Текст книги "Реверс ЛП"

Автор книги: Кейт Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 45 страниц)

Глава

38.

Натали

«Torch Song» – Shady Bard

Наши грудные клетки тяжело вздымаются, пока он с раздражением качает головой.

– Боже, ты действительно настроена довести это до конца.

– Истон...

– Ладно, – перебивает он, указывая на свою грудь, – я начну первым, опять. Я думал о тебе каждый чертов день с тех пор, как ты уехала, но я сделал это довольно, блять, очевидным. Теперь твоя очередь.

– Что это? Истерика из–за того, что ты не получил желаемой реакции?

– О, я получил её, – усмехается он, – я видел её, я до сих пор вижу, чувствую всё это от тебя. Ты просто, блять, отказываешься признать это мне. – Он резко выдыхает и запрокидывает голову на дверь, его тон язвительный. – Я хочу услышать, как ты это говоришь.

Я направляюсь к нему, вернее, к двери.

– Я не знаю, что ты пытаешься со мной сделать, но ты победил, Истон, хорошо? Ты победил. – Я останавливаюсь в шаге от него и физически чувствую презрение, исходящее от него.

– Думаешь, я не вижу, что тебя ранит? Признай это, блять, Натали.

– Что ты хочешь услышать?

– Признай, что ты просто ревновала! Признай, что тебе было больно, когда я не смотрел на тебя на сцене сегодня вечером. Признай, что ты хочешь, чтобы это случилось, так же сильно, как и я.

– Это не может случиться.

– Это уже случилось, и ты это знаешь.

Я опускаю взгляд, чувствуя, как снова подступают слезы.

– Истон, я объясняла это снова и снова, хорошо? Мне нужно идти. Я должна идти.

Спустя несколько ударов сердца он произносит:

– Тогда иди... Беги. – Мой взгляд устремляется к нему, когда он отводит глаза и делает несколько шагов от двери, давая мне свободный проход. – Беги. Обещаю, ты больше никогда не услышишь обо мне.

Я сжимаю ручку двери, пока он стоит ко мне спиной.

– Я не этого хочу.

– Но так есть, Натали.

– Я не бегу.

– Конечно, нет. Но просто знай: в ту секунду, когда ты выйдешь за эту дверь, мы оба будем довольствоваться тем, что будет после. По крайней мере, я знаю, что я, блять, буду.

Жжение в горле усиливается, пока я остаюсь на месте.

– Истон, я признаю, что испытываю к тебе чувства...

– Верно, – обрывает он меня, засовывая руки в карманы джинсов.

– Я не хочу уходить вот так.

– Ты вообще не хочешь уходить, – произносит он.

– Ты так уверен.

– Да, блять, уверен, потому что ты всё еще здесь.

– Потому что я ненавижу эту вражду между нами. Неужели мы не можем просто попытаться...

– Нет. – Он решительно качает головой. – Нет. Ни черта. Ты знаешь почему. Мы начали с открытых сердец, и мы не можем откатиться назад.

– Я не вписываюсь в твой мир.

Он резко поворачивает ко мне колющий взгляд.

– Что не так? Понравилась вечеринка?

– Конечно, – сухо парирую я. – Было великолепно.

– Это то, чего ты ожидала, да? – Его грудь вздымается. – Так ты представляешь мою жизнь?

– Неважно, Краун. Это твоя жизнь.

Он резко поворачивается ко мне.

– Это полная противоположность тому, как я, блять, живу, Натали. Я уже был там, прошел через всё. Это так далеко от моей нынешней жизни, что это просто комично.

– Показалось довольно естественным, – огрызаюсь я.

– Тебе легче в это верить, потому что так уходить проще. Но это всего лишь еще одна ложь, которую ты себе расскажешь.

Я скрещиваю руки.

– И что, ты хочешь сказать, что та вечеринка была просто для виду?

Мгновенно он подносит телефон к уху и отдает приказ:

– Выгони всех вниз и сократи всё наполовину.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я. – Что это такое?

Музыка резко обрывается, пульсирующий бас больше не отдается в стенах, а из коридора доносятся недовольные возгласы гуляк. Истон делает шаг ко мне.

– Ты последние два дня делала намеки, Натали. Похоже, ты именно так представляешь мою жизнь, хотя провела четыре дня в Сиэтле, наблюдая совершенно противоположное. Я мог бы целыми днями, каждый чертов день, говорить тебе, что моя жизнь в турах не такая, но... поступки говорят громче, и хотя слова, по идее, должны быть твоей ахиллесовой пятой, мои, похоже, не значат ни хрена.

