Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 70 страниц)

Зигмар пытался освободиться из трясины, ибо чувствовал, что почва начинает твердеть, а ему вовсе не улыбалось оказаться в каменной ловушке.

– Помочь? – спросил Редван. Лицо молодого воина покрывала мертвенная бледность, и Зигмар видел, какую глубокую рану нанесла ему демоница. Весь бок у него был залит кровью, и нога тоже.

– Если можешь.

– Попробую. – Редван схватил Зигмара за руку и потянул на себя. И хотя лицо его исказилось от боли, он вытащил императора без единого стона. Зигмар встал на ноги и понял, что колдовские чары рассеялись: топь вновь стала каменистой почвой.

– Ну вот, – прошептал Редван, – теперь я, пожалуй, прилягу.

Зигмар успел подхватить его и осторожно опустил наземь, снял разорванную кольчугу. Залитая кровью кожа юноши приобрела землистый оттенок. Когти демоницы глубоко исполосовали весь его бок.

– Воды! – крикнул Зигмар.

– Проклятье, ужасно больно, – прошипел Редван. – Стерва оказалась быстрее, чем я думал.

– Ты про эти царапины? – уточнил Зигмар. – Брось, парень, ерунда. Блохи Ортульфа кусают сильнее.

– Должно быть, у старого пса чертовски громадные блохи, – проговорил Редван, кривясь от боли. – Может, Вольфгарту стоит оседлать их, тогда мы сможем летать в бой верхом.

Зигмар улыбнулся и взглянул вверх, на склон холма, где Вольфгарт, Белые волки, Вороновы шлемы и Ларед стояли посреди груды трупов. Вперемежку лежали демоны и воины, ибо то была победа, добытая кровью героев. Придет черед оплакивать павших, но сейчас время тех, кто остался в живых.

– Вот вода, – услышал Зигмар голос Альдреда и поднял голову. Рядом с графом эндалов стояла его сестра. Альдред протянул кожаную флягу, и Зигмар омыл чистой водой раны юноши.

– Он выживет? – спросила Марика, опускаясь на колени рядом с Редваном.

– Раны обширные, но неглубокие, – сказал Зигмар, стараясь не думать об отвратительной грязи на когтях демоницы. – Если не загноятся, думаю, он выкарабкается.

– Рад слышать, – прошептал Редван.

– Мой император, о нем позаботятся лучшие лекари Марбурга, – пообещал Альдред.

– Я сама его выхожу, – заявила Марика.

Альдред протянул Зигмару руку и проговорил:

– Я был глупцом, друг мой. Смерть отца ослепила меня, и я усомнился в твоей дружбе. Идрис Гвилт подлил масла в огонь, и его темная вера едва не стоила моей сестре жизни.

– Он поклялся, что моя жертва спасет наш народ, – сказала Марика, и Зигмар подивился, как быстро она оправилась после всего, что пережила. Воистину эндальские женщины так же выносливы, как женщины унберогенов. – Заставил поверить в то, что наше спасение зависит только от меня, что я должна пойти на болота и позволить этому… этому существу меня поглотить.

– За это он поплатится жизнью, – решил Альдред. – Я обреку его душу на вечные страдания, предав его тело смерти в болоте.

– Другого он не заслужил, – согласился Редван. Марика поднялась с колен, и Альдред взял ее за руку так, словно больше не намеревался никогда отпускать.

– Туман уходит, – заметил Альдред. – Думаю, дорога обратно будет счастливей, чем дорога сюда.

– Конечно, – согласился Зигмар. – Давайте поторопимся.

Альдред кивнул и повел Марику прочь, а Вольфгарт подошел помочь Зигмару с Редваном.

– Ну что ж, парень, вот ты и сразился с демонами. Сбылась твоя мечта? – усмехнулся Вольфгарт.

– О да, всегда мечтал о том, чтобы меня покалечила жирная бесовка.

Вольфгарт ухмыльнулся в ответ, отрывая от подкладки плаща лоскуты на бинты.

Пока Вольфгарт занимался перевязкой, Зигмар смотрел на труп демоницы, припоминая, как та отпрянула от жертвы.

