Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 70 страниц)

Глава пятнадцатая
ЦЕНА ПРЕДАТЕЛЬСТВА

Выпрямившись в седле, Пендраг со снежного обрыва взирал на реку. Наверное, у потока было какое-то местное название, но на карте он значился как Большая Землераздельная река. За спиной лежала Империя, а впереди – неизведанная страна открытых негостеприимных просторов тундры, продуваемая всеми ветрами. С севера налетали ледяные шквалы, продирающие до самых костей. Пендраг смотрел, как остатки уничтоженного народа бежали по потрескивающему льду через реку.

Около тысячи человек выживших в ужасе топтались в грязи у самого берега: воины, конные, простой люд. Абсурдно и жутко то, что из целого племени остались только они. Армия Зигмара вела наступление беспощадно, не оставляя роппсменам ни единого шанса. Не уцелело ни одно поселение, все ценное было разграблено. День за днем погребальные костры коптили небеса черным тошнотворным дымом, и там, где прежде лежали плодородные зеленые равнины востока, теперь чернели выжженные пустоши.

Около сотни воинов в железных кольчугах и бронзовых шлемах пытались хоть как-то привнести подобие порядка в ряды беженцев, но то было совершенно безнадежное занятие. В мыслях людей царила лишь одна мысль – уцелеть, и бегство по еще не окрепшему льду казалось им гораздо лучше гибели от рук воинов Зигмара.

Раздался глухой треск, и лед провалился. Дюжины людей ушли под обжигающе холодную черную воду. Отягощенные скарбом, они камнем пошли ко дну. Мучимый жгучим стыдом, Пендраг закрыл глаза.

– О, слезы Шалльи, – прошептал Редван, с ужасом глядя, как женщины оттаскивали детей прочь от проломившегося льда, не в силах помочь тем, кто упал в воду. – Что же мы творим, Пендраг?

– Я уже не понимаю, что происходит, – честно признался тот, потирая лоб. Взгляд его был полон бесконечной скорби. За полгода, которые прошли с тех пор, как они выступили из Рейкдорфа, Редван постарел, сделался угрюм, глаза его больше не искрились плутовским огнем.

Пендраг знал, что и сам выглядит не лучше. Целительные силы, разрушившие черную магию некроманта, вернули молодость его телу, но он чувствовал смертельную усталость и хотел одного: забыться крепким сном. Бесследно исчезла полнота, которую он приобрел за годы прежней жизни в качестве графа Мидденхейма, и в сухопаром изнуренном мужчине также мало что осталось от того молодого человека, который вместе с Зигмаром выступил в великий имперский поход.

Пендраг с Редваном за время кампании повидали слишком много мерзости, чтобы по-прежнему оставаться молодыми.

– Надеюсь, это означает конец резне? – Редван махнул в сторону перепуганных людей внизу. – Роппсмены уничтожены. Должен же Зигмар хоть теперь прекратить бойню?

Пендраг не отвечал, он смотрел, как Зигмар и граф Адельхард наблюдают за жалкими остатками беженцев. Рядом с ними один из вождей удозов держал стяг Дракона, потому что после битвы у Росковы Пендраг отказался быть знаменосцем. На этой проклятой пустоши были убиты около трех тысяч воинов-роппсменов, причем даже раненых не пощадили. Раз подняв знамя Дракона, его не опускали до тех пор, пока в живых оставался хоть один вражеский воин.

Еще дважды они вызывали на бой поредевшее войско неприятеля, и оба раза Зигмар приказывал сражаться под кровожадным стягом. Страшной была бойня, и крики умирающих, жуть горящих деревень каждую ночь являлись Пендрагу в кошмарах.

– Не знаю, сколько еще я смогу выдержать, – проговорил Редван, зябко кутаясь в волчий плащ. – Это уже войной не назовешь.

Пендраг кивнул. Со свинцовых небес посыпал снег. По обе стороны от графа Мидденхейма под стягами племен стояли тысячи воинов в меховых плащах, готовые по приказу броситься на спасавшихся бегством роппсменов.

На ветру развевались клетчатые черно-белые флаги остготов и красно-золотые – азоборнов, куда менее многочисленные, чем пестрые знамена удозов, которые с кровожадной радостью шли в бой, стремясь отомстить за гибель графа Вольфилы. Повествование о его страшной смерти было рассказано и пересказано столько раз, что правда давно позабылась, ужас преступления роппсменов оброс совершенно невероятными подробностями.