Я смотрю на него с широко открытыми глазами, пока он приближается.

– Последние сорок восемь часов я больно бьюсь о твои стены, сражаясь как дьявол, чтобы прорваться сквозь твои баррикады – обратно к тебе. – Он ударяет себя в грудь. – Я дал тебе больше, чем большинству тех, кого знаю всю жизнь. Что, черт возьми, я еще должен, блять, сделать?

– Я не понимаю, чего ты хочешь!

– О, да не гони, ради бога, – он в отчаянии хватается за затылок, прежде чем указать на дверь. – Это не моя, блять, жизнь. И не мое будущее. Правда до ужаса скучна. Я встаю в семь утра на пробежку и ем свои, блять, овощи. Я слушаю подкасты или музыку, если не за рулем. Я пишу, репетирую, играю, снова тренируюсь, чтобы вымотать энергию, которая, кажется, никогда не кончается после концерта, и после душа – отбой. – Он делает еще один шаг ко мне. – Я уже прожил свою рок–фантазию и пресытился ею в ранней юности. Мне это не нужно. Это не моя жизнь, Натали, и никогда, блять, ею не станет.

Он делает еще шаг вперед, заставляя меня смотреть на него снизу вверх.

– Ты можешь говорить, что всему виной история наших родителей...

– Так и есть, – перебиваю я.

– Дело не только в этом, – яростно парирует он. – Я слышал тебя в Сиэтле. Каждое твое слово, и я принял их близко к сердцу. Так что же это? Это мой способ избавиться от тех сомнений, что я могу контролировать, потому что эта вещь, эта вещь между нами, для меня стоит, блять, усилий. – Еще шаг. – Разумные мужчины не позволяют женщинам, меняющим жизнь, проходить мимо, не пытаясь ухватиться за них обеими руками. Мне не нужны долгие месяцы, чтобы понять, что ты – та самая женщина для меня. Я не как большинство мужчин, Натали. Я точно знаю, чего не хочу, и это всё, что за той дверью. То, чего я хочу, стоит передо мной, и мысль о том, чтобы позволить ей уйти от меня во второй раз, чертовски съедает меня заживо.

Не в силах сглотнуть, я тщетно пытаюсь контролировать дыхание, пока он упирается ладонями в дверь по обе стороны от моей головы.

– Я не прикасался к другой женщине и даже не испытывал такого желания с тех пор, как был внутри тебя.

Мои губы разъединяются от шока, а где–то в глубине души я получаю подтверждение того, что уже знала – это правда.

– Как я ни пытался – потому что ты, блять, сводишь с ума, – я не могу выбросить тебя из своей чертовой головы. – Его взгляд опускается к моим губам, а затем поднимается обратно. – Я даже не могу кончить, не думая о тебе. Я даже не пытаюсь.

– Это погоня, – выпаливаю я, заикаясь.

– Ах, да, погоня, – насмехается он. – Ты имеешь в виду единственную вещь в этой ситуации, которая заставляет меня бежать, блять, в противоположную сторону?

Его глаза скользят по моему телу с похотливой оценкой, и все, что я могу сделать, – это скрыть непроизвольную дрожь.

– Ладно, – он сжимает челюсть. – Я продолжу. Я не осознавал, что я ревнивый мужчина... до сегодняшнего вечера. Благодарить за это нужно тебя.

Он прижимает меня к двери, пока я борюсь с инстинктом притянуть его ближе, его запах окутывает меня, мое возбуждение зашкаливает, а его слова пронзают насквозь.

– Ты позволяла кому–то прикасаться к тебе, Красавица? – Он опускает руку и проводит кончиками пальцев по ткани на моем животе. Задыхаясь, я таю от прикосновения, а его глаза вспыхивают от удовлетворения. – Так я и думал.

Не отрывая взгляда, он расстегивает серебряную пряжку, которую я выбрала для него несколькими часами ранее, лязг отдается в моих ушах, а трусики мгновенно намокают.

– Тебе понравилось смотреть, как ЭлЭлу сосут член?

Его вопрос заставляет мои глаза округлиться, а его собственный взгляд начинает стремительно нагреваться.

Я ненадолго опускаю взгляд и вижу, что он лишь расстегнул пряжку. Во мне просачивается разочарование, моя потребность в нем сжимает горло.

– Думаешь, я не видел, как ты осматривала вечеринку в поисках меня каждый раз, когда возбуждалась?

