Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 70 страниц)

Глава двенадцатая
БИТВА У МЕДНОЙ КРЕПОСТИ

Мертвые шагали молча. Никаких боевых кличей, воззваний к взиравшему на них богу с просьбой даровать силу или же божественное покровительство. И это было очень скверно. Когда люди сражаются с людьми, их ведет ненависть и гнев, а эмоции одновременно туманят ум и дают силы, но эти отвратительные создания были совершенно бесчувственны. Они решительно надвигались на армию людей, их гниющие лица и тошнотворные ухмылки давали всем понять, что их ждет в случае провала.

Когда Зигмар вел своих воинов в бой, он всегда воодушевлял их личным примером, а потому и сейчас высоко замахнулся Гхал-Маразом и ринулся на живых мертвецов.

– За Ульрика и Волков Севера! – воскликнул он.

Белые волки последовали за ним, завывая наподобие своих тезок и размахивая молотами. Гвардейцы графа с Пендрагом во главе бросились на врага с длинными мечами, выкрикивая столь крепкие ругательства, что услышь их грузчики Ютонсрика, наверняка покраснели бы. Воины Срединных Земель слева от Зигмара с боевым кличем атаковали тех мертвяков, что вылезали из развалин подледных башен.

Вражеский воин вознамерился пронзить Зигмара копьем, но действовал слишком медленно, и император первым обрушил молот на лишенный плоти череп. Мертвец упал, кости скелета рассыпались, ибо была разрушена сила, которая связывала их воедино. Тут же на императора бросился следующий, но он увернулся и вдребезги сокрушил врагу грудь ударом сверху. Вокруг бились Белые волки, каждым ударом молота проламывая черепа и кости.

Мертвецы – не чета отважным воинам, но их было столько, что конца и края не видно. Когда падал один, на его место тут же вставало два других. Неуклюжие существа с бледной кожей, лохмотьями болтавшейся на костях, выбирались из погребенного города, и Зигмар сверху видел, как сотни других лезут на башни, чтобы подняться на поверхность.

Ржавое копье зацепило наплечный доспех императора, он покачнулся. Взмахнув молотом, сокрушил копейщика, но поскользнулся и тяжело упал на лед. Тут же на него накинулись мертвяки. С механической точностью рубили топоры и мечи, и Зигмар едва успевал перекатываться и ставить блоки. Приходилось раздавать пинки направо и налево, ломая врагам ноги и колени, но мертвецы все равно наседали. От нагрудника отскочило копье, костлявая ступня опустилась прямо на лицо. Пришлось отклониться в сторону и широко взмахнуть молотом, дробя вражьи бедра и расчищая вокруг себя пространство.

– Держись! – крикнул Редван, протягивая Зигмару руку. Белый волк временно повесил молот на пояс, но все равно держал знамя императора. Зигмар схватил его руку и поднялся на ноги, стараясь не повалить на лед себя и товарища.

– Спасибо, – поблагодарил Зигмар. – Потерял равновесие.

– Я заметил. Их тьма-тьмущая, верно?

– Неужели тебе многовато?

– Вот еще! – осклабился Редван и ринулся в бой, срывая с пояса молот.

Сражавшихся заливал бледный, отливающий зеленым злой свет. Вокруг клинка каждого воина, и живого, и мертвого, плясало мерцающее сияние. Взошла безжизненно-белая луна и коварно ухмылялась, склонившись шероховатым ликом к кровавому побоищу внизу. И тут Зигмар вздрогнул, потому что было полнолуние, как в ночь сражения средь болот Марбурга.

Белые волки сгрудились вокруг императора, защищая его, и Зигмар кивнул им, готовясь снова сражаться. Боевой клин армии с Волками в центре был словно копье, нацеленное на врата крепости Мората. Фланги оберегали острие, чтобы атака не захлебнулась. Зигмар окинул взглядом поле боя в поисках флагов и быстро их отыскал.

