Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 70 страниц)

Глава двадцать третья
КОНЕЦ ВСЕМУ

Каждый шаг был сродни битве – ярд за ярдом приходилось бороться с самим собой, дабы победить столь естественное для человека желание спастись бегством от этой мерзости. Над вершиной холма извивались черные духи – призрачные пропащие души, обреченные прислуживать Нагашу. Зигмар ощутил, как на него уставилось гибельное око Нагаша, который мгновенно узнал о нем все, что только можно было узнать.

У подножия холма клубились черные миазмы, разъединившие Зигмара с миром смертных за его спиной, и он почувствовал, как все в нем содрогнулось от отвратительной близости бессмертного некроманта. Броня поскрипывала от стужи, по нагрудному доспеху и оплечьям расползлась паутина инея. Зигмара согревал только Гхал-Мараз, начертанные на рукоятке руны пылали яростным огнем. В тепле молота Зигмар черпал поддержку, ибо корона сжала голову ледяным обручем.

Корона не могла соблазнить Зигмара, но не прекратила вгрызаться в его мозг. Он ближе и ближе подходил к некроманту, тело которого все больше удлинялось во тьме, росло и становилось внушительнее, словно близость короны придавала ему сил.

Нагаш, покрытый сверхъестественной броней из заколдованного черного железа, ростом вдвое превосходил Зигмара. Кости монстра светились ядовитым зеленым светом, каждое сочленение в броне искрилось внутренним огнем, коренящимся в древней магии бесчисленного множества дующих с крайнего севера ветров. Он держал сплетенный из глубочайшей тьмы длинный тонкий посох в виде перевившихся змей и меч длиной в рост Зигмара, который лизали сполохи синего пламени. Холод, исходящий из него, пробирал Зигмара до костей.

Нагаш сверху вниз взирал на Зигмара, который сопротивлялся этому смертоносному взгляду и чувствовал, как его руки и ноги леденеют и наливаются свинцом. На него глядели две сферы сумрачного зеленого огня – два ока, которые видели мир еще до того, как на землях Зигмара появились люди. Между ними лежали тысячелетия. Зигмар был даже не в силах постичь умом такое количество лет. Не мог он представить себе столь древний мир, как не мог вообразить Империю будущего в грядущие тысячелетия…

Я тебе покажу…

Голос напоминал скрежет сталкивающихся материков. То был жуткий рокот, не имеющий ничего общего с подлинным голосом. Это говорила сама смерть. Зигмар оторопел, когда увидел леса и горы, разобщенный народ и его смятение. Каждый камень был залит кровью, всюду поблескивало железо оружия. По всей земле передвигались такие огромные армии, что дух захватывало. Они безжалостно истребляли все на своем пути.

На обочинах дорог лежали тела погибших мужчин, женщин и детей. К колам привязывали еще живых пленников и оставляли на растерзание диким зверям. Везде Зигмар видел кровь, изувеченные трупы и тела заживо сожженных в домах людей. Он оплакивал свой народ, который постигли такие несчастья, и разгневался, поняв их источник. Взгляд его упал на город, выстроенный в месте слияния многих рек, к которому маршем продвигалась огромная армия. Солдаты были в одинаковой форме, над ними реяли аляповатые знамена.

Они шли стройными рядами и распевали песни, в которых говорилось о воинской гордости. Зигмар с горечью увидел, что маршируют вовсе не монстры, не зверолюды и не мертвецы, а люди. Хуже того – люди Империи.

Вглядись получше…

Хотя Зигмар понимал, что смотреть не стоит, ибо именно этого хочет Нагаш, но ничего не мог с собой поделать. Он увидел, что на знаменах армии красуются черепа и лавровые венки, перекрещенные копья и орлы с распростертыми крыльями. И на каждом из них было вышито одно-единственное слово:

Зигмар.

Все эти воины сражались под его именем. Они несли с собой необычное оружие: деревянные палки наподобие гномьих громовых луков. За походной колонной на телегах везли неведомые боевые машины. Дальше, за фургонами с провизией и припасами, следовали два железных бегемота: хитроумные устройства на колесах с железными ободами, извергавшие пар и черный дым из установленных сзади топок.