Его палец скользит по моей шее, затем мягко проводит по вырезу платья, очерчивая линию груди. Моя грудь тяжело вздымается, когда он опускает палец ниже, чтобы провести вокруг затвердевшего соска через тонкую ткань, прежде чем его расплавленный взгляд возвращается к моему. Мне удается сглотнуть, когда он нажимает, погружая палец, чтобы проследить за тонкой изящной цепочкой, идущей вдоль моей талии.

– Истон...

– Тебе понравилось смотреть, Красавица? – Он резко убирает палец, и я вздрагиваю от внезапной потери контакта. – Отвечай мне, Натали.

– Да и нет, – говорю я, снова опуская взгляд на его болтающуюся пряжку.

– Смотри на меня, – резко говорит он. – Почему?

– Потому что... я не хочу его.

– Кого ты хочешь?

– Истон, если мы сделаем это...

– Я знаю, детка, знаю, – говорит он, прижимая лоб к моему, словно пытаясь мысленно и физически избавить меня от моей позиции против нас. – Боже правый, я слышал тебя, я слышу тебя, но я не отпущу это. Я, блять, не отпущу, пока ты со мной, и я знаю, что ты тоже не хочешь этого. – Расстегивая джинсы, он берет одну из моих рук и направляет ее в свои боксеры. Инстинктивно я сжимаю его внушительную длину. Стон вырывается из меня, когда его толстый член вздрагивает на моей ладони.

Ослепляющая потребность захлестывает меня, пытаясь взять верх, пока я замечаю напряжение в его челюсти и желание, загорающееся в его глазах. Не успеваю я осознать это, как уже опускаюсь на колени и хватаюсь за его боксеры, чтобы утолить голод. Потому что он достоин. Потому что он моя фантазия, ставшая прекрасной реальностью. Потому что я хочу его так чертовски сильно, что боль невыносима.

Собрав мои волосы в кулак, он сжимает их и оттягивает, заставляя меня смотреть на него.

– Это то, чего ты хотела, когда искала меня?

Наклоняясь вперед, я провожу языком по толстой головке, выступающей из–за пояса его боксеров, цепляясь пальцами за край, чтобы стянуть их. Его хватка на мне усиливается, когда он оттягивает меня, отказывая в доступе.

– У нас может быть эта ночь, – мягко предлагаю я, глядя на него снизу вверх.

– Признай это, – сквозь зубы говорит он, отстраняясь еще дальше, когда я снова пытаюсь взять его в рот. – Признай это. Черт побери, – вырывается у него в пьянящем требовании. Когда я отказываюсь, он рывком поднимает меня за руки. – Признай это, Красавица, – он берет мою щеку в ладонь, его глаза выспрашивают, умоляют. – Пожалуйста, просто, блять, признай это.

– Я не могу, – шепчу я, и в моем голосе несомненно звучит извинение.

Глаза вспыхивают новым гневом, он опускается на колени, медленно задирая мое платье до бедер, обнажая мои шелковые белые стринги. Раздвинув мои бедра ладонями, он с явным разочарованием прижимает лоб к моему пупку, а его пальцы скользят вверх между моих бедер. Он проводит по ткани в самом чувствительном месте, затем отодвигает ее в сторону и проводит указательным пальцем по моей влаге.

– Боже. – Он касается клитора подушечкой пальца, и мои ноги подкашиваются, пока он прижимает меня между собой и дверью.

Его ноздри раздуваются, он закидывает голову, добавляет еще один палец и сгибает их, подзывая. Из меня вырывается крик, а в его глазах вспыхивает приглушенное удовлетворение. Он объявляет войну, а я позволила ему загнать себя в угол, зная, что это не может пойти ни в каком другом направлении, кроме того, в котором мы оба хотим, – но на его условиях. Я уже подняла белый флаг на сегодняшний вечер, но он не удовлетворится, пока я не выскажу это вслух, и в более постоянной форме, которая, черт возьми, может меня погубить.

– Боже, я хочу, блять, наказать тебя, – хрипит он, ускоряя движения пальцев, и из меня вырывается еще один стон. Его взгляд резко поднимается. – Не стони так, детка. Это мое единственное, блять, предупреждение, – его угроза имеет темный оттенок, который только подстегивает меня. В следующую секунду он сжимает в кулаке ткань моих трусиков и дергает, срывая их до середины бедер, пока они не поддаются и не падают. Испорченные остатки легко соскальзывают по моим ногам и собираются у моих шпилек. Еще один стон вырывается из меня, когда на его чувственных губах появляется порочная улыбка.

