Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 70 страниц)

Глава вторая
РОЖДЕНИЕ ИМПЕРАТОРА

С Холма воинов Зигмар повел королей в Рейкдорф. Весть об их приближении разлетелась по округе, и жители города высыпали на улицы приветствовать владык. Уйма народа выстроилась вдоль улиц с факелами в руках, отгоняя тьму и оглашая путь процессии королей радостными криками. Из Большой палаты высыпали воины, с грохотом ударяя мечами по щитам. Волынщики из племени эндалов поспешили встать во главе шествия и двинулись по направлению к Клятвенному камню, а звуки их музыки проникали в сердца, воспламеняя их.

Среди толпы воинов Зигмар приметил Вольфгарта и Пендрага и улыбнулся при виде их ликования. Да, ему удалось достичь невозможного, но Зигмар прекрасно понимал, что не преуспел бы без помощи верных друзей. Его союз с братьями по оружию символизировал Империю в миниатюре: каждый в отдельности отличался великой силой, но только вместе они были непобедимы.

Правители земли людей, пристроив на плече свое грозное оружие, вышагивали подле Зигмара с высоко поднятыми головами.

Воины со всех концов Империи громкими возгласами приветствовали своих высокочтимых королей.

Слепящим множеством вздыбившихся коней, воздетых кулаков в латных рукавицах, золотых колесниц и оскалившихся волков развевались в воздухе знамена. Отовсюду на дюжине диалектов доносились голоса воинов, присягавших королю унберогенов в верности, – каждый из собравшихся счел великой честью обещать ему свой меч. Вглядываясь в озаренные факелами и надеждой лица, Зигмар ощутил, как ему на плечи навалилась тяжесть их чаяний и ожиданий.

Пока что он только победил и отбил у врага эту землю, это первый шаг на пути.

Теперь предстоит ее защищать.

Процессия двигалась по мощеным улицам города, мимо величественных палат, каменных домов и деревянных конюшен.

Веселый детский смех оттенял воинственные возгласы воинов: повсюду сновали ребятишки в цветастых туниках, на бегу они играли с собаками, которые заливисто гавкали.

Процессия дошла до площади на северном берегу реки, где стоял священный камень, принесенный сюда в незапамятные времена первыми воинами-унберогенами с востока. Когда-то это был самый центр поселения под названием Рейкдорф, насчитывавший несколько мазанок, лепившихся друг к другу на берегу реки. С тех пор город разросся до невообразимых размеров, но Клятвенный Камень до сих пор оставался душой и центром Рейкдорфа.

Волынщики отошли и встали у кузницы Беортина. Зигмар улыбнулся: вспыльчивый кузнец уже десять лет как умер, но кузня до сих пор носила его имя.

На площади собралась примерно тысяча людей, напиравших на выстроившиеся по периметру площади дома. Вокруг Клятвенного Камня горели воткнутые в землю факелы, в круге огня возле громадного чугунного котла неподвижно замер кто-то огромный. Облаченный в волчью шкуру поверх покрытой инеем мерцающей кольчуги, незнакомец выдыхал пар, словно стояла глубокая зима, а не последние дни осени. В руках у него был посох из отшлифованного дуба, увешанный длинными полированными клыками, и венчало его широкое лезвие секиры, блестевшее, словно кусок льда. Лицо великана скрывала маска из волчьего черепа, с плеч свисала толстая белая волчья шкура.

Выше и шире в плечах, чем любой воин, коих доводилось повидать Зигмару, перед ним возвышался Ар-Ульрик – верховный жрец бога битв и зимы, воитель, путешествующий под вой ветра по дебрям в клубах вьюги. Порой поколения сменяли друг друга и видом не видывали Ар-Ульрика, ибо того, как правило, не занимали дела смертных. Бог Ульрик считал, что его приверженцы должны сами о себе заботиться. Сбоку от жреца стояли два волка, один – полночно-черный, другой – белоснежный. Вздыбленная шерсть будто замерзла, глаза – словно тлеющие угли.

Смолкли волынки, и, когда Зигмар шагнул в кольцо факелов, весь город погрузился в тишину.

