Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Лиза Гарднер
Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 247 страниц)
Глава 21
Еще десять минут они ехали на север. Ее попытки разговорить молчаливого незнакомца сталкивались с ловкими отговорками или с открытым пренебрежением. Они набрали скорость на пустой дороге за городом. В конце концов мужчина попросил ее притормозить и съехать на пологий склон рядом с дорогой. Она спросила насчет диких животных, и он признался, что не знает об этом, но обещал при случае защитить ее. Не то чтобы она верила ему – она до сих пор не знала, на чьей он стороне, – но понимала, что сейчас у нее нет выбора. Она будет делать как сказано.
Склон привел их в лощину, которая тянулась к каменистому руслу пересохшей речки. Во время дождливого сезона, наступавшего примерно через два месяца, прятаться в этой канаве было бы самоубийством. Ручейки, прорезавшие кустарниковую пустошь, направляли сюда сотни тысяч галлонов дождевой воды, но сейчас это место выглядело вполне безопасным. Переплетенные кусты поднимались на несколько футов по обе стороны пыльной лощины. В некоторых местах вершины кустов смыкались и образовывали живую арку на высоте шести футов. Корт попросил ее поставить автомобиль в этом месте и выключить двигатель.
Горячий металл лязгал и пощелкивал, медленно остывая в ночи.
– Проверьте бардачок. Нет ли там воды?
Она открыла крышку, но внутри не было ничего, кроме пластикового пакета с лимонными карамельками. Корт вышел наружу, продрался через кусты и заглянул в багажник, но там было пусто.
– Сегодня ночью мы обойдемся, а утром найдем воду, – сказал он.
– Что будем делать теперь? – она посмотрела на мужчину, почти невидимого в темноте. Она слышала, как он устраивается позади и кладет ноги на сиденье.
– Постараемся поспать.
– Как мне вас называть?
– Кроме меня здесь никого нет. Если вы говорите, я вынужден полагать, что вы обращаетесь ко мне.
– И то правда, – сказала она, хотя ей не нравились умники. Она, как могла, постаралась устроиться поудобнее на переднем сиденье, повернувшись спиной к пассажирскому окошку. Оно треснуло снаружи от столкновения с мотоскутером, но внутренняя рама осталась целой. В конце концов она улеглась так, чтобы видеть мужчину, лежавшего на спине позади с ногами в другую сторону.
– Меня зовут Элен, если вы забыли.
– Да.
Долгая пауза.
– Вы не собираетесь говорить со мной?
– Нам нужно отдохнуть. Завтра мы не уедем отсюда; это слишком опасно. Мы пешком пойдем к дороге и попробуем остановить дружественный автомобиль.
– Как мы узнаем, что он дружественный, прежде чем остановим его?
Она скорее услышала, чем увидела, как он пожал плечами.
– По правде говоря, понятия не имею, – ответил он, и она снова почувствовала, что он хочет завершить разговор.
– Вы на самом деле работаете в «Рособоронэкспорте»?
Молчание.
– Вы какой-то наемник?
Молчание.
– Шпион?
– Постарайтесь уснуть, Элен.
Она раздраженно вздохнула.
– Скажите мне имя. Если хотите, можете выдумать его, но мне нужно как-то называть вас.
– Называйте меня Шестой? – произнес он через несколько секунд.
– Боже милосердный! Это значит, что где-то есть пятеро таких же, как вы?
– Поспите, Элен, – повторил он, и на этот раз ей пришлось оставить его в покое.
* * *
Минуту спустя она поняла, что не может уснуть. А кто смог бы после того, что произошло час назад? К тому же в автомобиле было душно и неприятно пахло.
– Шестой, мы можем открыть окна?
– Никак нет.
– «Никак нет»? Почему бы просто не сказать «нет»?
– Нет.
Он уселась и немного наклонилась в его сторону.
– Нет, мы не можем открыть окна?
– Мы не можем открыть окна.
– Почему? Здесь жарко и душно. Я не могу заснуть в такой жаре.
– Скорпионы, пауки, питоны, ядовитые… – деловитым тоном начал он.
– Ладно, ладно! Мы оставим окна закрытыми.
Шестой промолчал.