– Тем легче найти оправдание тому, что мы здесь учинили, – как-то раз сказал Зигмар вечером Редвану, когда они собрались у костра, и Белый волк пересказал последние отвратительные вымыслы.

Зигмар и Адельхард по мерзлой земле двинулись в сторону армии, и Пендрага пробрал озноб при виде того, как одет император, точно презирающий лютую стужу. В воздухе кружили снежинки, дыхание вырывалось облачками пара, а Зигмар был одет только в тонкую красную тунику с вышитым на груди серебряным волком. Воины кутались в толстые меховые плащи, но император словно не замечал холодного резкого северного ветра, пронзавшего будто тысячей кинжалов.

После того как войско покинуло Срединные горы, лицо Зигмара ожесточилось. Смерть Вольфилы петлей сдавила ему горло. Волосы сделались тусклыми и истончились, он весь словно усох. В глазах стояла горечь утраты, они горели мрачным огнем, идущим из каких-то темных глубин его естества. На челе по-прежнему блестела корона, которую он забрал у Мората, и вместо молота Гхал-Мараз на поясе у императора висел длинный палаш с плетеной рукоятью, недавно принадлежавший графу Вольфиле.

Молот короля Кургана завернули в промасленную ткань и вместе с выкованной Алариком короной хранили среди снаряжения Пендрага, который неловко себя чувствовал оттого, что у него находятся столь легендарные предметы, но Зигмар пожелал сражаться с роппсменами оружием того, кого они так жестоко убили.

Зигмар вынул из ножен меч Вольфилы. Тяжелый клинок был выкован из толстого темного железа. Оружие скорее мясника, чем мечника.

– Я жду их смерти. – Зигмар указал палашом на толпящихся у реки роппсменов. – Редван, бери Белых волков и отправляйся вниз.

– Да будет так, – кивнул Адельхард. – Я прикажу своим конным лучникам стрелять в роппсменов, а вы загоните их в реку.

– Повелитель! – воскликнул Редван и взглядом попросил поддержки у Пендрага.

– Я не ясно выразился? – прогремел Зигмар.

– Вполне ясно, но разве так необходимо атаковать их?

– Эти коварные псы убили графа Империи! – в ярости прошипел Зигмар. – Поэтому необходимо! Теперь вперед, исполняй приказ!

– Нет, мой господин, – покачал головой Редван.

Зигмар всадил палаш в землю.

– Ты смеешь перечить мне, щенок? – прогремел он. – Я твой император, и ты подчинишься моим приказам или умрешь!

– Извини, мой господин, но я не поведу Белых волков на убийство.

– Ты сделаешь, как я сказал!

– Нет, – стоял на своем Редван, и сердце Пендрага наполнилось гордостью. – Не пойду на убийство.

Зигмар шагнул к Редвану, и Пендраг соскочил с коня и поспешил вклиниться между двумя воинами.

– Не надо, – сказал он. – Роппсмены разбиты. Это сломленный народ, ты сполна отомстил за гибель Вольфилы.

Зигмар обернулся к Пендрагу, и тот даже похолодел, когда увидел перекошенное от ненависти лицо императора. На какой-то миг графу Мидденхейма показалось, что из глаз Зигмара на него смотрит кто-то далекий, он же отдает приказы, но это ощущение быстро исчезло.

– Пендраг-миротворец, – ядовито прошипел Зигмар. – Твой совет остановил меня, когда я собирался полностью уничтожить норсов. Посмотри, чем обернулось милосердие. Вольфила мертв, флот норсов ежедневно нападает на наше побережье. Нет, я не совершу такую ошибку еще раз и не оставлю в живых этих гнусных тварей, чтобы они вернулись позже, исполненные жаждой мести.

– Вот ты завел речь о норсах, – сказал Пендраг, стараясь унять дрожь в голосе. – Почему же мы не готовимся встретить их? Ты знаешь, что они вскоре на нас нападут. Наш народ в ужасе трепещет пред военачальниками норсов, и с каждым днем страх все крепнет и лишает их мужества.

– Народ Империи выстоит против норсов.

– Нет, – покачал головой Пендраг. – Наши северные владенья открыты и незащищены. Нашими действиями здесь мы только ослабили Империю. Нужно вернуться в Рейкдорф и собрать войска для укрепления северных границ.

– Слова истинного труса, – пуще прежнего взвился Зигмар. – Помню, как ты говорил мне, что не подходишь на роль правителя Мидденхейма и есть более достойные занять этот пост. Лучше бы я тогда тебя послушал.

