Текст книги "Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Лиза Гарднер
Соавторы: Андреас Грубер,Цай Цзюнь,Андреа Камиллери,Марк Грени,Келли Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 105 (всего у книги 247 страниц)
Эти шариковые ручки…
Весь мир вот-вот узнает, что он смошенничал на экзамене в адвокатуру.
Его отец узнает об этом.
Это была идея Анны. Она хотела выйти замуж. В отеле «Плаза». В платье от Моник Льюилье. На глазах у всего мира. Когда все будут пить «Кристал Брют» за его счет. Старые семейные деньги Харрисонов давно закончились. Последние средства ушли на учебу в Гарварде, где он получил диплом юриста. Единственным способом оплатить свадьбу своей невесты-принцессы было иметь собственный доход.
Существовал вполне реальный шанс, что Джей не сдаст экзамен на адвоката с первой попытки.
У Анны был двоюродный брат, который работал инспектором на экзаменах. Надзирателем, проще говоря. И при этом продавал ручки с выгравированными на них ответами. Существовало четыре разные версии экзаменационных вопросов, загруженных в компьютеры в аудитории. Джея удивило, что все двести ответов можно нанести на одну ручку. Даже с учетом того, что из нескольких предложенных вариантов ответа на какой-то вопрос надо было просто выбрать один правильный. Конечно, буквы и цифры были совсем мелкими, и ему пришлось надеть очки для чтения. Но все, что от него требовалось, это способность правильно ответить на первый вопрос, чтобы узнать, какая из версий ему досталась. А затем вытащить из кармана ручку с соответствующим ключом для ответов. Двоюродный брат расхаживал по проходам и демонстративно не замечал, как Джей использует эти ручки, чтобы успешно справиться с экзаменом.
Блин…
Может, его жена и вправду приложила к этому руку.
Она была единственной, у кого могли остаться эти ручки. Единственной, у кого имелся мотив передать их продюсерам. Может, Анна и уделяла больше внимания своему отражению в зеркале, чем их браку, но женщины обычно знают, когда вы хотите с ними расстаться. И они не любят облегчать вам уход. Выставить Джея как законченного клоуна, ошибку американской элиты, неудачника из Лиги Плюща, который упорно лез наверх, не имея к тому абсолютно никаких задатков, – это было бы вполне в духе ее нового консервативного бренда.
Она наверняка сможет использовать это как рычаг воздействия для развода и последующего выхода замуж за сынка какого-нибудь судьи из Верховного суда.
К тому же у Джея была проблема посерьезней.
Эти старые ручки… эта бутылка из-под рома… Они должны были находиться на складе временного хранения в Вашингтоне.
Но…
Кто-то нашел эту его нычку.
И обчистил ее.
Он должен вернуть украденное.
Суббота
Квартира 95: Ведущая
Нож Шефини – Общественнице не удалось его найти. Эта женщина, скорее всего, не сумела бы отыскать и свою собственную сумочку без помощи домработницы.
А потом, наверняка это было и к лучшему.
Клэр лежала в постели. Размышляя. Ей нужно было хоть немного поспать. Было уже поздно, и съемки закончились уже несколько часов назад. Но она не могла перестать думать об этой «охоте за сокровищами». О том, что это могло значить. Что она могла бы сделать с отснятым материалом, если вообще могла.
Задача Ведущей состояла в том, чтобы по крайней мере создавать впечатление, будто происходит что-то интересное, – в том числе и у самих игроков. Единственными вещами, которые вроде интересовали Общественницу, были вино и вранье. Не исключено, что тесно связанные между собой.
Общественница… Она отрицала, что это ее медальон появился на экране, хотя, безусловно, узнала его. А этот мальчик на фотографиях… Клэр не могла отделаться от ощущения, что видела его раньше.
От очередного раската грома задребезжали все стекла в здании, и у Клэр перехватило дыхание. В Нью-Йорке было лето. Ведущая неоднократно бывала в этом большом городе, но не помнила, чтобы когда-нибудь погода была такой мерзкой. Тучи, густые, как серая вата, клубились вокруг здания круглые сутки.