Под знаменем Дракона отряд гвардейцев графа сражался громадными мечами, прорубая в рядах мертвецов широкие тропы. Каждый воин бился сам по себе, ведь оружие такого размера исключало бой плечом к плечу, чтобы не изувечить своего же соратника. Для одиночного боя нужна великая храбрость, а также великая физическая сила, потому что тяжело орудовать таким большим мечом, воины быстро устают. Как долго еще смогут продержаться гвардейцы Пендрага?

Слева Мирза отбивался от стай черных волков, с костей которых свисали клочья шерсти и куски гнилого мяса. Звери дрались с неимоверной силой и скоростью, и только величайшее мастерство Мирзы, ловко управлявшегося с исполинским молотом, держало тварей на расстоянии. Окровавленные пасти впивались в воинов Мирзы, валили с ног, рвали на части и пожирали.

Бело-голубое знамя горы Фаушлаг все еще гордо реяло над полем боя, но Зигмар видел, что людям севера приходится очень нелегко. Ярость бешеных волков делала свое дело, но северяне не сдавались. Под стягом Дракона каждый понимал, что отступать нельзя. То была схватка не на жизнь, а на смерть.

Мирза бился в центре рычащей и клацавшей челюстями волчьей стаи, и при мысли о том, что Вечный Воитель может не выдержать напора хищников, Зигмар вспомнил предостережение ведьмы.

– Стража императора, за мной! – крикнул он и кинулся к Мирзе через ряды сражавшихся. Костлявые длани пытались добраться до Зигмара, но удары Гхал-Мараза и оружия стражи валили мертвецов.

Зигмар спешил на подмогу к Мирзе, а собравшиеся над Медной Крепостью тучи изрыгали яркие молнии, взрывавшиеся волнами багряного огня. Разряд за разрядом со страшной силой ударяли в лед так, что людей подбрасывало в воздух. Зигмар рискнул бросить взгляд в сторону крепости и увидел Мората, который воздел руки вверх и истошно хохотал, а посох его потрескивал тем же багряным огнем, что поражал воинов.

Волки прыгали и кусались, вгрызались в ряды войска Мирзы, терзали живую плоть пораженными тленом когтями, отрывали мышцы с костей клыками. Знаменосец Мидденхейма не успел даже вскрикнуть, когда на его голове сомкнулись страшные волчьи челюсти и одним махом раздробили череп. Северяне обмерли от страха, увидев, что их стяг вот-вот упадет на лед.

Зигмар рванулся вперед и подхватил знамя. Он взмахнул бело-голубым флагом над головой, а потом воткнул заостренное древко в лед.

– Знамя стоит прочно! – крикнул император. – Стойте и вы!

Два волка набросились на него, и Зигмар приготовился встретить их. Гхал-Мараз перешиб позвоночник первого. Громадные челюсти второго уже норовили схватить императора, но он нырнул под них, кувыркнулся, вскочил на ноги и подхватил меч убитого знаменосца. Зверь развернулся к нему, и Зигмар вонзил клинок меж челюстей по самую рукоять. Зверь взвыл и рухнул на лед. Гнилая плоть крошилась и разваливалась на глазах.

Воодушевленные отвагой императора, воины Мирзы с удвоенной силой дали волкам отпор, загоняя зверей на копья товарищей пылающими факелами и бурным натиском.

Мирза оказался рядом, белые доспехи были залиты кровью и покрыты трещинами. В металле панциря застряли желтые когти и окровавленные клыки. Волосы Вечного Воителя растрепались, и всем своим видом он напоминал северного воина-варвара, от которого пошло его племя.

– Суровая битва, – сказал Мирза.

– И она пока не закончена, – кивнул Зигмар и указал на башню, где Морат вызывал молнии. – Ты со мной?

Мирза положил молот на плечо.

– Всегда, мой господин, – отвечал Вечный Воитель.

– Тогда давай покончим с этим!

