Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 70 страниц)

Глава шестнадцатая
ПОДЛОЕ УБИЙСТВО

Мертвецы раз за разом атаковали Марбург. Они цеплялись за камни тонкими костлявыми пальцами и ползли вверх. Нижний город весь кишел гнилыми трупами, неуклюжими и костлявыми мертвяками, которые еженощно бросались на крепостные стены. Марий вместе со своими воинами держал свой участок между главными воротами и восточным берегом, а Альдред оборонял западные стены и башни у ворот.

Марий хватил мечом по шее стонущего трупа, глаза которого светились зеленым огнем, и скинул гниющее тело вниз со стены. Мертвяки боялись его клинка как огня, и граф мысленно поблагодарил восточного короля, который преподнес ему такой бесценный дар. Меч спас Марию жизнь в Мидденхейме, и сейчас тоже. Его воины сражались рядом со своим графом: сталкивали мертвяков со стены, пронзали копьями, рубили топорами и били тяжелыми булавами.

На Мария бросился вооруженный зазубренным мечом скелет, которого он саданул в челюсть. Давно почившего воина покинуло заставлявшее его двигаться оживление, и он рухнул с каменного парапета. Через его останки перелез другой мертвяк и замахнулся топором.

Марий блокировал удар мечом, но сила удара откинула его в сторону, и топор задел графа по плечу.

Граф крякнул от боли и обратным ударом сокрушил чудище. Клинок легко прошел сквозь кости, и мертвец осел наземь. Марий отошел от стены и крикнул:

– Встаньте на мое место!

Тут же брешь закрыли, Марий вонзил меч в землю у ног, пошевелил плечом и ощупал его, стараясь понять, насколько серьезно он ранен. Под доспехом, похоже, крови не было, и он постоял, глядя на поля брани.

На всей протяженности стен кипел отчаянный бой, эндальские и ютонские воины изо всех сил пытались не допустить мертвяков в город. Мобильный резерв отряда Вороновых шлемов ожидал своего часа у крепостных валов, готовый в любой миг усилить оборону там, где потребуется, только Марий заметил, что они слишком растянулись. Если между защитниками стен возникнут неохраняемые участки, уже ничто не сможет остановить мертвяков, и они пойдут напролом.

Дальше находилась позиция лучников Марики, они спускали тучи стрел, которые пролетали над защищавшими крепостные валы воинами. Над головой сновали стаи летучих мышей. Они кружили над развалинами Вороновых палат и садились на них. Окутывавший нижний город и пристань туман теперь просочился в крепость, он проникал в легкие воинов и вызывал мучительный сухой кашель.

При одной мысли о нем у Мария першило в горле, хотя ему как раз повезло: граф спал в хорошо отапливаемом сухом помещении, куда не забиралась мерзкая дымка. Да, из интрижки с принцессой Марикой удалось извлечь весьма ощутимые преимущества, с улыбкой подумал граф.

Мария окружили несколько его бойцов, и он им признательно кивнул. Словами в подобных случаях он предпочитал не сорить, ибо воины выполняли свой долг, а если кому-то за это требуется благодарность или поощрение, то стоит ли вообще иметь такого воина?

Послышался вопль ужаса, и Марий увидел огромного дракона, который на широко раскинутых гнилых крыльях парил над башнями-близнецами, возвышавшимися по обе стороны от ворот. В него стреляли из луков, но только стрелы Марики, с белым оперением, причиняли ему вред. Две боевые машины выпустили по жуткой громадине залпы чугунных снарядов, только все они отскочили от омертвевшей шкуры монстра.

Барбакан накрыло волной ядовитых миазмов, вырывавшихся из пасти дракона. Воины зашатались, на них напало удушье и рвота – тлетворное дыхание монстра делало свое дело. Ведущая в нижний город дорога начиналась от ворот, и со своего наблюдательного пункта за стенами Марий видел, как ворота ветшали на глазах, древесина гнила и ломалась. Сгрудившиеся по другую их сторону мертвяки поднажали посильнее, и разложившиеся за считаные секунды деревянные части ворот разлетелись во все стороны.

