Текст книги "Реверс ЛП"

Автор книги: Кейт Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 45 страниц)

– Ты же понимаешь, что сегодня ты много мне приказываешь, да?

– Прости, я просто очень хочу посмотреть, нет ли под ним корсета.

– Только за это шоу окончено.

– Детка, пожалуйста, – бормочет он, прежде чем сделать глаза как у Кота в сапогах. – Я буду хорошо себя вести.

– Господи, иногда ты бываешь таким манипулятивным говнюком.

– Но сейчас это вот–вот окупится, да? – Его губы изгибаются в раздражающую ухмылку. – Давай, Красавица, прошло слишком много времени. – Его голос нагревается. – Мне нужно увидеть то, что принадлежит мне.

Стараясь держать свой нелепый чепчик вне поля зрения, я медленно расстегиваю халат, показывая, что на мне ничего нет, кроме черной майки и облегающих черных трусиков.

– Твою мать, – стонет он, – обязательно было так делать, да?

– Это не совсем нижнее белье.

– Скажи это моему члену, потому что он плачет.

Моя шея пылает, пока я быстро скольжу в кровать.

– Черт возьми, нет, ты не можешь так делать. Дразнилка.

Достаю телефон с тумбочки и поднимаю его до уровня глаз, следя, чтобы чепчик оставался вне поля зрения, пока Истон кивает, подсказывая:

– Еще немного? Ради моего члена?

Опуская простыню, я обнажаю декольте, видное над верхом майки.

– Лучше, но все равно недостаточно.

Волнуясь, но слишком завороженная жаром в его голосе, мне удается стянуть трусики, держа телефон. Поднимаю их в поле его зрения, прежде чем бросить рядом с собой на кровать.

Его глаза мгновенно загораются, когда он говорит хриплым шепотом:

– Больше.

– Истон, – протестую я, кожа покрывается румянцем.

– Покажи мне, – требует он, перемещаясь, чтобы прислониться спиной к изголовью кровати.

– Ты первый.

В следующую секунду мне открывается вид его рельефного торса и тонкая полоска темных волос, ведущая к пупку, прежде чем он на дюйм опускает боксеры, обнажая блестящую головку члена.

– Еще, – тороплю я, у меня слюнки текут, пока он медленно стягивает трусы, обнажая свой длинный, толстый член, который сейчас стоит по стойке смирно. Заполнив руку, он один раз проводит ею по себе, прежде чем отвести камеру и кивнуть.

– Теперь твоя очередь.

Скользя взглядом по его лицу, я опускаю майку, давая ему мельком увидеть затвердевшие соски.

– Боже, – бормочет он. – Еще чуть–чуть.

– Мы правда сейчас будем этим заниматься? – нервно хихикаю я.

– Ты когда–нибудь? – спрашивает он, и голос у него сдавленный.

– Я пробовала, но, честно, это было так жалко, что я не закончила, – признаюсь я. – Так что и да, и нет.

– Мне нравится, что я буду первым, кто заставит тебя кончить.

– Мне тоже. Ты уже стал первым во многом, Истон, – признаюсь я, поднося телефон к лицу, сердце колотится.

Его тон смягчается в ответ.

– Например?

Я качаю головой.

– Расскажу, когда будем вместе.

– Правда? Будешь томить меня?

– Ага.

– Ладно, я выбью это из тебя, держу пари. А теперь позволь мне помочь тебе кончить.

– Хорошо, – говорю я, прикусывая губу, пока мы несколько секунд смотрим друг на друга, ощутимая, вечная тяга нарастает, и я теряюсь в выражении его глаз. Уверенная, что он видит нарастающее возбуждение на моем лице, я вижу, как он прикусывает губу и медленно отпускает ее.

– Я уже так, блять, тверд из–за тебя.

– О чем ты думаешь? – спрашиваю я.

– Обо всем этом, – тяжело дыша, он снова проводит рукой по своему члену.

– Истон... – выдыхаю я, пока он опускает камеру, открывая мне самый восхитительный вид. – Мне так больно сейчас, – шепчу я, слыша потребность в собственном голосе.

– Позволишь мне увидеть больше тебя?

– Хорошо, но пообещай, никаких скриншотов.