– Почему вы вернулись за мной?
– Не знаю.
– Нет, знаете. Вы можете поговорить со мной. – Она немного помолчала и добавила: – Пожалуйста, поговорите со мной. Мне страшно, сердце еще не успокоилось, и я просто не смогу заснуть в таком состоянии. Мне нужно лишь несколько минут. Не выдавайте никаких секретов, не говорите ничего особенного, но, пожалуйста, помогите мне.
Мужчина продолжал молчать. Она едва различала его силуэт в темноте, но он лежал неподвижно. Элен не видела выражение его лица и не знала, открыты или закрыты его глаза.
Она была уверена, что он превратился в статую, и вздрогнула, когда он наконец ответил.
– Я вернулся за вами, потому что был виноват в вашем положении.
– Виноват? Почему? Каким образом?
– Я прилетел сюда, чтобы выполнить работу. Важную работу. На самом деле хорошую работу – такую, какую вы бы одобрили.
Он больше ничего не сказал. Даже произнесенные слова он выбирал крайне осторожно, взвешивая каждую фразу.
– И?.. – она надеялась на продолжение.
– А потом вы попались мне на пути. Я попытался отделаться от вас простейшим способом, какой мог придумать. Не получилось.
– Или получилось слишком хорошо.
– Да, пожалуй. Не знал, что вы из МУС[33]33
Аббревиатура Международного уголовного суда в Гааге (прим. пер.).
[Закрыть]. Я принял вас за очередную назойливую кумушку из гуманитарной миссии ООН.
Она была благодарна за разговор – за ощущение, что ей удалось приоткрыть уголок плотно сомкнутой раковины этого загадочного американца и заглянуть внутрь.
– На самом деле это неплохое описание моей работы в МУС, – сказала она.
Элен заметила, как пошевелилась его борода, и представила, что он улыбается. Это оказалось трудно.
– Так или иначе, я хотел, чтобы вы отстали, пока мы не улетим. Хотел обойтись местной охраной, но тут появились люди из НСБ. Они собирались убить вас.
– Вы так думаете?
– Я это знаю.
– Откуда?
– Я знаю таких людей. Они прежде всего пекутся о своей заднице. Они понимали, как напортачили, раз вы подобрались так близко, и выбрали единственное средство, которое им известно.
После спокойного объяснения незнакомца, что она едва избежала смерти, все пережитое за последние три часа внезапно обрушилось на нее. Элен уронила голову на руки. Ее пальцы подрагивали, тело обмякло, в висках неприятно покалывало. Она почувствовала себя бесконечно усталой.
– Я… Я просто… – Элен замолчала, поспешно развернулась на сиденье и стала яростно дергать дверную ручку, колотя в искореженную дверь другой рукой. Когда дверь распахнулась, она наполовину высунулась в кусты, на ходу извергая поток рвоты. Через несколько секунд, когда тошнота улеглась, она еще какое-то время откашливалась и отплевывалась в сухое речное русло. Потом накатила вторая волна тошноты, и ее рвало до тех пор, пока она не начала отрыгивать, содрогаясь всем телом, пока уже стало нечего извергать. Она снова сплюнула, чтобы очистить рот, и расплакалась, свесив голову из машины.
Незнакомец позади даже не пошевелился.
– Я… мне очень жаль, – только и сказала она. Смущение заставило ее почувствовать себя глупо.
– Не беспокойтесь, – прозвучал удивительно мягкий голос у нее за спиной.
Она вытерла рот рукавом блузки.
– Со мной такое происходит постоянно, – сказал Шестой.
Ей понадобилась целая минута, чтобы забраться обратно в автомобиль, закрыть дверь и принять полулежачее положение на переднем сиденье. Ее слезы и всхлипывания постепенно утихли. Она еще несколько раз вытерла лицо, ощущая взгляд молчаливого мужчины в темноте, хотя даже не видела, открыты ли его глаза.
Наконец, когда высморкалась и пришла в себя, она спросила:
– Думаете, мы выберемся из этой переделки?
– Да. Через сутки в это время вы будете живы и здоровы, в надежном месте.
Он казался уверенным в себе, и это очень помогло ей.
– А что насчет вас? – с любопытством спросила она.
