намерены поступить с этой информацией.

Он не только заперт на замок в «Кристо». Его заманили сюда, как в ловушку. Мичем закрыл глаза. Ему казалось, будто здание раскачивается.

Он ненавидел это место.

– Да кто вы такие, мать вашу? – прошептал Мичем. – И чего вам надо?

Четверг

Квартира 60А: Общественница

– Миссис Томсон, – раздраженно произнесла Ведущая. – Что бы вы хотели, чтобы я сделала?

Линдси уставилась в окно гостиной, наблюдая за восходом солнца над Центральным парком. Последние несколько ночей она почти не спала. И сегодня проснулась с твердым намерением собрать сумку и сбежать из этой квартиры, если понадобится. Но, стоя там и попивая кофе, уже поняла, что не может уйти. Если что, ее проблема лишь усугубилась.

Она по-прежнему не знала, кто именно ее шантажирует.

А теперь еще и не была уверена, что понимает, по какой именно причине у нее вымогают деньги.

– Я хочу, чтобы вы дали ясно понять, что медальон, который вы показывали в вашей игре, мне не принадлежит, – сказала Линдси, стараясь, чтобы ее голос звучал холодно.

По телевизору показывали жизнерадостную анимацию с мультяшными утками, ковыляющими по Центральному парку.

Ведущая вздохнула:

– По-моему, вы и сами достаточно ясно дали это понять.

Прошел двадцать один год с тех пор, как Линдси последний раз видела этот медальон.

Двадцать один год прошел с тех пор, как она спрятала его под расшатанной половицей в своей спальне.

– Я хочу знать, почему вы думаете, что это мое, – настаивала Линдси.

Еще раз вздохнув, Ведущая ответила:

– Все, что мне сказали, это что в каждой квартире был размещен предмет, имеющий какое-то личное значение для кого-либо из участников, и что этот медальон принадлежит…

– Это не так. Он мне не принадлежит! – взвизгнула Линдси. – Вам нужно всех оповестить.

– Всех? В смысле, остальных участников?

Линдси провела руками по волосам и поняла, что забыла их уложить. Или хотя бы причесать. Спала она в штанах для йоги и свитере.

– Продюсеров! Или кого угодно еще, кто мог это видеть!

– Как уже сказала, я и вправду передала ваши слова продюсерам. Что касается всех остальных, то у меня есть видеозапись, на которой вы вновь и вновь заявляете, что в жизни не видели этого медальона, – сказала Ведущая. – Не думаю, что я могла бы что-то сделать, чтобы еще больше прояснить этот вопрос.

– Другие продюсеры – они сказали, где это взяли? – спросила Линдси, проглотив комок в горле.

Ведущая заколебалась.

– По вашим словам, это не ваша вещь, – медленно произнесла она. – Но вы все-таки хотите, чтобы я выяснила, кому она на самом деле принадлежит?

Когда Линдси ничего не ответила, Ведущая добавила:

– И вы уверены, что не узнаёте ребенка на фотографии?

– Конечно же, нет! – огрызнулась Линдси.

Только вот она узнала. Сколько раз она смотрела в эти голубые глаза? Затерявшись в их неземной глубине…

– Миссис Томсон… – начала Ведущая.

– Ладно, проехали, – бросила Линдси. Ведущая была права. Ее претензии просто смехотворны, а голос звучал слишком пронзительно, потеряв весь свой лоск. – Поскольку ясно, что эта вещь мне не принадлежит, больше ничего не нужно делать.

Это была правда. Медальон принадлежал Марго Арчер.

В тот вечер все изменилось. Какая-то часть ее хотела забыть. Другая мечтала о том, чтобы вернуться назад. Или отправиться вперед в то будущее, которое было бы возможным, сложись все по-другому. Она всегда представляла себе лучшую версию своей жизни.

Кто-то знал о том, что произошло в поместье Арчеров много лет назад.

Кровь у Линдси застыла в жилах.

Это мог быть только один человек.