Короли остановились в первом ряду, а Зигмар подошел к громадному котлу с темной водой, покрытой коркой льда.

Волки медленно двинулись вперед и начали кружить вокруг Зигмара. Из раскрытых пастей тянулись густые нити слюны, белоснежные клыки были оскалены. Пока звери рычали и обнюхивали Зигмара, Ар-Ульрик оставался недвижим. Зигмар чувствовал холод волчьих взглядов и знал, что судят его не эти волки, а силы куда более могущественные.

От волков накатывали хладные волны, ледяной мороз пробирал Зигмара до самых костей. Мигом сковала всю его плоть лютая вековечная стужа, словно кровь в жилах превратилась в лед. Ему явилось видение бескрайней тундры, которую наводнили стаи волков со слюнявыми пастями. Зигмар взглянул на королей, оставшихся за кругом факелов. Никто из них, похоже, холода не ощущал. Дыхание Ульрика коснулось только его одного.

Волки завершили осмотр и, когда вернулись к хозяину, видение померкло. Звери не сводили с Зигмара горящих глаз, и он знал, что этот взгляд будет всегда следить за ним, где бы он ни был.

Определенно довольный приговором волков, Ар-Ульрик обошел котел и остановился перед Зигмаром. От верховного жреца тоже веяло нескончаемой зимой, и воин увидел, что его секира в самом деле выточена из зубчатой ледяной глыбы.

Зигмар преклонил колени пред жрецом бога волков, но головы не склонил. Ар-Ульрика он почтил, но не собирался выказывать страха.

Грозный служитель бога возвышался над ним, давил своим присутствием, на время отлучившись от сражений в мирах за пределами человеческого познания. В боях Зигмар служил Ульрику верой и правдой, а жрец был самим воплощением бога. Велика была сила этого воина, и то, что он явился сюда из снежных диких земель, – великая честь.

– Ты ищешь благословения Ульрика, – пророкотал жрец голосом, подобным порыву ледяного ветра. – По какому праву ты считаешь себя достойным благосклонности владыки зимы?

– По праву битвы, – отвечал Зигмар, стараясь не стучать зубами от холода. – Ценой собственной крови и жертвы объединил я народы. И по этому праву я претендую на власть над этой землей от гор до морей и над всеми теми, кто здесь живет.

– Достойный ответ, король Зигмар. Ульрику известно твое имя, он с интересом наблюдает за твоими деяниями. Но почему его должна волновать участь смертного вроде тебя?

– Я прошел сквозь Пламя Ульрика и остался невредим.

– Полагаешь, этого достаточно?

Зигмар пожал плечами и сказал:

– Не все ведомо мне, но в каждый бой я шел с именем Ульрика на устах. Большего сделать я не мог.

Тут длань Ар-Ульрика метнулась к Зигмару и схватила его за голову. Пальцы жреца прикрывали волчьи когти, и Зигмар ощутил, что они пахнут кровью.

– Я гляжу в твое сердце, король Зигмар. И там я вижу не одну только преданность Ульрику, там обосновалась жажда бессмертной славы. Ты стремишься потягаться с ним в великих деяниях и вписать на страницы истории свое имя.

Гнев вскипел в сердце Зигмара.

– Разве плохо желать, – вспыхнул он, – чтобы имя мое жило в веках и после смерти? Пусть других постигнет забвение, но имя Зигмара останется на устах потомков. С благословением Ульрика я объединю земли в Империю, которая будет существовать до скончания времен.

Ар-Ульрик расхохотался скрипучим, как снег, и холодным, как могила, смехом:

– Не нужно искать бессмертия в сече, ибо она несет только боль и погибель. Иди прочь, плоди сыновей и дочерей, пусть они несут твое имя в века. Не пытайся сравняться с богами в низости.

– Нет, мой путь предрешен, – отвечал Зигмар. – Жизнь у домашнего очага не по мне. Я создан для другого.

– Тут ты прав, – согласился Ар-Ульрик. – Не найдется мягкого ложа, где бы ты испустил последний вздох, это не для тебя. Тебя ждут битвы, и это радует Ульрика.