– Одного мне не понять, – задумчиво протянул он. – Почему тварь не убила Марику? Мне казалось, что демоны охочи до крови девственниц.

– Уж поверьте мне, – хмыкнул Редван, – эта малышка отнюдь не девица.

Глава шестая
БЕСПОКОЙНЫЕ КОРОЛИ

Когда рассвет озарил небо на востоке, усталые от битвы, но торжествующие воины вернулись с болот. Они несли павших товарищей, но после тошнотворной вони топей свежий морской воздух отгонял все печали прочь.

Всю обратную дорогу к Марбургу возвращавшиеся воины наблюдали, как всплывают на поверхность болот тела жертв темных сил, словно поражение демонов освободило их и дало возможность вернуться в верхний мир. Болотная вода обладает свойством сохранять покойных не тронутыми разложением, поэтому в свое время их тоже с почестями проводят в следующий мир.

Вскоре после возвращения воинов Крадок сообщил, что эпидемия пошла на спад, и стало ясно, что худшее позади. Сократилось число груженых покойниками телег. Те, кто покинул дома, дабы избежать горькой участи, возвращались назад. Город оживал, рассеялся столь долго окутывавший его гнетущий мрак, вернулись свет и надежда. Несгибаемый человеческий дух расцвел нынче пуще прежнего и сделался крепче, пройдя страшное испытание.

На главной площади перед Вороновыми палатами граф Альдред повторил Клятву меча, данную его отцом: опустившись на одно колено перед Зигмаром, он протянул ему Ульфшард. Под восторженные крики, эхом прокатившиеся из конца в конец Марбурга, император принял древний клинок и затем снова вручил его Альдреду, скрепляя таким образом узы братства.

Всю следующую неделю Зигмар вместе со своими воинами гостил в Марбурге. Благодарные жители города чествовали их как спасителей и приносили дары. Сдержав данное слово, Марика лично выхаживала Редвана, но Зигмар знал, что Крадок всегда находился неподалеку. Когда Редван принялся сетовать на чрезмерно строгий присмотр за ним, Вольфгарт мигом его угомонил, ответив, что Редвану или придется вести себя прилично, или жениться на Марике, ибо Альдред будет в полном праве убить его, если обнаружит, что в спальне сестры уже похозяйничал Белый волк. Услышав о мрачных подробностях казни Идриса Гвилта, Редван понял, что рассчитывать на милость графа Альдреда бессмысленно, и все протесты юного воина прекратились.

Гвилта обрекли на страшную участь тройной смерти, и даже Зигмар побледнел, когда услышал подробности. Жреца напоили отваром ядовитых ягод белой омелы и отвели к болотам, закованного в цепи. Палач нанес по кое-как обритому черепу три точных удара дубинкой с железным наконечником. Едва живого Гвилта подтащили к трясине, где Альдред полоснул его по горлу мечом Ульфшард. Отравленного, умирающего от множественных переломов черепа и кровопотери из перерезанного горла Гвилта Ларед погрузил под воду и держал до тех пор, пока не прекратились слабые конвульсии борющегося за жизнь тела.

После стольких «смертей», обрушившихся на жреца за короткое время, душа запутается и не сможет отлететь от тела вовремя. Плоть Идриса навеки останется нетронутой во чреве болот, а душа будет навсегда заключена в трупе, как в темнице.

Жрецы Морра протестовали против столь сурового наказания, поскольку отказ в последнем путешествии души противоречил священным догматам их веры. Но их мольбы о пощаде остались без внимания, ибо эндалы веками практиковали эту казнь, и никто не смог бы усомниться, что столь жестокое наказание было вполне заслуженно.

Несмотря на то что девять коней оказались без седоков, унберогены ехали домой в приподнятом расположении духа. Они скакали по земле, которая вновь возвращалась к жизни, оттесняя и уничтожая остатки проклятия демонов после долгого заточения во мраке скорби.

Когда Зигмар со своими воинами пересек Суденрейкский мост на подъезде к Рейкдорфу, прошло два месяца с того дня, как они выступили в Марбург.