ЦСС

Два с половиной года назад

Однажды вечером Охранник где-то задерживается.

Но к тому времени один ноутбук уже припрятан у меня в камере. Я забиваюсь за унитаз, накрываюсь одеялом и принимаюсь за работу. Мы раздаем взятки направо и налево, но я все-таки предпочитаю избегать нежелательного внимания.

Открываю свою электронную почту и вижу, что хакер, которого я наняла, уже прислал мне документы, которые я запрашивала. Заявки на получение лицензий на продажу спиртных напитков… Разрешения на ведение бизнеса… Налоговые формы… Результаты аудиторских проверок… Заказы на поставку продуктов для ресторана…

Ресторан «Сохреняйте спокойствие!» открыт всего три недели, а он уже настолько убыточен, что только чудо способно принести прибыль.

Лара Ларк…

Она открыла этот ресторан на средства крайне сомнительной личности – обычного барыги и бабника, мечтающего стать миллиардером, типа как своего бойфренда.

Лара всегда ухитряется найти не тех людей.

Охранник говорит, что мы должны довести эту публику до полного отчаяния. Почему-то мне кажется, что Лара всегда пребывала в этом состоянии.

Я закрываю глаза и под мерный стук капель из подтекающего бачка вспоминаю. Как все это начиналось. С чего все это началось.

В тот вечер в лагере.

Как раз Лара и пригласила меня разместиться в том домике. Присоединиться к их тесной компашке. Она неделями притворялась моей подругой. Я уверена, это только потому, что присутствие живущего в лагере на субсидию укрепляет иерархию. Когда я рядом, Лара никогда не окажется на самой нижней ступеньке социальной лестницы.

В некотором смысле Ларе приходится тяжелее всех. Она совсем маленькая и тощая и еще не вышла из этой неловкой фазы полового созревания, а ее глаза и зубы кажутся слишком большими для ее лица. Худенькие ножки по-детски торчат из-под сексуального ярко-розового пляжного халатика-размахайки, делая ее похожей на фламинго. Ее родители владеют страховым агентством, и у них достаточно денег, чтобы оплачивать ее пребывание в лагере, но все же не столько, чтобы она чувствовала себя как дома среди отпрысков обладателей старых денег из Новой Англии.

Линдси Блэкстоун всю свою жизнь считала себя принцессой и повелевала окружающими людьми с такой легкостью, что даже взрослые следовали ее указаниям. Она приезжает в лагерь с бумажником, набитым двадцатидолларовыми купюрами, и полным чемоданом конфет. Эмили Шоу – эдакая отвязная крутышка, живущая без оглядки на остальных, что не стоит ей ровно никаких усилий. Она крадет сигареты из скомканных полотенец, засунутых под шезлонги, когда сотрудники лагеря купаются в озере. Ее рыжие волосы завиваются сами по себе, у нее есть тюбик черной губной помады, и она эротично подкалывает свою лагерную футболку английскими булавками.

Лара не из таковских.

Из-за влажности ее каштановые волосы слишком сильно вьются, перепутываются и не укладываются в конский хвост. Ее загорелое личико вечно блестит от пота. Она слишком долго смеется над шуточками Линдси. Она притворяется, будто умеет курить, но едва не задыхается и заходится в кашле, сделав первую же затяжку. Она высмеивает меня, когда я тащу свою надувную камеру к озеру на себе, а не влезаю в нее. Она тычет в меня пальцем каждый раз, когда я проливаю что-нибудь на свою футболку.

Лара не знает, кто она и кем хочет стать.

Линдси знает, как использовать эту слабость.

В пятницу вечером, после отбоя, мы сидим в домике, пытаясь спрятать свет фонарика, и читаем журналы для подростков под одеялом. Угощаемся попкорном, который стащили в столовке за ужином.

Шоу раздает по кругу с полдюжины крошечных бутылочек водки, которые она наверняка стырила в самолете. Я в основном лишь делаю вид, будто пью.