– Так ты благословляешь меня на коронацию?

– Посмотрим. Встань и призови своих братьев по оружию.

Зигмар заставил себя подняться, хотя конечности одеревенели от холода, а мышцы свело. Повернувшись к огненному кольцу, он поискал взглядом побратимов и, наконец, заметил их возле факелов.

– Вольфгарт! Пендраг! – крикнул он. – Идите сюда и встаньте рядом со мной.

Короли расступились, пропуская двух воинов. Оба надели длинные красные туники, перехваченные широкими кожаными поясами, на которых висели кинжалы и талисманы из волчьих хвостов. Наряд Пендрага был чист и свеж, а Вольфгарт успел основательно перепачкаться жиром и пивом. Воины явно обрадовались выпавшей им чести, но Зигмар подметил, что им не по себе в присутствии жреца Ульрика.

– Эх, лучше бы я напился, – прошипел Вольфгарт, глядя на волчьи обнаженные клыки и горящие глаза.

– Ты уже пьян, забыл? – отозвался Пендраг.

– Значит, маловато.

Утробный рык черного волка заставил обоих замолкнуть.

– Мои братья по оружию, Вольфгарт и Пендраг, – представил друзей Зигмар. – С юных лет бьются они плечом к плечу со мной, и дружба наша скреплена кровью.

Ар-Ульрик повернул к ним скрытое под маской из волчьего черепа лицо, и Зигмар услышал, как друзья хватают ртом воздух, когда на них обрушилась полная мощь ледяного взгляда.

Затем жрец кивнул и махнул побратимам Зигмара со словами:

– Разденьте его. Пусть останется в том, в чем мать родила.

Зигмар вручил Вольфгарту Гхал-Мараз, и друзья сняли с него все одежды. Поджарое мускулистое тело пестрело множеством бледных шрамов, змеившихся по рукам, груди и плечам.

– Это Котел Скорби, – объявил жрец. – Веками он используется для того, чтобы выбрать достойных благословения Ульрика.

– Котел Скорби? – переспросил Вольфгарт. – Почему он так называется?

– Потому что недостойным не пережить этого испытания, – отвечал Ар-Ульрик.

– Вечно тебе надо сунуть нос, – проворчал Пендраг, но друг только пожал плечами.

– И как же котел оценит, достоин ли я? – спросил Зигмар, хотя уже опасался, что знает ответ.

– Ты погрузишься в эти воды, и если вынырнешь живым – значит, достоин.

– Ну, не так уж и страшно, – решил Вольфгарт. – Холодновато, конечно, только и всего.

– Хочешь искупаться? – ухмыльнулся Зигмар, уже представляя, как холодна покрытая коркой льда вода.

– Ну уж нет, – отмахнулся Вольфгарт. – В конце концов, нынче твой день.

Зигмар взялся за край котла, чувствуя через железные стенки холод воды, покрытой толстой коркой льда, которую никто не поможет ему пробить. Он глубоко вдохнул и ударил кулаком по льду. Руку заломило от холода, но лед остался цел. Тогда он снова ударил кулаком, и на сей раз лед покрылся паутиной трещин.

Рука нестерпимо болела, но Зигмар бил по льду вновь и вновь, пока не проломил. Грудь его тяжело вздымалась, рука кровоточила. На лбу замерз пот, и не успел он подумать о том, насколько холодна вода, как подтянулся, перемахнул через край котла и нырнул.

Холод оглушил его, подобно удару молота, весь воздух из груди вышел. Чувствуя, как бешено колотится о ребра сердце, он едва не заорал от боли, но ледяная вода хлынула ему в рот. Перед глазами, словно отблеск зимнего солнца, вспыхнул яркий свет, и Зигмар погрузился во тьму котла.

Под водой оказалась тьма – абсолютная и бесконечная. Холод огнем жег тело. Удивительно, как ледяная вода могла вызвать подобные ощущения. Зигмар погружался все глубже и глубже, гораздо глубже, чем позволяли размеры котла. Тело опускалось в ледяные глубины, затерявшись в бесконечной зимней ночи.