– Никогда, блять, – говорит он с опасной ноткой. – Ты мокрая?

– Очень.

– Раздвинь ноги, – приказывает он почти без сдержанности, – покажи мне.

Я повинуюсь и мгновенно получаю в ответ стон. Воспламененная и жаждущая заслужить еще, я опускаю камеру ниже, раздвигая себя свободной рукой, прежде чем провести влагой до клитора.

– Господи. Блять, Красавица, – тяжело дышит он. – А теперь оближи эти пальцы, – хрипло приказывает он, – так, как ты облизывала бы меня.

Я поднимаю камеру и провожу языком по подушечкам пальцев, ощущая свой вкус, прежде чем засовываю их в рот до суставов.

– Введи их в себя, медленно и нежно. – Я стону его имя, повинуясь. – Вот где я хочу быть прямо сейчас, блять, – сквозь зубы говорит он, и в его голосе слышно напряжение. – Твое лицо, – шепчет он. – Я не могу смотреть на то, что не могу съесть. Мне нужно видеть только твое лицо. – Поднимаю телефон и встречаю огонь, пылающий в его завораживающей глубине; его взгляд, полный вожделения, приближает меня к той самой точке.

– Помассируй свой клитор.

Промокшая и тяжело дыша, я стимулирую свою чувствительную точку и оказываюсь на грани за считанные секунды.

– Истон, – я задыхаюсь. – Я уже...

Он начинает яростно ласкать себя, пока я запрокидываю голову на подушку и закрываю глаза.

– Смотри на меня, когда кончаешь.

Мой оргазм разливается по мне мягкими волнами, и я выдыхаю его имя. Его глаза на мгновение закрываются от этого звука, прежде чем он покрывает свой живот собственной спермой.

– Ну как? – спрашивает он, тяжелое дыхание постепенно утихает.

– Определенно не слабо, но все равно недостаточно. Большое спасибо. Ты меня испортил.

– Это только начало, – уверяет он, направляясь обратно в ванную и смачивая тряпку, чтобы привести себя в порядок. Сам процесс наблюдения за этим кажется таким интимным, что в эти секунды я каким–то образом чувствую себя еще ближе к нему.

– Это была идеальная ночь, идеальное свидание. Как, черт возьми, люди раньше выдерживали отношения на расстоянии до FaceTime?

– Телефонные звонки, письма, – говорит он.

– И письма, – добавляю я, за что получаю предупреждающий взгляд. – Тогда, наверное, было гораздо тяжелее.

– Рад, что нам не приходится с этим, блять, возиться. – Он снова устраивается в кровати, подперев голову ладонью, бицепс выпирает рядом, глаза сверкают теплотой и нежностью. Я впечатываю этот образ в память.

– Спи, Красавица. Завтра тебе нужно написать для меня статью.

– Ты читаешь мои колонки?

– Каждый день, как религию. А почему бы мне их не читать? Это твоя страсть, и ты должна знать, – он дарит мне теплую полуулыбку, – что даже если я подкалываю тебя, мне нравится, как ты рассказываешь истории.

На мгновение я теряю дар речи, сражаясь с наступающими слезами. – Это многое для меня значит, Истон, правда.

– Ты многое значишь для меня. Но мне и правда нравится, как ты пишешь. Та история о двух братьях, которых разлучили на двадцать лет, тронула меня до глубины души. Я даже написал несколько строк после того, как прочитал.

– Правда? – спрашиваю я, и грудь вот–вот разорвется. – Ты позволишь мне их прочитать?

– Конечно, – шепчет он.

– Восемь дней, – напоминаю я. – Если тебе интересно.

– Я их отсчитываю. Я, блять, отсчитываю, – он тяжело выдыхает.

– Я тоже, – свободно признаю я, и сердце распирает.

– Иди спать, – приказывает он. – Я положу трубку, когда ты уснешь.

– Ладно, – говорю я, пока он гасит свет, и тени от телевизора начинают плясать на его профиле. Он переключает каналы, пока я укладываюсь. Не прошло и минуты, как его взгляд снова фокусируется на мне.

– Спокойной ночи, Красавица, – бормочет он.

