Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 70 страниц)

Глава одиннадцатая
НЕПРОШЕНЫЕ ГОСТИ

Из Вороновых палат открывался захватывающий вид. Принцесса Марика никогда не уставала любоваться землями эндалов. День выдался серым и сумрачным, впрочем, солнце пряталось уже целых две недели, но в ясный день отсюда были видны Большая дорога и болота. Девушка невольно вздрогнула при мысли о трясинах, вспомнив то несчастное время, когда Альдред чуть было не принес ее в жертву туманным демонам во имя спасения погибающего от болезней королевства.

Марика при всех помирилась с братом, но не смогла забыть о том, что едва не лишилась жизни. Альдред, граф Марбурга, тогда делал все возможное, чтобы снять проклятие со своего народа, но его добрые намерения извратил Идрис Гвилт – мастерски манипулировавший людьми жрец древнего культа, ныне запрещенного в Империи. Только от этого ей было не легче простить брата.

Гвилт уже мертв. Его казнили страшной тройной смертью, но почти каждую ночь Марика все равно в ужасе просыпалась – ей мерещилось отвратительное зловоние королевы демонов.

Болотный запах заставил девушку заново пережить те мрачные времена, но она – эндальская принцесса, ей судьбой предназначены великие свершения. Когда она была маленькой, прорицатель нагадал, что ей суждено родить первого короля огромного союзного города, богатого и процветающего, который однажды возвысится над всеми остальными. Детская фантазия. Но она заставляла принцессу улыбаться в такой день, как, например, сегодня, когда даже девичьи мечты становились желанным утешением.

– Их так много, – сказала фрейлина Элоиза, в немой мольбе к Шаллье прижав руки к сердцу. – Бедный народ.

Марика покачала головой, ведь по прибрежной дороге тащились, с трудом передвигая ноги, полторы-две тысячи человек.

– Много? Нет, их должно бы быть гораздо больше, – проговорила принцесса. – Ютонсрик – громадный город. А по дороге бредет меньше трети населения.

– Где же остальные? – спросила Элоиза, и Марика закатила глаза. Порой прислуга будто умышленно желает казаться непонятливой.

– Мертвы, – сказала Марика. Отвернулась и пошла в покои брата.

Альдреда она нашла в тронном зале Вороновых палат вместе с Ларедом. Брат облачался в доспехи, готовясь к встрече с графом ютонов. Ларед помогал ему скрепить пряжки бронзового нагрудника, отлитого в форме мускулистого торса. Мускулы, как знала Марика, у ее брата вовсе не были такими рельефными. На пояс Альдред надел ножны и поместил рукоятку Ульфшарда так, чтобы он находился под рукой.

Два луча слабого солнечного света падали из глаз резной головы ворона, венчающей вершину башни, в очаге горело пламя, наполняя зал переливчатыми отсветами огня. Здесь всегда было холодно, ибо строилось помещение неразумно. Принцесса поклялась, что впредь будет присматривать за всем, чтобы больше не случалось столь досадных оплошностей.

Брат носил длинный черный плащ из перьев, и, глядя на то, как Ларед застегивает доспехи Альдреда, Марика приметила на лице брата так хорошо знакомое ей выражение уныния. Ларед взял с подставки у трона, в спинке которого было вырезано специальное гнездо для древка знамени Ворона, высокий шлем, украшенный черными крыльями.

Марика взяла брата за руки и заглянула в его грустное лицо. На долю Альдреда выпали трудные годы. Смерть отца на перевале Черного Огня тяжелым грузом легла ему на плечи, затем от чумы туманных демонов скончался их брат Эгиль, и облик Альдреда сделался мрачным.

– Поторопись, – сказала Марика, оправляя на брате плащ. – Он скоро будет у ворот.

– Они уже здесь? – спросил Альдред, не глядя на сестру. – Быстро.

– Ты бы тоже торопился, если бы за тобой по пятам гналась смерть.

– Наверное.

Ларед передал Альдреду шлем, и он, держа его на согнутой в локте руке, спросил:

– Как я выгляжу?

– Великолепно, – отвечал Ларед. Капитан отряда Вороновых шлемов был прирожденным воином, который на службе эндальским королям успел отлично себя проявить. – Ты окажешь брату-графу честь, встречая его.