В образовавшуюся брешь хлынул поток стенающих мертвяков. Когда Марий увидел это, то понял, что неправильно думать, будто они сражаются без всякой стратегии и военных хитростей. На стены лезли отбросы армии мертвых: неуклюжие трупы, единственным желанием коих было пожирать плоть живых. Новые же атакующие были настоящими бойцами, и их чистая ненависть подчинила себе даже смерть.

Доспехи их были древними и ржавыми. Ворвавшись в крепость, они принялись размахивать алебардами и громадными топорами, стремясь поскорее расправиться с защитниками города. Марий оглянулся в поисках Вороновых шлемов, но Ларед уже повел их закрыть пробоину дальше на западной стене.

– Чтоб тебя, Альдред, ведь ты сам отдаешь мне свой город! – процедил сквозь зубы Марий, вытаскивая меч из земли.

Он повел своих бойцов навстречу мертвым ратникам, валом валившим в ворота. В них ливнем полетели стрелы, и с дюжину мертвяков свалились наземь, но тут же вновь встали на ноги, словно торчащие из тел двухфутовые стрелы им были нипочем.

Ютоны оказались отрезаны головным отрядом мертвецов от западной части крепостных валов. Воины со стен заметили грозящую им опасность, и капитаны отправили к ним на выручку солдат, чтобы остановить напиравшего врага. Марий увернулся от тяжеленного топора и сам ударил мечом в зазор между доспехами мертвого воина. Меч прошел сквозь тело противника безо всякого сопротивления, наделенный волшебной силой клинок сиял так, будто его только что разогрели в кузнице. Мертвый воин забился в конвульсиях, разрушались чары, что поддерживали его. Марий отшатнулся и вздрогнул, ибо старую рану в боку внезапно пронзила острая боль.

Граф со свойственным ему изяществом и стремительностью ринулся на мертвецов и рубил головы с легкостью, которая в равной мере проистекала от его воинского искусства и чудного клинка. Воины под предводительством своего графа бились клином, теснили мертвяков и останавливали их стремительное продвижение через ворота.

Сильный удар алебарды пришелся ему в живот, хорошо еще, что древнее оружие мертвяка затупилось, и Марий лишь на миг задохнулся. Он согнулся, но успел садануть мечом нападавшего в пах, не дожидаясь, когда тот снова взмахнет алебардой. Побежденный мертвец с лязгом доспехов грохнулся наземь, а Марий вскочил на ноги. У него возникло ощущение, будто схватка со смертью вливает в него новые силы.

– Тебе меня не убить! – крикнул он, снова стремглав набрасываясь на врага.

Страх исчез, Марий вообще забыл о существовании такого чувства. Он слышал, как за стенами громко хлопает крыльями дракон, но и его не боялся. Ему даже пришла в голову шальная мысль сразиться с чудовищем один на один, как делали герои древних легенд, которые постоянно бились с подобными монстрами. Но все же победу одержал здравый смысл, стоило Марию только увидеть Альдреда и отряд Вороновых шлемов, которые сражались с мертвяками, старавшимися забраться на западные стены.

Эндалы справлялись хуже ютонов. Черные клинки мертвяков безостановочно крушили воинов Альдреда.

– Десять со мной! Остальные – держать ворота! – крикнул Марий.

Даже не взглянув на то, как исполняется его приказ, Марий бросился на помощь эндалам. Над крепостными валами летели звуки волынки, и Марий поражался подобной глупости. Разве, будучи в здравом уме, можно играть во время боя? Полыхнул светом его славный меч и вонзился в поясницу мертвяка, практически разрезав его надвое. Ютоны громили врага мечами и булавами и пробивались к эндалам.

Марий блокировал сокрушительный удар по голове и рубанул по ногам другого мертвяка, обернулся отразить выпад и уничтожил еще двух мертвяков. Может, они были лучшими воинами вражеской армии, но Марий – граф Империи, его меч ненавидел прихвостней Тьмы, он жаждал им отомстить, и энергия славного оружия эликсиром вливалась в его жилы, силой растекаясь по телу. Хотя Марий был великолепным мастером клинка, но даже сам не подозревал, что настолько.