Зажав нос, император выпил отвар, который приготовил для него Крадок. Голову ломило, хотя он нигде не ударялся. Скорее, сильную головную боль провоцировали беспрестанные заботы. Как выяснилось, по сравнению со всем остальным объединение племен было самой легкой задачей.

Зигмар полулежал у себя в палате, в ногах свернулись Ортульф, Кай и Лекс. В очаге потрескивал недавно разведенный огонь, и умиротворяющий запах древесного дыма помогал облегчить боль за глазами. По возвращении из Марбурга император всецело посвятил себя подготовке похода на Ютонсрик, хотя случались и радостные моменты, озарявшие его будни.

Когда богиня весны благословила земли теплом и оживлением всего сущего, Медба Азоборнская дала жизнь Ульрике, которая явилась в этот мир с громким боевым кличем на губах. Счастливый Вольфгарт гордо шествовал с дочерью на руках по улицам города, слезы радости катились у него по щекам, и жители Рейкдорфа приветствовали их, осыпали пригоршнями зерна, земли и брызгали на них водой.

Вольфгарт и Медба попросили Зигмара стать опекуном-хранителем Ульрики – эту почетную обязанность по традиции исполнял ближайший друг родителей. Зигмар торжественно поклялся оберегать дитя в случае их смерти.

На церемонии по случаю рождения ребенка, состоявшейся на склоне холма к востоку от Рейкдорфа, жрица богини Шалльи Алесса разожгла огонь и смочила голову младенца тремя каплями воды из ручья. С каждой каплей она читала приветственное благословение пришедшей в этот мир Ульрике:

– Капелька с неба на маленький лобик возлюбленного чада. Капелька с земли на маленький лобик возлюбленного чада. Капелька с моря на маленький лобик возлюбленного чада.

Затем Алесса надела девочке на шею серебряный кулон в форме сердечка и сказала:

– Защити ее, сердце Шалльи, от несчастий, убереги от напастей, огради от зла, отврати демонов и наполни благодатью.

Заговорив Ульрику от сил темного колдовства, Алесса вложила ей в ручки две монеты, серебряную и золотую, чтобы почтить силы луны и солнца, и окунула в студеный ручей. Вольфгарт держал заходящегося плачем младенца в быстрых водах, а жрица взяла пригоршню земли и натерла ею животик, ручки и ножки девочки, читая молитву о даровании здоровья.

На этом участие отца в ритуале закончилось, и Вольфгарт передал Ульрику Медбе, которая взяла дочь на руки и приложила лбом к земле, читая молитву Морру. Этим последним действом мать просила бога смерти запечатать врата между прежним миром и этим, чтобы никто не смог пересечь черту жизни.

Когда все надлежащие ритуалы были совершены, девочку взял на руки Зигмар и поднял высоко к небу, чтобы уберечь ее от жалкого существования и невозможности приобрести известность и богатство.

То был редкий радостный миг той весной, когда в Рейкдорф еженедельно прибывали дурные вести. Стол перед Зигмаром был завален грудой свитков от графов, которые писали о том, что творится в их землях.

Чтение радости не доставляло.

Пендраг и Вольфила сообщали об участившихся на севере набегах кораблей-волков норсов, не только разорявших поселения на побережье, но даже не боявшихся заходить вглубь страны на многие мили. Норсы атаковали все чаще, и выбор жертв указывал на ловкую тактику их предводителей. В основном набеги происходили тогда, когда большая часть мужчин уезжала на военные сборы в отдаленные города, и Зигмар понимал, что расчет времени атак норсов не случаен.

Те, кто выжил после набегов, сообщили имена двух предводителей норсов. Говорили об огромном воине в черных доспехах по имени Кормак Кровавый Топор, который как бешеный сражался двулезвийным топором из красного пламени, да о гибком черноволосом мечнике Азазеле, который умел одним махом рассекать соперника надвое.