Клэр встала с постели и подошла к окну спальни, словно ожидая, что при виде нее они рассеются. Но «Кристо» по-прежнему торчал один как перст, оторванный от городского пейзажа и от тех, кто мог стоять там внизу, вглядываясь в ту же темноту.
На секунду Клэр закрыла глаза и представила себе тот мост.
А затем сделала то, что делала всегда в таких случаях.
Вернулась к работе.
Накинув на плечи кардиган, она прошла в кабинет и включила мониторы. Камеры наблюдения, показывающие холлы и лифты, по-прежнему работали, но прочие Клэр давно успела отключить. Открыв новое окно на экране, она начала печатать кое-какие заметки касательно съемок.
Отельер – не знаю, какое значение имеет эта бутылка из-под рома, но Отельер явно знал. И вот что странно: этот дурацкий брелок Финансистки вроде как почти настолько же выбил его из колеи.
Доктор – еще один участник, который солгал о своей вещи. Это были совершенно очевидно его спички, и, что не менее очевидно, он знал эту Мелиссу. Плюс есть еще и Шефиня. Доктор живет здесь прямо по соседству со своей жертвой.
Нож Шефини…
Клэр еще раз представила себе его. Спрятанный за вазой в квартире Общественницы.
Эти неблагодарные твари из «Телеуорлд», которые уволили ее, а потом даже не выплатили компенсацию за неиспользованный отпуск… Клэр годами преследовала телевизионных администраторов, следя за тем, чтобы они не оставались в гостиничных номерах наедине с симпатичными стажерками. Регулярно подбрасывала «журналистам» шестизначные суммы, чтобы «Ти-эм-зи»[91]91
TMZ – новостной портал, который специализируется на сенсациях, эксклюзивных новостях и закулисных историях из мира знаменитостей и шоу-бизнеса.
[Закрыть] не получило записи всей той сексистской и гомофобной фигни, которая была произнесена…
Даже эти уроды не дали бы такой нож участнику реалити-шоу.
Что за чертовщина на самом деле творилась в «Кристо»?
Клэр напечатала:
Вниманию мистера Арчера/миз Зальцбург: Как и где вы достали эти вещи?
В этот момент внимание Клэр привлекло какое-то движение, промелькнувшее на одном из мониторов.
Дэвид Арчер быстро прошел через холл шестьдесят первого этажа, неся коробку с биркой «Приз», болтающейся на конце завязанной бантом ярко-красной ленточки. До полуночи оставалось всего несколько минут. Воспользовавшись ключ-картой, он открыл дверь в квартиру Финансистки.
То, как Арчер двигался… Трудно было даже подобрать подходящее определение. Официально? Элегантно? Чопорно? Это как если бы Харрисона Форда пригласили на роль дворецкого Ларча из «Семейки Аддамс».
Почти сразу же он вернулся в холл. Без коробки.
Было уже поздно, и Клэр вообще-то не должна была следить за квартирами. Но поймала себя на том, что все равно щелкает мышкой, чтобы включить камеры в квартире Финансистки. Судя по всему, та находилась в спальне, потому что все остальные комнаты были темными и пустыми.
Мягкое голубоватое свечение, создаваемое жидкокристаллическим экранчиком дорогущего холодильника, призрачно заливало кухню. Клэр заметила силуэт коробки.
Что-то заставило ее быстро закрыть все окна на экране.
Что бы ни было в этой коробке, это был не подарок.
Утром Финансистка, скорее всего, откроет ее.
На миг Клэр задумалась, хочет ли присутствовать при этом.
И поняла, что да.
Воскресенье
Квартира 61А: Финансистка
Проснулась Эмили в ментальном тумане от ксанакса и красного вина.
Прошлой ночью ей потребовалось несколько часов, чтобы заснуть. Каждый раз, когда ей удавалось немного расслабиться, скрипели стены, или свистел ветер в вентиляции, или гремел мусор, слетая по мусоропроводу. Она прислушивалась, не слышно ли из лифтового холла шагов «патрулирующих» здание, как выразилась Ведущая.
Однако ничего такого не услышала.
Эмили не знала, надеется ли на то, что там кто-то есть. Или нет.
Две недели. Еще. Две. Недели. А потом она будет прохлаждаться на каком-нибудь атолле на Мальдивах.