Он пожал плечами.
– Я живу день за днем.
Она не вполне поняла, что это значит, но решила не развивать эту тему.
– Вы женаты?
– О да.
Она медленно отняла руку от лица и посмотрела на силуэт на заднем сиденье.
– Нет, не женаты. Вы солгали.
– Почему вы так говорите?
– Не знаю, но вы не женаты.
Он кивнул; это она заметила.
– Вы правы. Впечатляюще.
Она выпрямилась и немного наклонилась между сиденьями. Ее глаза заблестели, как будто началась игра.
– Дети?
– Без комментариев.
Он немного расслабился и начал шутить, но по-прежнему был начеку.
– Не уверена, но не думаю, что они у вас есть.
Он промолчал.
– Отец, мать?
– Отец, – он ответил слишком быстро, чтобы не поверить ему.
– Откуда вы родом?
– Детройт, Мичиган.
– В самом деле? Я тоже! Вернее, была, пока мои родители не переселились в Канаду. В какую школу вы ходили?
Долгая пауза.
– Ладно, я не из Мичигана, – признался он.
Элен рассмеялась и сама удивилась этому.
– Обманщик! Впрочем, и я тоже не из Мичигана.
Она увидела, как он улыбнулся и пожал плечами.
– Вы довольно хороши в этом.
Она шмыгнула носом, широко улыбнулась и сказала:
– Вы даже не представляете, насколько.
Глава 22
В начале апреля утро в Сахеле обычно бывает жарким и солнечным и становится все жарче и солнечнее с каждым часом, под верещание птиц и стрекот насекомых. В душном салоне автомобиля, под буро-зеленым пологом густого кустарника, Джентри смахнул с кончика носа сороконожку и попытался снова заснуть, но не смог.
Он протер глаза и вытер пот, высохший ночью на лбу и ресницах, потом открыл окно. Салон сразу наполнился свежим воздухом, и он глубоко задышал. Ему удалось поспать два-три часа, да и то урывками, но при его образе жизни тело привыкло извлекать максимальную пользу от минимального отдыха. В приглушенном утреннем свете под растительным пологом он попытался распланировать день. У него не было спутникового телефона, и он не мог сообщить «Сьерре-один» о том, что произошло. Но он и не особенно жаждал этого звонка. Посадка в Дарфуре была неудачной случайностью, но ее можно было обойти сравнительно легко. В отличие от того, что случилось потом. От всех угроз для операции, возникших в Эль-Фашире. Корт прекрасно понимал, что это его вина. Ряд промахов и недоразумений с его стороны привел его к нынешней ситуации и подверг опасности провала операцию «Ночной сапфир», в которой Корт играл ключевую роль.
Что теперь, Джентри? Он посмотрел на женщину. Корт уже долгое время не находился так близко к особе женского пола, не считая двух пожилых медсестер на лечении во Франции и ассистентки ветеринара, чьи дилетантские швы, несомненно, спасли ему жизнь и помогли сохранить жизнь тем, кого он отправился спасать в прошлом декабре.
Сейчас все было по-другому. Она спала в нескольких футах от него – тихая, спокойная, и, насколько он мог судить по своему ограниченному опыту, вполне довольная. Ночью она несколько раз вскрикивала от страха и будила Корта, но он ничего не сделал, чтобы успокоить ее.
Он не знал, как это делать. Утешение не принадлежало к числу его профессиональных навыков.
Она была красивой. Примерно его возраста, с короткими рыжевато-каштановыми волосами, разметавшимися во сне по лицу. Он уважал ее присутствие здесь, в зоне боевых действий, хотя в целом придерживался невысокого мнения об адвокатах и международных организациях. Для человека вроде Корта МУС был не чем иным, как банкетным залом, наполненным чересчур образованными и недостаточно опытными профессиональными нытиками и склочниками, которые к тому же не имели реальной исполнительной силы или полномочий на все то, что они обещали делать. Для такого человека, как Корт, – судьи, жюри присяжных и палача в одном лице, – МУС казался невероятно далеким от реального мира.