– Спокойной ночи, Чудовище, – шучу я, не отрывая от него взгляд, пока веки не становятся свинцовыми.

На следующее утро я просыпаюсь и вижу, что он так и не положил трубку, и мне открывается идеальный вид на его лицо – он спит на боку. Длинные черные ресницы лежат на скульптурных скулах, алые губы слегка приоткрыты. Грудь едва заметно вздымается и опускается в его коматозном состоянии. Боль усиливается, когда я пробуждаюсь, и я наблюдаю за ним далеко за гранью допустимого, но не могу ничего с собой поделать.

Я влюблена в него.

Глава

43.

Натали

«Somewhere Only We Know» – Lily Allen

Двумя месяцами позже…

– Он выходец из Коннектикута, так что мы с разных планет, – сообщает Рози, закидывая свою длинную, подтянутую ногу на ногу в кресле напротив моего стола.

Причина ее внезапного визита в ту же секунду, как я зажгла свет в офисе? Доложить о последней находке моего отца, Джонатане, колумнисте по финансовым советам, который недавно занял свободный кабинет по соседству с моим.

– Я успела нафантазировать себе слишком много, прежде чем сработал мой гей–радар. Я подтвердила это сегодня утром, покопавшись в его соцсетях. Мне пришлось нырнуть глубоко в архив, чтобы найти доказательства. Он не скрывает, но и не афиширует свою ориентацию, что жестоко вводит в заблуждение. Само собой, – ноет она, – я возвращаюсь в Калифорнию с разбитым сердцем.

Я не могу сдержать смех.

– Рози, он работает здесь всего два дня.

– Именно! Мой гей–радар меня подвел, – вздыхает она.

– Он красивый, – говорю я, замечая нынешнюю страсть Рози, когда тот выходит из кабинета отца с кофе в руке, – но кажется довольно отстраненным.

– Обожаю отстраненных. Ну что ж, рыбы в море полно, верно? – Она машет рукой, ее сердечные страдания длятся ровно столько, сколько требуется, чтобы достать пилочку для ногтей из своей крошечной сумочки Fendi. Она медленно проводит пилочкой по безупречному маникюру, уставившись на меня допрашивающим взглядом. – Что касается других новостей. Тебе нужно выложить причину твоих нынешних грез, потому что, подруга, ты просто светишься.

Паника охватывает меня, я выравниваю выражение лица и пожимаю плечами.

– Я много тренируюсь. Правда.

У меня теперь четыре кубика пресса.

– Та улыбка, что не сходит с твоего лица, – не от тренировок, а от того, для кого ты эти тренировки устраиваешь.

– Нечего докладывать, – лгу я сквозь зубы, а она сужает глаза, чувствуя ложь. – Я много времени провожу на свежем воздухе, ловлю солнечные лучи. Это пошло мне на пользу.

– Конечно, это солнце заставляет тебя парить по этому офису, словно ты живешь лучшими сценами из романа Джейн Остин. Нет, – отмахивается она, убирая пилочку, – здесь где–то запрятан мистер Дарси, и ты знаешь, что я его вынюхаю, если ты не сознаешься. Так что выкладывай. Кто он?

Ее внезапный интерес к моей личной жизни заставляет горло сжиматься, но мне удается говорить, пытаясь сорвать ее планы.

– Я теперь действительно отдыхаю по выходным, так что да, провожу много времени на солнце.

Сын Рида и Стеллы Краун.

Я ставлю себе плюс за частичную правду, пытаясь придумать, как уйти с ее радаров.

– Натали, четвертая линия, – голос Елены звучит через селектор, прерывая допрос Рози. Я изо всех сил стараюсь скрыть облегчение. Рози встает, когда я подкатываю кресло ближе к консоли, намекая ей на выход.

– Обед на следующей неделе, прежде чем я улечу домой? – спрашивает она.

– Договорились, – говорю я без малейшего намерения его соблюдать. Чувствуя, как стены смыкаются, – особенно когда она задерживается в дверях с подозрительным видом, – я перевожу внимание на нее, палец приближается к кнопке громкой связи.

– Я вытащу из тебя правду, прежде чем уеду домой, – предупреждает она, бросив на меня хитрый взгляд, прежде чем выплыть в общий зал.