Этот мир создал ты. Эта кровь будет пролита во имя твое. Разве не лучше позволить расе людей зачахнуть? Род человеческий живет лишь ради неопределенности и разрушения. Другого пути у него нет. Мертвые не ссорятся из-за пустяков, как делают правители. Мертвые не сражаются друг с другом. У мертвых нет ни желаний, ни мелочной зависти, ни честолюбия. Царство мертвых – это мир во всем мире…

Зигмар сопротивлялся речам некроманта, ибо понимал: на сей раз придется сражаться не только физически, но и духовно. Чтобы прогнать видение, он закрыл глаза. Нагаш стремился победить его с помощью замаскированной под правду лжи.

– Возможно, Империю в будущем ожидает примерно это, – произнес Зигмар. – Но царство смерти – отсутствие развития и изменений, которые оправдывают существование мира. То, что ты зовешь неопределенностью, я называю самой жизнью.

Он отринул отвратительное видение, и, когда открыл глаза, перед ним уже не было мрачного зрелища грядущей Империи, воюющей с самой собой. Он увидел населенный призраками склон холма и противостоящее ему исчадие сверхтьмы.

– Покажи мне, на что ты способен, – сказал Зигмар и, воткнув в землю знамя, поднял над плечом Гхал-Мараз. – Потом я тебя уничтожу.

Быть по сему.

Меч Нагаша резко устремился вниз, и Зигмар блокировал его молотом. При соударении вспыхнуло обжигающее синее пламя, и руку Зигмара сковало холодом. Нагаш вновь рубанул мечом, стараясь добраться до Зигмара, который отскочил в сторону, но все же меч зацепил краешек оплечья лат. Железо вмиг замерзло и раскололось на множество мелких ледяных осколков. Из плеча Зигмара потекла кровь, а Нагаш подскочил к нему, быстрый, словно зимний шквалистый ветер. Меч вонзился в нагрудный доспех Зигмара и разбил его вдребезги, словно оконное стекло.

Зигмар быстро отшатнулся прочь, чтобы меч не пронзил его грудь, и взмахнул молотом Гхал-Мараз, отражая еще один удар. Теперь в ход пошел посох некроманта, и от земли отскочили извивающиеся молнии. Энергии окутали Зигмара, и, когда они обожгли его плоть хладным огнем, он вскрикнул от боли. Но тут ему на помощь пришла корона, которая до этого терзала его на протяжении всего сражения. Чистое воплощение зла, она была ориентирована на противление колдовству. В корону Нагаша была вплетена испепеляющая энергия, и Зигмар почувствовал, что, оскорбившись, она нейтрализовала жгучий огонь.

К нему склонилось зловеще ухмыляющееся лицо Нагаша, слишком страшное и громадное, чтобы раньше быть человеческим, и Зигмар бросился в сторону, когда из пасти некроманта вырвалось черное губительное дыхание. Стоило этому дыханию коснуться склона холма, как все на холме увяло и умерло, и Нагаш приготовился посохом и мечом погубить неразумного смертного, выступившего против него.

Низко просвистел меч некроманта, и Зигмар перепрыгнул через него, а молотом блокировал удар посоха. И снова удар был настолько силен, что император понял: долго он с таким натиском справляться не сможет. Он кинулся к некроманту, но Нагаш успел уклониться от удара.

Вновь Зигмар атаковал, и Нагаш резко опустил посох вниз, блокируя мощный удар. Гхал-Мараз наткнулся на переплетенных змей, при столкновении с чудовищным колдовством Нехекхары ярко вспыхнула энергия рун гномов. Зигмар вложил в удар всю свою ненависть, и посох некроманта сломался, из него с протяжным воплем вылетела освобожденная магия. Лишившись посоха, Нагаш покачнулся, и Зигмар обратил внимание на то, что прежде сжимавшая его рука состоит из мерцающего металла, поверхность которого похожа на маслянистое серебряное зеркало.

Нагаш распрямился в полный рост, у его ног кружили вихри черного дыма. Их сила оттеснила Зигмара назад, а с вершины холма подняла в воздух камни и песок. Адский ветер рассеял мечущихся в воздухе завывающих призраков и открыл взгляду бушующее внизу сражение во всем его ужасе.

Узри участь плоти и познай отчаяние!