Зигмар задержал дыхание, его легкие горели, сердце заходилось протестующим бешеным стуком, который отдавался в голове боем боевых барабанов орков. Перед ним в темноте мелькали образы, пролетали видения из прошлого; говорили, так случается в последние мгновения жизни утопленника.

Зигмар видел себя во главе бросившегося в атаку войска в бою за Астофен, заново пережил свирепую радость, охватившую его, когда он громил орду зеленокожих, и тяжкую скорбь после гибели Триновантеса.

Вот сражение с лесными зверолюдами, бой с драконоогром Скаранораком, битва с тюрингами и те войны, которые он вел с норсами. И вдруг сквозь водную рябь возникло лицо: с чарующим грозным взглядом, жестокое и прекрасное, в ореоле черных блестящих волос.

Едва Зигмар узнал Герреона – предателя, убившего собственную сестру и великую любовь Зигмара, несравненную Равенну, – как его душу заполонила ненависть. После содеянного близнец Триновантеса бежал из земель людей, и судьба его была неизвестна, но Зигмар всегда помнил, что за Герреоном кровавый долг, который должен быть уплачен.

Растаяло лицо убийцы, и вместо него возникла горная долина и высокая башня жемчужного цвета, давным-давно сокрытая от людей. На вершине той башни восседало омерзительное существо, костлявый лоб которого венчала корона древней силы. Это видение тоже исчезло, сменившись изображением одинокой скалистой горы средь дремучего бескрайнего леса. На вершине был выстроен грандиозный белокаменный город, а над шпилями и башнями парил образ оскалившегося белого волка.

Зигмар узнал гору Фаушлаг, но в новом обличье. Город казался очень старым, обветшалым, стонущим под тяжестью веков неудержимого роста. Под пологом леса пролегали великолепные широкие мощеные дороги, построенные словно на века. Они вели к вершине горы, и воины, облаченные в какие-то странные туники с разрезами, сражались за них, удерживая рубежи на подступах к городу.

Орда уродливых жестоких существ, каждое из которых представляло собой жуткую смесь человека и животного, стремилась разрушить город, но не могла сломить храбрых защитников. Город осаждали воины в окровавленных бронзовых доспехах, в лесах полыхали жертвенные костры, разведенные во имя Темных Богов.

Волна зверолюдов и воинов, казалось, проломила оборону города, но тут внезапно появился воитель в сияющих белоснежных латах и отразил атаку. Забрало крылатого шлема скрывало лицо воина, но Зигмару стало ясно, что кем бы ни был этот герой, жизнь его прочно связана с городом. Если погибнет он, падет и цитадель.

Не успел Зигмар узнать продолжение, как видение битвы померкло, и он еще глубже погрузился в котел. Силы покидали его, терзала нехватка воздуха.

Таков ли будет конец его мечты о создании империи? Неужели величайший воин человечества погибнет, замерзнув в Котле Скорби и доказав, что не достоин иной участи?

Ярость воспылала в сердце Зигмара, тело наполнилось новыми силами. Мощно загребая воду руками, он вознамерился во что бы то ни стало избежать такой нелепой смерти.

Едва эта мысль оформилась у него в голове, тьму пронзил столб света, и Зигмар в поисках его источника крутанулся в ледяных объятьях воды. Над головой он увидел сияющее кольцо, от которого через толщу воды к нему летели пульсирующие оранжевые вихри. Свет нес с собой тепло и обещание жизни, и Зигмар ринулся вверх через стылую воду. С каждым гребком свет становился все ярче, и жажда жизни все пуще разгоралась в венах. Мучимый нехваткой воздуха, Зигмар плыл навстречу нисходящим спиралям красной жидкости. Он догадался, что это кровь, только не мог понять, откуда она здесь.

Свет лился подобно сиянию обновленного весеннего солнца, таким ярким он был. Последним отчаянным рывком воин вынырнул на поверхность.

У Зигмара все плыло перед глазами, и он схватился за край, с трудом переводя дух и мучительно хватая ртом воздух. С него ручьями лилась вода, он старался держаться прямо, вознамерившись не показывать слабости на публике, взиравшей на его второе ледяное рождение.