Мигающий сигнал удержанного звонка. Я щелкаю мышью, чтобы запустить проверку орфографии в своей последней статье, прежде чем нажать на громкую связь.

– У телефона Натали Херст.

– Красавица, – сексуальный, пропитанный сном голос Истона заполняет мой кабинет, – ты сломала мой член.

Я хватаю трубку с основания, но она выскальзывает из рук, прежде чем я успеваю как следует ухватиться, и с глухим стуком приземляется на клавиатуру. Снимая телефон с громкой связи, я лихорадочно осматриваю оживленную редакцию в поисках кого–либо в пределах слышимости.

– Какого черта, Ист… – я вовремя останавливаюсь и прячусь за монитором. – Ты должен звонить мне на мобильный, – шиплю я шепотом.

– Я пытался. Ты не взяла.

– Потому что у меня есть работа, – отчитываю я его, бросая взгляд на экран консоли с облегчением, видя, что имя и номер абонента не указаны. – Слава богу, твой номер скрыт.

– Всегда скрыт, – вздыхает он, – но это чрезвычайная ситуация.

Я выпрямляюсь в кресле и отвечаю профессиональным тоном.

– Я слышала, восточная медицина может быть полезна в этой конкретной области. Возможно, тебе стоит как–нибудь… расслабиться. – Я прикрываю микрофон трубки, чтобы продолжить свою тихую тираду. – Я тебя прибью. У меня была громкая связь. Слава богу, я была одна.

– Прости, – говорит он, явно развлекаясь.

Я закатываю глаза.

– Да, звучишь ты очень уж раскаивающимся.

– Как ты догадалась? – я ловлю свою улыбку в отражении на мониторе.

– Потому что я тебя хорошо изучил, Красавица.

– Ладно, – с притворным раздражением вздыхаю я, а в груди трепещет. – Значит, ты позвонил, чтобы обсудить состояние своего...

– Моего члена, да, – отвечает он, передразнивая мой тон, словно речь о погоде.

– Мне жаль это слышать.

– Нет, тебе явно не жаль.

– Потому что теперь ты улыбаешься, – я щёлкаю мышкой, чтобы выглядеть занятой, ненадолго ослабив бдительность.

– Не стану отрицать, – тихо хрипит он, – я в последнее время часто это делаю.

– Согласно колонке сплетен, автор которой только что вышел из моего кабинета за секунды до твоего «объявления о проблеме», я страдаю от того же состояния.

– Чёрт... будь с ним осторожна.

– Что ж, ты не помогаешь в этом. Он вынюхивал мои секреты ещё до твоего звонка, и, поверь, я сделаю всё возможное, чтобы избегать его. Я благодарна, что на следующей неделе он возвращается в Калифорнию.

– Прости, – искренне шепчет он. – Просто... я сегодня за рулём и хотел поговорить с тобой, прежде чем мы тронемся в путь.

– Понимаю.

– И ещё есть моя проблема.

– Да, твоя «чрезвычайная ситуация». М–м–м. Какие–нибудь симптомы?

– Такое ощущение, что он взбунтовался против меня и даже по утрам больше не просыпается.

– Ты не знаешь, когда началась эта проблема?

– Возможно, всё началось, когда моя девушка сделала мне невероятный минет на балконе на озере Тахо.

Мгновенно возникает картина: я на коленях, его член во рту, его рука сжимает мои волосы, в его глазах – огонь, а с губ срываются слова восхищения. Я непроизвольно сжимаю бедра.

Тахо скрепило наши отношения. Едва Джоэл оставил меня в трехэтажном особняке, который Истон снял на выходные, я принялась за дело: зажгла все свечи в доме и ждала его в постели – абсолютно голая. Едва он переступил порог, мы не разлучались до самого моего возвращения в аэропорт с Джоэлом. Хотя за последние два месяца нам удалось выкрасть лишь несколько дней вместе, наши отношения стремительно превращаются в самые близкие и серьезные из всех, что у меня были. Моя реальность оказалась куда лучше любого сценария Джейн Остин.

– Или, может, всё случилось на прошлых выходных, – продолжает он, – в том шале в Айдахо.

