Текст книги "Реверс ЛП"

Автор книги: Кейт Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 45 страниц)

Глава 44. Натали

«Wild Horses» – The Sundays

Подавленная, я еду домой и изо всех сил стараюсь загнать поглубже нарастающую неуверенность. Он что, выключил телефон, чтобы избежать ссоры? Я отбрасываю эту мысль, потому что это не похоже на Истона.

Я поддразнивала его, что он под каблуком, но он же должен понимать, что это была шутка, да и я сама от него без ума. Он сказал, что в этом споре я не выиграю, но неужели он намеренно не отвечает, чтобы доказать свою правоту?

– Хватит, – одергиваю я себя, пока раздается сигнал ремня безопасности, который я теперь ассоциирую с постоянными упреками моего парня. Пристегнувшись, я замедляюсь на светофоре в очереди машин и смотрю в окно, замирая при виде «Эмо» – авентинской площадки, где часто играли Sergeants на заре своей карьеры. Эту деталь я хорошо помню, потому что в фильме именно здесь Стелла застала Рида исполняющим песню для нее. Я ясно представляю эту сцену: актриса, игравшая Стеллу, рыдает у подножия сцены, а Бен указывает, что она здесь. Рид спрыгнул сзади с барабанов и бросился к ней. Для меня это самая запоминающаяся сцена фильма. Значительная часть истории Рида и Стеллы разворачивалась на этих улицах, особенно на Шестой, по которой я сейчас еду. На мгновение я представляю себе молодую Стеллу, бродящую по центру Остина, мечтающую сделать имя в журналистике и неустанно работающую ради своего будущего. В голове мелькает образ Рида за барабанной установкой, сражающегося за свою собственную мечту, как вдруг сзади раздается гудок.

Вздрогнув, я возвращаюсь в настоящее, нажимаю на газ, но взгляд еще ненадолго задерживается на знаменитом клубе.

Мысли снова возвращаются к Истону, живот продолжает сводить от нервов, и на передний план выплывает Лекси с ее прошлым с Беном. Именно такая же неуверенность заставила Лекси разрушить свои отношения с Беном. Еще одна вещь, против которой меня предупреждал Истон. И тут же во мне быстро созревает решение.

Я не могу вести себя так же. Не буду. Если уж я собралась быть девушкой рок–звезды, мне придется смириться и терпеть.

Я не единственная, кто испытывает растущее давление лжи всем вокруг, скрывая эти отношения. Я не единственная, кто борется с давлением работы. Истон переживает те же битвы, если не больше, из–за растущего внимания общественности. Может, совмещать отношения с турне становится для него непосильной ношей, и нам нужно это обсудить.

В то же время Истон – человек приватный. Даже если бы мы не скрывались от наших родителей и стали публичной парой, он все равно яростно оберегал бы наши детали отношений.

Все так.

Я уговариваю себя, что сейчас чувствую себя особенно уязвимой, потому что излила часть души в смс.

Открыв дверь квартиры, я остаюсь на пороге, позволяя сумке соскользнуть с плеча на пол, и оглядываю пустое пространство. Решив наконец повзрослеть, я отправляю еще одно сообщение – ради собственного душевного спокойствия.

Я: Хорошего шоу сегодня. Х

Я нажимаю «отправить» и удивляюсь, увидев, что индикатор ответа мгновенно начинает плясать.

И.К.: Так и будет.

Не зная, как понять его загадочный ответ, я отвечаю так, будто не провела весь день на эмоциональных американских горках.

Я: Чувствуешь себя самоуверенным, а?

И.К.: Может быть... Тук–тук.

Я: Кто там?

И.К.: Джоэл.

С другой стороны двери раздается стук, и я взвизгиваю от неожиданности. За дверью раздается смех Джоэла.

– Нам надо перестать встречаться таким образом, Натали.

Открываю дверь и не могу сдержать улыбку, прежде чем запрыгнуть в его объятия, по мне течет облегчение.

– Это жуткое чувство времени Истона. Или твое, – упрекаю я. – Вы вдвоем довели эти внезапные нападения до совершенства.

– Пошли, – говорит он, когда я отстраняюсь и сияю, глядя на него. – Тебе нужно собраться.