– Ему вообще чертовски повезло, что я пущу его на порог, – заявил Альдред. – Он невыносим. Сначала отказывается сражаться вместе с нами на перевале Черного Огня, потом приходится осаждать его город, чтобы вынудить его дать Клятву меча. А теперь он герой Империи? По-моему, у меня вполне достаточно причин захлопнуть ворота прямо у него перед носом. А заодно у всего народа ютонов.

– Ну что ты такое говоришь. – Марика подошла поближе к брату и поправила перевязь с мечом. – Представляешь, что из этого выйдет? Ты должен вести себя милостиво и гостеприимно.

– Этот народ изгнал нас из исконно принадлежавших эндалам земель, – напомнил Альдред.

– Это случилось тридцать лет назад. К тому же причиной послужило то, что тевтогены их самих согнали с насиженного места, – подчеркнула Марика.

– Чушь.

– Нет, это история.

– История! – хмыкнул Альдред. – Придуманная теми, кто сейчас живет в отобранных силой землях.

– Нет, она написана теми, которые поумнее нас с тобой, – возразила Марика. – А теперь поторопись, ты же не хочешь заставить Мария ждать.

Альдред подозрительно уставился на сестру и сказал:

– Если бы я не знал тебя так хорошо с самого детства, то непременно бы подумал, что тебе не терпится встретиться с этим торгашом.

Марика с улыбкой сказала:

– Марий, может, и торгаш, но еще он граф Империи. Тебе следует помнить об этом.

– Забудешь тут… когда ты вечно напоминаешь, – пробормотал Альдред.

Распахнулись врата Марбурга, и в них на усталых лошадях въехал отряд всадников в голубых плащах. В большинстве своем воины, они были в покореженной и грязной броне. Среди них затесался один молодой человек явно не из числа солдат. Может, книжник? Взмыленные кони еле переводили дух, и Марика видела, что они совершенно выбились из сил. Только глупец может довести отличных скакунов до такого состояния, но разве был у ютонов иной выбор, когда им угрожала страшная смерть?

В мощеном внутреннем дворе выстроились копьеносцы, на них были черные и коричневые одеяния, как у всех эндалов, воздух наполняла жалобная музыка одинокого волынщика. Воины держались настороженно – и имели на это полное право, ибо ютоны с эндалами долго враждовали. Образование Империи сделало их союзниками, но искоренить память о столетиях беспощадной борьбы не под силу никаким Клятвам меча.

Во главе кавалеристов ехал граф Марий, который среди изрядно потрепанных всадников смотрелся неуместно нарядным, словно только что вышел из гардеробной, собираясь на пышный пир. Серебряный обруч прихватил светлые волосы, открывая классически-прекрасное лицо графа, взгляд голубых глаз удивленно и свысока скользнул по рядам собравшихся во дворе воинов. Люди Мария были грязными и усталыми, а одежда предводителя, искусно сшитая, дабы выгодно подчеркнуть красоту его худощавого телосложения, казалась безупречной. В прошлом году Марика разговаривала с Марием на вершине горы Фаушлаг и была очарована острым умом графа, непринужденной улыбкой и лукавым обаянием. Хотя девушка, как и любой другой эндал, испытывала к ютонам врожденную неприязнь, она обнаружила, что к самому Марию и его космополитичному городу относится с симпатией.

Теперь Ютонсрика нет, флот захватчиков-мертвяков изгнал оттуда все живое, превратив город в гниющий склеп. По крайней мере, так рассказывали беженцы. Глядя на потрепанную колонну перепуганных людей, следующих за повелителем, Марика была склонна поверить в это.

Марий подъехал к Альдреду и спешился. Вороновы шлемы напряглись, хотя никакой угрозы не было и в помине. Лишенный владений граф ютонов смиренно упал на одно колено и склонил голову.

– Граф Альдред Марбургский, – произнес Марий. – Я пришел к тебе просить помощи, хотя, Ульрик знает, у тебя достаточно причин прогнать меня прочь.