– Лучше сейчас прислушайся к собственным речам, Зигмар, – взмолился Пендраг. – То, что мы здесь устроили, – чистое безумие! Эта резня очернила все то, что мы создавали годами. Неужели ты хочешь, чтобы тебя вспоминали как истребителя людей? Короля-тирана? Убийцу женщин и детей, который не лучше зеленокожего?

Зигмар побагровел от гнева, но каждое слово будто снимало тяжкий груз с плеч Пендрага, и он продолжал:

– Я бесконечно устал от этой резни. Наши руки запятнаны кровью невинных, мы покрыли себя позором. – Он положил ладонь на плечо Зигмара. – Пора вернуться домой, друг мой.

Император стиснул рукоять палаша и выдернул страшный меч из мерзлой земли. Зигмар смотрел на мясницкий клинок, и на один страшный миг Пендрагу показалось, что друг собирается его убить.

Хоть это и было незаметно со стороны, Зигмар дрожал с головы до пят. Яростно ходили желваки, он скрежетал зубами, стараясь обуздать страшное стремление убивать.

Когда он наконец поднял голову, сердце Пендрага чуть не разорвалось при виде глубочайшей боли, отражавшейся в его глазах.

Зигмар обернулся на тех, кто в отчаянии перебирался через реку, спасаясь от его гнева, и бессильно ссутулился.

– Ты прав, – судорожно вздохнул Зигмар. – Действительно, пора домой.

Около четырехсот кораблей-волков стояли в укромной бухте, их обшитые внахлест корпуса были сработаны из тундровой древесины и обломков разоренных удозских домов, выброшенных на берег. Стоя на высоком утесе и глядя на покачивающиеся на свинцовых волнах корабли, Кормак Кровавый Топор ощущал всю важность своих великих планов. Целый год ушел на то, чтобы отстроить боевые ладьи, и ни один из предводителей северян за всю историю норсов не мог похвастаться столь могучим флотом.

Там, где раньше ютились жалкие лачуги из обломков кораблей-волков, теперь раскинулось поселение под стать тем, что когда-то процветали на родине норсов. Подобно возрожденному племени Железных волков, безымянное поселение стало домом для тысяч воинов, которые пришли издалека, чтобы идти войной на южные земли.

Почин был положен тогда, когда первые лучи бледного весеннего солнца коснулись мерзлой земли. Закончился сезон зимней ночи, и боги напитали земли норсов силой, собирая своих последователей на битву. С востока пришли воины с золотистой кожей и миндалевидными глазами, которые называли себя вей-ту, и поклялись Кормаку в верности. Двумя днями позже из вихрей северного сияния появились отряды татуированных бойцов хангов на громадных конях, подобных мраку.

И это только начало.

На протяжении всего сезона солнца из-за северного моря прибывали воины гархаров, тахмаков, авагов, кулов, варгов и юсаков, которые тоже встали под знаменем Кормака. Каждый день на берег высаживались лучшие воины севера, ведомые бурлящим в крови зовом сечи. Лагерь уже насчитывал более десяти тысяч норсов, в землю вонзились тотемы дюжин предводителей. Меж ними пылало жесточайшее соперничество, и в узде их держала только дальновидность Кормака вкупе с осознанием того, что его рукой сейчас творится история. Это не продлится вечно, и как только вдоль побережья растают дрейфующие льды, Кормак поведет свой флот за море, на юг.

Кормак развернулся и пошагал вниз, к Большой палате, минуя лагеря хазагов, а также мунгов – низкорослого коренастого племени с плоскими лицами, которые сражались топорами, до смешного огромными для их роста. Кормак сам видел, как один из них разрубил выдержанное бревно одним-единственным ударом, и перестал сомневаться в том, насколько нужны эти коротышки его войску.

По пути его взгляду открывались другие тотемы, а мысли Кормака обратились к Кару Одацену и Азазелю. Шаман предсказал, что грядет военный сбор невиданного размаха, и не ошибся. К гнусному старикану Кормак питал изрядное отвращение. Не сказать, что его самого ослепила фанатичная вера в Темных Богов, но он вполне полагался на интуицию и проницательность шамана. От того уже несколько месяцев не было никаких вестей, и Кормак не знал, увенчалась ли успехом эта миссия на юге. Впрочем, его нисколько не заботила судьба Кара Одацена и Азазеля. Порабощение народа Зигмара начнется со следующим поворотом мира. С ними или без них.