Но то была забота на будущее, ибо зеленокожие с восточных гор вновь начали выбираться из логовищ и разорять земли людей. В перерывах меж постоянными рассказами об успехах сыновей Фрейя Азоборнская выражала беспокойство по поводу растущих случаев нападения орков на поселения в предгорьях Краесветных гор. Тамошние разведчики не обнаружили многочисленных сборищ зеленокожих, но Зигмар знал, что это лишь вопрос времени. Однажды появится могучий лидер, который снова объединит разрозненные племена.

На западе существенно замедлилось строительство мощенных камнем дорог, связывающих Рейкдорф с Мидденхеймом и Сигурдхеймом. Почти ежедневно случались набеги лесных зверолюдов. Зигмар приказал послать дополнительные отряды для патрулирования дорог и защиты людей, а также повелел повысить им плату, чтобы привлечь желающих заняться строительством. Альвгейр убеждал императора отправить туда тех, кто нарушил закон, но Зигмар противился использованию преступников. Ему хотелось, чтобы люди гордились своей работой и осознавали, что трудятся во имя великой цели. Если работать по принуждению, ничего великого не создашь, и Зигмар не желал строить Империю на горбах преступников.

С юга приходили новости от графа Марка. Его народ пытался отбить потерянные земли. В последнее время слишком осмелели орки, тролли и хищные мутанты. За время войн с зеленокожими многие крепости на холмах меноготов были разрушены, защитники и жители либо убиты, либо угнаны в рабство далеко на восток, за горные кряжи. Меноготы оказались на грани уничтожения и не могли вернуть вотчину с таким ничтожным количеством воинов. Марк – закаленный в боях правитель, а меноготы – выносливое и отважное племя, а посему заставить их свернуть с намеченного пути не могли даже мрачные слухи о встающих из горных могил мертвецах.

Зигмар вздохнул и допил настой целебных трав, размышляя о том, станет ли этот мир когда-нибудь настолько безопасен, чтобы ему больше не надо было защищать свой народ. Неважно, сколько воинов встанет под его знамена, угроза вечно зреет то тут, то там, если не за пределами Империи, то в ней самой. Мысли Зигмара приняли и вовсе мрачный оборот, стоило ему вспомнить подробности состоявшейся днем встречи с Кругаром и Алойзисом. Когда миновала общая для всех опасность уничтожения, графы Империи снова обратились к древним спорам и междоусобным тяжбам. Кругар и Алойзис слали Зигмару письмо за письмом, обвиняли друг друга в набегах, опустошении поселений, уничтожении посевов, убийстве скота и краже зерна. Оба, разумеется, отрицали причастность к таким проделкам, ссылаясь на вечные пограничные споры и обвиняя во всех своих несчастьях оппонента.

Чтобы положить этому конец, Зигмар призвал обоих графов в Рейкдорф.

Атмосфера в Большой палате была напряженной; тишину нарушал только треск дров в очаге да отдаленный шум города. В дальнем конце зала восседал на троне Зигмар. На его челе сияла корона, на коленях лежал Гхал-Мараз. С плеч ниспадал волчий плащ. Было очевидно, что император находится в мрачном расположении духа.

Рядом с ним, опираясь на обнаженный бронзовый меч, стоял Альвгейр. Слева от Зигмара сидел Эофорт с длинным скрученным пергаментом на коленях. Никто не смотрел на графов, на лицах которых читалось разочарование.

Алойзис, сухопарый, безупречной наружности, был хищного вида мужчиной с коротко остриженной бородой, татуировкой на лице и глазами под тяжелыми веками. Всегда последовательный и точный в мыслях и действиях, он являл собой полную противоположность своему народу – диким и грубым обитателям леса, искусным в обращении с луком и топором. Одежды красного и изумрудного цветов были богато украшены, на шее висела золотая цепь с серебряным орлом. Яркая желтая накидка щегольски ниспадала с одного плеча, на боку висел длинный черузенский кинжал в перламутровых ножнах дивной работы.

Напротив Алойзиса стоял Кругар, граф талеутенов, великан с мрачным взглядом. Он носил блестящий чешуйчатый доспех из мастерски выкованных железных листьев, покрытых серебром. В простых ножнах из темной кожи покоился Утенсъярл – кривая кавалерийская сабля, которую, говорят, выковал сам Таленбор, первый вождь талеутенов. Кривоногий опытный всадник, Кругар приехал с отрядом Красных косарей – копьеносцев, которые прорвали орочьи ряды в битве у реки Авер. Щеки и шею Кругара покрывали красно-золотые зубчатые узоры татуировок.

