Текст книги "Очищение (ЛП)"

Автор книги: Харольд Ковингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 63 страниц)

– Даа…, вот тут в чём проблема, – забарабанил Хэтфилд пальцами по столу. – Это будет место преступления, скорее всего, день, и мы должны предполагать, что всё будет огорожено, и там соберутся как всякие штатные и местные полицейские, так и ФБР. Если мы будем так близко, отход может оказаться трудным. Нам надо не меньше полминуты, чтобы снять тебя с крыши после выстрелов, а, может, и больше, и потом мы должны попасть в машину и смыться. Они, конечно, попытаются выйти на огневую позицию, если смогут понять, откуда были сделаны выстрелы.

– А если один из нас прикроет твой отход хорошим градом пуль из «Узи» или «АК»? – предложил Ли, явно горя желанием выпустить этот град пуль.

– И кто потом прикроет твой отход? – остудил его Хэтфилд. – Нас могут начать преследовать, если заметят, что «юкон» или кто-то из нас скрывается с места преступления. Я знаю здешние дороги довольно хорошо и мог бы оторваться от погони, но если у них вертолёты в режиме готовности, то есть «глаза в небе», то уходить днём от погони на машине я бы не хотел и пытаться. Помните, что я говорил об убийстве белых полицейских: я знаю, что иногда это будет необходимо, но опять же я бы не хотел быть вынужденным пойти на это в данной ситуации. Я хочу, чтобы первая кровь роты «Г» была кровью наших расовых врагов, а не бывших друзей и соседей, и чертовски не хочу, чтобы белые полицейские убили нас.

– Вот что, командир, – сказал Локхарт, – У нас есть ещё неделя. Давай мы с тобой прогуляемся по всей этой площади, и посмотрим, что увидим. Знаешь, у меня есть мысль об использовании крыши самого «юкона» как огневой позиции. Мы должны найти какой-нибудь способ выполнить эту работу.

* * *

Вечером в день Святого Валентина Зак Хэтфилд и Тони Кампизи сидели в побитом старом «юконе», стоящем за погрузочной площадкой рядом с 39-й стрит. Вечер был тёмным и облачным, шёл лёгкий моросящий дождь – идеальная маскировка для добровольцев. Мобильный телефон на приборной панели зазвонил. Зак ответил.

– Алло?

– Это «Пицца Луиджи»? – спросил Чарли Вошберн на другом конце.

– Нет, извини, ты ошибся номером, – ответил Зак раздражённым тоном, на случай прослушки. И отключил мобильник.

– Всё в порядке, они вышли из дома. Чарли с Ли следуют за ними. Он даст нам знать, если обнаружит какие-нибудь задержки или изменения их движения, но нам нужно занять позицию.

Хэтфилд запустил двигатель «юкона», включил фары и через минуту выехал на длинную изогнутую набережную по 39-й стрит. Въехал на стоянку на площадке бывшего консервного завода и нашёл одно место, оставшееся свободным, на которое осторожно задним ходом подал машину. Ресторан был переполнен парочками, несомненно, отмечающими день Святого Валентина. Даже сквозь шум дождя оттуда доносились звуки, звон бокалов и голоса.

– Где, чёрт побери, Голдманы собираются поставить машину? – оглядываясь, спросил Тони. – Похоже, здесь всё забито.

– Конечно, мы любезно уступим наше место, – усмехнулся Зак. – Хорошо, у нас пара минут. Проверь своё оружие, один раз, а потом оставь его в покое, пока не придёт время стрелять.

Тони вынул свой 9-мм короткоствольный револьвер, открыл барабан и увидел пять специальных патронов «Чёрный Коготь» калибра 9 мм. И закрыл барабан. Зак проделал то же самое со своим старым полицейским «Смит-Вессоном Магнум» того же калибра. Они оба использовали револьверы, чтобы потом не ползать вокруг в поисках стреляных гильз. В дополнение к «э-средствам» Зак взял свой мощный «Браунинг» в наплечной кобуре под джинсовой курткой, а Тони – «Беретту» калибра 9 мм. В резервной машине у Чарли и Ли были «Калашников» с помповиком 12-го калибра и пистолеты.