Еще один клинок силы сиял совсем рядом в руках у Альдреда, который сражался с гигантским чудовищем – целой горой костей и железа. Словно громадная статуя из базальта, железа и тухлого мяса, монстр размахивал тяжелым топором, сделанным из зубастой челюсти какого-то невообразимо огромного существа.

Альдред бросился с мечом на это чудовище, которое в свою очередь обрушило на него свой страшный топор. Эндальский граф отпрыгнул назад, предоставив Марию шанс атаковать монстра и нанести удар в спину, и клинок сердито вспыхнул, наткнувшись на силу, враждебную вплетенному в металл волшебству.

Когда его клинок ужалил врага, Марий вздрогнул. Он почувствовал, как перед лицом этого монстра испаряются внезапно охватившая его эйфория и дерзкая смелость. Чудище повернулось к нему. В жутком бычьем черепе скалились клыки целой дюжины разных смертельно опасных тварей. Монстр с рыком бросился на него, страшные зубы зацепили звенья кольчуги, и Марий потерял равновесие. Вот взлетел ввысь костяной топор, но на пути смертоносного оружия возник сияющий голубым клинок Альдреда, который остановил его резкое движение вниз и направил в землю.

Пока чудовище пыталось освободить увязший в земле топор, эндальские и ютонские воины окружили его и стали терзать копьями и алебардами. Марий вскочил и, уклонившись от резкого удара топора, направил собственный меч в брюхо врага. Альдред атаковал монстра с другой стороны и всадил Ульфшард ему в бок.

Даже столь могучему существу было не под силу тягаться с таким количеством клинков, и под градом неослабевающих атак кадавр начал разваливаться на части. Мечи Альдреда и Мария крушили тело врага. От него отлетали осколки костей и доспехов. Сражаясь бок о бок, графы Империи рубили гиганта на куски.

Хотя Марий первым заметил удобный миг провести смертельный удар, но нанес его Альдред. Даже в пылу отчаянной борьбы ютон не забыл, что должно оставить славу тому, кто правил в этом городе. Когда чудище грудой костей и ржавого железа повалилось навзничь, Марий услышал неожиданный шум – защитникам наконец-то удалось вновь забаррикадировать разбитые ворота. Чтобы перекрыть вход, по склону скатили повозки, обломки и камни. Завал в бреши выглядел весьма безобразно и вряд ли выдержал бы следующую атаку, но пока что сойдет.

Марий повертел головой, расслабляя мышцы, а потом подошел к Альдреду.

– Вот так схватка, – лаконично произнес он. – Проклятая тварь чуть меня не порешила.

Альдред кивнул – отвечать у него сил не осталось, и Марий взмахнул мечом, отсалютовал эндальскому графу и учтиво ему поклонился. Послышались тревожные возгласы, и не успел Марий определить причину переполоха, как полетел на землю. На него со всей силы обрушился кто-то в тяжелых доспехах.

Марий попытался откатиться прочь, но получил такой удар в голову, что у него искры посыпались из глаз. Тревожные возгласы сменились гневными, но Марий был настолько ошеломлен, что даже не понимал, что происходит. Потом его потащили куда-то, и он изо всех сил пытался нащупать почву под ногами. Он слышал, как ютоны и эндалы кричат друг на друга, но слов понять не мог.

Наконец его зрение прояснилось, и он увидел, как его тащит один из Вороновых шлемов, кажется, командир отряда, хотя имя этого воина он припомнить не мог. Марий перевернулся и выхватил меч. Воин отпрыгнул, Марий вскочил на ноги, и тут к ним подоспел Альдред, который закричал:

– Ларед, что такое ты делаешь, скажи, во имя Мананна?

– Я спасаю тебя от этого вероломного ублюдка! – вскричал Воронов шлем.

– Ты что, с ума сошел⁈ – спросил Марий. – Я бился вместе с твоим драгоценным графом, ты, дубина стоеросовая! Да я выпорю тебя за это – получишь сто ударов плетью от самого сильного моего воина!