– Звучит серьезно, – бормочу я, и перед глазами возникает видение обнаженного Истона, раскинувшего руки по краям деревенской уличной купели, с тлеющим взглядом, в то время как я развязываю халат, будучи одетой лишь в улыбку, прежде чем войти внутрь. Во время обеих встреч мы проводили дни, теряясь в окрестностях, а ночи и утра – теряясь друг в друге.

– Если быть на все сто, – продолжает Истон, – мой член с тех пор, как я встретил ее, уже не прежний.

– Хм–м. Похоже на серьезную проблему. – Я бросаю взгляд на кабинет отца, видя, что он полностью поглощен работой, что немного ослабляет мою бдительность. – Кем ты назвался моей секретарше?

– Мужчиной, которому отчаянно нужно больше времени наедине со своей девушкой.

Тоска проникает глубже, когда я начинаю с ужасом думать о предстоящих выходных без него.

– Есть представление, когда это случится?

– Работаю над этим сейчас. Я, вроде как, ненавижу, что мы добавили в тур еще даты.

– Мы говорили об этом. Я не могу не радоваться за тебя. Честно говоря, я этого ожидала.

– Но это значит, что нам придется дольше поддерживать этот маскарад.

– Это не маскарад, – резко защищаюсь я, слишком резко.

– Нет, не маскарад, – он слышно выдыхает. – Неудачный выбор слов.

– Ну, если тебе не хватает слов, я твоя девушка, – шучу я. – Так твой папа все еще с тобой?

– Да, но после шоу в Солт–Лейк–Сити у нас выходные. Может, после концерта я прилечу к тебе?

– Ты бы так поступил?

– Серьезно? Сейчас я бы, блять, полетел прямо в солнце, чтобы вернуться туда, где мы были на прошлых выходных. Меня тошнило, когда пришлось оставить тебя в том шале.

– Значит, если я правильно тебя слышу, то, что ты на самом деле говоришь, это то, что ты полностью и бесповоротно под каблуком.

– Не стоит начинать эту перепалку, Красавица, – предупреждает он. – Ты проиграешь.

– Я хоть раз выиграла спор с тобой?

Его смех прокатывается по линии.

– Нет, но ты продолжаешь их затевать. Такая маленькая засранка.

– Ну, я же рыжая, – хвастаюсь я. – Ходят слухи, что у меня нет души.

– Только потому, что я ее украл.

– Возможно, это правда, – вздыхаю я, позволяя ему услышать в моем голосе очарование, потому что это оно и есть – очарование и все сопутствующие синонимы: покорение, влюбленность, обожание. Хотя с Далласа было непросто скрывать наши отношения, когда сомнения пытаются взять верх, мне достаточно переиграть в голове прекрасные слова, которые он сказал мне, чтобы убедить меня сделать ставку на него, поверить в нас. За те два месяца, что мы официально пара, он сдержал каждое обещание, в основном отдавая мне части себя без колебаний. В ответ я сделала то же самое. Он сделал меня своим приоритетом и не заставлял меня доказывать что–то или сомневаться в его намерениях. Его единственным мотивом, кажется, было сохранить нас вместе и сделать меня счастливой. Короче, он идеален.

Каждый день я борюсь с собой, чтобы не произнести слова, которые так отчаянно хочу признать. Сдерживать их становится невыносимо, как и мое желание рассказать людям в моей повседневной жизни, что я влюблена в самого невероятного мужчину, которого когда–либо встречала, – за исключением моего отца.

– Спасибо, – шепчу я.

– За то, что украл твою душу?

– Нет, за то... что сделал всё... таким.

– Каким?

– Легким... и счастливым.

– Ты уверена, что у тебя дар к словам?

– Заткнись, придурок, – смеюсь я над его предсказуемым подколом.

– Ах, возвращаемся к предмету, который сейчас у меня в руке, – мурлычет он.

– Забудь про «малыша». Ты младенец, – хихикаю я, прежде чем поднять взгляд и увидеть отца в дверях моего кабинета.

Сердце пропускает несколько ударов, когда он смотрит на меня с вопросительным выражением, засунув руки в брюки, и беззвучно произносит: «Кто это?»