– Верно, ютон, причины имеются, – сказал Альдред ледяным тоном и обнажил меч Ульфшард. В тусклом свете проникавшего сквозь дымку послеполуденного солнца выкованный эльфами клинок сиял сапфировым светом, и Марика ахнула, когда брат шагнул к Марию. – Из-за твоего племени мы живем на краю болот и страдаем от болезней, отрезанные от земель, принадлежавших нам испокон веков. Духи моих предков вопиют об отмщении, так назови же хоть одну весомую причину, отчего бы мне не убить тебя прямо здесь и сейчас?

Марика ужаснулась поведению брата, но Марий, нужно отдать ему должное, спокойно воспринял обрушившийся на него гнев. Он словно ожидал подобного всплеска эмоций.

– Наши племена никогда не были дружны, это верно, – сказал Марий, – но я прошу тебя не вспоминать нашу вражду и приютить моих людей. Они лишились всего и прошли много миль, спасаясь от гибели. Ютонсрика больше нет, армия мертвяков сровняла его с землей. С моря на нас налетели тысячи живых трупов и убили большинство жителей города. Начался пожар. Мне не оставалось ничего другого, кроме как вывести уцелевших через пылающие ворота. Мой замок разрушен, стены города обвалились, и теперь мертвяки бродят там по туннелям и катакомбам. Если хочешь, то откажи мне в защите твоих стен, но не карай тех, кто пред тобой не виновен.

Граф ютонов встал на ноги, и Марика увидела в его глазах искреннее горе, которое никак не ожидала узреть. Непоколебимый в ненависти, Альдред все еще держал обнаженный и мягко светящийся клинок перед собой. Ярость ослепила его, и Марика решила вмешаться.

– Марика! Что ты делаешь? – прошипел Альдред, когда сестра пошла к Марию.

– То, что должен был сделать ты, брат, – сказала девушка, не спуская глаз с графа ютонов.

Она протянула ему руки, и Марий взял их в свои, нагнулся и поцеловал ладони. Губы его были мягкими, и, когда он выпрямился, он улыбался.

– Ты великодушна, моя госпожа, – сказал он. – И блистательна, как солнце.

– Знаю, – отвечала Марика.

Альдред вскипел, но не успел и слова молвить, как она сама на него напустилась.

– Молчи, Альдред, – строго проговорила девушка. – Я дочь Марбада, и этот город настолько же мой, как и твой. К тому же ты передо мной в долгу, помнишь?

– Неужели ты никогда не дашь мне забыть об этом?

– Разве что когда сама забуду, – отрезала сестра.

– Но он же ютон! – возмутился Альдред.

– Он граф Империи, – заявила Марика. – Так же как и ты. Кем ты останешься в истории: убийцей или благодетелем? Милосердным и великодушным правителем или нечестивцем, пославшим на смерть тысячи невинных?

– Чтоб тебя, Марика! – воскликнул Альдред, хотя в его голосе сквозило облегчение. – Какая ты разумная. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы Марбургом правила ты.

Альдред глубоко вздохнул и вложил меч в ножны. Снял шлем и встретился с Марием взглядом. Хотя его безрассудная ярость утихла, враждебное отношение к ютону осталось. Даже убедительными словами сестры привычную ненависть так просто не потушить.

Он протянул Марию руку со словами:

– Добро пожаловать в Марбург, граф Марий. Перед лицом общего противника мы все один народ. Твой враг – это мой враг.

Марика заметила, что Марий изрядно удивлен. Он с трудом скрывал свою радость.

– Спасибо тебе, брат мой, – сказал он. – Все-таки начало положено.

– Ларед проследит за тем, чтобы твоих людей приютили и накормили.

– Благодарю тебя от себя лично и от всего моего народа.

Альдред натянуто кивнул и пошел прочь. Отряд Вороновых шлемов двинулся следом за ним. С Марием остались Ларед и Марика.

Ютон одарил свою спасительницу благодарной улыбкой.

– Ты необыкновенная женщина, принцесса Марика, – сказал он.

– Причем во всех отношениях, – улыбнулась она в ответ.