– Довольно! Вы, оба! – вскричал Альдред. – Вложите мечи в ножны, и никаких порок! Ларед, я же сказал: убери меч.

Воронов шлем взирал на Мария со смертельной ненавистью, и ютон осознал, что Ларед видит его насквозь. Этот человек догадался, что перед тем как подстроить смерть Альдреда, он вознамерился завоевать сердца и умы эндальских воинов. Ларед опасен, и Марий понимал, что необходимо избавиться от него, прежде чем воплощать в жизнь их с Марикой план сделать Марбург своим.

Никто не успел ответить Альдреду, как на крепостные валы упала черная тень. С неба спикировал громадный дракон с оседлавшим его колдуном и, оглушительно хлопая крыльями, приземлился на башни барбакана. Крепость сотряслась до самого основания. Дракон разинул пасть и взревел.

Огромная тварь наводила на Мария ужас, но он тем не менее улыбнулся, ибо сообразил: вот удобный случай избавиться от Лареда.

Если, конечно, чудище и его заодно не прикончит…

– С этого места попадешь? – спросил Гованнон, щурясь на расплывчатые очертания пустых бочек под мешковиной у стен Рейкдорфа, которых отсюда разглядеть не мог. Также не мог сказать, на каком расстоянии они находятся, но Кутвин заверил его, что шагов сто, не меньше.

Снедаемый нетерпением увидеть результаты их трудов, Бизен вцепился в плечо отца.

Хотя Гованнон практически лишился зрения, он все равно почувствовал взгляд Кутвина.

– Хочешь, прибавим еще пятьдесят шагов, я все равно попаду, – сказал лазутчик.

– Прости, – извинился Гованнон.

– У нас получится, пап? – сказал Бизен. – Что, будет большой взрыв?

– Хотелось бы надеяться, сынок. Но не очень большой.

На протяжении недель Гованнон занимался боевой машиной гномов. Он расплавил чуть ли не все запасные части доспехов для того, чтобы выковать прочный цилиндр взамен сломанного. Только каждый раз то не получалось создать нужный центр тяжести, то металл выходил некачественным, с воздушными пузырями, то вес был неправильным. Из-за изъянов смещалось равновесие деревянной подставки мастера Холтвина. А инженерное дело гномов не терпит неточностей.

Но вот наконец-то они создали абсолютного близнеца остальных цилиндров, который полностью соответствовал им по балансу, не имел воздушных пузырей и плотностью точно равнялся исходному творению. Хотя Гованнон вслух никогда не говорил об этом, но в душе тайно мечтал отправиться в горные владения, чтобы услышать возгласы изумленных его мастерством гномов, ибо ему удалось выполнить труднейшую работу.

Деревянная тележка у Холтвина вышла на славу и была изящной копией сломанной, которую вырыли из земли. Сбоку ее украшали резные изображения спасения Гриндана Диплока Кутвином и его битвы с волками. Машина гномов хранилась в кузнице Гованнона, но при всем ее совершенстве и великолепии пока что бездействовала.

Без пороха она была лишь драгоценной скульптурой.

Для своего детища Гованнон выковал множество снарядов, но понятия не имел, как сделать гномий порох, необходимый для функционирования устройства. В отчаянии он заставил Кутвина прочесть отрывки из хранящихся в Большой библиотеке рассказов путешественников, которые во время войн видели подобное оружие в действии. Из них Гованнон почерпнул сведения о том, как действуют эти машины, искусством изготовления коих владели только гномы. Но знать, как работает устройство, и заставить его стрелять – не одно и то же.

С помощью Эофорта они отыскали любопытный ютонский текст. В нем описывалось путешествие торговца по имени Эрлик Войст по землям обширной восточной империи за Краесветными горами, где в день похорон великого короля память о нем почтили громом стрельбы в небо с помощью отличного черного пороха. Войст безуспешно пытался выведать секрет его производства. Разглашать тайну состава черного порошка никто не желал. В конце концов торговец украл порох и попытался опробовать его по пути домой, в результате чего потерял три корабля и ногу.