Топор Пендрага разрубил череп гниющего мертвеца, и на его доспехи брызнула вонючая жижа. Он едва успевал отплевываться от гнилой плоти, пока пробивался через неуклюжие толпы мертвецов, которых косили удары гвардейцев графа, но из руин башен без конца лезли новые ходячие трупы.

Натруженная рука ныла, устав рубить тела мужчин и женщин, которых он, граф, когда-то защищал, и хотя каждый убитый им мертвец освобождался от темных оков и его душа обретала свободу, все равно на сердце у Пендрага было тяжело. Они напирали на него и гвардейцев графа, орудуя ногтями и зубами, и схватка была бы просто нелепа, если бы они были обычным врагом.

Любой нормальный противник уже давно бы дрогнул и побежал от смертоносных клинков воинов Пендрага, но эти… Подчиняясь злой воле Мората и не имея собственных мыслей, они никогда не отступят. Остановить мертвые тела могло только оружие. Очередные мертвецы валились от его топора, и Пендраг бросил взгляд влево, чтобы удостовериться, поспевают ли его воины за Белыми волками. Зигмара он не видел, но знал, что тот наверняка в самой гуще сражения, где бой самый напряженный. Знамя горы Фаушлаг все еще реяло над сражением, и на миг Пендраг почувствовал укол совести, что не бьется под тем славным стягом.

Зигмар попросил его нести знамя Дракона, и Пендраг не мог отказать, ибо такой чести удостаиваются только самые храбрые. Он взглянул на некогда белое полотнище, которое обагрилось кровью тех, кто сражался под ним, заявляя о собственной храбрости. Вышитый золотой нитью дракон мерцал в свете луны и вспышках молний, истреблявших армию Зигмара.

Налетел порыв пронзительно-холодного ветра, и Пендрага вдруг сковали лютые объятья смерти, словно он тонул в ледяном озере. Расступились ряды отвратительных трупных монстров, пропуская отряд воинов в доспехах с двуручными мечами, сияющими сверхъестественным огнем. Они шли маршем, направляясь к гвардейцам графа. Над закованными в проржавевшие доспехи из бронзы и черного железа мрачными вестниками смерти реял стяг угольно-черного цвета, который трепал буйный напористый ветер.

Когда мертвые воины столкнулись с гвардейцами графа, вспыхнули их потусторонние мечи. Предыдущие мертвяки бились неразумно, одержимые голодом, эти же сражались со всем умением и убийственной яростью, отличавшей их при жизни. В свете луны сверкали длинные клинки гвардейцев, и мертвых воинов настигали безжалостные удары тяжелого оружия. Ржавые доспехи нежити не могли выдержать веса громадных мечей гвардейцев графа, и каждый удар разбивал воина-скелета вдребезги.

Но клинки мертвецов оказались смертоносны ничуть не меньше, и разили они с невероятной для столь разложившихся тел силой. Мерцающие темным светом мечи губили северян, обезглавленные гвардейцы падали на лед. Ходячие трупы орудовали оружием с невозможной для смертного человека скоростью, каждый удар был точно выверен и нес неминуемую гибель.

В самой середине новоприбывшего отряда сражался великан в бронзовых доспехах, покрытых зеленым налетом. Усохшая плоть пристала к костям, в пустых глазницах сиял потусторонний огонь. Его старинные доспехи были выкованы несколько сот лет назад, и Пендраг понял, что столкнулся с одним из древних королей-воинов, великим вождем. Когда-то похороненный в забытом кургане, он теперь по злой воле некроманта восстал от вечного сна. Неупокоенный меч короля тускло поблескивал изморосью, и Пендраг даже чувствовал, как жаждет он впиться ему в шею.

Граф Мидденхейма воткнул древко знамени Дракона в лед и покрепче перехватил рукоять топора обеими руками.

– Ты мой! – взревел Пендраг и бросился вперед, сжимая обоюдоострый топор.