Зигмар сидел у костра, смотрел в огонь и чувствовал, что устал как никогда. Его стреноженный скакун пасся вместе с другими лошадьми. Три сотни унберогенских мечников расположились вокруг костров, держа оружие под рукой. Они отворачивались от огня и усталыми глазами высматривали врагов в темноте, хотя надеялись их не увидеть. Ночь не несла с собой передышки, ибо мертвяки не знали усталости, шли и шли вперед с нечеловеческой энергией и не нуждались ни во сне, ни в пище, ни в отдыхе.

У костра вместе с Зигмаром сидел граф Кругар и время от времени отпивал из потрепанной фляги. Вождь талеутенов всегда был могучим мужчиной, широкоплечим, с квадратной челюстью, но последние недели доконали даже его. Левая рука у него висела на перевязи, грудь была забинтована там, куда, пробив серебряную кольчугу, угодило ржавое копье. Поперек бедер у графа лежал Утенсъярл в обшарпанных ножнах, но сам клинок был по-прежнему смертоносным.

После сражения при Остенгарде объединенные силы талеутенов, черузенов и унберогенов разбили еще пять полчищ врага, но война казалась нескончаемой. Каждое сражение уносило жизни воинов, и сколько бы мертвяков они не уничтожили, всегда находились новые трупы, которые принимались охотиться на живых.

Лагерь они разбили в естественном котловане у подножия Стенающих холмов на территории черузенов, но на отдых вместе с унберогенами расположились только две сотни всадников из отряда Красных косарей графа Кругара. Алойзис повел своих воинов на север, к старой лесной дороге, где холмы в восточных предгорьях Срединных гор извергали тысячи воинов-скелетов. Они уже уничтожили десятки деревень вместе со всеми жителями, которые после смерти оживали для службы в армии Нагаша.

– Ты уверен, что не хочешь вместе со мной поехать в Таалахим? – спросил Кругар.

– Не могу, – отвечал Зигмар. – Но я благодарен тебе за приглашение.

– Мой город ближе, чем Рейкдорф, – продолжал уговаривать его талеутен. – Так будет безопаснее.

– Если бы ситуация изменилась с точностью до наоборот, скажи, ты на моем месте взамен отчизны выбрал бы местечко поспокойнее? – спросил Зигмар.

– Нет, – признался Кругар, – но я ведь не император.

– Тем более мне надо скорее возвращаться в Рейкдорф.

– Что ж, я честно пытался спасти твою жизнь, – сказал Кругар и передал Зигмару флягу.

– Тебе это зачтется, уж будь уверен. – Зигмар сделал глоток и не удивился, хлебнув крепкой зерновой водки.

– Ох, борода Ульрика, – крякнул Зигмар, вытирая рот рукой. – Удивительно, как талеутены способны сидеть верхом после того, как выпьют это.

– Когда слегка расслаблен, в седле сидится легче, – улыбнулся Кругар, забирая флягу. – По-твоему, почему наши всадники изобрели стремена?

Они погрузились в задумчивое молчание, и ни один из них не желал прерывать этот мирный миг среди столь темной поры. Граф Кругар собирался ехать в Таалахим и собирать народ на защиту талеутенов. Стратегия армии мертвецов стала ясна: они окружали изолированные небольшие поселения и истребляли живых. Деревни по одной не могли противостоять мертвякам, но если население Империи соберется вместе большими отрядами, то, может, и выстоит пред страшной угрозой.

– Что-нибудь слышно от наших? – спросил Кругар. Зигмар покачал головой:

– Нет, друг мой. Предполагаю, южные короли тоже подверглись нападению. Марка уже нет, следующими с Нагашем столкнутся Генрот и Сигурд.

– Если он еще на них не обрушился, – заметил Кругар. – А что на западе? Марий и Альдред?

– Не знаю. С севера тоже пока нет вестей. Мертвяки отрезают нас друг от друга и лишают основной нашей силы.

– В чем же она заключается?

– В нашем единстве, – отвечал Зигмар. – Мы черпаем силу в сознании того, что мы один народ и можем положиться на братьев, которые чтут Клятвы меча. Нагаш это знает, поэтому вынуждает нас биться разобщенными, как тогда, когда не было Империи. Он втягивает нас в войну повсеместно и пытается уничтожить одного за другим, пока мы не успели объединиться.