Процесс познания проходил весьма мучительно: Кутвин читал медленно, а Эофорт был поглощен собственными исследованиями и не мог им помогать. Пока они занимались каждый своими изысканиями, Гованнон обратил внимание на то, что почтенный Верховный ученый всегда старался находиться в пределах видимости, будто боялся оставаться один в своей собственной библиотеке.

Вооружившись различными вариациями рецепта восточного пороха Войста, они перепробовали уйму пропорций угля, селитры и серы, иногда пробуя добавлять смесь ртути и мышьяка для усиления эффекта. В большинстве своем их поделки сгорали слишком медленно, тогда как другие пробивали дымящиеся дыры в стенах кузницы и устраивали пожары, грозящие сжечь Рейкдорф. После этих инцидентов Альвгейр пригрозил запретить их эксперименты, но Гованнону пока что удавалось убедить маршала в важности своих исследований.

– Ты считаешь, мы достаточно далеко, кузнец? – спросил Кутвин, прерывая ход мыслей Гованнона.

– Да, – отвечал он. – Кажется.

– Кажется?

Гованнон кивнул:

– Я почти что уверен. В эту новую смесь добавлен экстракт смолы, который должен замедлить взрывную реакцию. Теперь сила удара должна получиться достаточной для того, чтобы мы могли контролировать стрельбу из боевой машины и не опасаться того, что ее разорвет на части.

– Или нас, – добавил Бизен. – Мы же не хотим тоже разлететься на части, а, пап?

– Нет, сынок, мы не разлетимся, – заверил его отец.

– Что ж, если ты в этом уверен, – сказал Кутвин.

– Уверен. Зажигай стрелу.

Кутвин сунул намоченный в масле наконечник стрелы в огонь, и Гованнон услышал, как он натянул тетиву.

– Лучше заткните уши, пока летит стрела, – предупредил Гованнон, когда лук разогнулся.

Горящее древко пролетело по воздуху и вонзилось в мешковину. Почти что в тот же миг раздался взрыв, а из мешка вырвался оранжевый столб. Вверх взметнулся едкий дым, и оттуда, где стояли бочки, вылетело черное облако.

Кутвин и Бизен повели вперед Гованнона, у которого в ушах все еще звенело от оглушительного взрыва. От бочек остались лишь щепки не больше мизинца ребенка. Участок стены почернел, и сверху на них раскричались рассерженные воины.

– Извините! – махнул им рукой Кутвин.

– Сработало, пап? – спросил Бизен, переворачивая палкой тлеющие щепки.

– Как сказать… – Несмотря на затуманенное зрение, Гованнон смог оценить размеры черной обожженной отметины на стене.

Даже с добавлением смолы взрыв оказался слишком силен. Боевую машину разорвет. Их новая смесь оказалась непригодной, а потому Гованнон достал счетные палочки и занялся вычислениями. Он выкрикивал цифры, которые записывал Кутвин, и сыпал новыми идеями относительно того, как замедлить скорость и взрывную силу.

Пока кузнец занимался расчетами, из-за угла показался отряд всадников. Не успел Гованнон услышать рокочущий голос их предводителя, как уже догадался, кто к нему пожаловал, и приготовился встретить ярость маршала Рейка.

– Чтоб тебя, кузнец! Чем ты тут, во имя Ульрика, занимаешься? Я уже предупреждал тебя об испытаниях огненного порошка! – бушевал Альвгейр, спешиваясь и размашисто шагая к Гованнону, который чувствовал запах пота и ярости, волнами накатывающий от главного воина Рейкдорфа.

– Ах, это ты, Альвгейр, – сказал Гованнон. – Верно, ты меня предупреждал, я отлично это помню.

– Тогда почему ты пытаешься обрушить стены города с его помощью?

– Ты говорил, чтобы я не сжег город, – напомнил Гованнон. – Поэтому мы вышли из Рейкдорфа и пришли сюда. Может, стена и правда немного закоптилась, но осталась цела.

– «Немного закоптилась»⁈ – взвился Альвгейр, ударив по обуглившейся древесине. – Да ты чуть дыру в ней не пробил.

– К научному открытию ведут… пробы и ошибки.