Ранним утром здание было буквально окутано туманом. Башня «Кристо» была такой высокой, что вонзалась прямо в облака, которые обрушивали на ньюйоркцев потоки дождя.
Проходя мимо своего отражения в зеркале ванной комнаты, Эмили чуть не отпрянула. Под глазами у нее пролегли глубокие темные круги. Рыжие волосы перепутались и встали на затылке дыбом. Пожалуй, следовало сделать курс инъекций ботокса, перед тем как появляться здесь. А сейчас, по крайней мере, наляпать немного тонального крема и блеска для губ. Или хотя бы одеться. Ее ведь все еще снимали, в конце-то концов…
Вместо этого она осталась в своем зеленом шелковом халате.
На кухне Эмили уже собралась приготовить себе смузи. И буквально подскочила при виде свертка в яркой обертке, лежащего на кухонном столе.
Тот был размером примерно с коробку для торта и завернут в веселенькую розовую бумагу с яркими сердечками. Под большим красным бантом была прикреплена бирка со словом «ПРИЗ», написанным изящным почерком.
Эмили минут пять не сводила с нее глаз. Просто наблюдала за коробкой. Как будто та могла открыться сама по себе или взорваться.
Смотрела и мечтала, чтобы она бесследно исчезла.
Подумала, не следует ли ей что-нибудь сказать или сделать. Изобразить радость или удивление. Выдать какую-нибудь глупость в камеру. Типа: «Ой… Не стоило беспокоиться!» Или: «Неужели это мне?»
Но это было совсем не похоже на те времена, когда ее бабуля дарила ей на день рождения эти жуткие одеяла, самолично связанные крючком. Какой-то посторонний человек рыскал по ее квартире, оставляя ей всякие вещи. Эмили понятия не имела, что там в этой проклятой коробке. Насколько она знала, это вполне могла быть и человеческая голова. Однако если сейчас устроить сцену по поводу подобного «подарка», это может выйти ей боком.
Эмили трясущимися пальцами осторожно сорвала упаковку. И обнаружила под ней черный футляр с вытисненным на нем логотипом.
«Глок».
Это был пистолет.
Резко втянув воздух сквозь зубы, она щелкнула замками и открыла пластиковый чемоданчик, осторожно опустив крышку на мраморную столешницу. Если в глубине души Эмили надеялась, что футляр окажется пустым, то была разочарована. В фигурном гнезде, вырезанном в плотном сером поролоне, лежал блестящий черный пистолет. Там был еще один вырез, в котором должен был помещаться магазин, но это углубление было пустым.
К поролону была приклеена скотчем небольшая кислотно-зеленая карточка – судя по всему, инструкция.
В животе у нее все перевернулось.
Пистолет… Долбаный пистолет. Эмили охватил ужас. Она никогда даже не находилась в одной комнате с огнестрельным оружием. В жизни не прикасалась к нему. Никогда этого не хотела и до настоящего момента никогда не оказывалась в ситуации, когда оно могло ей потребоваться.
Эмили отошла от стойки и обхватила себя руками.
Кто-то мог входить и выходить из квартиры, когда ему только заблагорассудится.
Кто-то с пистолетом.
Уже заряженным.
Воскресенье
Квартира 95: Ведущая
Финансистка получила пистолет. Настоящий. Пистолет. Ни фига себе!
Клэр придвинула свой стул поближе к столу, сделала несколько щелчков мышью и открыла окно чата с Дэвидом Арчером. Пальцы у нее дрожали, когда она стала набирать сообщение:
Нам нельзя снабжать участника шоу огнестрельным оружием! Не говоря уже о том, что это незаконно. Никто в этом здании не будет в безопасности.
Клэр не пришлось долго ждать ответа. Дэвид Арчер отреагировал почти сразу же:
Все участники подписали соглашение, предусматривающее полный отказ от возможных претензий к организаторам и снимающее с них всяческую ответственность. Да, у Финансистки есть пистолет. А еще у нее есть собственная голова на плечах. Ей вовсе не обязательно им пользоваться.
Клэр стала быстро печатать ответ.
Но…
Прежде чем она успела закончить, на экране появилось еще одно сообщение от мистера Арчера:
Вы сами видели, что это за люди. Это внешний мир мы пытаемся сейчас обезопасить. От них.