Могучий король услыхал вызов на бой и не мог оставить его без внимания, совсем как живой воин. Он выдернул блестящий меч из груди последней жертвы и атаковал Пендрага, сверкая холодным огнем пустых глазниц. Свистнул размытым пятном ржавой бронзы меч, и Пендраг едва успел блокировать удар. Быстро обойдя короля, он обрушил топор тому на спину, но случилось невозможное – меч мертвеца парировал его удар.

Задубевшая кожа древнего короля треснула, когда он расплылся в торжествующей ухмылке. Он разинул рот, обдав соперника зловонным, как испарения болотных газов, дыханием. Пендраг даже оступился, терзаемый тошнотой, ослепленный дыханием могильного короля, и тут же выпрямился и поднял топор, зная, что незамедлительно последует новая атака. Меч угодил прямо в нагрудник, удар сбил его с ног. Пендраг выронил топор и покатился по льду.

Серебряные пальцы скребли сковавший озеро панцирь, и тут он ударился обо что-то вмерзшее в лед, и это остановило его. Древний король мертвецов неспешно подошел к нему и занес меч, чтобы прикончить его. Над головой Пендрага хлопало что-то красное, он взглянул вверх и увидел знамя Дракона, кроваво-красная ткань поблескивала в лунном свете.

В тот миг, когда король-мертвец собирался отрубить ему голову, Пендраг выдернул стяг изо льда, успев встать на колени уже тогда, когда меч устремился к его горлу, и рванул вперед, нацелив заостренный конец древка прямо во вражеское сердце.

Оба оружия обрушились на противников одновременно. Серебряный наконечник знамени пробил ржавую кольчугу и грудь древнего короля, а огромный меч обрушился на шею Пендрага. Вспышка яркого света ослепила графа в тот миг, когда клинок мертвеца соприкоснулся с крученым ожерельем, подаренным ему мастером Алариком много лет назад. Он закричал, так сильно жгла гривна кожу, пытаясь противостоять смертельной силе древнего клинка.

Серебряный наконечник древка пробил врага насквозь и вышел из спины. Померк, а затем и вовсе погас огонь в глазницах древнего воина, кровь героев изгнала неестественное подобие жизни из давно умершего тела. Лишенный движущей силы, труп короля развалился, и на лед посыпались кости и доспехи.

Пендраг мучительно перевел дух, все еще сжимая одной рукой знамя, а другой сорвал с шеи искореженную гривну. Выкованный из звездного железа гномов и украшенный руническими молотами металл невыносимо обжигал. Он бросил раскаленную гривну на лед, и она в облаке густого пара ушла вглубь.

Как только рассыпались кости древнего короля, его воинов настигла та же участь. Связанные клятвой служить повелителю в жизни и в смерти, их души покинули бренные останки, в которых были заперты. Пендраг вздохнул с облегчением, когда войско нежити обернулось грудой костей и железа. Его гвардейцы стояли в облаках пыли, а вокруг лежали обезглавленные тела их товарищей.

Опершись о древко стяга, Пендраг поднялся на ноги.

Вдалеке на левом фланге воины Мирзы теснили ужасную волчью стаю. Они храбро бросились вслед за императором в самую гущу битвы. И там Белые волки продирались дальше и дальше, но Пендраг все равно не видел среди них Зигмара.

Гвардейцы собрались вокруг знамени, крепко зажатого серебряной рукой их графа. Они выжидающе смотрели на предводителя, и Пендраг взмахнул алым стягом и указал им на блестящие стены крепости некроманта:

– Вперед! За Зигмара и Империю!

Сражаясь плечом к плечу, Зигмар и Мирза прорубали тропу сквозь ряды ходячих трупов. Воины Мидденхейма следовали за своим императором и изо всех сил пробивались к Медной Крепости. А перед громадными железными вратами их уже поджидали мертвецы в латах с отличительными знаками братства Ульрика и Морра.

Свалив очередную нежить с ног, Мирза на миг остановился, чтобы перевести дух. Монстры одним фактом своего существования внушали ужас и лишали живых желания сражаться. Мирзе пришлось собрать воедино все свое мужество, чтобы выстоять перед лицом омерзительных существ.

