Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 70 страниц)

– Безнадежная затея, – предупредил Окри. – Так вы потеряете две души вместо одной.

– Ты способен это сделать? – спросил Зигмар, не обращая внимания на слова Окри.

Брансюйл кивнул:

– Верно, господин Зигмар, могу.

– О нет, мой господин! – вскричал Кутвин.

– И ты вернешь меня назад?

– Думаю, да.

– Думаешь?

Брансюйл пожал плечами и ухмыльнулся, обнажив сверкающие белые зубы:

– Такие вещи всегда чреваты неопределенностью, но твоя душа сильна, ее будет несложно отыскать. Это лучшее, что я могу предложить.

– Это безумие, – заявил Леодан. – Ты не можешь верить этому человеку, он норс!

– Леодан прав, мой господин, – согласился Венильд. – Я за то, чтобы попытаться спасти парня, он был храбр, но он все равно что мертв.

Зигмар встал и поднял Брансюйла на ноги, поставив его рядом с собой.

– Говоришь, можешь отправить меня в Серые земли… – сказал Зигмар. – Так сделай это.

Теперь Зигмар лежал на полу рядом с постелью Горсета, крепко прижимая к груди Гхал-Мараз, а Брансюйл склонился над его головой, положив ему на глаза тонкие гибкие пальцы. Позади колдуна встал Леодан, и в руках он держал кинжал. Обнажили клинки и Кутвин с Венильдом, только Теон крепко сжимал руку Горсета.

– Готов? – спросил Брансюйл.

– Нет, но ты делай, что нужно, пока я не потерял самообладание, – велел Зигмар. Сердце бешено стучало у него в груди от ужаса перед тем, что ему может повстречаться в Серых землях. Он был совсем юношей, когда бродил по мертвенно-бледному пустынному краю, но кошмар воспоминаний ничуть не притупился.

– Возвращайся к нам, мой господин, – попросил Венильд.

– Я намерен, – отвечал Зигмар.

Леодан постучал кинжалом по плечу Брансюйла и предупредил:

– Знай, что, если этот злодей задумал вероломство, я перережу ему горло, не успеет он и глазом моргнуть. Если ты умрешь, то он будет служить тебе по дороге в Чертоги Ульрика.

– Твоя вера в меня воистину трогательна, – огрызнулся Брансюйл. – А теперь позвольте мне заняться делом.

Зигмар с трудом контролировал дыхание, чувствуя, как его пробирает озноб. Колдун-норс начал низко и гортанно нараспев выговаривать слова, которые скорее походили на мучительный кашель умирающего от легочной болезни. С каждым произнесенным словом в плоть Зигмара просачивался ледяной холод, и, чувствуя, как онемело его тело, он испустил морозный вздох.

Потускнели отчетливые очертания богатых покоев, уступив место холодному туману и попавшему в поле зрения смутно очерченному пейзажу. При виде такого блеклого пустынного места дух Зигмара взбунтовался, желая оставаться в своем теле, а не переноситься в столь жуткую местность.

– Не сопротивляйся, – произнес голос Брансюйла – единственная связь с миром тепла и горячей крови. Зигмар желал вцепиться в этот голос, чтобы тот вернул его домой, но ведь он явился сюда с определенной целью и от исполнения долга уклониться не мог. Юноша с сердцем истинного воина застрял между жизнью и смертью, и только Зигмар мог его спасти.

Он поборол притяжение своего тела и позволил духу улететь в Серые земли. Его захлестнул холод, и Зигмар ахнул, когда прервалась связь между плотью и духом. И вскрикнул, и открыл глаза в кошмаре потустороннего мира проклятых.

Все было именно так, как он помнил: безжизненные, покрытые пеплом земли, мрачное серое небо, никогда не знавшее солнца, корявые обугленные деревья, которые скребли небеса, и студеные ветра населенных тенями равнин завывали в их сучковатых ветвях. В отдалении высились черные горы, и Зигмар знал: сколько бы он ни шел, ближе те не станут. Здесь время не имеет значения. Дня и ночи нет, и каждый миг столь же безысходен, как следующий. Тут и там бродили по пустошам одинокие тени – измученные души, обреченные за реальные или же воображаемые преступления вечно скитаться в неопределенном состоянии.