– Собраться? – переспрашиваю я, и мой дух поднимается непреодолимо, пока телефон вибрирует у меня в руке.

И.К.: Делай, как сказано, Красавица.

– Вот именно, – говорю я, показывая сообщение Джоэлу. – Это колдовство.

Джоэл усмехается:

– Мы – слаженный механизм, даже не пытайся нас понять.

Я сужаю глаза:

– Мне хочется знать, на скольких женщинах вы двое оттачивали этот номер?

– Ты – первая. Как у нас получается?

– Так себе, – пожимаю я плечами.

– Время на болтовню кончилось. Самолет ждет, и нам придется пробиваться через пробки, чтобы добраться до него.

– Довольно самонадеянно с его стороны предполагать, что он может призывать меня по своей прихоти. – Да я сама слышу, какую чушь несу. – Что, если бы у меня были планы?

– Тогда мне пришлось бы тебя похитить, потому что мне приказали, без всяких неопределенностей, «забрать его бездушную рыжую и доставить к сцене».

– Рида нет там? – спрашиваю я, и в моем голосе явно слышно возбуждение.

– Не–а, он уехал сегодня днем. – Джоэл хлопает в ладоши. – Время объяснений кончилось. Истон хочет видеть тебя на концерте. Мы успеем ко второй половине, если поторопимся.

– Черт, да! Двадцать минут? – спрашиваю я.

– Лучше уложиться в десять. – Он указывает большим пальцем на лифт. – Я подожду вни...

– Как бы не так! Заходи внутрь. – Я втягиваю его в свою студию, и он усмехается, пока я несусь к холодильнику, достаю колу и пиво с полки и поднимаю их к нему. – Чего–нибудь попить?

– Я возьму колу, милая. Я за рулем, а твой парень оторвет мне яйца, если я сделаю глоток алкоголя перед этим.

– Он чересчур опекает, – говорю я, и новая волна облегчения прокатывается по мне.

– Тебя – да, черт возьми, определенно да. – Я передаю Джоэлу колу и поднимаю бровь.

– Ты сейчас что–то загадочное намекаешь?

– Немного, – он оглядывается. – Симпатичное местечко, – размышляет он про себя, оценивая его размеры, прежде чем открыть банку с колой.

– Спасибо, – я хватаю пульт с пуфика и протягиваю ему. – Чувствуй себя как дома. У меня есть все спортивные каналы, какие только можно представить. Я пойду... – я киваю головой в сторону своей спальни.

– Я в порядке, иди, – он отмахивается от меня, и я несусь собирать вещи.

Глава

4

5

.

Натали

«Here Comes My Girl» – Tom Petty

Хотя Джоэл мчится как угорелый, чтобы выехать на магистраль, мы в итоге застреваем в пробке больше чем на час, от чего я киплю, а Джоэл паникует. Едва мы поднимаемся на борт самолета и пристегиваемся, как уже выруливаем на взлетную полосу.

– Чей это самолет? – спрашиваю я, осматривая просторный салон. Этот частный самолет куда роскошнее того, что Истон зафрахтовал для меня в первый раз.

– Не уверен, – отводит взгляд Джоэл.

– Чушь. Пожалуйста, скажи, что этот самолет не одолжен у пышногрудой поп–звезды или кого–то в этом роде.

Джоэл усмехается.

– Позволь ему самому объясниться.

Я ищу хоть какую–то зацепку, но безуспешно.

– О, я позабочусь, чтобы он это сделал.

– В этом у меня нет сомнений, – говорит Джоэл с просторного плюшевого кресла напротив меня, открывая шторку на иллюминаторе, пока мы поворачиваем на взлетную полосу.

Дрожа от возбуждения, я снова закатываю рукав куртки Истона до предплечья и тайно восхищаюсь быстрым нарядом, который из нее соорудила. Оставив верх достаточно расстегнутым, чтобы немного открыть боковую часть груди, я перетянула остальное ремнем поверх крошечных черных шорт. Я завершила образ черными шпильками, которые уже убивают мои ноги, но, надеюсь, боль того стоит.

– Не могу дождаться, чтобы снова увидеть, как он играет. Кажется, прошла целая вечность, а не два месяца.

– Вчера он поставил на колени весь стадион. Это было, блять, эпично.