Графы даже не соблаговолили взглянуть друг на друга, и Зигмар знал, что без брани не обойдется. Он кивнул Алойзису, и тот тут же заговорил.

– Мой император, обстановка сложилась невыносимая, – начал Алойзис. – Всадники Талеутена регулярно пересекают реку Таалбек и сеют ужас и разруху средь моего народа. От их руки уже пострадало девять черузенских деревень, оставшихся без зерна и необходимых запасов на зиму.

– Тьфу! – насмешливо ухмыльнулся Кругар. – Если бы мои всадники вторглись на твою территорию, у талеутенских крестьян не осталось бы еды, чтобы протянуть хотя бы неделю. Талеутены знают, как опустошать земли.

– Слышишь? – вскричал Алойзис. – Этот хвастун открыто признается перед тобой в преступлении! Я требую справедливости!

– Я ничего не признаю, глупец, – пророкотал Кругар, хватаясь за рукоять сабли. – Это ты посылаешь своих лесорубов через реку! Они вырубают деревья, которые им не принадлежат, и сплавляют их к черузенским складам в Стенающих холмах.

– Это я-то глупец? – зарычал Алойзис, на его шее вздулись вены, а рука метнулась к рукояти кинжала. Он выпучил глаза и стал похож на типичного черузена, какими их рисовали. – Я больше не собираюсь терпеть унижения и твою ложь, Кругар!

– Ложь? Да это ты отравляешь воздух клеветой!

– Довольно! – пророкотал Зигмар, поднимаясь с трона.

Оба графа тут же прекратили препираться, а император шагнул к ним. Сперва он взглянул на Алойзиса, затем – на Кругара, лицо его смягчилось и теперь выражало огорчение.

– Прискорбно видеть, как быстро вы позабыли о братстве, которое мы скрепили кровью, – проговорил Зигмар. – Разве не помните, как ликовали ваши сердца на перевале Черного Огня, когда орки дрогнули и побежали прочь? Неужели совсем позабыли о славной победе, которую мы одержали все вместе?

– Никогда, мой повелитель! – воскликнул Алойзис. – Память о том кровавом дне пребудет со мной даже в могиле.

Кругар вынул саблю из ножен и показал Зигмару. На серебряном клинке были выгравированы гномьи руны, напоминавшие о битве у перевала Черного Огня: «Каждый раз, обнажая Утенсъярл, я вспоминаю о великой битве!»

– Тот день сплотил нас, – продолжал Зигмар. – Все люди объединились и сражались как один народ. Мы выстроились перед самой большой армией, которую видел этот свет. Нас было меньше, но мы гордо пошли в бой против этого громадного войска и разбили его.

Зигмар показал на огромный череп орка, который висел на стене над троном. Когда-то он принадлежал тому, кто командовал полчищами зеленокожих в битве на перевале Черного Огня. По размеру он превосходил череп самого могучего скакуна, из нижней челюсти торчали два здоровенных бивня, совсем как у тех мифических тварей из Южных Земель, о которых ходили легенды. Даже теперь от черепа монстра, звавшегося прежде Кровавым Клыком, исходила зловещая мощь.

– Да, свет никогда такого более не увидит, но поглядите на нас! С того великого дня прошел один год, а вы пререкаетесь с братом, чьи воины стояли насмерть плечом к плечу с вашими. Клятвы братства меча мы заключили до битвы у перевала Черного Огня, и мы обновили их у погребального костра Марбада. По крайней мере, я так думал.

– Моя клятва принадлежит тебе, как и моя жизнь, – не колеблясь, отчеканил Алойзис.

– Моя тоже, повелитель Зигмар, – поспешил присоединиться Кругар, недовольный тем, что соперник его опередил. – Я присягал на верность твоему отцу, а затем, по доброй воле, – тебе.