Зигмар был наг, но силой мысли облачился в свои выкованные гномами доспехи и шлем. В руках у него был Гхал-Мараз, и морозно-ясное свечение рунических сил было в этих вечных сумерках как свет в окошке. Его появление в краях, где ничего не происходит, наверняка привлечет внимание всяческих чудищ. Он уже видел черных волков-призраков, крадущихся в тенях темных деревьев, и, ощущая его могучее присутствие, на пепельных равнинах собирались стенающие привидения.

– Горсет! – позвал юношу Зигмар. – Горсет, сын Готена! Приди ко мне! Твой император приказывает тебе встать подле него!

Голос его не отозвался эхом и не разнесся над безжизненным пейзажем, но из черного леса перед ним на его призыв ответил истошный горестный вопль. Меж корявых деревьев мелькала сотня холодных огоньков глаз, и Зигмар понял, что дух Горсета держат в этих темных зарослях.

– Я император Зигмар Молотодержец! – рявкнул он, но вой ветра поглотил слова, насмехаясь над его самолюбием и иллюзией бессмертия. Разгневался Зигмар и направился к лесу, размахивая Гхал-Маразом. Вокруг него вихрился пепел и чувствовался голод преследовавших его теней.

Зигмар вошел в лес – и тут же черным пологом сомкнулись над головой ветви деревьев и погас тусклый свет безжизненных небес. Повсюду распростерся мрак, молот Зигмара стал здесь единственным источником света. Из темноты выступали полночно-черные деревья, их ветви хлестали и вцеплялись ему в тело, но он углублялся в лес все дальше и дальше. Вокруг вились стенающие тени. Зигмар взмахнул боевым молотом, когда бестелесные когти позарились на его тепло.

От соприкосновения с Гхал-Маразом исчезали неупокоенные призраки, и каждый, перед тем как исчезнуть, испускал жалобный вопль ужаса. Сшибая молотом творения тьмы, Зигмар прокладывал себе путь вперед, пробираясь через призрачный лес. Выли и наступали на пятки волки-привидения, только для них Зигмар был чересчур прытким. Он мчался со скоростью волков Ульрика, одновременно сражаясь и убегая, направляясь к мрачному сердцу леса. В его доспехи впивались когти, призрачные клыки срывали пластины.

Удары Гхал-Мараза уничтожили множество призраков, но Зигмар не мог увидеть и побороть их всех. Холодные как лед клыки впивались ему в руки, в грудь вонзались иссушающие душу жуткие когти. Ни одна из ран у него не кровоточила, зато каждая подтачивала дух, и двигаться и сражаться становилось все труднее.

– Горсет, иди же сюда, твой император приказывает тебе! – крикнул Зигмар. – Проклятие, парень, сражайся! Бейся вместе со мной!

В ответ на его властное требование послышался боевой клич, который мог вырваться только из горла воина-унберогена. В темноте вспыхнул свет, и среди полчища призрачно-темных теней, крепко вцепившихся в него ледяными когтями, Зигмар увидел Горсета. Эти жуткие потусторонние твари истощали дух юноши, но он им сопротивлялся.

– Иди ко мне! – вскричал Зигмар. – Твой меч, мальчик, подумай про меч!

В руках юноши появился блестящий серебристый меч, и он поразил клинком удерживающие его тени. Призраки в ужасе завизжали и исчезли, а Горсет с боем стал прокладывать себе дорогу дальше, и в другой руке у него сверкнул появившийся кинжал.

– Где это мы? – крикнул Горсет, пробившись к Зигмару.

– Это земли безнадежности и смерти, – отвечал Зигмар, ожидая атаки готовых броситься на него теней и призрачных волков. – А теперь – сражайся!

Два воина очутились в петле призраков-мертвецов, вокруг с воем носились волки и летали похитители душ. Зигмар с Горсетом сражались спина к спине, разя и убивая серебристым мечом и руническим молотом. Битва была бескровной, ибо призраки просто исчезали, а их раны были ранами не телесными, а душевными. Их окружили сотни монстров, и Зигмар понимал, что надежды выжить в этом бою у них нет.