Чувствуя вокруг тепло человеческих тел, Зигмар сморгнул заливавшую глаза воду и увидел: у котла сгрудились все соратники-короли, у каждого были закатаны рукава, а из глубоких ран на руках струилась кровь, от которой вода стала красной. Рядом возвышался Ар-Ульрик. Зигмар перемахнул через край котла и встал, нагой, перед своим народом, величайшим усилием воли распрямив плечи.

Приблизилось хладное присутствие Ар-Ульрика, и Зигмара укрыл волчий плащ. Теплый мягкий мех тут же унял болезненный озноб.

– На колени, – приказал Ар-Ульрик, и Зигмар без колебаний повиновался.

Прямо перед ним лежал Клятвенный Камень, и Зигмар положил на него ладонь. Шершавый на ощупь, красноватый с золотыми прожилками, камень был не похож на все прочие встречавшиеся в горах, был будто теплым, и в голове у воина вдруг раздался вопль, будто кричал сам камень: радостно, а не от боли, и Зигмар улыбнулся.

Он огляделся по сторонам, желая узнать, слышал ли еще кто-нибудь этот ликующий вопль, и понял, что звук предназначался ему и только ему.

Из кольца королей вышел Курган Железнобородый с короной дивной работы: золотым ободом с рунами, украшенным слоновой костью и самоцветами. Повелитель гномов передал корону Ар-Ульрику, и Зигмар склонил голову. Грозный жрец возвышался над Зигмаром, которого уже не донимал исходящий от великана лютый холод – его оберегал магический волчий плащ.

Чтобы все могли увидеть корону, Ар-Ульрик поднял ее над головой. Весь Рейкдорф затаил дыхание при виде того, как отблески факелов играют на слоновой кости и драгоценных каменьях, подобно звездному сиянию на серебре.

– Котел рассудил, что ты выдержал испытание. Ты возродился в крови королей.

– Однажды я уже был рожден в крови, – отозвался Зигмар.

– Служи Ульрику верой и правдой, и твое имя переживет века. – С этими словами Ар-Ульрик возложил на мокрую голову Зигмара корону, которая подошла идеально. Жители Рейкдорфа возликовали и разразились радостными криками. Вновь запели волынки, загремели барабаны, затрубили рога, мужчины и женщины всех племен одобрительно загомонили, они пели и плясали и колотили мечами о щиты – ликование охватило весь город.

Курган Железнобородый подался вперед и произнес:

– Носи эту корону с честью, ибо ее сработал сам Аларик. – Тут гном подмигнул Зигмару. – Он жаждал сам преподнести ее тебе, но я так завалил его работой, что он кует обещанные тебе мечи и едва успевает перевести дух.

Зигмар улыбнулся.

– Буду носить ее с честью и гордостью, – пообещал он.

– Вот и славно, парень, – одобрил Курган.

К Зигмару шагнул Вольфгарт и передал ему Гхал-Мараз. Воин взял могучий боевой молот и в тот же миг ощутил необоримую силу, которую вдохнул в оружие горный народ. Никогда еще рукоять так ладно не лежала у него в ладони, и Зигмар знал, что этот миг будет жить в сердцах людей вечно.

– Встань, Зигмар Молотодержец! – воззвал Ар-Ульрик. – Император земель человеческих!

И снова Большая палата наполнилась королями и воинами. Вольфгарт был в ударе: померившись силой с тюрингами, черузенами и бригундами, он превзошел всех, а затем перепил меногота так, что тот свалился под стол. Гэлин Венева, воин-остгот, что когда-то принес весть о нападении зеленокожих на восточные земли, теперь подначивал его на новое состязание: на сей раз предстояло пить спирт, который перегнали из перебродившего козьего молока.

– Мы называем его кумыс, – сказал Венева. – Лучшего напитка для тостов и пития на спор не найти!

Разок отхлебнув кумыса, Вольфгарт громогласно и милостиво признал поражение.