Рядом сражался Зигмар с такой яростью и силой, что напоминал Мирзе величайших героев древности, легендарных воинов: Остага Свирепого, Удоза Железный Череп или Крома Огненный Кулак. Гхал-Мараз летал вокруг императора размытым сполохом ярости, и там, куда он бил, падала нежить, разлетались кости и гас страшный огонь в глазницах.

Мирза отлично управлялся с молотом, но, сколько он ни старался, никак не мог сравняться в силе с Зигмаром, который размахивал Гхал-Маразом с воистину поразительными скоростью и точностью, словно молот всегда был продолжением его руки. Мирза слышал рассказ о том, как император получил оружие от горного короля, но ведь ни один гном не смог добиться от древнего молота столь сокрушительного действия. Вечный Воитель совершенно точно знал, что тот, в чьих руках родился Гхал-Мараз, предназначал его именно Зигмару.

Только успел Мирза выдернуть свой собственный молот из разбитого им прогнившего черепа трупа, который бросился на него с мясницким ножом, как другой кинулся следом, размахивая серпом. То были не воины, а простые мужчины и женщины, порабощенные злой волей некроманта. С каждым ударом Мирза ярился все пуще, ведь то был его народ – жители Срединных Земель, и они заслужили лучшей участи.

Мирза занес молот над головой, готовый поразить очередного врага, но между ним и черными вратами крепости встало стеной щитов воинство в слишком знакомых одеждах и латах. Невольный стон сорвался с его губ, когда он узнал десятки знакомых лиц тех, кого отправил на поиски источника зла в горы.

Зигмар остановился перед храмовниками Ульрика и рыцарями Морра. Воины с лицами мертвецов твердо и несгибаемо, как и при жизни, ожидали врага. Мирза до глубины души был возмущен унизительной участью этих доблестных бойцов.

Взглянув на Зигмара, он прочел у него на лице то же отвращение, ибо воистину ужасно то, что сражавшиеся со злом воины теперь были вынуждены этому самому злу служить. И тут ярость пересилила ужас, и Мирза бросился на стену щитов, бешено размахивая молотом.

Воины Мидденхейма ринулись за ним, оглашая воздух диким военным кличем. Зигмар был рядом, и присутствие императора внушало уверенность.

Стена щитов несколько видоизменилась: мертвецы подняли над ними мечи.

Живые и мертвые сошлись с оглушающим лязгом оружия. Мирза парировал удар меча рукоятью молота и обрушил боек на щит. Зигмар пробил в рядах мертвецов изрядную дыру, бросился в брешь и принялся кромсать врага с умением и грубой силой.

– За мной! – крикнул он. – Сломить их строй!

Воины устремились за ним, прокладывая путь сквозь вражеское войско. Будь то нормальная стена щитов, она бы уже рассыпалась, но мертвецы оставались стоять там, где стояли, и при этом наносили и отражали удары, словно им все было нипочем.

По доспехам Мирзы клацнул меч, саданул по шлему и сорвал защиту щеки. Из подбородка хлынула кровь, он выплюнул зуб. Мертвые воины сомкнули ряды, теснили живых щитами, рубили мечами. Да, они были мертвы, но мечи их сохранили остроту, а доспехи – блеск. Лед под ногами был скользким от пролитой крови и вывалившихся внутренностей, свежих и разлагающихся, в кратере метались вопли ужасной боли, ибо людей убивали те, кто когда-то клялся бок о бок с ними сражаться.

Мирза парировал неуклюжий удар меча и сокрушил молотом щит нападавшего, одновременно оторвав тому руку. Он уже занес молот, но замер от неожиданности, увидев лицо под шлемом.

– Кристоф? – ахнул он, узнав брата по оружию с тех времен, когда он еще не принес клятву Вечного Воителя. Вместе они сражались с зеленокожими в Срединных горах и с норсами на побережье, с ним же истребляли жутких лесных тварей. Кристоф столько раз спасал ему жизнь, и Мирза платил другу тем же. Выступая в поход, он понимал, что может встретить побратима или друга, но тешил себя надеждой, что этого не случится.