Явиться сюда было настоящей глупостью, но честь не позволила Зигмару бросить в беде воина, пожертвовавшего жизнью ради его спасения. Когда он в прошлый раз попал в Серые земли, у него за спиной был отец и армия унберогенов. Как самонадеянно с его стороны было предположить, что он может спасти Горсета в одиночку!

Юноша вскрикнул, когда пара волков-призраков повергла его на землю, норовя вонзить блестящие клыки в горло. Зигмар бросился на волков, но получил сильнейший удар в грудь, и выпал Гхал-Мараз из его рук, и последние силы оставили его. Горсет протянул ему руку, но Зигмар не смог дотянуться до нее. Он упал на колени, а призраки сжимали кольцо вокруг них и приближались, и Зигмар знал, что обречен скитаться по Серым землям одним из них.

На Зигмара наскочил волк-призрак, он обнажил клыки, готовый проглотить его дух, но не успел прикончить его: черное тело рассекла сверкающая секира чистейшего серебряного света. Топор разил быстрее, чем Зигмар мог представить возможным для оружия, свет его ослеплял. От яркого сияния отшатнулись творения Тьмы, а тех, кто особо сильно жаждал забрать жизнь живых, секира скосила как солому. Зигмар увидел могучего гнома в доспехах, которые блистали столь же ярко, как и его топор, и в алом плаще с вплетенными в ткань золотыми рунами. Суровое лицо его защищал рогатый шлем древнего образца, белоснежная борода яркостью и чистотой напоминала первый снег зимы.

Гном рубил мертвяков спокойными, расчетливыми ударами своей невероятной секиры и с презрительной легкостью. Развевалась белая борода, топор раскачивался в смертоносном танце среди теней, и лес купался в этом свете. От его ослепительной ярости бежали тени, рассыпались черные деревья, словно пепел на ветру, и Зигмар увидел, что вот уже весь лес сровняло с землей силой света, льющегося из славного оружия.

Гном медленно обошел вокруг них, словно желая удостовериться, что не осталось ни единого призрака. Усмехнулся и повернулся к Зигмару. Суровые его глаза сверкнули холодным голубым огнем, и Зигмар ощутил громадную силу, которую тот представлял.

Вложив топор в заплечные ножны, гном нагнулся поднять молот Зигмара.

– Ты обронил молот, – заметил гном. – Очень неосторожно с твоей стороны.

Он повертел Гхал-Мараз в руках, одобрительно кивнул, отмечая мастерство ковки. Пальцы в защитных перчатках ощупали руны на бойке, и те ярко вспыхнули от его прикосновения, словно приветствуя старого друга.

– Приятно видеть, что некоторые эталоны до сих пор соблюдаются, – проворчал гном, протягивая оружие Зигмару.

– Аларик будет рад это услышать.

– Не сомневаюсь, – согласился гном. – Всегда он был гордецом.

Зигмар с благодарностью забрал свой молот, ощущая громадную силу, кроющуюся в гноме, когда тот помог ему подняться на ноги.

– Ты спас нас, – проговорил он, когда Горсет встал подле него. – Мы бесконечно признательны тебе.

Игнорируя слова благодарности, гном предупредил:

– Призраки сейчас сбежали, но они вернутся. Тут они не властны. А у вас нет сил снова вступать с ними в бой. Даже с этим вот славным молотом.

Зигмар расправил плечи и заявил:

– Мы будем биться!

– Нет. Не будете. Ты отправляешься обратно в мир плоти и крови. Тебе еще многое предстоит сделать, нет смысла здесь застревать.

– Я твой должник, – сказал Зигмар.

– И ты отплатишь долг еще до конца дней твоих, – заверил его гном.

– Я не оставлю тебя здесь одного!

– Не оставишь, – грустно подтвердил гном. – Со мной остается этот юноша.

Зигмар обернулся к Горсету и ужаснулся: парень становился таким же бесплотным, как туман, и столь же призрачным, как те существа, с которыми они только что сражались.