Клэр сделала глубокий вдох и встала, двигаясь по квартире, пока не подошла к одному из больших окон гостиной.
Что-то в «Кристо» не давало ей покоя. Здание не казалось особо прочным или устойчивым. Башня была слишком высокой. Слишком узкой. И едва не колыхалась, когда дул слишком сильный ветер.
Клэр еще раз подумала о том, чтобы попросить разрешения уйти. Пусть даже и знала, что должна остаться. Она была более чем когда-либо уверена, что ей нужно довести это шоу до конца.
Так что попыталась сосредоточиться на работе.
Вернувшись в аппаратную, Клэр задумчиво потеребила амулет в виде палатки на своем браслете. Колесики ее офисного кресла скрипнули, когда она придвинулась ближе к столу и потянулась за блокнотом и ручкой.
Заметки по сюжету – Неделя Вторая – вопросы, вопросы…
«Прощать зло – значит вредить добру»[92]92
Афоризм, употребленный Бенджамином Франклином – ученым, изобретателем, философом и одним из отцов-основателей США – в его ежегоднике «Альманах бедного Ричарда» (1732–1758).
[Закрыть].В другой ситуации на данном этапе шоу стоило бы подбросить пару ложных наводок, чтобы подогреть интригу, и понемногу готовиться к четвертой неделе, когда будет наконец раскрыта истинная природа игры, а перед участниками встанет задача найти «убийцу».
Хотя до сих пор так и не пойму, что тут происходит на самом деле. Какова реальная повестка дня. Это явно не обычное шоу. Если мы вообще делаем шоу. Являются ли подобные поиски правды тем, что кто-нибудь захочет смотреть?
Гроза на улице усилилась, и ветер вовсю завывал в вентиляционных каналах здания. Такая погода напомнила Клэр то Рождество после аварии. Первые каникулы, которые она провела со своей тетей Мэри. Дождь сбивал с крыши рождественские украшения. В какой-то момент послышался глухой стук, и Клэр подумала, что это Санта, но это оказался керамический младенец Иисус, который ударился о стену дома и разлетелся на куски в грязи возле входной двери.
Когда за окном бушевала буря, Клэр любила помечтать, что у нее все еще есть семья. Что мама, папа и Крошка Би просто выскочили выпить какао. И сейчас вернутся. А Клэр будет опять любима.
Прогремел гром, и небо прорезала молния.
Клэр откинулась в своем кресле перед письменным столом.
Эти люди в «Кристо»… Они были другого рода бурей.
Воскресенье
Квартира 60А: Общественница
Линдси надежно спрятала тот медальон.
Под половицами. Там, где никто не должен был его найти.
Но вот он где.
Кто-то знал все ее секреты.
Дэвид… Он был ее первым секретом. И самым опасным из всех.
Приходилось взглянуть в лицо тому факту, что Дэвид вполне мог быть причастен к шантажу и ко всему, что еще происходило в «Кристо». Но… как это могло быть? Дэвид ведь считай что исчез с концами. Никого из Арчеров не осталось в живых. У него не было денег. Линдси так и не смогла его найти. Хоть и потратила годы на поиски.
Линдси был позарез нужен этот медальон.
Она пошла на кухню, налила себе бокал пино гри и позвала:
– Ведущая? Ведущая?
Та тут же откликнулась:
– Чем я могу вам помочь?
Линдси не была уверена, что на этот вопрос есть ответ. Она обдумала возможные варианты: «Я хочу получить этот медальон», «Вы знаете Дэвида Арчера?», «Кто вы?», «Чего вы добиваетесь?».
Линдси хотелось вернуться к тому, с чего все началось.
В тот первый день в поместье «Тенерецца».
Она отнесла бокал с вином в гостиную и опустилась на диван, пока что проигнорировав вопрос Ведущей. Закрыла глаза и больше уже не была в «Кристо». Вспомнила, как тепло солнца ласкало ее лицо, когда машина ехала по золотистым лугам к винодельне.
Они с ее отцом приехали в «Тенереццу» незадолго до ее пятнадцатилетия.
И Линдси влюбилась.