Альвгейр двинулся вдоль стены, сверкая глазами и пытаясь сдержать гнев. Гованнон хотел напомнить ему о том, что может получиться в результате, но знал: сперва Альвгейру нужно выпустить пар, а потом уже он будет способен прислушаться к голосу разума.

– Чтоб вас всех! Мы обречены, если для нашего прогресса требуются эксперименты слепца, простофили и охотника, – раздраженно заявил Альвгейр. – И скажи, разве ты не обещал сделать мне меч? Я же поручил тебе выковать самый лучший клинок в этих землях, и ты собирался сковать мне его к первому снегу!

– Пока что снега нет, – заметил Гованнон, поднимая лицо к небу.

– Нет, но пойдет самое большее через неделю, а я еще не видел никакого намека на меч.

– Будет тебе меч, маршал, – пообещал Гованнон. – И еще кое-что куда более впечатляющее, насколько я могу судить.

– О чем это ты? – спросил Альвгейр, и Гованнон услышал в его голосе интерес: а вдруг неведомое оружие гномов действительно может заработать. – Что, получилось?

– Нет, – устало ответил Гованнон. – Пока что нет, но мы уже близки.

– Этого недостаточно, Гованнон, – предупредил Альвгейр. – Или сделай так, чтобы машина начала действовать в ближайшие несколько дней, или же я погружу ее на телегу и отправлю на восток, к гномам. Ясно я выразился?

– Вполне, – отвечал Гованнон.

Дракон затрубил, и его громогласный суховатый рев пронесся над крепостными валами. Марий бросился наземь, спасаясь от едкого дыма дыхания монстра. Когда его окатило жаром, граф ютонов понял, что на сей раз это был просто жгучий выдох давным-давно мертвых легких, а не губительные пары, от которых у людей от костей отваливалось мясо.

Воины с криками разбегались прочь от страшной твари. Крепко вцепившись в меч, словно можно совладать со страхом, просто сжимая клинок с вплетенным в металл оградительным волшебством, Марий перекатился на бок. Невероятно, но, похоже, это помогло, потому что перед лицом самого страшного из всего, что ему довелось повидать за свою жизнь, он стал бояться меньше.

Пустые глазницы монстра горели изумрудным огнем. Восседая верхом на громыхавшей костями шее, надо всеми возвышался всадник. Его латные рукавицы потрескивали энергиями тьмы, которые вливались в мертвого дракона и наполняли неживое тело подобием существования. Вокруг роились зловонные тучи жирных мух-кровососов и плотоядных тварей, готовых поживиться останками павших от дракона.

Из-под капюшона всадника на застывших в страхе смертных взирали горящие огнем глаза черного колдуна, будто он понимал, что где-то здесь, в пределах досягаемости, находятся правители города.

– Альдред! – крикнул Ларед и бросился к эндальскому графу. – Назад!

Марий почувствовал на себе пустой взор абсолютного зла, но рукоять меча у него в руках стала горячей, и чары всадника миновали его, не причинив вреда.

Когда на Мария вновь нахлынуло чувство неуязвимости, он улыбнулся и расслабил пальцы, сжимавшие обвитую медью рукоять, Дракон качнулся и двинулся вперед неуклюжей походкой. Он напомнил Марию выброшенную на берег рыбину или живущих на утесах над Ютонсриком ширококрылых птиц, которые прекрасно летали, но по суше еле передвигались.

Дракон махнул когтистой лапой, и с полдюжины воинов из отряда Вороновых шлемов повалились наземь, обливаясь кровью. Голова монстра резко нырнула вниз, и он схватил с земли еще одного. Человек закричал, но вопль тут же оборвался, когда дракон перекусил его надвое. Ларед пытался оттащить Альдреда назад, но, к чести графа Марбурга, надо сказать, что тот не двинулся с места. Меч Ульфшард сверкал волшебным огнем, ясный свет отражался от тусклых чешуек, присохших к драконьим костям. Ютоны и Вороновы шлемы пытались поразить чудище длинными пиками, но острия скользили по шкуре или отскакивали от твердых как железо костей. Вокруг дракона кружили десятки воинов, бросали копья и наносили удары алебардами. Марий держался за спинами бойцов, стараясь не приближаться к страшным когтям и зубам монстра.