– Так и есть, вы оба принесли мне клятву, – кивнул Зигмар. – Данная мне клятва – то же самое, что принесенная каждому из союзников-графов. Алойзис, ты забыл, как выбивал норсов из своих земель вместе с моим отцом и Кругаром? А ты, Кругар, разве не помнишь, как атака черузенов прорвала кольцо зеленокожих и вызволила твоих всадников из ловушки у реки Авер? Нападая друг на друга, вы нападаете на меня, – продолжал Зигмар, делая знак рукой Эофорту. – Вашим землям угрожают, значит, я должен выступить вам на помощь. Каждый из вас заявляет, что на него нападает другой. Так против кого я должен идти войной?

Оба графа молчали. Эофорт вручил Зигмару свиток. Император развязал кожаный шнур и развернул прекрасной работы карту, расположив ее на одном из столов посреди обширного зала. Алойзис и Кругар подошли к Зигмару, от восхищения перед столь замечательным произведением картографии позабыв о распрях.

Леса, реки и города Империи были нарисованы цветными чернилами; поражая мастерством линий и проработкой деталей. Земли каждого племени были четко обозначены, каждое крупное поселение, река и горная гряда подписаны золотыми буквами.

Зигмар ткнул пальцем в центр карты, где превосходно изображенный черными чернилами замок представлял город Хохергиг – самый большой город черузенов и престол графа Алойзиса.

– Должен ли я выступить в поход на север и напасть на черузенов, наказать за обиду, нанесенную моему брату Кругару?

Не дожидаясь ответа, Зигмар провел пальцем вниз через реку Таалбек, туда, где средь лесов синело большое озеро.

– Или же мне пойти на Таалхейм, снести ворота боевыми машинами и перебить талеутенов за то, что те осмелились напасть на моего брата Алойзиса? Рассудите, братья, как мне следует поступить?

Император посмотрел каждому графу прямо в глаза, чтобы те поняли: он говорит совершенно серьезно. Они не знали, как поступить, ибо в обоих боролось желание не потерять лица в присутствии соперника и уберечь земли и народ от гнева императора.

Зигмару вовсе не хотелось выступать на север, особенно когда он готовился в поход на Ютонсрик, а потому он дал спорщикам возможность самим найти выход. Он провел пальцем вдоль течения Таалбека – границы между территориями двух племен.

– А может, ваши владения разоряют грабители? – задумчиво проговорил Зигмар. – Возможно, несколько вооруженных банд безродных бродяг устроили тайные лагеря по обе стороны реки. Чтобы мне не пришлось выступать лишний раз на север, вы могли бы сами выследить и уничтожить бездельников. Таким образом вы разберетесь со своими трудностями и положите конец распрям. Что скажете, друзья мои?

Взглянув в глаза Зигмара, Кругар медленно кивнул.

– Полагаю, ты прав, мой император. Пожалуй, набеги действительно напоминают разбойничьи.

Хоть сказано это было не очень уверенно, но Зигмар ждал этих слов. Он посмотрел на Алойзиса.

– Ну конечно, – быстро отозвался тот, пользуясь возможностью спасти репутацию с помощью предложенного Зигмаром способа. – У меня есть умелые следопыты, которые смогут выследить бандитов.

– Замечательные новости, друзья мои, – заключил Зигмар. – Таким образом, вы положите конец спорам и вернетесь домой братьями. Такова моя воля.

– Да будет так, мой повелитель, – с поклоном отвечал Алойзис.

– Я немедля возвращаюсь в Таалхейм, – объявил Кругар.

Алойзис повернулся к Кругару, и графы обнялись. Неуклюже и через силу, но для начала достаточно. Оба поклонились Зигмару и покинули палату. Когда за ними закрылась дверь, Эофорт свернул карту, а Альвгейр сошел с помоста, на котором стоял трон. Великий рыцарь Империи вложил меч в ножны и уселся на краешек стола, где Эофорт завязывал кожаные шнуры на свитке с картой.

– Думаешь, они сделают, как ты хочешь? – поинтересовался Альвгейр. – Я имею в виду Кругара с Алойзисом.