Сначала в это поместье. В очаровательные каменные здания винодельни, которые выглядели так, словно ожили страницы книги сказок. Затем – в винные подвалы и романтику бочек с крепкими напитками, ждущими своего часа, когда их разольют по бутылкам, закупорят, откупорят и будут наслаждаться ими. Затем – в главный дом. В его тюдоровский стиль. В плющ, взбирающийся по стенам. В коридоры, украшенные произведениями искусства, которые изначальная «фамилья»[93]93
Famiglia – семья, род (ит.).
[Закрыть], Арчьери, перевезла со своей виллы в Тоскане.
Конечно, у Арчеров всегда имелись деньги. Род этот был велик настолько, что семья ее нынешнего мужа никогда не смогла бы сравниться с ним.
Арчеры начинали со своего состояния, нажитого еще в Старом Свете, которое они превратили в еще большее богатство в Новом, став первопроходцами на калифорнийском винном рынке. Чарльз Блэкстоун познакомился с Марго Арчер на каком-то благотворительном аукционе. Их роман развивался быстро.
Когда отец Линдси сказал ей, что они с Марго собираются пожениться, что-то изменилось в ней. Она ведь всегда чувствовала, что она особенная. Что предназначена для чего-то большего, чем учеба в государственной школе и кооперативная квартира ее отца в Редондо-бич.
Она опять приехала в «Тенереццу».
И опять влюбилась.
В Дэвида.
Линдси все еще могла его себе представить. Его темные волнистые волосы. Его голубые глаза. Его точеный подбородок. Она помнила все это. Линдси могла наблюдать за ним с верхней площадки лестницы, когда он возвращался домой на выходные из школы-интерната. Она могла сказать, уже тогда, в самом начале, что Дэвид станет мужчиной, который знает, как доставить удовольствие женщине, дать на чай ресторанному парковщику и заказать мартини.
Это и тогда уже было в нем. Та уверенность в себе, которая появляется, когда головы поворачиваются в твою сторону всякий раз, когда ты входишь в комнату, когда хихикающие девчонки звонят тебе домой, чтобы повесить трубку, стоит тебе ответить, а на вечеринках люди едва ли не дерутся из-за того, кому сесть рядом с тобой.
Но было в нем и что-то еще.
Дэвид был не просто богат. Или красив.
Он был любим и лелеем.
Прийти в этот мир, будучи реально и истинно любимым, – значит родиться под своей собственной счастливой звездой. Иметь свой личный зонтик, который в какой-то мере защитит тебя от жизненных бурь. Даже если позже на твою долю выпадет что-то трагичное, как это случилось с Дэвидом, на тебе все равно останется золотой налет, который никогда полностью не исчезнет.
Брак ее отца и Марго продлился меньше года. Дэвид едва ли сознавал, что они с Линдси живут на одной планете.
До того дня.
Однажды на выходных Дэвид вернулся домой из школы и застал тот момент, когда адвокаты вручали отцу Линдси документы о разводе. Все деньги принадлежали Арчерам, естественно. Дэвид стоял позади своей матери, пока Чарльз Блэкстоун возмущался мизерностью своей доли имущества, отписанной ему при расторжении брака. После этого Линдси поднялась наверх с горничными, чтобы собрать вещи. И там столкнулась с Марго. На площадке величественной парадной лестницы.
А затем… Затем… Дэвид впервые увидел Линдси.
На этой лестничной площадке.
Он увидел ее. До того, как увидел обмякшее на полу тело своей матери. До того, как осознал ужасный контраст кремово-белого шелкового платья Марго с черными плитками пола. До того, как уловил золотой отблеск медальона в руке у Линдси.
Дэвид увидел Линдси. По-настоящему увидел ее. В голубом платье, которое она тогда надела, потому что считала этот цвет его любимым. Слишком густо накрашенную, с явным избытком теней для век и губной помады…
Вернувшись в «Кристо», Линдси вздрогнула от звука голоса Ведущей.
– Миссис Томсон? – спросил Ведущая. – Вам что-то нужно?
Линдси был нужен этот чертов медальон! Она почти ощущала текстуру золота под кончиками пальцев.