– Как ты, Тони? – спросил Хэтфилд, заметив, что руки Кампизи немного дрожат.

Кампизи понял, что Зак имел ввиду.

– Это не страх, Зак. Это злость. Я волнуюсь, что могу всё испортить, не от страха или нервов, а из чисто слепой убийственной ярости. Боюсь, что после того, как я застрелю их, то просто прыгну на них и размозжу их головы рукояткой пистолета в кровавую кашу. Я никогда не рассказывал тебе, как мои родные оказались здесь?

Какие-то богатые евреи-застройщики скупали в Бенсонхерсте квартал за кварталом, чтобы изгнать итальянцев, превращая семейные дома в арендуемые помещения, которые сдавали мексиканцам и пуэрториканцам, а затем выселили и самих латиносов, чтобы построить большое закрытое поселение за стенами для богатых евреев, пидоров и либеральных засранцев яппи. Миллион долларов за участок, на котором обычно стояли четыре дома с владельцами из рабочего класса. Уже тогда с работой для нашего брата – белого было плохо, и единственный дом, который папа смог найти, был в Такоме, где мы и жили, пока там также стало невозможно находиться.

Когда начались нефтяные войны, Форт-Льюис затопил город солдатами-ниггерами, латиносами, шлюхами, наркоманами, притонами и бандитами. Но мы никогда не забывали, что именно евреи изгнали нас из наших домов. Потом я прочитал те запрещённые книги, которые вы с Чарли давали мне, и понял, почему я ненавижу их, и почему их нужно ненавидеть. Никогда не думал, что буду с нетерпением ожидать убийства вроде этого, так долго, чтобы увидеть их кровь и услышать, как они кричат от ужаса. Наверное, в моей крови всё ещё осталась вендетта, от моих предков. Я страшно хочу этого, Зак. Я знаю, что они сотворили только со мной и моей семьёй. А если умножить это на весь мир за три тысячи лет, то просто невозможно всё вообразить.

– У тебя всё прекрасно получится, – улыбнулся Зак. – Только помни, что ты дашь мне выстрелить первым. Я беру на себя старую кошёлку, а ты Джейка. Считай, что это психология. Я убивал женщин раньше, и здесь, и в Ираке, как и Кот, и мы это выдержим. Но считаю, что для собственной самооценки и психологической устойчивости каждого из добровольцев их первый убитый должен быть мужчиной и явным расовым врагом, евреем, ниггером или федералом определённого сорта. Бог знает, какие только страшные превратности войны ждут всех нас в будущем.

Мобильник зазвонил снова. Зак включил его. Дурацкий голос, похожий на детский, спросил: «Ваш холодильник работает?»

«Придурок», – ответил Зак и отключился.

– Они только что свернули на 39-ю стрит.

Зак завёл «юкон», но фары оставил выключенными.

– Револьвер в твоей левой руке, правой будь готов открыть дверь.

Кампизи вынул свой 9-миллиметровый и приготовился. Показались фары «линкольна», медленно катящего к ним по набережной.

– Я подожду, пока он не поедет по этой стороне, ища место на стоянке.

«Линкольн» въехал на площадку со скоростью около 10 километров в час, прокатился по соседнему с ними ряду, потом дважды свернул налево. Зак включил фары машины, и «юкон» освободил место, повернув налево по направлению к мосту.

– Ой, дорогой, смотри, тот славный человек оставляет нам своё место на стоянке! – передразнил Кампизи голоском как у девочки. «Линкольн» скользнул на освободившееся место, фары погасли. Зак включил дворники ветрового стекла: дождь шёл мелкий, но затяжной. Он остановил «юкон» на краю моста.

– Никого на подходе. Лучше и быть не может. Всё в порядке, идём. Маски.

Добровольцы натянули на головы тёмно-синие лыжные маски из шерсти и вышли из внедорожника. Ровным шагом они пошли к смутно видимой паре, идущей ко входу в ресторан, который оказался немного дальше от них, чем ожидал Зак. Им пришлось бы бежать, чтобы догнать пару, но мужчина остановился в хорошо освещённом дверном проёме, чтобы закрыть зонтик. Голдманы оказались идеальными мишенями.

«Боже, прошу тебя, не дай сейчас никому открыть эту дверь», – прошептал Зак беззвучную молитву.