– Знаю, что уже писала тебе, но я просто хочу еще раз поблагодарить тебя за видео, которые ты присылаешь. Я видела кое–какие записи в сети, но это совершенно другое, потому что ты снимаешь их сбоку от сцены, так что это почти как быть там. – Я прижимаю руку к груди. – Это многое для меня значит, Джоэл.

– Всегда рад, милая.

– Истон знает, что ты снимаешь?

– Он несколько раз заставал меня за записью, но не думаю, что подозревает, будто я отправляю их тебе. Думаю, он верит, что это что–то вроде гордости «папаши».

– Так оно и есть?

– О, черт возьми, да, – он ухмыляется. – Но я знаю, что он ненавидит, что тебя там нет.

– Я бы хотела быть там. Я бы ходила на каждое шоу.

– Он знает. – Джоэл расстегивает пиджак, выглядит примерно как телохранитель, которым он и является. – Знаешь, я могу сказать, даже по тем нескольким концертам, на которых ты была, что его энергия другая, когда ты там. Не пойми меня неправильно, он все так же невероятен и выкладывается каждую ночь, но это просто... по–другому.

Спустя секунды после разгона по взлетной полосе мы уже в воздухе.

– Тебе не обязательно рассказывать мне такое, Джоэл, – я ухмыляюсь, – но можешь продолжать, если хочешь.

– Мне платят за то, чтобы я его защищал, не более того. Я не стал бы лгать тебе, Натали. Не о таких вещах.

– Значит, о другом ты соврешь?

Он отвечает наполовину усмешкой.

– Ты забываешь, что видел тебя в режиме «ничто не сравнится с гневом женщины», так что... возможно?

Мы смеемся, а я смотрю в окно, пока мы поднимаемся сквозь облако. Оказавшись по другую сторону, я вижу янтарный свет, заполняющий иллюминатор и салон, пока мы преследуем закат. Прокручивая в голове полные эмоций часы, которые я пережила до этого момента, я не сдерживаюсь:

– Истон объяснял, почему мы так скрываем наши отношения?

Джоэл кивает.

– Он сказал мне, когда ты уехала из Сиэтла.

– Черт, так еще тогда?

Джоэл кивает.

– Вау. Трудно поверить, что прошло всего четыре месяца. С тех пор столько всего случилось. Особенно с Истоном.

– С вами обоими, – поправляет он, – и это целая история.

Я фыркаю.

– Истон и половины этого не знает, упрямый осел. Но к какой части ты относишься?

– К их истории, твоей, тому, как ты оказалась в Сиэтле. Всё это довольно невероятно.

– Ты знаешь, что мы с Истоном родились с разницей всего в шесть дней?

Джоэл кивает.

– Это тоже безумное совпадение.

– Ты решил, что я сумасшедшая, когда он рассказал тебе, зачем я приехала в Сиэтл?

– Нет. Я понял, что ты хороший человек, с первой минуты. Мы все проходим через трудности, Натали. Нечего тут стыдиться.

– Ты видел фильм?

– Да, когда он только вышел. Мне понравилось.

Я киваю, решая оставить тему, но Джоэл продолжает:

– Истон говорит, ты не знаешь, почему Стелла и твой отец расстались. Что причины не было в письмах.

– Я перерыла их вдоль и поперек и ничего не нашла. Это единственное, что до сих пор не дает мне покоя в их истории. Я не могу понять – почему? В один день они были счастливы, планировали свадьбу, помолвлены. А на следующий письма прекратились на месяцы. В фильме нет и намека на то, что мой отец вообще существовал, так что я не могу понять, что и когда случилось. Мой папа и Стелла расстались за месяцы до того, как Стелла и Рид воссоединились. Ты бы не знал, случайно?

– Жаль, что не могу помочь тебе. Мы с Ридом близки, но он не так уж часто говорит о прошлом. По крайней мере, не так глубоко о своей истории со Стеллой.

– Мужчины, – закатываю я глаза. – Почему вы, парни, не можете делиться лишним, как девушки, и знать каждую грязную деталь?