Я закатываю глаза, пытаясь скрыть приступ паники, пронзивший меня.

– Папа только что вошел в мой кабинет, – докладываю я Истону, молясь, чтобы мой голос не дрожал.

В ответ меня встречает мертвая тишина, прежде чем Истон шепчет едва слышное «Прости» и кладет трубку.

– Хорошо. – Трубка уже мертва в моей руке, я вешаю ее как раз в тот момент, когда отец делает шаг вперед, чтобы взглянуть на идентификатор вызывающего абонента на моей консоли.

– Кто там делает вещи легкими... счастливыми и является придурком, малышом и младенцем?

– Думаю, лучший вопрос: почему ты стоишь у двери моего кабинета и подслушиваешь мои телефонные разговоры?

Дюжина лживых ответов возникает, рассыпается и отступает на языке, когда его брови сдвигаются от недоумения, почему я просто не ответила ему. Потому что обычно я бы ответила, и без колебаний.

Вот так всё и начинается, Натали. Убей это сейчас.

– А кто еще? Холли. Она позвонила мне во время консультации по «женским делам» и отпустила неуместную шутку.

«Женские дела» – это в нашей семье код всего, что связано с моей вагиной и менструальным циклом, тема, которую мой отец с радостью обойдет стороной при любой возможности. Я качаю головой.

– Неважно. В чем дело?

Папа морщится, у него на губах уже готов ответ, как Елена снова звонит мне.

– Натали, первая линия, Холли.

Спасибо тебе, милостивый Бог, за это чудесное совпадение. Я буду лучше стараться.

Я хватаю трубку, словно это спасательный круг.

– Ты просто младенец, – произношу я тем же тоном, что минуту назад говорила с Истоном, в надежде сделать свою ложу более правдоподобной.

– Неплохое начало для разговора с лучшей подругой, – парирует Холли, а я не отвожу взгляд от отца. Действуя на ходу и пытаясь окончательно замести следы, я включаю громкую связь.

– Поздоровайся с папой. Он торчит у двери моего кабинета, потому что сегодня утром ему не спится в моих делах.

– Привет, дядя Нейт, – выкрикивает Холли. Хотя они не родственники по крови, папа наблюдал, как Холли росла рядом со мной, и они неразлучны, отсюда и почетное звание. Предупреждения Истона в Далласе звучат в моей голове так же ясно, как колокол, ведь эта ситуация становится все более похожей на тот сценарий, который он описывал, и это слишком близко для комфорта.

– Привет, дорогая, – с теплотой приветствует ее папа. – Эдди и мы по тебе соскучились. Заходи к нам скоро на ужин.

– Обязательно. Если бы твоя дочь не была такой чертовски...

– Заткнись, – игриво перебиваю я, выключая громкую связь, прежде чем она успевает меня скомпрометировать. Я почти уверена, что у меня сейчас будет сердечный приступ, пот стекает по спине, накатывает полноценная паническая атака, и я изо всех сил стараюсь это скрыть.

– Позвони Эдди и договорись, – выкрикивает папа, чтобы Холли услышала, несмотря на мою попытку их разъединить. Его ухмылка растет от моей явной взволнованности. – Я скажу ей ждать твоего звонка сегодня.

– Пап! – тяну я, мое кровяное давление подскакивает до неустойчивого уровня. Папа стучит по косяку двери, довольный, что основательно взъерошил мне перья. – Я оставлю вас двоих возвращаться к вашему разговору о «женских делах».

Холли ловит его уходящие слова и вопит мне в ухо.

– Какие «женские дела»?

– Ты настоящая заноза в заднице, – кричу я ему вслед, проверяя почву.

Папа поворачивается ко мне, его выражение – смесь веселья и обожания.

– А ты – свет моей жизни.

Он уходит, проходя через зал к своему кабинету, пока на меня обрушивается прилив вины.

Господи Иисусе.

Сердце колотится, спина мокрая, я переключаю внимание на Холли, мысленно прокручивая последние секунды лжи, пока она ждет ответа.

– Натали, какие «женские дела»?

– А, я записалась к твоей восковой леди. Правда.

– И из–за этого я «младенец»?

– Я сказала: «голая, как младенец».