Когда добровольцы оказались в полутора метрах за двумя дорого одетыми людьми, какой-то звук или чувство заставили обоих Голдманов обернуться. Голдманы увидели двух мужчин, появившихся из темноты почти рядом с морем приятного света и смеха, в масках, которые позволяли разглядеть только чёрные впадины глаз, с направленными на них револьверами. Двое мужчин молчали, но Джейкоб Голдман сдавленно выдохнул: «Вы!».

Но все четверо поняли, что Голдман сказал. Голдман не знал и не был знаком с этими людьми, которые собирались его казнить. Они всегда копошились далеко внизу, были частью пейзажа, который он видел из окон своего роскошного автомобиля или шикарного кабинета. Эти животные, которые только по капризу природы внешне напоминали богоизбранных людей, но по уверениям мудрецов Торы были бездушными скотами. И всё же он понял, кто были эти люди, и почему они оказались здесь.

Четыре тысячи лет расового инстинкта в одно мгновение сверкнули космическим ужасом узнавания и знания. Бесконечная драма разыгрывалась снова, древний долг нужно было оплатить ещё раз, и крови – опять пролиться в самой долгой войне в истории человечества. Люди перед Джейкобом Голдманом могли носить римские латы или кольчуги крестоносцев, казачью одежду из кожи и меха или чёрные мундиры СС. Сейчас они были в грубых джинсах и лыжных масках, но, о, ужас, он узнал их. И вот теперь он умрёт, потому что они также узнали его, и знали, за что его нужно убить.

У дощатого моста на берегу в «тоёте» Чарли и Ли Вошбернов стекла окон были опущены. Они услышали выстрелы и сквозь дождь разглядели вспышки дульного пламени. Минуту спустя, мимо них прокатил «юкон», и Зак приветливо махнул из окна поднятым вверх большим пальцем. Чарли развернулся и поехал за ним по 39-й стрит, и дальше по главной дороге, где Зак повернул налево, а сам Чарли – направо. Добровольцам следовало прибыть на «разбор полётов» разными путями.

Охота на охотников

Пёс адский, обернись!

Макбет – Акт V, Сцена 8

Утром 15 февраля Хэтфилд, Локхарт «Кошкин Глаз», Чарли и Ли Вошберны, Кампизи и Экстрем встретились в лесу в доме-прицепе, который в прошлом использовался их друзьями как охотничий домик. Две машины, которые прошлым вечером использовались для убийства, стояли за автоприцепом под деревьями для укрытия от наблюдения с воздуха. Вошберны прибыли в 8 часов и привезли из ночного магазина сэндвичи и хот-доги с томатным соусом в бумажных пакетах, которые тут же сунули в микроволновку.

– Я собирался заказать нам несколько завтраков «Ранняя пташка» в «Прибрежном обеде», чтобы взять сюда, но подумал, что могут заметить, что двое заказали шесть порций на вынос. Это просто такая мелочь, которую мог бы запомнить какой-нибудь ушлый мексиканский или белый доносчик, если полицейские приедут всё разнюхивать, – рассказал Чарли. – Я подозреваю, что наша революционная еда всегда будет довольно случайной.

– Ну да, нам придётся съесть намного больше дерьма, и не один раз, – буркнул Хэтфилд. – Тони, мне нужно, чтобы ты покараулил снаружи. С этого времени каждый раз, когда мы встречаемся в местах вроде этого, по крайней мере, один человек должен стоять на страже. Мы должны быть уверены, что нас никогда не застанут врасплох в закрытом помещении или в любом замкнутом месте, где нас может окружить спецназ и применить газы и тяжёлое вооружение, бронемашины и боевые вертолёты, да и все их хитрые игрушки.

Не дело, когда мы все собираемся здесь в одном месте, как сегодня, даже для таких же важных будущих операций, как эта, и при такой же необходимости, как сейчас. Мы делаем так слишком часто, и это опасно. С этого времени рота «Г» должна разделиться на группы, и мы – каждый из трёх членов тревожной тройки – подберём команду из трёхчетырёх добровольцев-помощников, а потом, когда людей будет побольше, разделимся на большее количество групп или команд, люди в них будут использовать клички, и тогда, я надеюсь, они не будут знать друг друга, как все мы. Сейчас, если один из нас провалится, федералы могут скрутить всю роту «Г», а нам нельзя этого допустить. Мы должны добиться, чтобы под одной крышей нас никогда не находилось больше, чем можно было выручить в случае чего, не больше трёх-четырёх одновременно, и всегда с выставленным часовым.