– Иногда делимся, – он подмигивает, и моя шея краснеет, когда я вспоминаю рассуждения Истона о его ныне знаменитом минете на Тахо. Джоэл считывает мое выражение лица и поднимает ладони. – О черт, Натали, нет, не в этом смысле. Он не разбалтывает интимные детали. В этом отношении он оставляет тебя полностью для себя.

– О, слава богу. Я уже думала, что мне понадобится парашют.

– Ты прыгаешь – я обязан следовать, – усмехается он.

Мы сидим в комфортном молчании, пока я провожу рукой по роскошной коже кресла.

– Мне было тяжело, знаешь ли, – признаюсь я спустя несколько минут, глядя на него. – Доверять только моей, блять, лошади. – Мы обмениваемся долгим взглядом, прежде чем разразиться смехом. – Я знаю, да? Это смешно, но он верный конь и хороший слушатель.

– Держись, милая. Всё наладится.

– Боже, как я надеюсь, что ты прав. – Я сглатываю, вспоминая сегодняшний опасный момент. – Джоэл, м–могу я спросить твое мнение?

– Ты же знаешь, что да.

– Как ты думаешь, мы поступаем правильно, скрывая наши отношения от родителей?

– Честно? Думаю, это сложная ситуация, через которую вам обоим приходится пробиваться. В каком–то смысле это кажется очень обманчивым, но в то же время я полностью понимаю, почему вы оба решили пока действовать именно так.

– Сегодня утром я была очень близка к тому, чтобы зайти в кабинет отца и во всем признаться.

– Что остановило?

– То, что останавливало с самого начала. Письма. В сочетании с тем, что я счастлива. Я струсила. – Я сглатываю. – Как ты думаешь, наши родители поймут... я имею в виду, в конце концов?

Джоэл морщится, и я уже знаю его ответ, прежде чем он его озвучит.

– Я не знаю их историю, так что мне сложно судить. Хотел бы я успокоить тебя, и я очень надеюсь ради вас обоих, что они поймут.

Я киваю.

– Прости. И прости, что поставила тебя в положение, когда ты должен на это отвечать.

– Эй, – резко говорит он, заставляя меня оторвать взгляд от пейзажа внизу. – Я очень дорожу и Истоном, и тобой. Для меня это не просто работа.

– Я знаю. Он тебя любит.

Он словно смотрит сквозь проплывающие облака.

– Я бы с ума сошел, если бы с ним что–то случилось.

– Так для тебя это и правда что–то вроде «гордости папаши»?

– Это странно, – говорит он, слегка откидываясь в кресле. – Я словно помню каждый момент его детства, и мне много раз за эти годы приходилось останавливать себя, чтобы не перейти границы, когда Рида и Стеллы нет рядом... но сейчас? Я действительно вижу его как мужчину, которым он стал, который должен сам делать свой выбор и ошибки. Я бы не назвал это отцовской любовью, но определенно дядиной. Очень близкого дяди.

– Я понимаю это. Мне это нравится.

– Для меня это иногда хождение по канату, больше раньше, чем сейчас, – признается он. – Но если уж на то пошло, для меня это давно уже не работа. Кровные или нет, мы – семья. Даже когда работа закончится, я точно знаю, что наши отношения – нет. Я даже не сомневаюсь в этом. – Его грудь вздымается. – Черт, у меня есть своя спальня в доме Краунов, и я активно ею пользуюсь во время праздников.

– Это потрясающе.

Тоска подкрадывается при мысли, что меня, возможно, никогда не примут в доме Краунов, ни в каком качестве. Что родители Истона никогда не примут меня, и наоборот. Что еще хуже, я не могу представить, что мой отец вообще примет Истона.

Какое будущее может нас ждать?

– Ты должна жить своей жизнью, Натали, – говорит Джоэл, чувствуя мою зарождающуюся тревогу. – Ты не можешь основывать важные жизненные решения на чувствах других. Это я могу сказать точно. То, что вы двое нашли друг в друге и имеете сейчас, – редкость, чертовски большая редкость, и я могу это подтвердить, потому что видел, как это происходит. Так что прими это как есть и отпусти пока беспокойства о том, что может быть, потому что это вне твоего контроля.

– Спасибо, – говорю я. – Мне правда, правда нужно было это услышать. – Я оглядываю салон самолета. – Уверена, за эти годы ты стал свидетелем многого.