Всадник с огненным взором подался назад, и по крепостным валам пронесся порыв жаркого ветра южных пустынь. Эндальские воины с воплями попадали на колени – их тела поразила черная магия. Плоть несчастных на глазах сморщилась и разложилась, кости сделались ломкими и рассыпались. Марий чувствовал бурлящие вокруг него энергии, но оставался цел. Злое колдовство не тронуло и Альдреда. Все-таки здорово иметь меч, на который наложили чары эльфы или чужеземные короли.

Мощная магия ошеломила Лареда, кожа у него сделалась мертвенно-бледной. Шея дракона качнулась вниз, он разинул пасть, из которой все еще стекала кровь и свисали кишки последней жертвы. Предводитель Вороновых шлемов вонзил меч в пасть монстра и сломал несколько зубов. От черепа отскакивали стрелы, меж ребер вонзился большой дротик, посланный боевой машиной. Альдред устремился на помощь Лареду, но тот оттолкнул его.

– Назад! – крикнул он.

Он отвлекся лишь на миг, но это дорого ему обошлось. Челюсти дракона сомкнулись у него на голове и плечах. Тело Лареда отверзлось, словно полный крови бурдюк, верхняя часть отделилась от торса. Альдред выкрикнул имя своего капитана, к нему подоспел Марий и обрушил меч на голову дракона.

Его ярко пылающий клинок рассек кость черепа, от которой отлетел обломок размером с кулак. Дракон взревел и хотел схватить нового врага зубами, но Мария уже не было на прежнем месте. Он нырнул под челюсть монстра, очутился слева от него и вонзил меч ему в глаз. Из раны вырвалась струя зеленого пламени.

Теперь Альдред бросился на чудовище, Ульфшард пылающим узором рассек его морду. Дракон встал на дыбы и хлестнул лапой. Коготь разрезал грудь Альдреда, и эндальский граф пошатнулся. Из глубокой раны полилась кровь, он повалился наземь.

Марий подбежал к раненому Альдреду, но всадник в капюшоне швырнул в него из железных пальцев разветвленную черную молнию. Охваченный злой силой мертвого колдуна, граф закачался, по жилам разлился нестерпимый холод, волшебство меча изо всех сил сопротивлялось нахлынувшей тьме.

– Будь ты проклят! – вскричал Марий, скорее рассвирепев, чем испугавшись. – Только не это!

Его меч ярко вспыхнул, и вплетенные в металл волшебниками Небесной Башни Божественного Дракона заклинания тысячелетней давности спасовали пред смертоносной энергией черного колдуна. Клинок Мария вспыхнул, подобно солнцу, по всей его длине летели искры – это таяла магия. А потом меч взорвался сияющими лучами света, которые спиралями устремились ввысь, сопровождаемые звуками колоколов и бьющегося в далекой башне стекла.

Черная магия колдуна в полную силу обрушилась на Мария, но через несколько секунд поток ее иссяк. Граф поморгал, пытаясь избавиться от круживших перед глазами черных мушек, и увидел Альдреда, который стоял перед вздыбившимся драконом, выставив перед собой светящийся голубым огнем Ульфшард, который засасывал в себя черные молнии колдуна.

Казалось невозможным, что какой-либо меч, пусть даже заговоренный, смог пережить такой удар, но Ульфшард был древним клинком бессмертного заморского народа эльфов. Тамошние кузнецы владели искусством магии и знали секреты волшебства еще до того, как человечество выбралось из грязных горных пещер. Эльфы сковали этот меч с доскональным пониманием магии и того, как победить посвятивших себя служению злу.

Сильна была магия колдуна, но все же оказалась слабее вплетенных в древний Ульфшард сил. Марий изумленно взирал, как Альдред, истекая кровью из смертельной раны на груди, опустил свой клинок и направил гибельные энергии Тьмы вниз. Земля у ног графа обуглилась, вмиг всякая жизнь покинула ее, и черная магия рассеялась по прочной скале, на которой стояла крепость.