И он передал Тони винтовку «М-16» и радиотелефон.

– Спустись, следи за дорогой и дай знать, если увидишь, что кто-нибудь подходит или появится в лесу, и, прежде всего, если заметишь или услышишь вертолёт. Я помню, что эти машины закрыты ветками, но Лен, надо сделать для подобных случаев какую – нибудь старомодную маскировочную сеть, так чтобы полностью скрыть от воздушных наблюдателей автомобиль, грузовик или что-нибудь другое таких же размеров. Тони, если ты увидишь любого крадущегося, явного врага, сначала стреляй и убедись, что завалил, по крайней мере, одного, а потом мы все удираем отсюда поодиночке и постараемся встретиться снова в Пещере Аладдина.

– Где-где? – переспросил Ли.

– В другом автоприцепе в Наппа, но не в том, где мы были вчера вечером, – напомнил Хэтфилд. – У нас должно войти в привычку говорить и думать о наших укрытиях кодовыми словами. Стоит один раз проговориться по телефону, и все мы можем попасться. Тони, тут термос с кофе, и мы оставим тебе часть этого замечательного завтрака. Лен намерен поработать с тобой целый день, и позже введёт тебя в курс дела.

– Всё в норме, командир, я поел, перед тем как приехать, – сказал Кампизи.

Как и все, Тони знал Зака много лет, но у него вошло в привычку обращаться к нему как к «командиру» или «лейтенанту», и Зак не возражал, потому что понимал такую психологическую потребность.

– Мэри приготовила мне завтрак сегодня утром. Я сказал, что повезу груз в Клэтскани.

– А Мэри знает? – спросил Хэтфилд.

– Она очень умная. И чувствует, что я чем-то занимаюсь, – подтвердил Тони. – Я надеюсь только, что она не подумает, что я изменяю ей с другой женщиной. Я знаю, что ты неохотно привлекаешь женатых мужчин, потому что большинству белых женщин сегодня нельзя доверять, что они не предадут даже собственных мужей за деньги или чтобы сохранить свой уровень жизни. Не беспокойся. Не все они такие. Мэри из хороших жён.

– Я знаю, – кивнул Хэтфилд. – Да, я знаю, что они не все такие. Просто многих белых женщин жизнь в этом грязном обществе так испортила, что мы должны очень тщательно взвешивать каждый свой шаг. Это – большая проблема, и мы должны знать о ней. В любом случае мы намерены решить её, привести белых женщин в чувство и показать им, что их будущее с нами. И мы не сможем победить без привлечения на нашу сторону наших сестёр, господа.

После того, как Тони ушёл на пост, Чарли Вошберн вытащил две газеты.

– Наше маленькое убийство прошлым вечером в праздник святого Валентина заняло первые страницы и в «Дейли Асториан» и «Орегониан».

Хэтфилд взглянул на кричащие заголовки.

– Нда, я уверен, что если ты подсчитаешь длину колонок и минуты телевизионного времени, касающиеся этого дела, то увидишь, что Голдманам внимания уделено в пять раз больше, чем простым полицейским. Мёртвые евреи пользуются вниманием властей по высшему разряду. Ну, ладно, надеюсь, что сегодня или завтра мы сможем дать им ещё больше материала для трёпа. Хотя, похоже, это будет намного труднее, господа. Вчера вечером мы ликвидировали две невооружённые цели и попали Зверю в мягкое подбрюшье, как и предполагали. Но второе действие будет отличаться. Теперь мы должны атаковать вооружённых противников, которые умеют стрелять и будут вести ответный огонь. Нам нужно постараться напрячь для этого случая всю свою соображалку, и даже больше чем с Голдманами.

– А что слышно от нашей девочки в полицейском управлении? – спросил Вошберн.