– Да, это так. – Он усмехается, его глаза становятся стеклянными. – Стелла и Рид были довольно спокойными, хотя и у них бывали моменты. Стелла и так была огнем, а когда в ней просыпалась латинская кровь, все искали укрытия. – Он от души смеется. – У Рида вспыльчивый характер, и большую часть времени он его сдерживал. Но сведи этих двоих в плохую ночь – турбулентность происходила внутри самолета.

– Не могу себе представить.

– Они предоставили изрядную долю драмы за эти годы, но всегда быстро мирились и часто делали это еще до того, как шасси касались земли. Бен и Лекси – совсем другая история. Лекси не позволяла Бену брать Бенджи в тур без нее, так что это было веселое время. – Джоэл расширяет глаза и запрокидывает голову. – Представь целую рок–группу, их супругов и детей, и смешай это с некоторой компанией, которую группа содержала, – он фыркает. – Это был цирк.

– Я морщусь. – Настолько плохо?

– В основном, когда они гастролировали с другой группой, которой было плевать на малышей и младенцев. – Он качает головой. – Скажем так: определенным людям с эго и неограниченными деньгами не следует предоставлять свободу, которая с этим связана, – независимо от того, насколько они талантливы, – потому что находиться рядом с ними, блять, страшно. Мне приходилось сталкиваться с этим в избытке, и часть этого – на этом, блять, самолете.

– Это самолет Sergeants, да?

Джоэл пожимает плечами.

– Ну, он не принадлежит пышногрудой поп–принцессе.

– Так почему бы не сказать мне... – я расширяю глаза. – Черт, Джоэл, Истон что, украл самолет Sergeants, чтобы ты мог забрать меня?

– Это был бы не первый раз, – усмехается он. – И не второй.

– Господи, – я не могу сдержать улыбку. – А я–то думала, что тайная поездка на Audi моего отца делает меня бунтаркой.

– У Истона удивительный послужной список по выведению Рида из себя.

– Очевидно. Так, говоря о групповой динамике, как ладят ребята?

– Они выкладываются на каждом шоу без исключения.

– Да, но за кулисами? Истон сказал, что он и ЭлЭл не очень ладят. Истон думает, что тот сидит на чем–то.

– С ним что–то происходит. Не уверен, что это наркотики, но он определенно борется с каким–то демоном. Пока он держит свое дерьмо подальше от тебя и Иста и делает свою работу, мне, в общем–то, плевать.

– Я думаю, ЭлЭла неправильно понимают, – честно говорю я.

– Натали. – Предостерегающий тон в его голосе заставляет меня вздрогнуть. – Сделай одолжение нам обоим и не лезь в это.

– Настолько всё усугубилось?

– Пока что Рид сдерживает их обоих, но Истон стал гораздо менее терпим к ЭлЭлу после Далласа.

– Правда? – Тревога нарастает. – Я отчасти виновата в этом. Я поговорю с ним.

Джоэл собирается возразить, но я поднимаю руку.

– Я ни словом не обмолвлюсь об этом разговоре и не сдам тебя, клянусь. Я придумаю, как вплести это в беседу.

– Спасибо. Видишь, это яркий пример того, когда ситуация становится скользкой, – передает он.

– Я полностью понимаю, но ты можешь мне доверять, – обещаю я.

– Почему бы тебе просто не насладиться сегодняшним вечером и не позволить им разобраться с их тестостероновыми проблемами самостоятельно.

– Думаю, так и сделаю. Не могу поверить, что он послал за мной тебя.

Пилот объявляет время нашего полета до Солт–Лейк–Сити, а стюардесса подходит к нам с шампанским и апельсиновым соком. Взяв оба бокала с шампанским, я протягиваю один Джоэлу, вся трепеща от возобновившегося волнения.

– Не я одна должна насладиться этим вечером.

Джоэл смотрит на шампанское, и я настаиваю:

– Да ладно, Джоэл, всего один. Отпразднуй со мной.

– Только один, – говорит он, принимая бокал и чокаясь с моим.