Но он невольно уважал эту женщину. То, как она выпятила свою маленькую грудь и объявила себя следователем МУС в окружении убийц, было невероятно глупо, но, несомненно, дерзко. Эта девушка была крепкой, с жестким характером, даже если ей не хватило ума вовремя придержать язык.
Он солгал ей об убийстве двух человек из НСБ, но сделал это ради ее же блага. Судя по ее вопросам, сейчас она не смогла бы спокойно воспринять такую информацию, а ему было нужно, чтобы она могла управлять автомобилем и сохраняла душевное равновесие. Ему пришлось убить их, потому что даже со сменой одежды и тюрбаном, обмотанным вокруг лица, они бы легко опознали его как члена команды «ИЛ-76», который говорил по-английски и по-французски и кричал на женщину. Ему повезло, что Элен Уолш не видела, как он стрелял в них, и он не видел смысла обременять ее этим знанием.
Она начала шевелиться, облизнула губы и потерла нос. На мгновение ему захотелось протянуть руку и отвести волосы, упавшие ей на лицо. Это было мощное чувство. Оно напомнило ему об ощущении, которое он испытывал, когда смотрел на баночку с болеутоляющими таблетками в своей комнате в Ницце. Он понимал, что ему не следует протягивать руку, но это не умаляло его желания.
Вчера ночью он слишком много болтал. Внезапно вспомнив об этом, он раздраженно поморщился. Их разговор продолжался не менее часа. Ей удалось вытянуть из него больше правдивой информации, чем любому другому человеку, с кем он встречался за очень долгое время. Девяносто процентов разговора было посвящено ей, – ее семье, друзьям, опыту и впечатлениям от работы в МУС. Но в остальное время говорил он, и половину этого времени он говорил правду. Конечно, он не выдал никакой оперативной информации; в этом можно было не сомневаться. Но он признался, что у него есть родители и они развелись, когда он был совсем молодым, что у него был брат – тот умер несколько лет назад. Он понятия не имел, почему рассказал об этом. В конце концов он пришел к выводу, что она была чертовски хорошей следовательницей, вытягивающей факты из собеседника и вселяющей в него уверенность, что они просто болтают. Между тем она оценивала каждое слово, выбрасывала ненужное, а на основе остального составляла впечатление о человеке и понимание того, кто он такой.
И что он пытается скрыть.
Корт испытывал неуютное и стойкое ощущение, что эта женщина, которая сейчас спала в трех футах от него, отделенная лишь спинками передних сидений, каким-то образом глубоко заглянула ему в душу и узнала его историю, его прошлое и внутренних демонов, которых он прятал даже от себя.
Это было тошнотворное чувство незащищенности и уязвимости. В то же время оно наделяло его родством с этой женщиной и создавало ощущение близости, к которому он совершенно не привык.
Корт долго смотрел на нее. Он наблюдал, как ее грудь вздымается и опадает в такт медленному сонному дыханию.
Потом он вдруг отвернулся и выпрямил спину.
Кончай с этим, Корт! Кончай немедленно! Ты сидишь по уши в дерьме среди воюющих арабов. Включи свои чертовы мозги! Он внезапно невзлюбил эту женщину. Она была очередной угрозой, она была слабостью, которая могла погубить его.
Он умел переключать свой мозг подобным образом. Конечно, это умение было причиной его одиночества, но и спасало ему жизнь.
Корт вышел из автомобиля, не потрудившись сделать это тихо, чтобы Элен не проснулась. Он продрался через кусты, закрывавшие седан, и встал в лощине, стянул с себя местную тунику, позаимствованную у рикши вчера вечером, и остался в бурой футболке.
Он достал пистолет, конфискованный у командира НСБ и внимательно осмотрел его. Это был «Булл Чероки». Ему показалось ироничным, что говоривший на арабском сотрудник тайной полиции носил израильский пистолет, из которого и был убит. Для Корта это был не лучший выбор, но вчера вечером это оружие исправно послужило ему.
Он выбрался из лощины и посмотрел на дорогу в четверти мили впереди, за чахлым кустарником, наполовину занесенным песком. Он не заметил автомобилей. На запад дорога шла прямо, но на востоке, в сторону Эль-Фашира, она превращалась в извилистый путь и исчезала за пологим склоном.