– Тогда тебе определенно нужно скакать в Рейкдорф, – заключил Кругар, опустил флягу и достал из ножен Утенсъярл. В свете пламени клинок сиял, подобно золоту. – Клянусь моим мечом, что буду сражаться и умру за Империю, можешь на меня положиться.

– Вот еще одна причина, по которой мне нужно домой: я не желаю напрасных смертей. Я император, но не знаю, что происходит в моих землях. Если Нагаш вполовину настолько хитер, как утверждают древние легенды, он не станет атаковать только на одном фронте, а начнет наседать отовсюду. Мы тут потрудились на славу, но теперь мне действительно пора.

– Тебе предстоит опасное путешествие, – заметил Кругар. – Возьми с собой сотню Красных косарей.

– Благодарю тебя, друг мой, но в этом нет необходимости, – поблагодарил Зигмар.

– Ерунда. Мои воины знают здешние земли даже лучше черузенов, ведь они не раз совершали сюда набеги.

– Кажется, я тебя тогда порицал за разбой, помнишь?

– Ах да, я забыл. Что было, то было. Слушай, я не просто предлагаю тебе, а говорю, что они поедут с тобой, и все.

– Отлично, – уступил Зигмар, понимая, что спорить бесполезно. – Я с радостью воспользуюсь их клинками.

– Вот это правильно, – улыбнулся Кругар, снова прикладываясь к фляге. – Наверное, пройдет некоторое время перед тем, как мы свидимся снова.

– Это уж точно, – кивнул Зигмар.

– Тогда давай выпьем с тобой, как водится между друзьями, собравшимися у костра. Давай вспомним счастливые времена, когда солнце было золотым, женщины – девами, а зрелость – уделом других.

– За это я выпью. – И Зигмар еще раз отхлебнул из фляги.

Когда Вольфгарт вступил со своим отрядом из двухсот отборных воинов на Суденрейкский мост, врата, ведущие в Рейкдорф, распахнулись. Он глянул на панели, украшавшие парапеты моста с внутренней стороны, где резец мастера увековечил в дереве подвиги великих унберогенских героев. Холтвин совсем недавно завершил работу над последними творениями, изображавшими героическую оборону ведущего к Мидденхейму виадука и разгром армии норсов у подножия горы Фаушлаг. Хорошо, что никому не пришло в голову увековечить сражения в туннелях горы, ибо Вольфгарт старался не вспоминать о том кромешном кошмаре.

Высокие стены родного города неизменно воодушевляли его. Символом надежды среди долгой ночи развевались на башнях и высоких домах сине-красные флаги. Глядя на Рейкдорф, было невозможно предположить, что Тьма сумеет когда-нибудь победить и властвовать над миром.

Увидев Рейкдорф, Вольфгарт очень обрадовался, но потом вспомнил, что тут его никто не ждет, и погрустнел. Без Медбы и Ульрики дом лишился жизни и стал лишь пустой оболочкой из камня и дерева. Он очень скучал по семье и прятался от одиночества в военных походах. Мертвецы вставали повсеместно, так что на недостаток сражений жаловаться не приходилось.

В последний раз они бились на границе Скаагских холмов, где мертвяки напирали, стремясь пробраться к северу от реки Боген. Живущие там рудокопы забили тревогу, ибо из курганов стали вставать покойники, поэтому Вольфгарту пришлось ехать туда во главе отряда воинов.

Мертвяков они уничтожили, только с каждой новой вылазкой создавалось впечатление, что враги подбираются к Рейкдорфу все ближе и ближе. Может, настанет тот час, когда они начнут взбираться на стены города Зигмара? Император сражался на севере, и хотя Альвгейр отлично справлялся с защитой земель племени, Зигмара все равно очень не хватало.

Особенно Вольфгарту, ведь он уехал из Трех холмов для того, чтобы сражаться бок о бок с другом.

Отряд воинов въехал в ворота. Копыта лошадей зацокали по ведущим к площади Клятвенного Камня улицам. Вольфгарт не переставал удивляться тому, как за последние годы вырос город. Ведь он помнил Рейкдорф небольшим поселком с одно– и двухэтажными деревянными домами, хижинами-мазанками и обращенными к реке лачугами с односкатными крышами.