– Все равно что расплавленный свинец хлебать, – глаза у Вольфгарта слезились от крепости напитка, и он хлопнул Веневу по спине. – Зато теперь я взял в толк, отчего восточные племена вроде вас пьют такой горлодер. Видел я ваших женщин. Чтобы с ними спать, нужно упиться в стельку.

Желая отвлечь друга от беззаботного глумления над остготами, Пендраг увел его прочь, прокладывая путь сквозь скопление раскрашенных, облаченных в латы и потных тел. Сегодня короли пировали вместе со своими воинами, и в продымленной Большой палате царила атмосфера веселья и закаленного в боях братства.

В дальнем конце палаты на троне сидел Зигмар и беседовал с Курганом Железнобородым, и золотая корона его сияла словно изнутри.

В доспехах, выкованных гномами и подаренных королем Железнобородым, император походил на сверкающее божество. Справа стоял Альвгейр, а на скамье слева сидел почтенный Эофорт, доверенный советник Зигмара. Облокотившись на секиру, Курган Железнобородый вел разговор, в перерывах между предложениями прикладываясь к элю.

Вольфгарт махнул рукой, и Зигмар кивнул ему, широко улыбаясь.

– Глянь на него, а? – пророкотал Вольфгарт. – Император! Кто бы мог помыслить о таком?

– Он и мог, – просто ответил Пендраг.

По другую сторону очага на стол взгромоздился Редван. Размахивая мечом, он хвастался своими подвигами на перевале Черного Огня перед кучкой улыбчивых служанок.

– Кое-кто сегодня в одиночестве явно спать не будет, – буркнул Вольфгарт.

– А он никогда и не спит один, – отвечал Пендраг. – К чему тратить деньги и поджидать ночную деву, коль скоро можно просто соблазнить хорошенькую служанку?

– В самую точку, – загоготал Вольфгарт. – Хотя я женат и, чтобы просыпаться рядом с теплой женщиной, мне не надо делать ни того, ни другого.

– Ты женат на азоборнке. Если бы ты вел себя как Редван, Медба бы отрезала твое мужское достоинство.

– И снова ты прав, – рассмеялся Вольфгарт, и, приметив средь толпы празднующих знакомое лицо, поспешил туда, по дороге прихватив две оставленные без присмотра кружки пива. Следом за ним Пендраг тоже направился к воину в черных доспехах, стоявшему у стены со скрещенными на груди руками.

– Ларед, старина! – протрубил Вольфгарт. – Как поживаешь, во имя Ульрика?

Услышав свое имя, воин обернулся. Он носил крылатый черный шлем и такой же плащ поверх доспехов цвета ночи. Ларед был старше Вольфгарта лет на десять и служил в отряде Вороновых шлемов – элитном подразделении личной стражи королей эндалов, существовавшем с изначальных дней этого племени.

– Вольфгарт, – сдержанно приветствовал унберогена Ларед.

– Мы с тобой не виделись со времен битвы на перевале Черного Огня! – воскликнул Вольфгарт и протянул эндальскому воину кружку пива.

– Нет, спасибо. Я не пью, – покачал головой воин Вороновых шлемов.

– Что? – вскричал Вольфгарт. – Пей! Сегодня же такой повод!

– Не могу, – отозвался Ларед. – Король Альдред запретил нам пить крепкие напитки.

– Ах вот что, ну, тогда все в порядке. – Вольфгарт заглянул в кружку. – Полагаю, что это мерогенское пиво. У меня моча крепче этого пойла. Давай выпьем!

– Нет, – чопорно повторил Ларед. – Слово короля – закон, я должен подчиняться его приказам.

– Тогда хоть посиди с нами. – Вольфгарт был явно рассержен отказом. – Расскажи, какие нынче новости в Марбурге.

Но Ларед только крепче стиснул челюсти да холодно кивнул двум унберогенам.

– Простите, долг зовет: нужно вернуться к моим воинам, – сказал он.

Не успел Вольфгарт и слова молвить, как Ларед развернулся на пятках и ушел прочь.

– О, яйца Ранальда! Что это было? – обратился к Пендрагу Вольфгарт.

Пендраг не ответил, и Вольфгарт молча наблюдал за тем, как Ларед присоединился к облаченным в черные плащи Вороновым шлемам, сгрудившимся вокруг молодого короля.