О. Мой. Бог.

В ответ мне – то, что можно описать только как ужасающая тишина, прежде чем я начинаю стучать телефонной трубкой о лоб.

– Ты меня слышишь? – спрашиваю я. – Мой рабочий телефон сегодня утром глючит. В чем дело?

– Надеюсь, черт возьми, я ослышалась. Почему ты так странно говоришь о женской депиляции и, честно говоря... это, блять, отвратительно?

– Это был самый долгий первый рабочий час за всю историю, Холли. Я даже не выпила еще свою первую чашку кофе, а папа уже сводит меня с ума.

Ложь.

Мои секреты сводят меня с ума.

Тайные отношения с сыном бывшей невесты моего отца сводят меня с ума.

Любовь к мужчине, в которой я ему не призналась, сводит меня с ума.

То, что я рассказываю обо всех захватывающих аспектах моих новых отношений своей лошади, сводит меня с ума окончательно.

А тот факт, что я лгу всем, кто мне дорог, – и делаю это так ужасно, – делает всё еще, еще хуже.

– Я п–просто вымотана... и занята. Могу я перезвонить тебе позже?

– Какого черта? Мне нельзя уделить и пяти минут? Ты отменила встречу в «Чуи». Ты никогда не пропускаешь «Чуи», мы специально выбрали этот чертов ресторан, потому что были уверены, что ты придешь. Даже Деймон начинает чувствовать себя брошенным тобой. Он думает, что мы тебе больше не нужны.

– Он это сказал?

– Да, как раз перед тем, как подкатил к нашей официантке, – сухо произносит она.

– К той с родинкой?

– Именно к той.

– Ну, она уродливая.

– Ты ужасно врешь, – вздыхает она.

– Поверь, я в курсе. Прости, детка.

– Неважно. Это просто Деймон ведет себя как Деймон. Думала, я уже должна была привыкнуть, да?

– Он идиот.

– Идиот, который теперь гадит там, где мы едим. Не круто.

– Чертовски верно, не круто, – соглашаюсь я. – Так что если он получит протухший буррито на тарелке из–за своего блядства, это на его совести.

– Спасибо, что напомнила, почему я продолжаю тебя прощать. Скучаю.

Ее ответ заставляет меня быстро прийти к выводу.

Теперь я – та самая девушка.

Та, что пренебрегает друзьями и семьей из–за новых отношений. Дурная привычка, в которой я клялась никогда не участвовать после моего последнего расставания. Хотя мне и удавалось соблюдать большинство ужинов с родителями. Может, это паранойя, но я клянусь, что чувствовала их пристальные взгляды на себе больше одного раза, когда появлялась. Каждый раз, когда я выезжаю с их подъезда, вину становится носить чуть сложнее. С учетом наблюдения Рози сегодня утром, ясно, что люди, которых я так намеренно обманываю, начинают что–то подозревать.

Хотя я и отчитала Истона за эти слова несколько минут назад, это начинает ощущаться как маскарад.

– В следующую среду я буду, – заявляю я, давая обещание, которое не собираюсь нарушать. – Устрою тебе все маргариты, которые ты сможешь выпить. Договор?

– Договор.

– Тогда мы кинем Деймона и устроим девичник. Никаких отвлекающих факторов, только мы.

Головная боль начинает нарастать, кровь яростно стучит в висках. Несмотря на желание утешить Холли, все мои несущиеся мысли начинают сталкиваться, и я придумываю быстрый предлог.

– Эй, детка, папа меня зовет. Могу я перезвонить тебе после обеда?

– Конечно, – произносит она. Откровенное неверие в ее тоне лишь укрепляет мой вывод, что наряду с тем, что я недостойная дочь, я становлюсь дерьмовым другом.

– Я перезвоню. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Следующие несколько минут я упираюсь ладонями в стол и практикую дыхательные техники, собирая свое самообладание и то, что осталось от моего рассудка. Перевернув мобильный телефон экраном вверх на столе, я готовлюсь как следует отчитать Истона за такую неосторожность. Но, прочитав его сообщения, мой гнев быстро рассеивается.

И.К.: Возьми трубку. Мне нужно услышать твой голос

И.К.: Черт. Возьми трубку, Красавица.