– Сегодня она вышла на работу пораньше по просьбе Тэда Лира, из-за всего этого тарарама, – ответил Экстрем. – Крис сидит на диспетчерской связи и с шерифом округа Клэтсоп, и с полицейским управлением Астории, а также со скорой помощью и отделом пожарной охраны, так что она услышит всё, что нужно. Я сходил в операционный центр как раз перед тем, как ехать сюда, и принёс Кристи булочку с яйцом и печенье в пакете, как добрый старый папочка, беспокоящийся о своей маленькой девочке, ну, вы понимаете. Никто ничего не заподозрил: ведь я – просто старый Лен из хозмага с Комершел-стрит, который давно продаёт хорошим людям инструменты, стиральные машины и всякие приспособления.

Кристи рассказала мне об ужасном убийстве наших двух видных граждан, нужным потрясённым и испуганным тоном, прямо в комнате отдыха рядом с дюжиной полицейских и помощников шерифа, прохаживающихся снаружи. В полиции никого не подозревают во вчерашнем убийстве, но из того, что она слышала из разговоров, связанных с этим нападением вчера вечером, вместе с убийством лесбиянок в ноябре и таинственным исчезновением коллекции оружия Берта Филдса ясно, что все сигналы уходят в портлендский штаб ФБР, и определённо какие-то федералы уже на пути сюда. Кристи почти уверена, что они появятся сегодня.

– Ну и славно. Мы должны сделать это, – сказал Хэтфилд. – Мы с Крис говорили вчера и придумали шифрованные текстовые сообщения для наших разовых мобильных телефонов, которые позволят ей передавать нам довольно подробные донесения. Крис не должна звонить мне открыто, только в случае крайней необходимости, потому что я не хочу, чтобы кто-то из спецслужб на Родине, отслеживающих сотовую связь, услышал наши голоса, и особенно её.

Раздался звон микроволновки, и Чарли начал выкладывать бутерброды на бумажные тарелки и разливать кофе. Тут прозвучал другой звуковой сигнал, мобильного телефона Хэтфилда. Он взял мобильник и взглянул на маленькое зелёное окно, где высветились слова

«ВСТРЕТИМСЯ ЗА ОБЕДОМ?»

– Вот оно, – сказал Хэтфилд. – ФБР приезжает сегодня.

Он набрал в ответ:

«В КАКОЕ ВРЕМЯ?»

«ЕЩЁ НЕ ЗНАЮ, КОГДА СМОГУ ВЫЙТИ. ДАЙ МНЕ ПАРУ ЧАСОВ» – пришёл ответ.

– Отлично, это значит, что фибы будут в городе через несколько часов, так что давайте пробежим всё снова, – сказал Хэтфилд.

Пятеро мужчин присели у маленького стола «Муравей», глотая безвкусную еду из ночного магазина, перегретую в микроволновке.

Зак опять набрал текст:

«ТЫ КУДА ХОЧЕШЬ ПОЙТИ?»

Через некоторое время пришёл ответ:

«НЕ ЗНАЮ, ЛЮБОЕ МЕСТО ПОДХОДИТ».

– Всё в порядке, это значит, что полицейские пока не имеют никакого приличного описания нас или наших машин с прошлого вечера, по крайней мере, насколько ей известно, – сообщил Хэтфилд. – Никаких подозреваемых, никаких примет и ориентировок. Было темно, шёл дождь, и никто не должен был нас заметить, Если бы у них было описание или ориентировка на кого-нибудь, именно Крис передала бы их в эфир. Значит, мы можем рискнуть использовать те же самые машины, что и вчера вечером. Там достаточно богатый район, где внедорожники и другие «бензиновые обжоры» всё ещё довольно обычны, так что «юкон» не будет выделяться.

– Канал «Си-Эн-Эн» передал, что какие-то люди в ресторане случайно выглянули в окно и заметили двух мужчин в лыжных масках, которые потом скрылись вроде бы на внедорожнике, – сказал Вошберн.

– Мдаа, нам нужно ещё над этим поработать, – задумчиво произнёс Хэтфилд. – Никто ничего не должен был видеть. Все они должны были быть в туалете, когда началась стрельба. Нам нужно найти какой-нибудь способ дать понять это людям.