А вот Лара…

Эмили зачитывает вопросы теста под названием «Какого типа ты девушка?»

– Итак, – объявляет она. – Твой парень в последнюю минуту отменяет свидание, чтобы побыть со своей семьей. Ты решаешь…

– Говорю ему, чтобы он забыл мой номер телефона, – перебивает ее Линдси. – Ладно, надоело уже. Скука смертная. Лагерь предназначен для того, чтобы оставлять незабываемые воспоминания.

Она примолкает. Как будто некая идея буквально только что пришла ей в голову.

– Вожатые устраивают вечеринку у озера.

– Им по восемнадцать! Они никогда не пустят нас в свою тусовку, – говорит Лара.

– Пустят, если мы принесем бухло, – возражает Эмили.

– Мы только что всё выпили, – говорю я.

– В любом случае этого было недостаточно для вечеринки, – фыркает Эмили. – Но у меня есть идея…

Позже я понимаю, что Эмили и Линдси наверняка обсуждали этот план раньше. Так что мы одеваемся. Они трое в бикини и почти одинаковых легких пляжных халатиках, а я в купальнике, который мне выдали в лагере, и огромной футболке.

К востоку от лагеря есть ресторан для проезжающих туристов. Предполагается, что нам туда вход закрыт, но кто-то проделал дыру в сетчатом заборе, так что туда легко попасть. Наш план состоит в том, чтобы пробраться в кладовую ресторана и украсть все спиртное, какое только сможем найти. А затем состыковаться со старшими ребятами на озере.

– Далеко это? – спрашиваю я.

– Боишься не дойти? – отвечает Лара с хихиканьем вперемежку с икотой.

– Уже темно, – говорю я, чувствуя, как краснею.

– Расслабься, Копински, – бросает Линдси. – Тут и мили не будет. Даже ты дочапаешь.

Я уже подумываю о том, чтобы вернуться одной, но вспоминаю, что вся моя жизнь – это вечно тащиться у кого-то на поводу. Некоторое время мы идем молча, огибая лагерь. Внезапно Эмили говорит: «Тсс!» и машет руками, чтобы мы остановились. Потом жестом велит нам спрятаться за деревьями. Она не рассчитывала на то, что вожатые будут патрулировать территорию по ночам. Впереди – тот стрёмного вида малый, весь в веснушках, который уже окончательно задолбал всех своими разговорами о бейсболе. Тот, кто требует от нас называть его Левшой, хотя на бейджике у него написано Билли.

– Линдси! – говорит Эмили напряженным шепотом. – Что будем делать?

Линдси с минуту наблюдает, как этот парень расхаживает взад и вперед.

– Смотри… Кому-то из нас нужно просто занять его на пару минут, – шепчет она в ответ. – Лара… Давай ты.

– Я? Но… как я смогу отвлечь его? – спрашивает Лара, клюя носом и чуть не спотыкаясь о корень дерева, торчащий из земли.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

В ответ слышу голос Эмили, которая протягивает Ларе последнюю бутылочку «Смирнофф»:

– Вот. Жидкая храбрость. Просто пофлиртуй с ним… Сделай вид, будто без ума от «Янкиз»… Пофиг, без разницы.

Глаза у Лары почти закрылись. Она слишком много выпила тогда в домике. Я опять хочу предложить ей вернуться. Но мы уже подходим к тому месту в окружающем лагерь лесу, где высокая мужская фигура отбрасывает длинную тень на едва различимую грунтовую дорожку, обрамленную темными кустами. Это Билли, и он стоит, поставив ногу на ствол упавшего дерева.

Шоу уговаривает Лару идти вперед, а Линдси даже слегка подталкивает ее. И она идет, сжимая в одной руке фонарик, луч которого заметно дрожит, а в другой держит водку. Я вижу, какая она маленькая по сравнению с парнем впереди – парнем, который уже почти мужчина. И его тень полностью окутывает Лару, погружая ее во тьму.