По воздуху пролетела стрела с белым оперением и воткнулась в грудь колдуна, который гневно взвыл. Вот еще одна стрела, ярко вспыхнув ясным светом, пронзила черную хламиду, и колдовству мертвеца пришел конец. Когда к Марию стали возвращаться силы, он увидел Марику, которая спокойно приближалась к восседавшему на драконе всаднику и спускала в мертвую тварь стрелу за стрелой. В ее руках сиял лук. Вплетенные в дерево серебристые нити пылали тем же ясным голубым огнем, которым светился Ульфшард.

В темного колдуна вонзились очередные стрелы, и Марий почувствовал обуявшее существо отчаяние, ибо волшебство эльфов разорвало связь между колдуном и его хозяином. Марий вскочил на ноги, Альдред упал на колени и завалился набок, Ульфшард выпал из его рук. Марика послала под капюшон чародея еще одну стрелу.

Он страдальчески завизжал, с дракона посыпались чешуйки, а из сочленений суставов – костяная пыль. В оставшемся драконьем глазе угас зеленый огонь, и Марий понял, что пришел черед смертельного удара. Он подхватил упавший меч Альдреда и бросился на пошатывающегося дракона. Ульфшард сиял всей силой, вложенной в него древним кузнецом и волшебником.

Марий обрушил на шею дракона голубой клинок, который перерубил громадные кости толщиной с торс человека с такой легкостью, будто крушил хрупкую глину. С ревом полетела наземь голова, и словно смерч пронесся по заваленной костями пустыне. Перед лицом волшебства Ульфшарда воля колдуна более не могла оживлять давно умершего зверя, и он начал распадаться на части, осыпаясь костями, иссохшейся плотью и хлопьями праха.

Крылья дракона поникли и на глазах истончились, их сдуло, словно пепел со старого кострища. Громадный остов разрушился, и черный колдун упал на землю. Одежды его взметнулись, капюшон слетел с головы, обнажив отталкивающую физиономию со впалыми щеками, бледной кожей, заостренным подбородком и ртом, полным похожих на иглы зубов. Марию его запавшие фиолетовые глаза показались человечьими. Это преданное Нагашу зло оказалось не безобразным порождением Тьмы, оно когда-то было человеком.

Переметнувшимся на сторону зла и наполненным противоестественными силами, но все же человеком.

Тело колдуна было усеяно ярко светящимися стрелами. Белые с золотом древки подрагивали, словно глубже вгрызались в его поддерживаемое магией существо. Колдун зашипел и обнажил клыки, но Марий видел, что он смертельно ранен стрелами Марики и почти лишился сил.

Марий приблизился к нему и нанес удар Ульфшардом по шее, клинок рассек плоть колдуна с той же легкостью, с которой недавно покончил с драконом. Некромант умер с проклятием на губах, но пока голова летела по воздуху, тело вспыхнуло внутренним огнем, который пожрал его за тот миг, что потребовался Ульфшарду, чтобы очертить дугу.

Налетел холодный ветер, вдоль крепостных стен пахнуло зловонными испарениями – это штурмующие цитадель мертвяки свалились грудами разлагающихся костей. Восставшие из мертвых корсары на пристани тоже попадали наземь, окровавленные трупы, которые только что терзали смелых защитников Марбурга, упали на землю, ибо пришел конец темной воле, придававшей им силы.

За стенами оставались еще тысячи мертвяков, но на сей раз сражению пришел конец.

Что было на руку Марию.

Он вложил Ульфшард в ножны – и нисколько не удивился, когда меч устроился в них как влитой, несмотря на то что был на целую ладонь длиннее предыдущего клинка.

К нему подбежала Марика и обвила шею руками. Она крепко обняла графа, и он ответил ей тем же, хотя скорее машинально, нежели сердечно.

– У нас получилось! – вскричала принцесса. – Они мертвы!

Марий взглянул на разлагавшиеся останки колдуна и дракона. Рядом с ними лежали трупы Альдреда и Лареда.

Интересно, о чьей смерти говорила Марика. Хотя, поразмыслив секунду, Марий пришел к выводу, что это не имеет значения.