Год разбойничьих нападений поверг земли Империи в ужас. Самое подходящее время для вторжения.

– Пришло время спалить юг, – проговорил Кормак.

После расправы с роппсменами армия Зигмара погрузилась в уныние. Бойню войной не назовешь, ибо в имперских войнах сражаются во имя высоких целей, а никто не мог измыслить высокого благородства в уничтожении целого племени. За гибель Вольфилы отомстили, но месть не является благородным оправданием истребления целого народа.

Едва объявили об окончании кампании, как армия двинулась прочь от Великой Землераздельной реки, а азоборны повернули колесницы на юг и отправились домой с опущенными знаменами. Они не стали прощаться и приносить клятвы верности и братства, ибо воины королевы Фрейи мечтали позабыть о том, что участвовали в этом смертоубийстве.

Следующим утром граф Адельхард увел остготов на восток, а на прощанье что-то сказал Зигмару так, чтобы никто не услышал. Император никогда никому не поведал о тех словах, но когда отвернулся от восточного графа и сел верхом, лицо его было мрачнее тучи.

Только удозов не терзали угрызения совести, и они шли вместе с унберогенами до Срединных гор, а потом свернули к родным просторам на север. Им нужно было восстанавливать земли и избирать нового правителя. Их ожидали долгие месяцы внутренних ссор и интриг, ведь сильные вожди кланов будут доказывать свое превосходство, пытаясь стать новым графом удозов или же добиваясь этого титула для своих наследников.

Обходя снежные вершины гор, Зигмар вел войско к горе Фаушлаг. Стояла самая середина зимы, царило такое безмолвие, словно сама природа боялась нарушить угрюмую отчужденность императора. Огибая скалистые отроги гор, армия брела по укутавшим землю снегам, и каждый воин углубился в размышления, окутанный скорбью. Император держался в стороне от друзей и чурался разговоров, ограничиваясь лишь необходимыми распоряжениями относительно насущных нужд армии и направления пути.

По дороге домой Редван и Пендраг почти не разговаривали с Зигмаром. Учиненные ими зверства по-прежнему являлись в кошмарах, товарищам не хотелось вновь оживлять их в памяти. Пендраг все еще хранил корону Зигмара и молот, ведь император не расставался с палашом Вольфилы и золотой короной Мората.

Дни были долгими, ночи – горестными. Чтобы переждать тьму, унберогены жались к огню и кутались в волчьи плащи, с нетерпением ожидая, когда солнце позолотит Краесветные горы.

Каждую ночь Редван бродил по лагерю, не в силах сомкнуть глаз и созерцать лица убитых, которые преследовали его, словно проклятье. Проходя мимо палатки императора, он слышал, как кричит во сне Зигмар, словно его вечно терзают кошмары. Белый волк рассказал об этом Пендрагу, который часто замечал, как Зигмар беззвучно шевелит губами, словно ведет диалог с невидимыми духами. Сам император угрюмо молчал, что уже вошло у него в привычку, отвергал заботы друзей, и поход сквозь снега продолжался.

Наконец вдали показалась гора Фаушлаг, и воины воспряли духом: они возвращались домой, к женам, которых не видели уже больше полугода. Казалось, даже настроение Зигмара немного улучшилось, когда стало ясно, что один из гигантских виадуков уже построен. Лагерь мастеров у подножия горы опустел на время зимы, но зато началась работа по расчистке леса для строительства второго виадука.

Из Мидденхейма в окружении телохранителей навстречу войску спустился Мирза. Вечный Воитель полностью оправился от полученных в крепости некроманта ран, но долгожданную встречу друзей омрачили дошедшие до него слухи об учиненной их армией резне и угрюмый вид императора с ввалившимися глазами. Пендраг сухо и формально попрощался с Зигмаром. Их дружба погибла где-то в землях роппсменов, но они навсегда останутся братьями по оружию. Путешествие на север заканчивалось так же, как начиналось: Зигмар с Редваном ехали во главе отряда Белых волков.

Через полтора месяца, в преддверии весны, правитель Империи въехал в ворота Рейкдорфа.

С высоты городских стен Зигмар наблюдал, как по Острейкскому мосту переезжает реку отряд Красных косарей. Последние отблески садящегося зимнего солнца мерцали на кольчугах сорока воинов в ярко-красных плащах, сгрудившихся вокруг графа Кругара. Поверх доспехов владыки талеутенов струился красно-золотой плащ, и знамя такого же цвета развевалось на ветру.