– Не думаю, что нам стоит оставлять ее здесь, – говорю я.

– Предоставь думать мне, – огрызается Линдси.

Шоу раздраженно фыркает:

– Да ладно тебе… Чем раньше мы достанем это долбаное бухло, тем скорей сможем вернуться.

Последнее, что я вижу, – это Лара, идущая по дороге, перед тем как мы направляемся к ресторану. Линдси отправляет меня одну сквозь дыру в заборе.

Я выросла, сама заботясь о себе, и чисто символическая охрана туристической забегаловки в Беркшире не доставляет мне особых хлопот. Какой-то придурок даже оставил запасной ключ от кладовой под перевернутой банкой из-под кофе «Фолджерс» прямо возле двери. У одного из моих приемных отцов были близкие интимные отношения с Капитаном Морганом, так что я и сама знаю, как разжиться спиртным. Приходится сделать несколько рейсов к сервировочной тележке от полок, но я легко добываю то, чего хочет Линдси.

Когда возвращаюсь к забору с тележкой, доверху набитой водкой, виски и ромом, Линдси и Эмили прячутся между стволами нескольких высоких деревьев, растущих близко друг к другу. Нахожу их только потому, что вижу красный огонек сигареты Эмили.

– Чё так долго? – недовольно замечает Линдси.

Эмили затягивается сигаретой.

– Тем не менее, хороший улов.

– Давайте найдем Лару, – говорю я, проталкивая тележку сквозь дыру в заборе.

– Ладно, – отвечает Линдси.

То, как она это произносит… Плоско. Бесстрастно… Как будто ее совершенно не волнует, вернется ли Лара когда-нибудь.

Когда мы возвращаемся к тому месту на дороге, где оставили Лару, я вижу впереди Билли. Застегивающего молнию на шортах. Мне требуется минута, чтобы осознать значение этого, и к тому времени, как мне это удается, он уже исчезает за деревьями. Его шаги затихают вдали.

Мы находим Лару в кустах, почти без сознания. Она с трудом удерживает глаза открытыми, трусики ее купальника съехали набок, как будто их поспешно натянули обратно.

Это самая ужасная вещь, какую я когда-либо видела.

Закрыв глаза, я блокирую воспоминание о лице Лары, навязчиво застывшее перед моим внутренним взором…

А потом вздрагиваю от звука шагов. Стащив с себя колючее шерстяное тюремное одеяло, вижу красивое лицо Охранника.

– Уже вовсю трудишься? – спрашивает он с ухмылкой. Выражение его лица резко меняется, когда он смотрит на меня. – Что? Что-то случилось?

Кто-то достаточно заботится обо мне, чтобы задать этот вопрос.

Я рассказываю Охраннику, что произошло, и его заметно передергивает при упоминании фамилии Блэкстоун. Но когда я произношу эти слова, наступает целительный катарсис – отлив темной волны из моего океана горя.

– Лара… – говорю я. – Иногда мне жаль ее. Иногда я понимаю, что то, что она сделала, – это результат глубоких ран, которые никогда не заживут.

Охранник на мгновение задумывается.

– Может, это и правда, – что те, кто причинил нам боль, сначала пострадали сами.

– Ее лицо… Это было худшее, что я когда-либо видела… до…

До той аварии.

Пятница

Квартира 60B: Футбольный Папаша

Для Джея это долбаное шоу не могло бы сложиться еще хуже, даже если б его самолично вела его собственная женушка. Его попытка заключить союз с Доктором и Шефиней ни к чему не привела. Он выставил себя полным ослом, прочитав тот жуткий отчет об изнасиловании. Было совершенно очевидно, что все происходящее в «Кристо» не было веселым игровым шоу для мамаш-домоседок, которым давно обрыдли мыльные оперы и повторы «Цена верна»[90]90
  «Цена верна» (англ. The Price is Right) – американское телевизионное шоу, участники которого угадывают цены на товары, чтобы выиграть различные призы.


[Закрыть].