– Мне нужно… Мне нужно… – Линдси запнулась, прежде чем ей удалось заговорить своим самым величественным голосом: – Мне нужно знать, как кто-то смог проникнуть в эту квартиру и что он оставил внутри!
Ведущая вздохнула:
– Вы можете продолжить поиски этого предмета.
Линдси встала и принялась расхаживать перед окном, мельком улавливая свое отражение в стекле. Она не была в парикмахерской почти три недели. На ее кашемировом свитере красовалось кофейное пятно.
В сером свете дня она едва могла различить крошечных людей на земле рядом с небоскребом. Тяжелое отчаяние засело в груди. Линдси боялась, что груз ее прошлого создаст свою собственную гравитацию и притянет ее к земле, быстро и неотвратимо, погрузив в небытие.
Но она вознеслась так высоко, что просто не могла упасть.
Припомнился ее последний разговор с Дэвидом. Он еще раз спросил у нее, что стало с медальоном, который всегда носила его мать…
Неделя третья
ЦСС
Два года назад
На календаре воскресенье, когда мы совершаем побег.
Все начинается так же, как и в ту ночь, когда мы только практиковались. Охранник каким-то образом вырубает электричество, и вновь воцаряется бедлам. «Дыши!» Лампы дневного света в залах и коридорах мерцают, прежде чем погаснуть. Крики и улюлюканье эхом разносятся над бетонным полом. «Дыши!» Скрип тяжелых рабочих ботинок, когда охранники мечутся во все стороны. Из соседней камеры доносятся звуки, как будто выжимают мокрую губку.
Но на сей раз, прежде чем мы выходим в коридор, Охранник достает шприц с кетамином. Я чувствую жалящий укол в плечо, прежде чем он проталкивает меня сквозь двойные двери. «Дыши!» С другой стороны стоит каталка. Я ложусь, и он накрывает меня дешевой серой простыней. К тому времени, как Охранник начинает куда-то катить меня, я почти засыпаю.
Просыпаюсь несколько часов спустя, окруженная темнотой, в абсолютной тишине холодильной камеры, куда меня доставили подкупленные охранники, в мешке для трупов, застегнутом на молнию, – жесткий пластик холодит кожу. И холод, и тишина, и чернота, и небытие – это и есть смерть. И мне хочется закричать, чтобы кто-нибудь услышал меня, захотел меня увидеть, помог мне выбраться из этой вселенской пустоты.
И я думаю, что буду пребывать там вечно, хотя даже представить не могу, что такое вечность. Как могут годы все тянуться и тянуться без конца. Или как я смогу существовать без них. Каково это – никогда больше не проснуться? Никогда – это то же самое, что и всегда?
Я мертва.
На сердце у меня навалилась какая-то тяжесть, кости кажутся хрупкими, готовые к тому, чтобы раствориться в земле. Похороненными или сожженными.
Шейн Копински мертва. Она умерла, так по-настоящему и не пожив.
Но тут…
Каталка начинает двигаться. Я делаю глубокий вдох, притягивая черный пластик к губам, и тепло возвращается к кончикам моих пальцев. Меня толкает, подбрасывает, встряхивает… Но это движение успокаивает. Это напоминание о том, что я реальна. Что я существую.
Через некоторое время Охранник расстегивает молнию на мешке для трупов, и я вижу, что мы находимся в кузове того продуктового фургона.
– Дэвид? – всхлипываю я, падая в его объятия.
Срываю с себя черный пластик и падаю в его объятия. Поцелуй, который он оставляет на моем лбу, теплый, как пар, поднимающийся от чашки горячего кофе. Впервые в жизни я чувствую что-то похожее на полнейшую безопасность. Кажется, как будто я стала совсем легкой – могу просто взять Дэвида за руку и улететь.
– Все нормально, – говорит Дэвид Арчер. – Блэр.
Да, Шейн Копински мертва, а я продолжаю жить.
Понедельник
Квартира 60B: Футбольный Папаша
Джей слишком долго проторчал в душе. Позволяя воде обрушиваться на него. Удивляясь, почему он до сих пор в «Кристо». И при этом понимая, что не может уйти. Что должен взять себя в руки. Должен получить этот миллион долларов. Иначе он потеряет все. И Анна останется в победителях.