– Очень жаль, – он откидывается на пятки, раздвигает мою влажную плоть пальцами, наклоняется и проводит плоским языком по всему моему промокшему центру. Мой ответный крик больше похож на вопль, как раз когда он убирает его, чтобы начать быстрые целенаправленные движения кончиком языка по моему клитору. Цепляясь и уже находясь на грани, я упираюсь в дверь, мой оргазм начинает зарождаться, когда он отстраняется.

– Истон, – хрипло выдыхаю я, грудь яростно вздымается, пока я впиваюсь в его голову, пытаясь прижаться к нему в погоне за отказанным оргазмом. Усмехаясь, Истон дразнит одним пальцем, медленно вводя и выводя его из меня. Проводя им легко по моим стенкам, он удерживает меня там, но ровно настолько, чтобы я в отчаянном трении бедер гналась за трением.

– Хочешь кончить, Красавица?

– Пожалуйста, – хрипло умоляю я. – Н–не...

– Не что? Не дразнить тебя тем, чего ты хочешь, только чтобы сказать, что ты не можешь это получить? Это было бы жестоко.

Мои бедра трясутся неконтролируемо, когда он закидывает мою ногу себе на плечо, приподнимая мою нижнюю часть и дальше зажимая меня между собой и дверью. Палец шумно входит благодаря моему возбуждению, он смотрит на меня, втягивает мой клитор в рот и слегка посасывает, заставляя мои стоны продолжаться. В ярости я сжимаю в кулаке ткань его футболки, пока он смотрит на меня.

– Скажи мне.

– Пожалуйста, заставь меня кончить.

– Не могу, – передразнивает он, раздвигая меня еще шире, чтобы у меня был совершенно очевидный вид на это запретное действо. – Не могу, – дразнит он, прежде чем снова провести языком по клитору. Я с наслаждением наблюдаю за этим, его горячее дыхание и хриплый голос воспламеняют меня. – Этот вкус, – его ресницы трепещут, когда он смыкает губы вокруг моего клитора и нежно посасывает, доводя меня до безумия. Вибрация его стона заставляет мою спину выгибаться, а легкая щетина трется о мои бедра. Спустя секунды я уже стону его имя.

– Пожалуйста, пожалуйста, Истон, – умоляю я.

Игнорируя мою мольбу, он отпускает мою ногу и качает головой.

– Прости, – он продвигается вверх по моему животу, оставляя влажные поцелуи, и задирает ткань моего платья под грудью. Массируя одну грудь большим пальцем, он выпрямляется в полный рост, его глаза полны осуждения, пока я полностью и беспомощно попадаю под его чары.

Сжимая его затылок, я запускаю пальцы в его густые волосы, пока он трется своей эрекцией о мой живот, размазывая предэякулят по моей коже. Он снова направляет мою руку в свои джинсы, его бархатный член тверд как камень, пока мы тонем во взглядах друг друга. Желание между нами бушует, наша битва взглядов длится мучительную вечность из–за нашего противостояния. Его собственная позиция ни на йоту не колеблется, несмотря на отчаянную потребность, витающую между нами. Даже с тем разрешением, что я так явно ему даю, он твердо намерен выиграть эту войну.

– Истон, пожалуйста, ты не понимаешь, чего ты от меня требуешь.

– Хочешь поговорить о «я не могу»? Как насчет «я не могу снова трахнуть тебя и снова смотреть, как ты уходишь от меня». Одного раза было достаточно.

Он останавливает мою руку, которой я ласкаю его, прижимает мою ладонь к своему животу, а затем проводит ею вверх, чтобы положить на место, где бьется его сердце.

– Я хочу большего для себя и хочу дать тебе так чертовски много большего. Так что подумай, о чем ты меня просишь, потому что я точно знаю, что прошу у тебя, – его голос дрожит от эмоций. – Это я, который борется грязно за нас обоих, так что, пожалуйста, просто признай это, чтобы я мог отдать тебе свои лучшие части, потому что я хочу каждую, блять, частичку тебя.

Быстрая слеза скатывается, когда с моих губ срывается первое признание.