– Нет! – вскричал Зигмар. – Только не сейчас, не так!

– Его тело мертво, но он обладает сильным духом, – сказал гном, а тени-призраки тем временем вновь собрались у края границы света, льющегося от белоснежной бороды и мерцающего топора гнома. – Я прослежу, чтобы он попал туда, куда следует. Даю слово.

Пока говорил гном, Зигмар ощутил зов – непреодолимое притяжение духа телом. Он знал, что не сможет побороть его, и позволил нарастающему звуку голоса Брансюйла вывести его из края тьмы и мучений. Зыбким кошмаром начали рассеиваться бесплодные равнины Серых земель, оставляя в сердце томительный ледяной привкус.

– Погоди! – крикнул Зигмар, когда тени снова сомкнули кольцо. – Я даже не знаю твоего имени!

– Узнаешь, Зигмар Молотодержец, – проговорил белый гном. – Узнаешь…

ХРАНИТЕЛЬ МЕЧА

Микрорассказ

Зигмар гнал и пришпоривал взмыленную лошадь, которая и дышала-то уже с трудом, но ему нельзя было опоздать в Рейкдорф. Мимо проносились деревья, гряды холмов и поселки. Лениво поднимался в небо дымок очагов отдаленных деревень, которые уже давно бы сгинули, если бы не его молот.

Зигмар ни на что не обращал внимания, полностью сосредоточившись на дороге, безоглядно устремившись к городу в самом сердце Империи. Мчаться сломя голову было весьма неразумно: на пути могла попасться кроличья нора или торчащий корень, о который мог споткнуться его конь и сломать ногу, что станет смертным приговором для любой лошади, даже такой сильной и храброй, как Таалхорса.

Остальные: Венильд, Кутвин, Леодан, Теон и Брансюйл Эсландейр – сильно отстали. Им было ясно, что этот путь Зигмар должен проделать сам, в одиночку, поэтому они ехали поодаль и не так торопились. Их лошади отощали и утомились от долгой дороги в Чертоги и обратно, и, хотя они часто меняли коней, все вместе эти животные прошли долгий путь, загнать их сейчас, когда до дома уже рукой подать, – ничего не даст.

Рейкдорф находился за грядой холмов, и Зигмар даже с такого изрядного расстояния мог учуять запахи и различить звуки процветающего города.

– Я близко, Вольфгарт! – проговорил он. – Когда зовет брат по оружию, второй всегда отвечает!

Им встретился всадник в деревне, название которой Зигмар не мог припомнить – растущее как на дрожжах поселение у брода в самой западной точке рождавшегося в горах притока Рейка. Расположение деревни было выбрано великолепно: здесь, скорее всего, проедет всякий, направляющийся в Рейкдорф с юга. Новости взбудоражили Зигмара, что едва ли случалось с ним после поражения армии великого некроманта, а посему он снял со своего скакуна все возможное и налегке поскакал на север со всей скоростью, на которую были способны ноги вскормленного зерном Таалхорсы.

Гхал-Мараз тяжело давил на плечи Зигмара, рунный молот был плотно приторочен к его спине ремнем. Леодан убеждал оставить молот с ними, с братьями по оружию, ибо вес оружия был слишком велик, но Зигмар скорее предпочел бы лишиться руки или ноги, чем остаться без молота. Лучше опоздать, чем приехать скверно подготовленным. То было время великой важности, и боги не станут благосклонно взирать на тех, кто встречает такие времена без должного почтения и внимания.

В похожий миг раньше он стоял рядом с Вольфгартом, и от этого воспоминания у него до сих пор на глаза наворачивались слезы, а грудь распирало от гордости. Медба никогда не простит его, если он не сдержит данную ее мужу клятву, но еще важнее то, что он сам себя не простит. У него был долг, тяжким грузом давивший на плечи; обязанность, от которой невозможно увильнуть, которую некому передать и о которой невозможно забыть.

Зигмар – не тот человек, который легко дает клятвы.