Мирза опустил молот.

– Брат мой… Что они с тобой сделали?

В ответ Кристоф ударил мечом – тем самым, который когда-то подарил ему сам Мирза. Он попытался увернуться, но воспоминания о потерянном друге дорого ему обошлись. Удар пришелся чуть ниже нагрудника, звенья кольчуги не выдержали напора северной стали, и меч пронзил живот. Ощутив в ране ледяной огонь, словно сама зима сразила его, Мирза закричал.

Он повалился на колени и застонал от боли, когда Кристоф выдернул из него меч. Мирза смотрел на человека, с которым был связан узами нерушимого братства, но у того в запавших глазах не отражалось ни капли памяти о былом друге.

Боль приутихла, и словно во сне Мирза смотрел, как вздымается меч для решающего удара. Блеснул металл, но вдруг раздался оглушительный лязг, когда искусно сработанный молот остановил меч Кристофа. Он отбил его, а затем молотодержец ударил торцом рукояти в лицо бывшему побратиму Мирзы. Череп раскололся. Еще один удар молота разбил грудь Кристофа.

Сильные руки подхватили Мирзу, который увидел склонившегося к нему Зигмара и его испуганные глаза. Вернулась острая боль, и он вскрикнул, глядя на залитые теплой кровью колени.

– Заберите его! – приказал кому-то Зигмар, опуская Мирзу на лед. Воины Мидденхейма склонились над предводителем, сняли доспехи и прижали руки к ране. Невыразимая боль стала с каждым мигом слабеть.

Над землей нависли черно-багряные тучи, которые то и дело озаряли вспышки молний, и Мирза подумал, что негоже умирать под таким безобразным небом. Снова над ним склонилось лицо Зигмара.

Император сорвал что-то с шеи и протянул ему. В его руке Мирза увидел бронзовый амулет в форме ворот.

– Держи, Мирза.

– Врата Морра, – прошептал Вечный Воитель. – Пришло мое время? Я умираю?

– Нет, – пообещал император, внутренне содрогнувшись. – Ты будешь жить. Когда я был между жизнью и смертью, отец дал мне этот амулет, и я уцелел. И тебя он тоже спасет.

Зигмар повернулся к воинам Мидденхейма и сказал:

– Что бы ни случилось, он должен жить.

Мирза прижал бронзовый кулон к сердцу, а Зигмар снова отправился туда, где кипела битва.

Зигмар мчался к воротам Медной Крепости. А за ним – поредевшие отряды его воинов. Последнее подобие боевого строя улетучилось после изматывающей битвы со щитоносцами. Путь к крепости был открыт.

Но какой ценой! Сотни воинов Империи были ранены, и даже если Зигмару удастся нанести поражение Морату, многие не выживут, чтобы вернуться в Мидденхейм.

Эта мысль заставила спешить пуще прежнего, и Зигмар стрелой выскочил из темных ворот на мощеную площадь посреди древней крепости. Только здесь он увидел, что Медная Крепость на самом деле оказалась не реальней города подо льдом. Подобно затонувшему граду, крепость была не более чем созданным Моратом, чтобы вернуть былую славу и прежний триумф, наваждением, миражом.

Стены оказались просто кладкой безо всяких бастионов и лестниц, а башни представляли собой каменные колонны, и попасть наверх не представлялось возможным. Постройки во дворе были всего-навсего руинами – грудой камней. Вероятно, здесь действительно когда-то находилась горная крепость, давно позабытая расой людей.

Единственным реально существующим строением была башня из искрящегося перламутрового камня. Вокруг вершины потрескивали молнии, гиблый огонь, льющийся из посоха некроманта, озарял низкие тучи жутким нездоровым светом. У подножия башни клубился призрачный туман, выползавший из арки в форме черепа. Там мелькали неясные тени, раздавались стоны плененных Моратом душ.