Нынче большая часть домов была выстроена из известняка и гранита. Мастерство каменщиков постоянно совершенствовалось, они учились обработке материала у странствующих умельцев, которые приходили из укрепленных горных царств гномов.

Рядом с Вольфгартом ехал один из капитанов по имени Венильд.

– Разве мы не едем прямо в конюшни? – удивился он.

– Нет, – отвечал Вольфгарт. – Мне нужно остановиться у Клятвенного Камня.

– Зачем? Кони устали, воинам тоже нужно отдохнуть.

Вольфгарт задумался, нужно ли пытаться объяснить капитану, зачем ему именно сейчас понадобился Клятвенный Камень. Венильд был семью годами моложе, но война уже успела обезобразить его лицо. На левой щеке, там, куда пришелся удар топора зеленокожего, проломивший щит, у него был шрам, на одном глазу была грубая повязка. В последней вылазке вампир своим когтем поцарапал ему лицо, и рана загноилась. Элсвит сделала все возможное, но Венильд все-таки лишился глаза.

– Мне хочется прикоснуться к прошлому, – наконец проговорил Вольфгарт.

– Что?

Вольфгарт вздохнул, понимая, что всякие объяснения покажутся глупыми тому, кто настолько его моложе. По правде говоря, он сам не понимал, зачем ему понадобился Клятвенный Камень. Но знал, что просто обязан ехать к нему.

– Поезжай вместе со всеми в конюшни. Скоро я нагоню вас.

Венильд кивнул и отдал приказ всадникам, которые с радостью повернули лошадей к конюшням. Вольфгарт знал, что они устали после двух тяжелых битв и долгой дороги домой. С его стороны было нехорошо ставить собственные желания выше потребностей воинов.

Он повернул коня и поехал по направлению к площади, где лежал Клятвенный Камень, но тут же обернулся, услышав за спиной стук железных подков.

– Ты же хотел ехать в конюшни вместе со всеми, – сказал он, когда с ним поравнялся Венильд.

– Хороший капитан никогда не оставляет своего командира до тех пор, пока поход не окончен.

Вообще-то Вольфгарт не нуждался в компании, но у него не осталось сил спорить с младшим по возрасту воином.

– Что верно, то верно, только так ты до постели доберешься нескоро, – заметил он.

Венильд пожал плечами, и несколько оторванных звеньев кольчуги упало наземь.

– Когда я туда попаду, значения не имеет. Поэтому я еду с тобой, – заявил он.

– Как хочешь, – сказал Вольфгарт и молча поехал вперед.

На улицах было безлюдно. Необычная мгла заставляла жителей города сидеть по домам. Весть об угрозе вторжения Тьмы уже облетела народ, и хотя в храмы приходило много людей, едва ли что-либо еще могло заставить их выйти из дома. На каждой входной двери висел талисман Морра, каждую замочную скважину заткнули фенхелем, а случайные прохожие избегали встречаться взглядами с проезжающими вооруженными всадниками и торопились свернуть в переулки или шмыгнуть в двери.

– Вот так радушный прием, нечего сказать! – удивлялся Венильд. – Разве они не знают, что мы рискуем ради них жизнью?

– Знают, можешь не сомневаться, – заверил его Вольфгарт. – Только никому не хочется вспоминать о том, с чем мы воюем. Слишком много думать о мертвецах – не к добру, а в столь темные дни только глупцам охота нарваться на еще большие неприятности.

– Да, пожалуй, – отвечал Венильд.

Вольфгарт свернул на площадь Клятвенного Камня. Почва здесь была так сильно утоптана, что стала очень твердой. Некоторые считали, что хорошо бы ее замостить, но Зигмар не согласился.

– Мы обречены, если потеряем связь с землей. Клятвенный Камень не должен делить ложе ни с одним другим камнем, – сказал император, и никто не стал возражать.

На площади никого не было, только несколько бродячих собак дрались из-за ошметков мяса, найденных в отбросах мясника, да из кузницы Беортина доносился сиплый рев мехов. Вольфгарт улыбнулся. Старый кузнец умер больше двадцати лет назад, но кузницу до сих пор называли его именем. Нынче в ней творил ученик Беортина, мастер Гованнон, и многие считали, что в работе с металлом он превзошел своего учителя.