– Лучше бы так и было, это в их интересах, – сказал Зигмар. – Иначе они узнают, каково навлекать на себя мой гнев.

– Ты правда считаешь, что в лесах скрываются разбойники?

– Грабители есть всегда, – отвечал Зигмар. – Только не они разоряют земли талеутенов и черузенов. Каждый из них прав, на каждого из них нападают соседи.

– Зачем? Это же бессмысленно, – удивился Альвгейр.

– Такова человеческая природа, – вступил в разговор Эофорт. – За неимением общего врага люди обращаются к единственному источнику, в котором гарантированно его найдут: к прошлому. Черузены и талеутены веками бились за плодородные земли по берегам Таалбека. Они сплотились только один раз, когда король Бьёрн вынудил их объединиться во время Зимы монстров, помнишь?

– Как же не помнить, – сказал Альвгейр, – хищный сброд с Пустых холмов. В снегах вокруг Унтергарда я впервые изведал вкус битвы.

– Задолго до моего рождения, – улыбнулся Зигмар.

– Не очень-то задолго, – проворчал Альвгейр.

– Дело в том, – продолжал Эофорт, – что сильные люди с подвластной им армией будут всегда искать, кого бы атаковать, а старые обиды, неурегулированные виры и родовые распри – благодатная почва для таких поисков.

– К чему ты клонишь? – спросил Зигмар.

– Надо предложить нашим беспокойным королям более достойную цель для утоления воинственного пыла.

Летний сбор начался рано; чтобы призвать графов на войну, во все концы Империи помчались гонцы с письмами, запечатанными сургучной печатью Зигмара с изображением двухвостой кометы.

Наступил сезон военных походов, пришло время призвать к ответу Мария Ютонского.

Когда весенние дни налились летним теплом, сотни воинов раскинули палатки в чистом поле вокруг столицы Зигмара, и в течение следующих двух лун со всех концов Империи продолжали прибывать отряды мечников.

Бронзоликие азоборнки правили лакированными черно-золотыми колесницами, им вслед неслись возгласы восхищения и дружный свист бригундов, потрясающих копьями и демонстрирующих неуемным воительницам многочисленные шрамы.

С вестями от Пендрага и Мирзы прибыли облаченные в доспехи воины с горы Фаушлаг, и Зигмар с улыбкой прочел письмо старого друга, в котором тот описывал свои злоключения в попытке преобразовать общество, погрязшее в древних традициях. Пусть Пендраг находил задачу столь многотрудной, Зигмар отлично читал между строк и понял, что другу доставляет удовольствие подобный вызов судьбы; его порадовал жизнерадостный тон послания.

Южные короли снарядили по двести воинов каждый: угрюмые мерогены в своих характерных плащах ржавого цвета и стройные мечники меноготы в зелено-золотом. Талеутенские верховые лучники разъезжали по военному лагерю, демонстрируя всем свои умения, и в хвастовстве соревновались с бритоголовыми остготами, тоже стрелками из лука. Последних возглавлял Гэлин Венева, который подарил Вольфгарту бутыль с кумысом вместе с обещанием устроить по окончании военной кампании питейное состязание.

В придачу к двум сотням мечников граф Кругар прислал отряд Красных косарей – облаченных в доспехи конников, вооруженных сверкающими копьями и кривыми кавалерийскими саблями. Сам граф не приехал. Как и черузенский правитель, который прислал пять сотен разукрашенных татуировками воинов в туниках и плащах светло-коричневого цвета, что, без сомнения, было широким жестом. Также в Рейкдорф прибыла еще сотня дикарей-черузенов, чьи почти обнаженные тела покрывали витиеватые татуировки и боевая раскраска.

К концу весны под стенами Рейкдорфа собралось более девяти тысяч бойцов. В основном это были унберогены, хотя около трети войска составляли те, кто звал домом другие земли. Такое огромное количество воинов нужно было накормить и напоить. Нынешняя армия по численности значительно превосходила ту, которой располагал Зигмар, когда впервые задумал построить Империю. И снабжение провиантом стало задачей непростой.