В ожидании неизбежной встречи Зигмар крепче сжал рукоять меча Вольфилы. Распахнулись Восточные врата, к которым уже подъезжали всадники. Император спустился на твердо утоптанную землю.

За ним следовали шесть Белых волков, которые участвовали в походе на север: в их верность император верил безоговорочно. Вернувшись из земель роппсменов, Зигмар постоянно ловил на себе пристальные взгляды. Те, кого он много лет считал друзьями, теперь исподтишка подсматривали за ним, когда думали, что он не видит. Он чувствовал подозрение в глазах людей и знал, что за спиной о нем говорят дурное.

Прежние друзья в его присутствии разговаривали между собой шепотом, они наверняка замышляли против него и мечтали о том дне, когда в спину ему вонзится кинжал предателя. Они постоянно задавали вопросы, и хотя поход против роппсменов давно закончился, Эофорт с Вольфгартом не забывали о нем и спрашивали, отчего Зигмар с такой жестокостью расправился с противниками.

Они называли это жестокостью! Но без нее нельзя руководить Империей. Никак они не могли уяснить, что предательство нужно наказывать так, чтобы другим неповадно было. Верность Империи необходима, война против роппсменов станет кровавым напоминанием графам о цене измены.

И не единственным.

Зигмар сошел со стены, когда талеутены проезжали в ворота. Он почувствовал, как напряглись готовые действовать Белые волки.

– Граф Кругар, добро пожаловать в Рейкдорф, – проговорил Зигмар.

Талеутен ловко спрыгнул с коня и снял шлем. Волосы у него взмокли от пота, борода была разделена на три части. Дорога утомила графа. Зигмар заметил затаившуюся у него в глазах настороженность, ибо тот не понимал, зачем его вызвали в Рейкдорф.

Взгляд Зигмара был прикован к изогнутым кожаным ножнам на поясе Кругара, где покоился Утенсъярл – меч талеутенских правителей. Впервые рассматривая его, он счел клинок лишь мастерски выполненным оружием. Но теперь он видел в нем орудие власти. Очень опасное.

– Император, – произнес Кругар сочным сильным голосом. Он крепко, по-воински, пожал Зигмару руку. – Рад видеть тебя. Поздравляю с победами на севере.

Зигмар кивнул и выпустил потную руку Кругара, словно то была ядовитая змея.

– Да, узурпатор повержен, роппсмены более не причинят мне неприятностей. В общем, славное завершение сезона походов.

– У тебя новая корона, – заметил Кругар. – Что сталось со старой?

Зигмар коснулся золотого обруча, чувствуя, как по нему разливается ободряющее тепло могущества, и отвечал:

– Она была уничтожена. Магия гномов оказалась слаба.

– Уничтожена? Вот это да, не думал я, что увижу день, когда придет конец изделию гномов.

– Неважно. Как ты сказал, корона у меня новая. – Зигмар сменил тему: – Надеюсь, поездка прошла без приключений?

– Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, – с гордостью ответил Кругар. – Мои Красные косари – грозная сила.

– Верно, – согласился Зигмар. – Но, вероятно, они порядком устали. Вы так быстро добрались до Рейкдорфа. Мчались так, словно за вами по пятам гнались скриании.

– Мы быстро приехали. – Кругар передал шлем одному из воинов и пригладил волосы. – Обогнули лес по краю владений азоборнов, затем вдоль реки добрались до Рейкдорфа.

– Твой отряд накормят и напоят, за конями в конюшнях Вольфгарта будет лучший уход, – пообещал Зигмар и взмахом руки подозвал своих людей.

– Благодарю, – сдержанно кивнул талеутен. – Чтобы не забыть: королева Фрейя шлет тебе наилучшие пожелания.

– Вы виделись с нею? – нахмурился Зигмар.

– Да. Роскошная женщина, что правда, то правда. – Кругар похотливо ухмыльнулся, отчего у Зигмара свело живот. – Выехала приветствовать нас на колеснице из золота и меди, клянусь! Какие перемены, правда? Помню дни, когда она убивала нас и насаживала головы талеутенов на древко стяга! С ней были два сына, Фридлейфр и Зигульф. Славные парни, сильные и высокие. Еще несколько лет, и, глядишь, поедут на первую битву!

– Не сомневаюсь, – оскалился Зигмар и вместе с графом пошел прочь от ворот города. Конюхи и Белые волки повели взмыленных коней Красных косарей в конюшни. Кавалеристы-талеутены пошли вместе с ними, Кругара сопровождали только четверо сильных воинов.