Оставалось пять недель.
Больше похоже на вечность.
К тому времени, как Джей выключил воду, зеркала в ванной наглухо запотели, а из гостиной, где в динамиках уже прозвучал знакомый перезвон курантов, доносился голос Ведущей. Он бросился в гостиную, все еще в купальном халате, жалея, что у него не осталось времени переодеться, приготовить кофе или тосты перед съемками утреннего сегмента.
Согласно сценарию, на сегодня было запланировано важное объявление.
Плюхнувшись на диван перед телевизором, Джей обнаружил, что смотрит на дурацкую картинку со словами «Неделя третья: Послания из дома», написанными детскими рукописными буквами, в то время как по-идиотски улыбающиеся анимированные аватары гоняются друг за другом вокруг почтового ящика в Центральном парке.
– Добро пожаловать на Неделю Третью! – провозгласила Ведущая из динамиков. – Эта неделя, несомненно, будет насыщена радостными событиями. Во-первых, каждый день один из участников будет получать специальное «Послание из дома». Я уверена, что все вы порядком соскучились по своим друзьям и родным и хотели бы получить весточку от них.
Джей едва переборол побуждение закатить глаза. Он был бы счастлив никогда больше не видеть Анну. Предполагалось, что он будет скучать по мальчикам, хотя, по правде говоря, всегда подозревал, что не создан для семейной жизни. Было бы куда лучше, если б у него была юридическая практика с кучей богатых клиентов, юная длинноногая подружка и яхта.
– Но это еще не всё! – воскликнула Ведущая.
– Потрясающе! – произнес Джей, не зная, улыбаться ему или скорчить недовольную гримасу.
Изображение на экране телевизора в гостиной сменилось. Надпись на новой анимации гласила: «Кто есть кто в “Кристо” на самом деле?», а аватары на ней пожимали друг другу руки на пикнике.
Ведущая тем временем продолжала:
– В воскресенье нас ждет большое событие. Впервые будут раскрыты наши настоящие имена, и у вас будет возможность напрямую пообщаться со своими сотоварищами – другими участниками шоу. Это будет идеальный способ запустить первый отборочный тур на четвертой неделе.
Конечно, это раскрытие их истинных личностей было неизбежным. Джей знал, что оно не за горами, не говоря уже о том, что со временем это шоу обязательно выйдет в эфир и они смогут воочию увидеть друг друга. И все же меньше всего ему хотелось знать, кто на самом деле все эти люди. Хотя нет… Вообще-то меньше всего ему хотелось, чтобы они знали, кто он такой.
Когда объявления закончились, Джей попытался сохранить спокойствие и заняться своими делами. Приготовил себе омлет. Позанимался на тренажерах. Расставил фигуры на доске и продолжил разбор очередной бессмертной шахматной партии.
Спасский – Петросян, 1969 год. Столкновение шахматных титанов в разгар Холодной войны.
Потом обыскал квартиру, стараясь не выдавать своих намерений. Где-то же должен был найтись служебный вход, или кухонный лифт, или смотровой люк, которые объяснили бы, как кто-то проник внутрь и повесил этот дурацкий брелок на крючок рядом с входной дверью. Джей проверил все шкафы и заглянул за мебель, но больше ничего не мог сделать, не выставив себя окончательно отчаявшимся.
Если он чему и научился, выступая в роли адвоката в суде, так это тому, что отчаявшиеся люди обычно выглядят виновными.
В настоящий момент Джей ничего не мог сделать. Поэтому опять уселся за шахматы.
Пешка на четвертое поле слона.
Около трех он находился на кухне и наливал себе стакан скотча, когда опять пробили куранты. Джей остался стоять у мраморной стойки, лицом к телевизору, вмонтированному в стену рядом с холодильником. До него донесся голос Ведущей:
– Отличная новость, Футбольный Папаша!
– О, хм… – был единственный ответ, который он смог из себя выдавить.
– Вы были выбраны для получения первого «Послания из дома»! Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в гостиной, чтобы снять этот эпизод, – продолжила Ведущая все тем же жизнерадостным тоном.