Пейзаж изменился, остались позади подстриженные деревья, и он выехал на лысую гору, возвышавшуюся над городом, где он родился. На протяжении его жизни Рейкдорф изменился до неузнаваемости, превратившись из кучки деревянных хлипких рыбацких домишек в самый большой город Империи. Центр города окружали каменные стены, но обширные стройки уже выбрались за их пределы, словно высыпавшееся из разорванного мешка зерно. Из деревень в поисках работы, укрытия, а также возможностей большого города приезжал целыми толпами народ.

У новеньких причалов вдоль илистых берегов стояли корабли из дальних краев, даже из затерянных во льдах портов северного побережья. Судоходная река Рейк изобиловала топями, рукавами и вечно расширяющимися ручьями, и уже были начаты работы по возведению каменного порта под стать сработанной эльфами гавани Марбурга. Все это Зигмар впитал одним взглядом и послал Таалхорсу вниз по ведущей к Суденрейкскому мосту и дальше, к открытым Суденским воротам, мощеной дороге. На бастионах стояли дозором воины в плащах из медвежьих и волчьих шкур, в первых лучах утреннего солнца блестели наконечники копий и кольчуги. Зигмар добрался до Рейкдорфа ранним утром, и, когда остроглазые стражники с зубчатых стен заметили его скачущим во весь опор к мосту, резко запел рог.

Галопом он промчался мимо ухоженных полей, где работали мужчины, женщины и дети, которые приветствовали его громкими возгласами. Люди не знали, отчего он так спешит, а у него не было времени, чтобы поблагодарить их за преданность. Конь пошатывался и тяжело дышал, Зигмар слышал, как трудно и со свистом дается ему каждый вздох.

– Последний рывок, друг мой! – приободрил скакуна Зигмар, когда они галопом промчались по Суденрейкскому мосту, минуя резные изображения героев-унберогенов. Когда он натянул поводья, придерживая измученного коня у городских ворот, воины загомонили и замахали руками, побуждая торопиться. Зигмар спешился и остановился потрепать взмыленную лошадиную морду.

– Ты – конь, достойный богов! – поблагодарил он Таалхорсу перед тем, как передать повод подоспевшему стражнику.

Зигмар стремглав помчался по городским улицам, задыхаясь и до смерти боясь опоздать. Пересекая открытую площадь у северного берега реки, он нагнулся, чтобы прикоснуться к Клятвенному Камню в самом ее центре. Ослабил ремни, удерживающие Гхал-Мараз у него на спине. Взмахнул боевым молотом и побежал дальше, прижимая молот к груди. Заискрилась в предвкушении вплетенная в древний металл звезд магия.

Ежели повитуха оказалась права, Гхал-Мараз ему понадобится.

И вот наконец он у Вольфгартова дома – добротного двухэтажного жилища из тесаного гномами камня, бруса работы самого мастера Холтвина и замысловатых изделий Гованнона-кузнеца. Хороший дом, благословленный большой любовью и смехом.

Зигмар услышал изнутри страдальческие крики и замер.

Распахнулась дверь, на пороге появился Вольфгарт с окровавленными по локоть руками. Он плакал.

– Опоздал я? – спросил Зигмар.

– Нет, мой господин! – отвечал Вольфгарт, слова словно застревали у него в горле. – Только что все закончилось.

– И?.. – Зигмар крепко сжимал Гхал-Мараз. – Права ли оказалась повитуха?

– Да! – Лицо Вольфгарта просияло. – Мальчик!

ОБ АВТОРЕ

Грэм Макнилл написал множество романов в цикл «Ересь Хоруса», включая книги «Алый король» и «Дух мщения». Среди его работ бестселлер по версии NewYork Times роман «Тысяча Сынов» и повесть «Расколотое отражение», представленная в антологии «Примархи». Серия «Ультрамарины» Макнилла, включающая историю капитана Уриэля Вентриса, насчитывает уже шесть романов и тесно связана с его же историей «Железных Воинов», а роман «Железный шторм» много лет остается любимым среди поклонников творчества Вlаск Library. Кроме того, он написал «марсианскую» трилогию про Адептус Механикус. Для фэнтези-вселенной Warhammer он создал в цикле «Время Легенд» трилогию «Легенда о Зигмаре», второй том которой в 2010 году получил премию Дэвида Геммела.