– Думаю, что ещё несколько трупов внесут полную ясность. Если это всё, что есть у полиции, то не проблема, – сказал Вошберн.

– Ну да, возможно ФБР удастся вытрясти что-то из этих людей в ресторане, что не смогла местная полиция. Следующее, что нам нужно знать – сколько их будет. Могут приехать от двух до дюжины агентов, в зависимости от того, решит ли Бюро заниматься этим делом Голдманов изо всех сил. Я хочу пристрелить хотя бы одного из этого стада, а ещё лучше двух, но если их целая свора, то нужно будет стрельнуть и бежать. Теперь мы должны вычислить самое вероятное место, где их подловить, чтобы Кот смог выстрелить.

Я считаю, что они обязаны показаться в одном из трёх мест: во-первых, это – центр города, в офисе местного шерифа или около него на Седьмой стрит или в здании суда на Комершел-стрит.

Во-вторых, аэродром Береговой охраны на 12-ой стрит в Уоррентоне, если они решат остаться на ночь. И в третьих – само место преступления. Наилучшим местом для нас был бы «Риголетто», потому что это прямо под открытым небом. Другие два объекта находятся в городе, и там соберётся большое число людей, плюс разные вооружённые враги, готовые открыть ответный огонь и преследовать нас.

– Я проехал по 39-й стрит по пути сюда, – сказал Вошберн. – Солнце только всходило, но везде было полно мигалок. Эти бедняги, должно быть, проторчали там всю ночь. Ёлки-палки, что они там делают?

– Видимо, они все кучкуются там, чтобы с восходом солнца прочесать район при дневном свете, – предположил Хэтфилд.

– Чарли притормозил, и я изучил эту толпу через видеокамеру с увеличением, пока мы ехали мимо, – сказал Ли. – Видеокамеры с телеобъективами хороши для наблюдения, так как бинокль слишком ясно показывает, что ты следишь за кем-то или чем-то. Но никто ничего не подумает, увидев каких-нибудь чудиков с видеокамерами, особенно снимающих место, где была стрельба, и вокруг бегает много полиции.

– Ну и славно. И что ты заметил? – спросил Хэтфилд.

– Они убрали с набережной все машины кроме полицейских, окружили площадку жёлтой лентой, а несколько полицейских и людей штатских ползали по земле на карачках. Думаю, искали улики, гильзы, следы шин или что-то в этом роде, – сказал Ли.

– Значит, они уже проводят судебную экспертизу, – сказал Хэтфилд. – Видимо, приехала группа полицейских экспертов-криминалистов из лаборатории штата, из Портленда или Сейлема. И, по всей вероятности, федералы не привезут с собой свою группу, что есть хорошо. Чем меньше фэбээровцев, тем больше шансов отбить парочку от полицейского стада, когда они пойдут за пиццой или ещё за чем-нибудь. Итак, вот моё учёное предположение. Два или более агентов ФБР собираются появиться на набережной 39-й стрит сегодня утром или сразу после полудня, даже если штатные и местные мальчики уже сделали свою работу. Фибы покрутятся в ресторане «Риголетто», только чтобы показаться и убедить местную левую верхушку, что они что-то делают. Вот там мы и должны их ждать, с Кошкиным Глазом, готовым к стрельбе.

– Командир, что вы с добровольцем Локхартом в конце концов решили с огневой позицией? – спросил Вошберн.

– Я хотел стрелять с того обрыва на южной стороне проезда Лейфа Эриксона, – сказал Локхарт. – Но это немного большая дальность выстрела, чем мне было бы удобно. А я хочу точно и надёжно попасть в одну или две мишени, на моём первом задании в Добрармии. И потом отход был бы хреновый: мне пришлось бы потратить первые секунды после выстрела или выстрелов, карабкаясь вверх-вниз по склону, чтобы добраться до тачки. Лейтенант одобрил лучший способ.

– Мы собираемся изобразить из себя ребят из доставки заказов и посмотреть, нельзя ли посадить Кота на крышу одного из домов «Проспекта Колумбии» на 39-ой стрит, – начал Хэтфилд. – Это снизит дальность выстрелов до 250–300 метров.

– Пустяк, – с уверенностью подтвердил Локхарт.