Джей немного помедлил, надолго приникнув к стакану со скотчем – теплая жидкость, скатившись в желудок, заставила его завязаться тугим узлом. В лучшем случае это были его родители, которые прислали ему несколько умильных фотографий мальчишек. В худшем же его ждет какая-нибудь манипулятивная фигня от Анны. В любом случае он не был уверен, что сможет отреагировать должным образом.
Вновь пробили куранты, и ноги сами понесли его к белому дивану.
Джей медленно сел.
Мультяшная графика по-прежнему оставалась на экране, но ее быстро сменило изображение симпатичного личика Анны. Она находилась в каком-то сером кирпичном коридоре, одетая в темное худи с накинутым на голову капюшоном, но несколько прядей блестящих светлых волос привычно обрамляли ее лицо. Что бы там ни говорили об Анне, она была настоящей красавицей.
Что-то тут было глубоко не так. В том, как она была одета, в зеленоватом искусственном свете у нее за спиной… В напряженном выражении ее лица, которое не было накрашено в обычной для нее безупречной манере.
Пульс у Джея замедлился, и ему пришлось напомнить себе о необходимости дышать ровно и размеренно.
По-прежнему держась бодрячком, Ведущая объявила:
– В вашем случае мы организовали нечто совсем уж особенное! Прямой видеочат с вашей очаровательной женой, Анной Харрисон!
– Прямой? – повторил за ней Джей, не в силах скрыть страх в голосе.
Изображение на экране начало двигаться. Анна улыбнулась. Расчетливой и угрожающей улыбкой.
– Привет, милый! – произнесла она с таким же воодушевлением, как и у Ведущей. Улыбка у нее стала шире. – Ну как ты там?
Джей лихорадочно соображал, как ответить на предложенную ему игру. Он напустил на лицо мрачное выражение.
– Скучаю по тебе. Скучаю по дому. Эта игра… Торчать тут одному… Это оказалось сложней, чем я думал. А как… у тебя дела?
– Держусь помаленьку, – ответила Анна, после чего двинулась по кирпичному коридору.
– А как мальчики? – спросил Джей, присматриваясь к обстановке за спиной у жены. Было в ней что-то знакомое… Он уже бывал здесь раньше.
– Ну, твои родители всячески стараются сделать так, чтобы мне было как можно труднее видеться с детьми, – ответила Анна, по-прежнему улыбаясь. – Каждый раз, когда я звоню, выясняется, что они «буквально только что» ушли прогуляться в парк. У меня уже складывается впечатление, что твоя мама и бедный маленький Генри гуляют по набережной, типа, двадцать три часа в сутки из двадцати четырех! Когда я заезжаю к ним по дороге домой, они «буквально сию секунду» сели ужинать, а приготовили недостаточно, чтобы пригласить меня за стол. Твои родители теперь ужинают в два часа дня.
– О… Ну что ж, – выдавил Джей, думая о том, что лучше б его жена не говорила такие вещи на камеру.
На экране телевизора Анна проходила мимо ряда стальных пронумерованных дверей. Изображение при этом подрагивало – должно быть, она сама снимала это видео на свой телефон. Каждый мускул в теле Джея напрягся.
– Анна? Ты где?
Но он уже знал.
Она была на «Складе самообслуживания дядюшки Бобби» на Кэнел-стрит, за винным магазином «Дикси ликёрс». В месте, которое Джей выбрал исключительно потому, что оно было старым, неухоженным и не имело никаких новых охранных средств вроде видеонаблюдения, компьютеризированных замков или цифровых клавиатур. Сохранность имущества, сваленного в боксы, обеспечивали сварливый дедок по имени Боб со своим столь же древним голубым ротвейлером, а также двери с крепкими замками, отпирающиеся самыми обычными металлическими ключами. Там почти всегда было пусто. Боксы были забиты всяким хламом, о котором большинство людей предпочли бы забыть.
В этом заведении даже не принимали кредитные карточки, и раз в год Джей отправлял туда конверт с наличными. А деньги для этого всегда снимал в нескольких разных банкоматах, прикасаясь к купюрам и конверту только в перчатках. Он специально ездил в Балтимор, чтобы отправить их по почте.
Джей всегда был осторожен.
Ему казалось, будто вес всего мира давит ему на грудь.