Ландшафт был суровым в прямом смысле слова. Не пустыня Сахара с песчаными дюнами: здесь были редкие деревья, акации и баобабы, росли кусты и жесткая трава, но поверхность выглядела сухой и жесткой, как камень.
Он услышал, как женщина выбралась из автомобиля, ей понадобилось не больше минуты, чтобы оглядеться и найти его на буром земляном гребне лощины. Она молча встала рядом с ним – ближе, чем ему бы хотелось, – и проследила за его взглядом, направленным на восток.
– Не думаю, что вы увидели там кафешку «Вафельный домик», который я не замечаю на таком расстоянии.
Корт покачал головой.
– Вы отдохнули?
– Да, немного.
– Мне снились кошмары, но сейчас я чувствую себя нормально. Спасибо, что поговорили со мной.
Корт промолчал.
– У меня такое впечатление, что вы не часто так поступаете. Болтаете, чтобы кто-то смог расслабиться.
Опять молчание.
– Так или иначе… я ценю это.
Корт вглядывался бескрайнюю пустошь перед собой, желая, чтобы она отошла на два шага в сторону.
Его взгляд скользил вдоль дороги в поиске автомобилей.
– Кто-то сегодня встал не с той ноги?
Корт осознал, что ведет себя как полный осел. Он превратил гнев на свою недавнюю откровенность в плохие манеры. Сейчас он чувствовал себя еще глупее, чем когда проснулся. Он смягчился и повернулся к ней, не глядя в глаза.
– Все нормально, я просто думаю о сегодняшних планах.
– Где мы сейчас? Это известно?
– Примерно в двадцати километрах от окраины Эль-Фашира. Больше пока нечего сказать.
– Куда мы направимся?
Корт посмотрел через плечо Элен и увидел дрожание воздуха, – дымный призрак на краю ложного горизонта на западе. Он поднимался от пустынной дороги, которая в Дарфуре могла сойти за автостраду. Судя по размеру облака, он понял, что это конвой тяжелых грузовиков. Через некоторое время он увидел белую краску. Они не принадлежали суданскому правительству и не были частной автоколонной. Нет, это была какая-то неправительственная международная организация.
Он указал на пыль, поднимавшуюся вдалеке.
– Мы направимся туда же, куда и они.
Элен и Корт быстро выдвинулись к дороге. Канадка провела пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок. Джентри в замешательстве смотрел на нее.
– Хорошее первое впечатление никогда не повредит, – с улыбкой сказала она, отряхивая пыль со своей одежды. – Я бы попросила у вас зеркальце, но думаю, я скорее найду здесь «Вафельный домик».
Корт был очарован странным поведением женщины.
– Послушайте, – обратилась к нему Элен. Он видел, что она испытывает определенное неудобство. – Будет ли нормально, если вы отойдете назад, – может быть, даже встанете за деревом, – пока я попробую остановить их. Я не хочу их спугнуть – они могут быть нашим единственным шансом.
Корт не возражал. Он был подозрительным белым бородачом с пистолетом, заткнутым за пояс. Он предполагал, что конвой сопровождают солдаты UNAMID, войска Африканского Союза, прикомандированные к миссии ООН, и не сомневался, что они остановят конвой ради хорошенькой белой женщины на обочине. Корта восприняли бы как угрозу, а судя по тому, что он знал о скрытности UNAMID и нежелании сражаться ни с кем, он и сам не хотел отпугнуть их.
– Да, это неплохая идея. Но не напортачьте. Ложитесь посреди дороги, если понадобится, но остановите эти грузовики. И не говорите им, что вы из МУС или что у вас были неприятности с тайной полицией. Эти НПО не любят ввязываться в неприятности. Скажите им…
– Что, если я скажу, будто я репортер, а вы мой фотограф? Мы заблудились в Эль-Фашире, пока искали гостиницу, а потом нас ограбили, отвезли сюда и бросили у дороги.
Корт был сам готов предложить нечто подобное. Ее легенда была очень хорошей.
– Это может сработать, – признал он. – Давайте попробуем.
Джентри отошел от дороги и спрятался в кустах. Элен прошла вперед на пятьдесят метров, чтобы между ними образовалась некоторая дистанция.