– Я плакала всю дорогу до аэропорта, потому что знала, что с кем–то другим всё будет по–другому, поэтому я даже не пыталась искать. Я не могла. – Еще одна слеза падает. – Я написала ту статью, потому что хотела, чтобы ты знал, что я вижу тебя, и мне нравится то, что я увидела внутри тебя. Потому что я была в панике в том самолете, пытаясь сохранить частичку тебя – нас – как можно ближе к себе. И потому что я чувствовала острую необходимость попытаться защитить тебя, и это был единственный способ, который я придумала. – Я сглатываю. – С тех пор как я уехала из Сиэтла, я не думала ни о чем, кроме тебя. – Мой голос дрожит при следующем признании. – Я не хотела уезжать от тебя в тот день, и уж точно не хочу уезжать завтра. Я не хотела оставлять нас там. Всё, чего я по–настоящему хочу – и хотела с того дня, как мы встретились, – это ты.

Вскрик вырывается из меня, прежде чем он поглощает его своим поцелуем. Сливаясь в поцелуе, мы прорываемся сквозь баррикаду, которую он только что разнес в прах. Прижимаясь к нему, я вливаю в наш поцелуй все чувства, которые испытываю к нему, пока меня переполняет тепло, в котором я себе постоянно отказывала. Глаза горят от новых слез, пока он поглощает меня своим поцелуем. Наши языки ведут дуэль, наш огонь горит ярче и жарче, чем любой другой, что я чувствовала с ним, подтверждая мой худший страх и одновременно наполняя меня глубочайшим чувством свободы.

Ненасытный, Истон прерывает поцелуй, чтобы взять всю мою грудь в рот. Его голова покачивается, пока он сосет, ресницы трепещут на его скульптурных скулах, пока он жадно насыщается, сжимая мое платье в руке. Он останавливается лишь затем, чтобы снять его с меня и отбросить прочь, словно досадную помеху. Прижимая мои запястья к двери, он целует и целует меня, пока я делюсь с ним своей правдой в ответ, – позволяя эмоциям взять верх, позволяя ему видеть.

В исступлении мы берем и берем, пока он не отрывается. За один вдох его темное выражение лица захватывает меня, пока я стою в ничего, кроме наполненного желанием ожидания и каблуков. С похотью и намерением в его карих глазах, он резко поворачивает нас, его рука на моей горле, мозолистые пальцы мягко впиваются в ее бока, пока он отводит меня к краю кровати. Поднимая мою ногу над его бедром, он поспешно спускает джинсы и боксеры. В тот миг, когда моя спина касается матраса, Истон погружается в меня одним безжалостным толчком. В ту секунду, когда он откидывается назад и входит снова, я начинаю разваливаться на части. Все мое тело пульсирует в экстазе, пока он смотрит на меня сверху вниз, с приоткрытым ртом, ускоряя свои толчки.

– Боже... черт, – ругается он, когда я сжимаюсь вокруг него, мое тело содрогается, пока удовольствие разливается по каждому волокну моего существа. Цепляясь, когда я схожу на нет, я едва успеваю схватить простыни в кулаки, прежде чем он стаскивает меня на самый край кровати. Раскрепощенный, он начинает лихорадочно трахать меня, пока я вскрикиваю ему, для него, снова и снова – полное ощущение его внутри есть экстаз в чистейшей форме.

Спустя секунды я начинаю встречать его толчок за толчком, следуя его взгляду туда, где мы соединены, чтобы видеть, как я растягиваюсь вокруг него – это зрелище снова доводит меня до края.

– Посмотри на нас, детка, – рычит он, и хрипота в его голосе – самая сексуальная вещь, которую я когда–либо слышала. Закрыв глаза, Истон наклоняется, поглощая мои стоны тщательным движением языка, прежде чем методично начинает вращать бедрами. Его прерывистый выдох обжигает мою шею, когда я начинаю пульсировать вокруг него: – Вот оно, детка. Отпусти.

Я повинуюсь, и он приподнимает мои бедра, вжимаясь в меня – проводя головкой своего члена по клитору и затягивая это движение, удовлетворение сверкает в его полуприкрытом взгляде.

Задыхаясь, с тяжело вздымающейся грудью, он наклоняется и страстно целует меня, прежде чем выйти, чтобы полностью раздеться. Первой летит его рубашка, и вид его обнаженного торса не что иное, как великолепие. Я пожираю его глазами, скользя по рельефной груди, скульптурному торсу и ниже, впитывая его ярко очерченные линии мышц, образующие букву V.

– Дай мне посмотреть на тебя, – приказывает он, срывая с себя ботинки.

Все еще на каблуках, я раздвигаю ноги, пока он сбрасывает джинсы и боксеры вместе, его великолепный член покачивается, когда он сжимает его и проводит рукой от основания до головки, прикусывая губу.