Глава 46. Натали

«Hypnotised» – Coldplay

Едва мы приземляемся в Солт–Лейк–Сити, я благодарна легкому опьянению от шампанского, поскольку миссия Джоэла доставить меня на концерт мгновенно превращается в водоворот активности. Как выяснилось, у Джоэла уже ждал водитель на нас обоих. Едва мой багаж перегрузили в затемненный внедорожник, как мы уже мчались к площадке. Большую часть пути я провожу за тем, что привожу себя в порядок, пока Джоэл начинает серию звонков, отдавая распоряжения службе безопасности, чтобы обеспечить нам проход к сцене со строгими инструкциями сохранять наше присутствие в тайне. Истон вовсе не преувеличивал, когда говорил, что Джоэл нам понадобится. Последние два месяца он был нашим белым рыцарем, единственным водителем, который безопасно и незаметно доставлял нас в наши укрытия и обратно.

Сейчас Джоэл проявляет себя во всей красе, синхронизируя наше прибытие и немедленный эскорт к сцене. Я провожу оставшиеся минуты, подправляя свою кое–как нанесенную косметику, потратив три из десяти минут, отведенных на сборы, в душе. Благодарная, что мои кудри в приличной форме, я освежаю их сухим шампунем, и они оживают благодаря спасительному чуду в бутылочке.

Нервно постукивая каблуками по полу внедорожника, я завершаю образ, сбрызнувшись духами, и смотрю на Джоэла, который ухмыляется, набирая сообщение.

– Не нервничай. Ты выглядишь прекрасно.

– Не знаю, почему я нервничаю. Он видел меня в самом худшем виде.

– Как и ты его, – добавляет он. – Не забывай об этом.

Кивая, я сжимаю его руку, и он смотрит на меня.

– Спасибо, Джоэл, серьезно, за всё. Не знаю, что бы мы без тебя делали. Надеюсь, Истон дает тебе понять, как ты ему дорог, потому что я точно это знаю.

– Он дает, и ты тоже, и всегда пожалуйста, милая.

Не в силах сдержаться, я снова достаю компактную пудреницу и провожу пальцами по контуру губ, убирая излишки глубокой матовой помады цвета розы, на которой я остановилась. Я собралась наспех и в возбуждении не представляю, что лежит в моем чемодане, но мне всё равно. Одежда казалась опциональной во время наших предыдущих встреч, и я мысленно посылаю быструю благодарность космосу за то, что месячные пришли и ушли на прошлой неделе. Всё, что я могу представить сейчас, – это ощущение его губ, эмоции в его поцелуях, его вес и звук его стонов. Экстаз, что приходит каждый раз, когда мы соединяемся, разговоры на подушке, что могут длиться часами, то, как он смотрит на меня сверху вниз, и то, как я могу предугадать, что он скажет. Всё это.

Мой живот начинает трепетать неконтролируемо, пока вызванные Истоном бабочки порхают внутри, пока мы мчимся к моей сверхновой звезде. После того, как кажется, прошла целая вечность, мы наконец заезжаем в гараж аудитории, прямо рядом с лифтом.

– Готова? – спрашивает Джоэл, в то время как я разглядываю пятерых огромных охранников, которые окружают внедорожник.

Боже, Краун.

– Давайте сделаем это, – я беру Джоэла за руку и выхожу, оставляя свои закатывания глаз внутри, в то время как охрана поглощает нас со всех сторон. Секунды спустя мы выходим из служебного лифта, и охранники ведут нас по череде коридоров. Уровень шума возрастает по мере нашего приближения, в свою очередь, усиливая мою потребность добраться до Истона. Если бы я знала, в каком направлении мы движемся, я бы уже бежала.

– Как долго они уже на сцене? – спрашивает Джоэл одного из немых как рыба охранников.

– Чуть больше часа, – отвечает охранник, прежде чем рявкнуть на нескольких девушек, слоняющихся у двери гримерки. – Назад!

– Черт побери, – ворчу я с разочарованием. Сеты Истона обычно длятся час двадцать минут. Когда мы резко поворачиваем направо в другой коридор – на этот раз безлюдный – я проклинаю то, что пропустила шоу, в такт моим торопливым шагам отдается щелканье моих каблуков. Когда гитара ЭлЭла издает вступление – последняя песня одного из двух сетов, которые Истон чередует, – взрыв аплодисментов зрителей разражается.