– Интересно, что они там делают? – спросил Венильд, когда из железной дымовой трубы вылетело черное облако сажи и громыхнул сильный удар, который все равно не смог заглушить ругательств Гованнона.

– Кто знает? Наверное, что-то с тем гигантским громовым луком, который откопали Альвгейр с Кутвином.

– Кутвин все еще в городе?

– Не знаю, может быть, – пожал плечами Вольфгарт. – А что?

– В детстве мы дружили, – ответил Венильд. – Годы развели нас разными путями, но я бы с удовольствием повидался с ним.

– Смутно припоминаю, как вы пытались подглядывать за воинами в Кровавую ночь. Тогда, когда Зигмар впервые отправлялся в поход к Астофену.

– Неужто и правда помнишь? Я думал, что тогда ты слишком набрался.

– Не так сильно, чтобы забыть о том, как вы облажались и грохнулись на пятую точку, а потом помчались, словно за вами по пятам гнались ульфхеднары.

– Что ж, не каждый день попадаешься под руку сыну короля в его Кровавую ночь.

– Мы с Зигмаром один раз тоже пытались подглядывать, за что нас выпороли так, что вовек не забуду.

– А все потому, что ты не поспешил удрать так же быстро, как я.

– Возможно, ты прав, парень, – улыбнулся Вольфгарт.

Он натянул повод и спешился у Клятвенного Камня. Землю вокруг него ежедневно трамбовали тысячи ног. Вольфгарт опустился на колени возле теплой красной глыбы, шершавая поверхность которой была испещрена золотистыми прожилками. Ему бросилось в глаза, что золотые жилы стали тоньше, чем в тот день, когда они с Пендрагом поклялись помогать Зигмару ковать Империю. Хорошо бы, это не оказалось дурным знаком.

– Мне так вас не хватает, – прошептал Вольфгарт, вспоминая Медбу и Ульрику.

Едва слова сорвались с языка, как Клятвенный Камень стал горячим на ощупь. Вольфгарт хотел отдернуть руку, но не смог. Жар впитывался в него, зрение помутилось, и воин попал во власть неведомых сил.

– Что за?.. – только и успел сказать он, и вот уже перед его внутренним взором возникло множество черных с золотом колесниц, которые катили по зеленым просторам меж холмов. За ними ехали сотни всадников, шли облаченные в кольчуги воины с боевой раскраской. Над войском реяли красно-золотистые знамена.

Вольфгарт признал окружавший Три холма пейзаж и колесницу королевы Фрейи во главе армии. Но правила ею не Медба, а какая-то другая женщина. Вокруг азоборнов собиралось зло, но они не видели рока, который медленно надвигался на них стеной тьмы.

Картина армии Фрейи сменилась видением Медбы и Ульрики, которые бок о бок стояли на лесистом склоне холма. Они спускали стрелы в надвигающихся на них мертвецов, но было ясно, что в спасение они не верят. При виде их испуганных лиц у Вольфгарта сжалось сердце.

На земли азоборнов надвигалась смерть, но он никак не мог предупредить родных о приближающейся погибели, не мог сказать, что знает о грозящем им роке. Он услышал волков – благородных белоснежных вестников Ульрика – и осознал, что они взывают к нему и требуют действовать.

Внезапно закружилась голова. Вольфгарт понял, что падает, и взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Видение исчезло, перед ним снова высились каменные стены Рейкдорфа. Живот крутило, внутренности сводило от страха.

– Во имя Ульрика, что с тобой? – допытывался Венильд.

Вольфгарт поднял голову и увидел, что тот держит его за плечи.

В золотистых прожилках Клятвенного Камня пульсировала жизнь, они еще больше истончились, словно камень лишился сил, даруя Вольфгарту видение.

– Мне нужно ехать, – сказал Вольфгарт.

Он, пошатываясь, встал на ноги, бросился к коню и вскочил в седло.

– Ты о чем? Мы же только что вернулись!

– Моей семье грозит опасность, – отвечал Вольфгарт. – Мне нужно спешить к ним.