– Выйти из соприкосновения после выстрелов всё же будет немного рискованно, но само здание будет закрывать нас от наблюдения с набережной, и если мы рванём как черти по лестнице вниз на улицу, то сможем оказаться в нашей тачке и укатить секунд через тридцать, а то и быстрей, – сказал Хэтфилд. – Я походил там вчера в костюме и галстуке, спрашивая, нет ли у них каких-нибудь освобождающихся квартир, как будто я смогу когда-нибудь позволить себе жить у реки. Кстати, Лен, те фальшивые визитные карточки, которые ты получил для нас, пригодились.

– Они не фальшивые, – заметил Лен. – Я поставлял кое-какие детали водопроводчику, работающему в ресторане «Ше Шери», почти таком же дорогом, как «Риголетто». У них как раз проводилось одно из этих тупых соревнований вроде «Оставьте вашу визитную карточку в этой вазе и выиграйте бесплатный обед на двоих», так что, когда никто не смотрел, я разжился у них пачкой визиток. Хорошему интенданту нужно быть запасливым.

– Ты имеешь в виду, что действительно существует Мартин Винфри, который содержит ночной клуб «Мышеловка» в Сиэтле? – спросил Хэтфилд.

– По-моему, отдаёт пидорами, – хмыкнул Вошберн.

– Нда, если они свяжут моё посещение с сегодняшними событиями на набережной, мистеру Винфри придётся давать объяснение каким-нибудь сверхбдительным агентам ФБР, – улыбнулся Хэтфилд. – У них даже нет приёмной стойки при входе, а только небольшой офис продаж с девочкой, которая сидит за столом в день по четыре часа. Я уверен, что они по бедности не могут себе позволить секретаршу на полный рабочий день. Её там не будет, если мы придём до обеда. На передней двери есть наклейка «Системы охраны Стайнберга», но Чарли смог собрать об этой фирме немного больше данных. Похоже, он вполне освоился с обязанностями офицера разведки.

– Ну, в этом заслуга Лена, – пояснил Чарли. – Они пытались раскрутить его на небольшую сделку. Как можно догадаться по названию, «Системы охраны Стайнберга» – это отделение еврейской фирмы в Портленде с главной конторой в Евр-Йорке[19]19
  Jew Yawk – насмешливое название Нью-Йорка, распространённое в правых кругах США. Связано с большой долей евреев (Jews) в населении города. – Прим. перев.


[Закрыть]. Эта фирма предположительно предлагает своим клиентам полные системы безопасности, патрулирование и тому подобное, но в основном фирма нацелена на корпорации или предприятия, от которых страховые компании требуют установки в их помещениях серьёзных охранных систем. Один из их продавцов старался «впарить» их Лену для хозмага, и я заглянул туда. За гораздо меньшую плату клиенту можно получить просто несколько наклеек обслуживания «Системы охраны Стайнберга» для своих дверей и окон или ограниченный набор услуг, например, ваши двери и окна могут охраняться только ночью или с десяти до шести утра или когда хотите.

– Но какая этим евреям выгода снижать цены на собственные услуги? – озадаченно спросил Локхарт.

– Есть много уловок. Клиент получает от «Стайнберга» поддельное свидетельство о том, что фирма установила систему охраны, которая полностью отвечает требованиям страховщика, так что фирма много экономит на страховании, не сильно раскошеливаясь, и делит «откат» с продавцом, отдавая ему, скажем, половину того, что выиграла на первом годовом взносе страховщику, – объяснил Вошберн. – Потом, если клиент захочет позже подстроить кражу или пожар, который уничтожит много переоценённого или несуществовавшего товара, у него будет прикрытие, а платить придётся страховой компании. Не забывайте, это жульничество сначала придумали в Нью-Йорке евреи и для евреев.

Кроме того, «Стайнберг» смог получить много государственных заказов для различных зданий складов хранения нерастаможенных товаров и административных зданий, части которых даже нет в природе, но на которые фирма годами получает ежемесячные выплаты в долларах налогоплательщиков. А также контракты с крупными застройщиками, вроде того еврейского консорциума, который застраивает «Проспект Колумбии». Одна кошерная рука всегда моет другую. Евреи всегда ведут дела только с другими евреями.