* * *
Через десять минут шестидесятилетний Маурицио Бьянки проследовал за женщиной из Канады вдоль ряда грузовиков к ее коллеге, – американскому фотографу, или как там она его назвала. Его лицо атаковали жирные мухи размером с монету в пятьдесят евроцентов. Он снял широкополую шляпу и отмахивался от них, но чувствовал, что проигрывает эту битву. Сегодня полуденная жара наступила уже к десяти утра, и температура приближалась к тридцати семи градусам. Он хотел доставить свой конвой в Дирру к полудню еще до этого удивительного события.
Марио думал, что видел все на дороге из Эль-Фашира в Дирру. Черт побери, он уже сто раз преодолевал этот 125-километровый отрезок пути за последние восемь лет работы, а потом и руководства римским неправительственным агентством «Сперанца Интернационале». Бьянки переправлял сотрудников и припасы в гуманитарные лагеря организации по эту сторону от Дирры и успел привыкнуть к жаре, запахам, насекомым, животным и опасностям этого маршрута.
Он сталкивался с пьяными мятежниками, грабителями с большой дороги, правительственными или суданскими военными патрулями, с миротворцами из Африканского Союза и, конечно, со страшным джанджавидским ополчением.
Но за все время своих поездок по этому жалкому подобию нормальной дороги он ни разу не сталкивался с белыми пешеходами, говорившими по-английски.
Какое-то безумие.
Марио Бьянки имел безупречную репутацию в индустрии гуманитарных агентств. Он взращивал ее на протяжении своей сорокалетней карьеры, работая по всей Африке. Итальянец был известен как человек, знающий свое дело и умевший ловко обходить не только настоящие минные поля, но и лавировать на минных полях международной дипломатии. Независимо от того, где или на кого он работал, его конвои всегда достигали цели, его клиники были хорошо укомплектованы, а его сотрудники получали зарплату. Это казалось чудом с учетом того, где он бывал и чем занимался, но каким-то образом мародеры и мятежники Лорента Кабилы из ADFL обходили его стороной, маньяки RUF из Сьерра-Леоне не мешали его усилиям по эвакуации гражданских лиц с их территории и даже подростковая либерийская банда «Парни из Вестсайда», убивавшая практически всех ради развлечения, позволяла ему заниматься своим делом на контролируемых территориях.
Он получал премию за премией повсюду в странах первого мира. Ни один сезон не проходил без того, чтобы Марио Бьянки в смокинге не выходил на освещенную сцену под сдержанные, но энергичные аплодисменты мировой элиты во фраках и вечерних платьях. Его успехи были грандиозными еще до Дарфура, но местные зверства привлекали синьора Марио Бьянки, как мотылька, летевшего на пламя.
Здесь, в Дарфуре, его репутация достигла почти мифических размеров. Когда ООН уже не осмеливалась посылать в Дарфур конвои без вооруженного эскорта, когда частные НКО застряли в Хартуме, слишком потрепанные геноцидом в Дарфуре для реальной работы на местах, конвои «Сперанца Интернационале» продолжали действовать в регионе; их лагеря, клиники, склады и станции водоснабжения оставались на месте. Разумеется, иногда они подвергались налетам джанджавидского ополчения и даже местных повстанцев, но это были мелочи по сравнению с тем, что переживали другие организации.
Успех Марио Бьянки опирался на одно простое и распространенное обстоятельство.
Марио давал взятки.
Крупные взятки.
Всем и каждому.
«Парни из Вестсайда» в Либерии не тревожили его, поскольку он платил им десятки тысяч долларов за разрешение на работу. Разумеется, если бы благонамеренные американцы и европейцы, которые жертвовали деньги его организации, узнали о том, что большая часть их освобожденных от налогов пожертвований немедленно превращается в бакшиш для четырнадцатилетних либерийских бандитов, которые покупают на эти деньги марихуану, патроны и порнофильмы, они бы тут же перекрыли кран. Если бы те же благотворители имели представление, что после того, как конголезские «отряды смерти» брали плату за доступ к территории со «Сперанца Интернационале», они тут же требовали выкуп со всех НКО в регионе, а когда наиболее принципиальные отказывались платить, их выслеживали и убивали, оставляя «Сперанца Интернационале» единственной гуманитарной организацией в Конго, то они бы с меньшим энтузиазмом отнеслись к спонсированию убийства цивилизованных соотечественников.