– Пожалуйста, поторопитесь, – умоляю я, не в силах сдержаться, ускоряя шаг, настроение падает от осознания, что я вот–вот пропущу все концертное выступление. Джоэл сжимает мою руку и пожимает ее. Мне удается собрать на лице улыбку, когда он подбадривает меня обнадеживающим подмигиванием.

Даже в одной песне от его биса я ловлю себя на мысли, что благодарна, что мы успели вовремя, чтобы застать хоть часть, когда охрана останавливается и расступается перед нами у подножия лестницы. Джоэл ведет меня за руку вверх, и в следующую секунду моя полная тревоги реальность превращается во что–то больше похожее на фантазию, когда Истон появляется в поле моего зрения.

Уже в середине «Brimstone», одной из моих любимых песен, которая только что заняла первое место в чартах Billboard, я вдыхаю полной грудью впервые с тех пор, как мы приземлились. Пока я впитываю происходящее, Истон сеет ад через микрофон, выжимая аккорды. В то время как он изводит свою гитару, футболка по обыкновению мокрая и прилипла к груди, его волосы струятся потом. Ближе к нему, но не в силах найти свое спокойствие, я чувствую врожденную потребность устремиться к нему. Погрузившись в секунды, остальной мир расплывается, пока я фокусируюсь на Истоне и вижу легкое изменение в его позе в ту минуту, когда он чувствует, что я стою там. Я не пропускаю легкую улыбку, которая вспыхивает на его губах как раз перед тем, как его взгляд перемещается ко мне. Все мое тело нагревается, пока он награждает меня долгим взглядом, его глаза задерживаются на его куртке. Даже оттуда, где я стою, я не пропускаю удовлетворение в его выражении лица, в то время как я сияю в ответ.

Держась вне поля зрения первого ряда, я ловлю себя на том, что продвигаюсь к нему по сантиметру, когда он прерывает зрительный контакт, склоняя голову, в то время как разрывает свое гитарное соло. Так подчиняет барабаны себе, в то время как ЭлЭл и Сид зажигают рядом с Истоном, песня гремит через переполненный зал. Его аудитория ужасающе выросла в размерах за два месяца с Далласа, что неудивительно. Присутствовать здесь и быть свидетелем этого возводит эту истину на новый уровень. В ту же секунду, когда песня заканчивается, свет гаснет, и зал, заполненный тысячами и тысячами фанатов, выкрикивает свою хвалу. Отказываясь оставаться обескураженной тем, что пропустила шоу – кроме биса Истона – я аплодирую вместе с ними, когда свет включается снова.

Я здесь, Истон здесь, и где–то в самом ближайшем будущем я буду окружена им, наедине. Это знание заставляет мою улыбку растягиваться, в то время как Истон крадет еще один взгляд в мою сторону, и я беззвучно говорю: «Прости».

Он мягко качает головой, его ответная улыбка захватывает дух, пока я впитываю его. Он одет во все черное, включая джинсы и ботинки, а также кожаные манжеты, в которые я вцепилась зубами, оставив вмятины на них в прошлый раз, когда он грубо взял меня. Вид их заставляет меня снова пережить это на мгновение, в то время как я сжимаю бедра.

Истон хватает бутылку воды поблизости, залпом выпивая ее, в то время как в зале начинается бедлам. Он оглядывается на группу, его выражение лица слегка озадаченное, в то время как Так, ЭлЭл и Сид все кивают ему, словно не могут поверить, что это тоже их реальность.

Совершенно ясно, что он наслаждается жизнью сполна, и они чувствуют то же самое. Какие бы разногласия у него ни были с ЭлЭлом, похоже, они были отброшены, чтобы насладиться этим. Истон подходит неторопливой походкой к микрофону, его врожденная внутренняя уверенность в действии, когда он сжимает его.

– Огромное вам спасибо, Солт–Лейк–Сити, – он указывает в сторону группы. – Поаплодируйте группе REVERB.

Ответ посылает волну гордости через меня. Я качаю головой, пораженная путем, который они прошли до сих пор, вместе с переменой в том разрывающемся на части мужчине, с которым я познакомилась, в сравнении с захватывающим дух исполнителем, источающим уверенность, в нескольких шагах от меня. Мое восхищение им растет, когда он снова берет слово.