– Где ты всё это добыл? – спросил Хэтфилд.

– Да просто есть в Интернете, – засмеялся Чарли. – «Стайнберг» находился под следствием целую пропасть времени, на фирму бессчётное число раз подавали в суд, но они всё продолжают орудовать.

– Почему? – спросил Локхарт.

– Из-за крупных взносов на президентскую кампанию Хиллари Клинтон, – скривился Чарли.

– Я должен кое-что добавить, Чарли, – зло сказал Экстрем. – Считалось, что фирма «Системы охраны Стайнберга» обслуживает систему сигнализации того жилого дома в Портленде, где жила Кристина. Те двое черномазых, что изнасиловали и пытали её, запросто попали в дом. Никакого сигнала тревоги не было.

– Похоже, это была одна из их дешёвок, – мрачно процедил Вошберн. – Нельзя сказать точно, но, по-моему, вы наверняка запросто пройдёте и в «Проспект Колумбии». Жид, он и в Африке жид.

– Ладно, Кот, я хочу, чтобы мы заняли позицию в районе так, чтобы можно было попасть туда быстро, – сказал Хэтфилд. – Мы будем ждать в Приморском музее на Морском бульваре, где всегда полно оставленных машин, и любой проезжающий подумает, что мы – просто туристы, глазеющие на кораблики. Как только мы получим сигнал, что фибы в городе, выдвигаемся к «Проспекту Колумбии» и останавливаемся перед домами, как будто мы жильцы. Входим в здание через фойе с этими коробками, как я вам показывал, чтобы закрыть лица от камер наблюдения, на случай, если они работают. Все коробки протёрты?

– Со спиртом и жёсткой губкой, чистые, как слеза, – подтвердил Локхарт.

– Ну и славно. Больше не прикасайтесь к ним без перчаток. Мы собираемся бросить коробки, и я не хочу, чтобы фибы нашли хоть один отпечаток пальцев. Надеюсь, что ты действуешь отмычкой также хорошо, как говоришь.

– Когда никто не берёт тебя на работу, приходится как-то добывать пропитание, – пожал плечами Локхарт. – А я ещё никогда не голодал.

– Будем надеяться, что дверь на крышу не поставлена на сигнализацию, – продолжил Хэтфилд. – Я не смог попасть туда и сам проверить. Это должна быть хорошая огневая позиция, но если нет, придётся перейти к плану «Б».

– Что за план? – спросил Чарли.

– Если по какой-нибудь причине мы не сможем попасть на крышу жилого дома, или крыша не подойдёт, нам придётся вломиться в одну из квартир третьего этажа на северной стороне здания, с видом на реку, и стрелять из одного из окон, – пояснил Хэтфилд. – При этом возможно взятие заложников и их удержание, если кто-нибудь окажется дома. Я возьму сумку с липкой лентой и пластиковыми наручниками, которые мы использовали для связывания иракцев, а также этот маленький подарок от Лена.

Хэтфилд достал автоматический пистолет «Ругер» калибра 5,6 мм со спиленной мушкой и резьбой на дульном срезе ствола около 4 сантиметров, и длинным цилиндром, изготовленном из двух концентрических кусков водопроводных стальных труб, где во внутренней трубе были просверлены сквозные аккуратные отверстия, а пространство между двумя цилиндрами заполнено нарезкой из кухонной проволочной губки. Это был глушитель.

– Надеюсь, нам не придётся воспользоваться этими штуками. Мне было бы особенно жаль застрелить какого-нибудь бедолагу, который просто не поймёт, что нужно сесть и заткнуться. Я правда не хочу, чтобы мы начали революцию здесь, на Северном берегу, с убийств белых жителей.

– Всё это предполагает, что типы из ФБР точно появятся на 39-й стрит, – сказал Вошберн. – А что, если нет?

– Как только мы узнаем, что фибы в городе, и если они не покажутся на месте преступления до вечера в приемлемое время, придётся искать их, что-то придумывать и брать их где-нибудь на лету, – ответил Хэтфилд. – Вот почему я хочу, чтобы вы были в двух разных машинах.

– У нас есть транспорт с прошлого вечера, а у меня – старый синий пикап от Жюля Кормана, с поддельными номерами, – напомнил Экстрем.