Зигмар бросился к башне, воины горы Фаушлаг – за ним, ярко сверкали их мечи, а сердца жаждали отомстить ненавистному некроманту. Клубы тумана подергивались и извивались, духи, послушные воле своего повелителя, приготовились и бросились на воинов Зигмара подобно сияющим кометам.

От них исходило свечение, и Зигмар увидел, что то духи призрачных женщин; они летели по воздуху так, словно плыли под водой. Они были так прекрасны, что император опустил молот, не желая поднимать оружие против женщины, пусть даже призрачной.

И тут они разинули рты и оглушительно закричали.

Их ужасный вой огненными когтями впился в душу Зигмара. Он упал на колени и выронил Гхал-Мараз, зажимая уши. Одна из тварей повисла в воздухе перед ним, облаченная в серые могильные лохмотья, которые колыхались вокруг ее изможденного тела и жили своей собственной жизнью. Вдруг исчезло прекрасное лицо, и на его месте оказался череп с горящими ненавистью пустыми глазницами. Сзади колыхалась всклокоченная длинная шевелюра, и лишь тут Зигмар понял, что перед ним вовсе не жертва Мората, а творение зла.

Они метались средь воинов Империи и визгливо кричали, изливая на живых свои вечные страдания. Когти призраков раздирали доспехи, жуткие вопли разили почище клинков. Некоторые воины обезумели от страха и побежали прочь, в ворота, другие упали замертво с искаженными от ужаса лицами, ибо увидели доступные только им кошмары.

Мысленному взору Зигмара представилось, как он лежит под землей, представилась собственная разлагающаяся плоть. Он вскрикнул, когда увидел Равенну. Некогда прекрасное лицо любимой пожрали черви, теперь, когда мир снова призвал ее, раздутая гнилая плоть посинела и стала восковой.

Слезы хлынули из его глаз, а сердце бешено трепыхалось в груди. Голова болела невыносимо, казалось, что каждый пронзительный вопль вытягивает из бренного тела душу.

А потом он услышал другой звук, который обращался к его духу, пробиваясь сквозь невероятный ужас, насылаемый женщинами-монстрами. То был глас диких мест, который представлял суть всего того, чем он был и за что боролся. Глас Империи и ее божественного покровителя.

Глас волков.

Зигмар обернулся на звук и увидел, как в ворота хлынули воины: гвардейцы графа Пендрага и Белые волки Редвана. Облаченные в доспехи серебристого и красного цвета, с развевающимися плащами из волчьих шкур и знаменем Дракона над головой, они мчались так, словно спешили наперерез зимней вьюге. Распущенные волосы их растрепались, и каждый выл так яростно, как только мог. Словно стая Ульрика пришла на помощь, и Зигмар видел, как этих смельчаков вели его друзья, и все они мечом и молотом разили мертвецов.

Очнувшись от мучительной агонии пытки воплями ведьм, Зигмар в бешенстве взревел. Призрачные женщины вновь подняли крик, но они уже не имели власти над людьми Империи, ибо вера в Ульрика укрепила и защитила их души.

Пендраг бросился к Зигмару.

– Ты ранен? – спросил он.

– Нет, – ответил Зигмар, поднялся на ноги и прогнал прочь видения смерти.

– Держи. – Редван протянул императору Гхал-Мараз. – Ты уронил его.

Зигмар взял боевой молот и обратил взгляд на башню Мората, ощутив при этом, как странный, почти ревнивый укол силы хлынул в его руку из Гхал-Мараза. Призрачный туман рассеивался, словно его гнал сильный ветер, вход зиял самой глубокой пещерой на свете. Тут поджидать может только смерть, и Зигмар похолодел при мысли о том, что придется туда войти.

Сверху донесся жуткий хохот, и к императору вернулась решимость прочнее выкованного гномами железа. Он повернулся к своим воинам и увидел в каждом лице ту же несгибаемую твердость.

– Воины Империи, сегодня – последний день некроманта! – прорычал он.