– Ничего не понимаю, – бормотал Вольфгарт. – После Астофена я зимовал в Марбурге, мы с Ларедом вместе воевали против ютонских всадников. Были как братья! И вот как он теперь со мной обращается? Черт побери, мерзавец был куда дружелюбней, когда последний раз приезжал в Рейкдорф.

– Верно, – согласился Пендраг, настороженно поглядывая на эндалов и их сурового повелителя, – только в те времена королем эндалов был Марбад.

– Что-то здесь нечисто, друг мой, – подтвердил Вольфгарт, которому определенно не нравился тяжелый взгляд Альдреда из-под капюшона. Средь празднующих только эндалы держались особняком, глядели холодно и настороженно. Вольфгарт осушил кружку, которую предлагал Лареду, и швырнул ее в огонь так, чтобы этот жест не остался не замеченным эндалами.

– Да ладно тебе, идем. Сегодня не стоит затевать ссоры, – предупредил Пендраг и придержал друга за Руку.

Тот кивнул, скорее обидевшись, нежели рассердившись на пренебрежительную холодность Лареда, которую никак не мог себе объяснить. Братство воинов – величайшая ценность и вечная связь, которую не понять тем, кто ни разу не глядел в глаза смерти на поле брани. Попрать святость этих уз значит разгневать богов, поэтому Вольфгарт плюнул в огонь, дабы отвратить злой рок, который притянет столь оскорбительное поведение. И скинул руку Пендрага.

– Не бойся, глупить не собираюсь. Раз Ларед не хочет пить с нами, так пойдем, найдем того, кто захочет.

– Я облегчу тебе поиски, – раздался у него за спиной резкий северный говор. Вольфгарт рассмеялся, вмиг позабыв обиды при виде Вечного Воителя с горы Фаушлаг.

– Мирза! О боги, как я рад тебя видеть! – взревел Вольфгарт и заключил друга в медвежьи объятия.

Облаченный в неизменно белые доспехи, Мирза хлопнул Вольфгарта по спине так, что тот крякнул, ощутив богатырскую силу. И отпустил Мирзу, который приветствовал Пендрага крепким рукопожатием.

– Я тоже несказанно рад встрече, друзья мои. Хорошо ли поживаете?

– Потихоньку, – отвечал Вольфгарт. – Хорошая сеча все излечит.

– Все у нас хорошо, – вступил в разговор Пендраг. – Рейкдорф разрастается день ото дня, наш народ сыт, на землях царит мир. Большего и желать нельзя.

– Что ж, вы оба по-своему правы, – согласился Мирза и взял кружку пива с подноса проходившей мимо служанки.

Втроем друзья расположились за ближайшим столом, и Вольфгарт раздобыл большой кусок жареного вепря и тушеных овощей.

– Пендраг размяк с годами, – заметил Вольфгарт, вгрызаясь в сочное жареное мясо. – Нынче он все время якшается с Эофортом, зарылся в книгах да бумагах. Он теперь ученый, а не воин.

– Неужели это так, Пендраг? – удивился Мирза. – Ты в самом деле забросил свою здоровенную секиру?

– Вольфгарт, по своему обыкновению, преувеличивает, – улыбнулся Пендраг, отрезая себе несколько кусков мяса. – Но я в самом деле трачу много времени на то, чтобы разобраться во всех записях и, так сказать, разложить по полочкам все, чему нас научили гномы. В конце концов, к чему нам мир, как не к тому, чтобы использовать свободное от войны время с толком? Как иначе передадим мы знания будущим поколениям?

– Знаешь, Вольфгарт, Пендраг меня убедил. Может, нам всем стоит стать на путь обретения познаний, а?

– Если судьба позволит. – С этими словами Пендраг хлопнул Мирзу по плечу. – Но довольно насмешек. На коронации ты достойно себя показал.

– Да уж, – согласился Вольфгарт, – когда Ар-Ульрик резанул тебя над котлом, я было решил, что из твоих жил студеная водица потечет. Как у всамделишного короля, а?