– Так. Много. Гребаной. Красоты, – хрипло шепчет он, прежде чем отпустить себя и встать на колени на матрасе. Скользя ладонями вверх по моим бедрам и дальше по бокам, он хватает мои руки, переплетает наши пальцы и прижимает их рядом с моей головой. Его блуждающий взгляд скользит по мне, он выравнивает свое тело вровень с моим, крест, свисающий с его шеи, скользит по ложбинке между моих грудей, прежде чем он пристраивает головку у моего входа. Выгибая спину, я приподнимаю бедра в приглашении, жаждая большего, пока он парит надо мной.

Не желая обрекать себя новыми словами, я смыкаю ноги вокруг него, пока он пристально смотрит на меня, ожидая. Я впитываю детали его лица, мое сердце полностью обнажается для него, и его глаза вопрошают мои.

– Скажи это, – шепчет он.

– Мне страшно.

– Хорошо.

– Боже, ты настоящий ублюдок, – бормочу я, извиваясь под ним, сжимая наши сцепленные руки, пока он прижимает их.

– В этом мы согласны, – бормочет он в ответ.

– Хорошо, – парирую я, – потому что мы, кажется, мало в чем соглашались в последнее время.

– И не будем, когда ты станешь оспаривать то, что по праву должно быть моим.

– Я хочу, чтобы это было правдой. Это чувствуется правдой.

– Так и есть, Красавица, – его собственнический тон звучит прежде, чем он медленно, так медленно, входит в меня. – Я, блять, в этом уверен. – Он входит в меня до конца, утверждая свои права.

Полностью соединенные, мы взываем друг к другу кожа к коже, сердце к сердцу, пока он отстраняется и снова и снова погружается в меня, пристально наблюдая за мной. Тело наполняется ощущениями, сердце парит, я позволяю себе верить его словам. Поверить в то, что я чувствую. Что это реально. Что у нас всё получится.

Сердце вырывается в марафонский темп, я смотрю на него, губы разомкнуты, пока он раздвигает мои бедра и смотрит, как он исчезает во мне. Сохраняя медленные и обдуманные толчки, он заставляет меня признать, что это нечто большее, чем влечение и секс. Правда, которую я знала всё это время, но была слишком напугана, чтобы признаться в этом нам обоим. Чем больше я позволяю себе чувствовать, тем неистовее мы начинаем двигаться, словно мы были в разлуке гораздо дольше, чем восемь недель.

Всё мое тело трепещет, пока он снова и снова доводит нас до края и за грань, глядя на меня с пронзительностью, похищающей душу.

Потерявшись в его восторге, я чувствую себя цельной, а затем возвращаю ему те части себя, за которые так отчаянно цеплялась.

Мы изнуряем себя до тех пор, пока мое горло не пересыхает, а голос не становится хриплым от шепота и стонов, пока он опустошает меня – тело, сердце и разум.

Увидев что–то в моих глазах, он наклоняется и дарит мне самый долгий и опьяняющий поцелуй в моей жизни. Внутри этого поцелуя я сталкиваюсь со своей сверхновой, несущейся со скоростью миллион миль в час, и всё пространство между нами полностью исчезает.

Стон Истона грохочет у моих губ, когда он замирает в глубоком толчке, снова изливаясь в меня. Измученные и истощенные, он перекатывает нас и усаживает меня на свои колени, всё еще оставаясь внутри, отказываясь выходить. Ощущая невесомость, я отдыхаю на его груди, пока он окружает меня своим теплом. Только когда я замечаю солнечный свет, заливающий номер, я понимаю, что мы были так поглощены друг другом, что полностью потеряли чувство времени.

– Истон, – шепчу я, прижавшись щекой к его груди и мысленно прикидывая, что пришла на вечеринку чуть позже часа. – Мы были...

– Да, – он нежно проводит ладонью вдоль моего позвоночника, – были.

– Я даже не заметила.

– Я знаю.

Все еще сидя верхом на нем, я приподнимаюсь, ошеломленно оглядываюсь вокруг, прежде чем снова посмотреть на него и приложить ладонь к его груди. Пот стекает по его виску, а моя кожа покрывается мурашками, когда я понимаю, что простыни промокли насквозь. В смятении я качаю головой.

– Что, черт возьми, только что произошло?

Он одной рукой сжимает мое бедро, а другой гладит мое лицо, его глаза передают мне правду.

– То, что происходило с того дня, как мы встретились, – он приподнимается и прижимает свои губы к моим в долгом, медленном поцелуе. – Добро пожаловать по эту сторону стекла, Красавица.