Ведение боевых действий вдали от дома требовало наличия солидного обоза, поэтому по приказу императора дровосеки отправились рубить лес, чтобы обеспечить плотников древесиной. Мастера-лучники, оружейники и кузнецы города трудились день и ночь, изготавливая тысячи стрел, мечей и секир. Рядом с тяжелыми бревнами разобранных катапульт складировали веревки, кирки, ломы, пилы, топоры и лопаты. Так велик был вес груза, что пришлось мастерить новые хомуты, чтобы волы могли его тянуть. На прочные телеги устанавливали передвижные кузни, сотни ремесленников собирались в поход, чтобы содержать в исправности военное снаряжение.

Десятки тысяч фунтов зерна, муки и соли складывали подле сотен бочонков с соленым мясом и рыбой и другой провизией, которой должно было хватить на несколько месяцев. Эофорт вместе с целой армией счетоводов и писцов вел перечень поступающего со всей страны продовольствия, повозки ожидали описи, ибо для снабжения такой большой армии необходимым без тщательного учета не обойтись.

Когда утром прекрасного летнего дня взошло солнце, Эофорт объявил, что войско готово выступить в поход. Тогда жрецы Ульрика развели на вершине Холма воинов костер и совершили жертвоприношение богу войны. Алесса провела жриц Шалльи по всему лагерю, благословляя воинов и молясь богине сострадания и врачевания, чтобы та оградила их от бед.

Зигмар, Редван и Вольфгарт проехали через ворота Морра во главе двух сотен Белых волков и заняли место во главе колонны. Восторженные возгласы эхом разнеслись над холмами, когда Редван высоко взмахнул алым знаменем Зигмара, и вместе с императорским стягом над необъятным войском взлетел в небо хоровод цветастых флагов разных племен.

Белые волки повели армию по мощеной дороге на запад. Они выступили на войну.

Неделю спустя на переправе у города Астофен к армии Зигмара присоединились пятьсот эндальских воинов в черных доспехах. Кавалерийский эскадрон Вороновых шлемов под предводительством графа Альдреда и Лареда встретил императора в центре моста, на том самом месте, где погиб Триновантес, и Зигмар мысленно пожелал духу ушедшего друга доброй судьбы.

Теперь армия насчитывала около десяти тысяч воинов и почти тысячу маркитантов. Каждый вечер на привале конюхи, ремесленники, гуртовщики и торговцы ходили по лагерю, исполняя привычную работу и поддерживая все в полном порядке.

Настроение войска было приподнятым. Каждый вечер Зигмар сидел то у одного костра, то у другого, разговаривал с воинами и слушал их рассказы. Все с нетерпением ждали возможности проучить самонадеянного Мария за трусость и предательство и прогнать его воинов за моря. Зигмар не уставал напоминать, что ютоны тоже люди, и лучше их вернуть в лоно Империи, чем уничтожить, хотя сам не очень-то верил в такую вероятность. Марий бросил их в час нужды. Какой из такого человека союзник?

Армия повернула на север, и Зигмар повел войско через плодородные равнины на северных подступах к владениям эндалов, обходя болота и топи в устье реки Рейк. Хотя огромные пространства топей все еще таили опасность страшных трясин и стоячих заводей черной воды, густой туман над землей больше не собирался, и солнце ласкало землю теплом.

На Великом северном пути, где некогда проходила граница между владеньями тевтогенов и ютонов, к армии присоединился отряд тюрингов под предводительством могучего графа Отвина. Вождь берсерков привел под знамена императора отряд в четыре сотни воинов, состоящий из разукрашенных мужчин и женщин в беспорядочной смеси доспехов, кольчуг и кожаных нагрудников.

Воины Отвина с гордостью демонстрировали шрамы, полученные в битве на перевале Черного Огня, и среди них Зигмар заметил лицо воительницы-берсерка Ульфдар.

Отвин преподнес в дар Зигмару трех прекрасных быков из своих стад, а к пиру перед выступлением к Ютонсрику зарезали сотни коров мясных пород. На границе с землями Мария устроили великий праздник и не забыли о жертвоприношении Ульрику, Таалу и Шаллье.