По лицу Мирзы скользнула тень, и он проговорил:

– Не говори так. Я не король и не желаю им быть. Я возглавляю воинов горы Фаушлаг, но вынужден все чаще передавать командование другому, потому что все мое время поглощает управление Мидденхеймом. Это ужасно, друзья мои, воистину ужасно! Я воин, а не правитель.

– Мидденхейм? Так называется твой город на вершине горы? – уточнил Вольфгарт.

Мирза кивнул и разъяснил:

– Наши ученые решили, что пора наречь город подобающим именем, и избрали название, некогда данное изначальному древнему поселению, возникшему вокруг Пламени Ульрика. Предположительно, оно произошло от старинного слова гномьего наречия, что-то вроде «сторожевой башни срединного мира».

– Как романтично, – хмыкнул Вольфгарт.

– Да будет тебе известно, – улыбнулся Мирза, – что «город на берегу Рейка» тоже весьма поэтичное название.

Вольфгарт так и не успел придумать достойного ответа, потому что появился Редван. Белого волка сопровождала статная женщина в длинном зеленом платье. Там, где не было цветастых витиеватых татуировок, кожа оставалась совсем светлой. Была она высока, широкоплеча, собранные в длинный хвост светлые волосы спускались до пояса.

Редван получил от нее затрещину.

– Медба, свет жизни моей, владычица моего ложа! – воскликнул Вольфгарт и крепко обнял жену, стараясь не давить на ее округлившийся живот.

– Муж мой, – начала Медба, – я привела к тебе этого блудливого пса, пока какой-нибудь ревнивый воин не всадил в его сердце нож. Если, конечно, у него этот орган имеется.

– Опять ты нарываешься, Редван? – спросил Мирза.

– Я? Ничуть не бывало, просто маленькое недоразумение, – запротестовал Белый волк. – Просто Кристе сделалось немного дурно от духоты, и я всего лишь вывел ее на свежий воздух. Не моя вина, что Эрик счел мои намерения по отношению к его женщине далекими от благородных!

– Этот твой жезл когда-нибудь доведет тебя до беды, – заметил Вольфгарт, хотя подивился дерзости парня, способного пристать к весьма острой на язык Кристе. – И в следующий раз моей жены не будет рядом, чтобы спасти тебя!

Редван осклабился и, пожав плечами, уселся на краешек стола, тут же угостившись из тарелки Пендрага.

– Можешь не беспокоиться за меня. – Юнец положил ладонь на обтянутую потертой кожей рукоять боевого молота. – Я уже большой.

– Не о тебе мы печемся, олух, – заверил молодого человека Пендраг, – а о том несчастном дуралее, который по глупости бросит тебе вызов. Мы не хотим, чтобы ты уложил какого-нибудь бедолагу в честном поединке только потому, что тебе взбрело в голову флиртовать с его женщиной.

Редван кивнул, но Вольфгарту стало ясно, что слова Пендрага не нашли отклика у беспечного юного воина.

– Хотя зачем разговаривать с тобой, – с досадой отмахнулся Пендраг. – Ты все пропускаешь мимо ушей. Только горький опыт заставит тебя усвоить урок, который давно тебе нужен.

– Без наставлений никак не можешь, Пендраг? – усмехнулся Вольфгарт. – Видишь, Мирза? Я же говорю, он нынче сделался ученой крысой.

Мирза кивнул и отхлебнул пива, но тут волынки смолкли, и голоса вдруг стихли. Вольфгарт посмотрел в дальний конец палаты. Зигмар поднялся с трона и обвел собравшихся острым взглядом.

– Что происходит? – удивился Редван.

– Когда нового правителя коронуют на царство, он по традиции одаривает тех, кто его поддерживает, – объяснил Пендраг. – Полагаю, то же происходит при коронации императора.

– Одаривает? Какими такими дарами?

– Земли, титулы… В таком духе.

– А, значит, сейчас короли расширят свои владения и получат титулы поцветастей, – хмыкнул Редван.

– Выходит, что так, – кивнул Пендраг. – Не волнуйся, приятель, таким, как мы, ничего подобного не грозит.