В Дарфуре все происходило так же. Американские кинозвезды снимали рекламу в лагерях «Сперанца Интернационале», деньги приходили и уходили, причем немалая их часть доставалась джанджавидским убийцам, которые шлялись по северному Дарфуру, насиловали, жгли и убивали, перемещались на спинах лучших верблюдов из Чада, с лучшими АК-47 из Египта и лучшими спутниковыми телефонами из Японии, купленными на европейские и американские деньги.
Для Бьянки это не представляло никаких проблем. Он был на месте и занимался делом. Он делал то, то нужно было сделать, и кто мог судить его дела, сидя в удобном кресле, пока он смахивал мух с носа в сорокаградусной жаре посреди грязной дороги в преисподней?
Теперь его цинизм столкнулся с текущей ситуацией. Двое американских журналистов на дороге в Сахеле? Если честно, теперь ему хотелось, чтобы он приказал колонне двигаться дальше и оставить белую женщину на обочине дороги. Независимые репортеры, работавшие в Дарфуре без кураторов из суданского правительства, были нарушителями покоя и занозой в заднице для его операций. Даже доставка этой женщины в Дирру была серьезной угрозой для его организации. Если суданское военное ведомство прознает об этом, то из Хартума последуют санкции, которые нанесут вред денежным потокам для гуманитарных лагерей. Конечно, все можно решить с помощью взяток, но экономический спад в развитых странах сократил поток пожертвований, а в этой экономике у него не было других инструментов, кроме подкупа в интересах благотворительности.
Бьянки увидел впереди белого мужчину.
– Где его камера? Вы сказали, что он фотограф.
– Так и есть. Я же объяснила, вчера бандиты украли наш автомобиль. Вместе со всем, что там было. Мы уже несколько часов ждем здесь, пока не появятся нормальные люди.
– Вы находитесь в двадцати пяти километрах от Эль-Фашира, – заметил он.
– Эй, не смотрите на меня так! Это не я была за рулем.
Марио не сомневался в словах женщины. Дорожные бандиты действительно орудовали на шоссе между Эль-Фаширом и Диррой. В сезон дождей, когда движение было медленным и часто случались поломки, конвои «Сперанца Интернационале» по возможности старались передвигаться с вооруженным эскортом UNAMID, так как было невозможно подкупить всех дарфурских фермеров или пастухов с автоматами Калашникова в руках. Но в это время года они могли справиться почти с любыми мелкими вооруженными группами, которые пытались причинить вред.
Кроме джанджавидского ополчения, которому он щедро платил за то, чтобы его конвои не трогали.
Итальянец был уже в нескольких шагах от белого мужчины, беседовавшего с африканскими водителями и грузчиками, которые вышли на обочину, оставив свои машины на холостом ходу. Американец не имел при себе никакого снаряжения, даже рюкзака на спине. Он носил пропотевшую бурую футболку и черные штаны местного покроя. Когда он повернулся, футболка оттопырилась у него на спине.
Мужчина был загорелым и бородатым; вездесущая пыль Сахеля покрывала все его лицо. Он разговаривал с местными жителями по-французски. В этих местах французский язык был не редкостью, так как это был преобладающий язык населения Чада, граница с которым находилась в сотне миль к западу.
Американец смотрел в другую сторону. Когда он обменялся рукопожатием с молодым дарфурским грузчиком, Марио увидел рукоятку пистолета на его правом бедре.
Итальянский координатор гуманитарной помощи приоткрыл рот от изумления. Он не мог поверить, что этот болван носит оружие. Ковбой из Америки! И он ожидал, что просто сядет на один из грузовиков «Сперанца Интернационале» и уедет в безопасное место? С таким инструментом, выпиравшим из-за пояса штанов на резинке, он мог лишь навлечь опасность на всех.
Не сказав ни слова, Марио Бьянки приблизился к иностранцу со спины и протянул руку, собираясь разоружить его.
Как выяснилось, это была чрезвычайно неудачная мысль.