– Я знаю, что вам, ребята, есть чем заняться в вашей сложной жизни, но нам было интересно, найдется ли у вас время еще на одну песню?

Истон ухмыляется в ответ, скромно окидывая взглядом толпу. Зарождающаяся эмоция, ясная на его лице, лишь усиливается видом него на большом экране, который расположен на сцене позади группы. Затем перспектива меняется на вид от Истона, когда оператор сканирует зал, и я разеваю рот, когда мне открывается его вид.

– Как насчет того, чтобы сначала задать настроение?

В одно мгновение зал окутан темнотой. Ожидание сгущает воздух, и требуется несколько минут, чтобы шум стих, прежде чем бархатный голос Истона разносится повсюду.

– Здесь довольно темно. Могу я попросить помощи у вас, Солт–Лейк–Сити?

Потемневший стадион ревет в ответ, экран больше не дает доступа к виду на зал. Не в силах сдержаться, я подбираюсь к краю сцены и заглядываю в толпу. Вид тысяч парящих огней заставляет меня перехватить дыхание, в то время как они продолжают вспыхивать, сотнями за раз.

– Идеально. Спасибо, – говорит Истон, как раз перед тем, как единственный луч прожектора освещает его, где он теперь сидит за своим пианино, лицом ко мне. Я сияю от того факта, что теперь он гораздо ближе, чем когда пел в микрофон. С того места, где я стою, я могу видеть его четко – и напряжение его челюсти, и даже свет в его глазах. Истон устраивается поудобнее за пианино, в то время как все мы остальные ждем, затаив дыхание, той кавер–версии, что он запланировал. Как я ни старалась, Истон неизменно отказывается раскрывать, какую именно кавер–песню он исполнит на своем следующем шоу, несмотря на все мои попытки подкупить его. Даже когда я становилась сексуально изобретательной, у меня ничего не вышло.

Устроившись поудобнее, Истон наклоняется и обращается к нам, в то время как его пальцы перебирают клавиши пианино.

– Сегодня вечером я попробую кое–что, так что прошу меня простить.

В ответ ему звучит еще один гул обожания, который дарит ему одну из его фирменных полуулыбок. Своего рода флирт, хотя он и так уже держит всех в своей руке. Поправившись в последний раз, он откидывает с лба мокрые волосы, открывая моему взгляду его безупречное лицо. Он никогда еще не казался мне таким прекрасным, моя сверхновая звезда, так ярко сияющая в своей стихии. Он счастлив, и это так очевидно.

– Я одолжил эту песню у друга семьи, – говорит он. – Он учил меня играть на пианино, так что не думаю, что он будет против.

Он готовится играть, а зал затихает еще больше, единственный луч прожектора на нем приглушается. Истон опускает подбородок, и откуда–то со сцены начинает звучать синтезированная, но прекрасная мелодия. Истон вскоре присоединяется, но тут же сбивается, бормоча:

– Черт, что ж, возможно, он будет против этого. Прости, Крис.

Его смущенный смешок вызывает волну ободряющих и поддерживающих возгласов, и я не могу сдержать улыбку.

Он нервничает.

Такая искренняя уязвимость, которую он выставляет на всеобщее обозрение, перед миром, которого он боится, заставляет мои глаза наполняться слезами, когда он начинает снова. В этот волшебный момент, когда все, что я к нему чувствую, грозит разорвать меня изнутри, он уносит нас всех в самом прекрасном из мелодий.

Вскоре после этого Истон начинает петь первые строки – о том, что потерян, о внутренней борьбе, – и тут же поднимает глаза на меня. За несколько прерывистых вдохов я вновь переживаю первую нашу встречу взглядами в баре и тот миг, когда он протянул мне руку в саду. В моих глазах уже блестят слезы, я смотрю на него, а вся наша история разворачивается через выбранную им кавер–песню. В тексте Истон поет о состоянии мира, о наших различиях, о принадлежности, на которую мы все надеемся... и о том, как нашел ее в глазах другого человека.

И тут я понимаю: он поет серенаду для меня, поет мне, и эта песня – о нас. Я заново переживаю все это, а в груди у меня все сжимается. Спустя еще несколько тактов и пронзительных строк, группа начинает подыгрывать, расположившись вокруг него в кромешной тьме.