– Надо сказать, она несколько раздосадована, что ее тоже не вызвали в Рейкдорф, – поведал Кругар. – Я тоже удивлен, потому что в твоем письме говорилось о собрании графов.

– Собрание будет для избранных, – сказал Зигмар.

– Да? И кто же еще приедет?

– Друг мой, скоро все станет ясно, – проговорил Зигмар. – Идем, хочу тебе кое-что показать.

Вместе они пошли по тихим улицам Рейкдорфа и оказались в самом центре города. Сопровождали двух правителей двенадцать Белых волков. На мир опустилась ночная тьма, и Зигмар чувствовал, как становится спокойней по мере того, как гаснет дневной свет и сгущаются тени.

Догадываясь, что тревога Кругара не утихла, Зигмар спросил:

– И что же еще говорила Фрейя?

– В основном речь шла о норсах, – отвечал Кругар. – Ты ведь слышал об их предводителях, Кровавом Топоре и Азазеле? Теперь, когда роппсмены… когда роппсменов больше нет, а удозы грызутся меж собой, север открыт для вторжений. Кажется вполне логичным, что норсы пойдут на юг войной, как только в северных океанах растают льды. Мы должны быть готовы к вторжению.

– Я буду готов, – пообещал Зигмар. – Уверяю тебя. Норсов встретит такая армия, какой не видели уже тысячу лет.

Кругар в замешательстве взглянул на Зигмара, но все же последовал за ним через тяжелые деревянные врата в высокой стене на мощеный двор, посреди которого высилось большое здание из темного камня с узкими зарешеченными окнами. Восемь вооруженных тяжелыми молотами стражников охраняли вход – окованную железом деревянную дверь. Они расступились, давая дорогу Зигмару.

– Во имя Ульрика, что это? – заволновался Кругар. – Это тюрьма?

– Да, – отвечал Зигмар. – Войти можем только мы с тобой вдвоем. Наши воины подождут снаружи.

– Что? Зачем?

– Верь мне, и все мигом выяснится.

– Надеюсь. Ты, полагаю, понимаешь, что мне все это не нравится.

Стражники из числа унберогенов открыли дверь, Зигмар жестом пригласил Кругара войти и следом за ним прошел в пустое помещение, освещенное масляными светильниками. Из глубины доносились крики, которые почти заглушали толстые стены. Зигмар взял светильник и повел гостя в коридор, уходивший влево. От него ответвлялись узкие проходы. Вскоре они оказались у железной двери с тяжелым замком.

Зигмар открыл ее, и по лестнице с высеченными квадратными ступенями они спустились в очередной узкий коридор меж рядов с пустыми камерами.

– Уже почти пришли, – сообщил Зигмар, направляясь к дальней клетке.

Он повесил светильник на крюк снаружи камеры и внимательно наблюдал за Кругаром, который пытался осознать то, что видел. Заслышав шаги, шевельнулась потревоженная их появлением и теплым светом долговязая фигура заточенного в камере.

Им оказался граф Алойзис Черузенский, прикованный цепями к стене и одетый в грязные лохмотья некогда шикарного богатого наряда. Узник прикрыл глаза рукой от света.

– Что все это значит? – потребовал ответа Кругар и потянулся к мечу.

Но Зигмар его опередил.

Одной рукой он отобрал у Кругара клинок, а другой схватил талеутена за горло и прижал к прутьям решетки. Острие Утенсъярла подрагивало в дюйме от шеи графа.

– Я приказал вам покончить с распрями! – проревел император. – Я велел вам стать братьями! Но, вернувшись с севера, я узнал, что вы предали меня!

– Почему предали? – выдохнул Кругар, ловя Зигмара за руку. – Что ты говоришь⁈

– Вопреки моей воле вы снова принялись за старое и продолжали сражаться друг с другом. Вы грабили земли соседнего племени, совершали набеги, убивали. Я дал вам возможность спасти свою репутацию и с миром вернуться домой, но нет, вам ведь не это нужно, так?

– Зигмар, я… – начал было Кругар.

– Зигмар, прошу тебя, – взмолился из клетки Алойзис. – Не надо!

– Довольно! – вскричал Зигмар. – Роппсмены ответили за нападение. Теперь вы оба узнаете, какова цена предательства. Завтра на рассвете вас отведут в болота Брокенвалша и казнят.