И.К.: Я чувствую твой гнев из Вайоминга. Это было безрассудно и чертовски глупо. Я больше не буду звонить тебе в офис. Пожалуйста, не злись. Прости.

Развалившись в кресле, я перечитываю его сообщения, и сердце наполняется теплом. Он просто ведет себя как парень, или пытается. Мы вошли в удивительно легкий ритм – даже втайне – и несмотря на наши сумасшедшие графики. Эта неделя стала исключением из–за его череды концертов. Пока он скучает по мне, я вся изнываю по нему.

Хотя я ни за что не променяла бы последние два месяца с Истоном, жонглирование всеми этими ролями начинает меня изматывать. Взглянув в кабинет отца, я чувствую укол боли из–за той умышленной дистанции, которую я создавала между нами. Мне не хватает откровенности с ним во всех аспектах моей жизни, включая отношения. Мне не хватает вечернего пива с ним после работы, от приглашений на которые я всё чаще отказываюсь в последнее время. Я ненадолго задумываюсь, а может, Истон прав – может, я действительно раздуваю из истории наших родителей большую проблему, чем она есть. Я никогда не боялась отца, как бы сильно ни облажалась. Возможно, решение заключается просто в том, чтобы зайти к нему в кабинет, во всем сознаться, извиниться и объясниться.

Быть с Истоном больше не кажется мне решением, которое ранит отца, а выбором, который делает меня счастливой. До умопомрачения счастливой. Последние восемь недель, без сомнения, были лучшими в моей личной жизни, а папа всегда давал мне понять, что мое счастье – это и его счастье. Решившись очистить совесть раньше, чем позже, я начинаю набирать сообщение Истону, понимая, что слишком долго не отвечала. Особенно учитывая, что он думает, будто я на него зла.

Я набираю короткий ответ, тот самый, что печатала уже десятки раз за последнюю неделю.

Я: Я люблю тебя.

Я стираю эти три слова, потому что признаваться в своих чувствах к нему через смс – не тот способ, который я хочу выбрать. Но сейчас это единственный ответ, который я искренне хочу дать. Вместо этого я выдаю ту голую правду, которую он сам так легко выуживал из меня за время, что мы вместе.

Я: Я тоже по тебе скучаю. Очень. Мне тоже нужно было услышать твой голос.

Я нажимаю «отправить» и тут же снова начинаю печатать.

Я: Я больше не хочу прятаться. Если для этого нужно быть безрассудной и глупой, тогда я буду безрассудной и глупой с тобой. Возможность быть с тобой делает меня счастливой. Все, кто мне близок, видят во мне перемены, и я хочу рассказать им, почему. Я хочу рассказать им, кто ты и что ты для меня значишь. Кому я принадлежу. Я не зла, клянусь, и я лично передам это твоему члену, который, кстати, не сломан, а просто откликается только на свою новую хозяйку. Береги себя. Целую.

Я отправляю второе сообщение без тени колебаний и принимаюсь проверять орфографию в своей статье. Проходит десять минут без ответа, и я сникаю, понимая, что он за рулем.

Выполняя обещание, данное Холли, я перезваниваю ей во время обеда, через три часа, болтая так, словно у меня в животе не растет камень с каждой минутой, что мое сообщение остается без ответа.

Раздраженная тем, что мне приходится вываливать свои эмоциональные порывы только на своего чертового коня, я перечитываю свои сообщения, беспокоясь, не сказала ли лишнего. Когда проходит пять часов без ответа, и я уже уверена, что он давно припарковал фургон в Солт–Лейк–Сити, меня охватывает паника. Я не сказала ничего необычного для нас. Он выражал гораздо больше о своих растущих чувствах ко мне, чем я до сих пор, и ни разу не дал мне повода усомниться в серьезности наших отношений. Скорее наоборот, он запустил нас в этом направлении, а я бесстрашно летела вслед, с легкостью, с которой он осыпал меня своей нежностью.

Мой страх только нарастает, пока я проверяю телефон в течение всего рабочего дня, пока офис постепенно не начинает пустеть, потому что до самого вечера мои сообщения остаются без ответа.

Перевод : t.me/thesilentbookclub