Меж городом и холмом земля являла собой кровавый хаос. Как в ночь перед сражением Зигмар заглянул в сердца людей, так ныне Нагаш показал ему в замедленном движении бой, в который император повел свой народ. План Зигмара был прост: прорваться через центральные войска мертвецов и убить некроманта. Он заранее знал, что многие погибнут, защищая Рейкдорф от мертвяков, но слишком жутко было воочию видеть вершащуюся бойню.

Зигмар часто видел сражения и смерть. За свою жизнь ему пришлось потерять друзей и любимых, он не раз посылал воинов в бой, понимая, что из-за его приказов жены станут вдовами, дети осиротеют, а любимые разлучатся навеки. Но сейчас императору было особенно тяжело видеть массовое убийство своего народа.

Гибли тысячи воинов, вышедших сегодня сразиться с врагом. Бессмысленным оказался первоначальный успех войска людей, поскольку погибшие оживали вновь. Павшие в бою вливались в ряды войска мертвецов и бросались на бывших братьев по оружию. Утром армия смертных была велика, ныне она уменьшилась до нескольких мизерных отрядов, которые бились из последних сил.

Даже если Зигмару удастся одержать победу и убить Нагаша, за этим сражением навек сохранится дурная слава, этот день всегда будут считать днем смерти и горя. Иначе быть не может: погибло слишком много народа. Зигмар услышал насмешливый хохот довольного Нагаша. Ведь погибшие жители Империи станут его новыми приспешниками, которых он поработит, чтобы превратить этот мир в бесплодную пустыню.

Среди сражавшихся на юге Зигмар увидел Фрейю и Медбу, которые вместе с детьми отступали к Рейкдорфу. Унберогенов и азоборнов прикрывал отчаянно защищавшийся юноша, который организовал хрупкую малочисленную стену щитов. Но мертвые волки и кровожадные пожиратели плоти наседали на них, и жить им оставалось считаные минуты.

Нагаш привлек взгляд Зигмара к центральным отрядам на поле боя. Там Теона и Стражей Большой палаты, которые пытались пробиться к воротам Рейкдорфа, окружила орда новоприбывших воинов армии Тьмы, только что пополнивших ряды мертвяков. Альвгейр тяжело прислонился к Теону и едва ли был в сознании. Зигмар сильно опечалился при виде опасной раны старого друга.

Взгляд императора скользнул дальше. К югу от города он увидел множество черных рыцарей, за которыми к Рейкдорфу безупречным строем маршировали сотни мертвых воинов. За ними тысячами брели неуклюжие трупы. Целая орда мертвяков, готовая пожрать оставшихся в живых людей. Гномы под предводительством мастера Аларика рубили на куски поверженного гиганта в красных доспехах. Он все еще сопротивлялся, несмотря на то что тело его было растерзано. Поврежденная боевая машина лежала на боку, неподалеку от нее упал человек в кожаном переднике кузнеца, а над ним с тяжелым кузнечным молотом стоял высокий могучий воин.

Зигмар узнал мастера Гованнона и Бизена. Их окружили бледные пожиратели плоти. Неважно, насколько силен Бизен и как ловко он орудует молотом, все равно ему не остановить гадких тварей, которые заживо сожрут его отца. Зигмар услышал вой многих волков, и сердце его опечалилось, ибо хор зверей Ульрика оплакивал смерть стольких храбрых воинов.

Видишь?.. Вот что значит быть смертным. Страдания. Кровопролития. Мучения. Отчего ты стремишься сохранить этот кошмар навечно? Разве те, кто находится у меня в услужении, терзаются страхом, болью или страстями? Легионы мертвых ничего не желают, ни о чем не заботятся, никого не любят. Оставь неразумное сопротивление и станешь подле меня королем смерти и господином мира. Ты будешь моим величайшим ратником. Совместными усилиями мы покончим со страданьями в этом мире!

Боль и муки, выпавшие на долю каждой живой души на поле брани, затопили Зигмара, и он упал на колени. Кто способен навлечь такие страдания? Разве, будучи в здравом уме, можно причинять столь ужасную боль? Задушить только что рожденного младенца по сравнению с этим будет актом доброты, а смерть от чумы можно назвать подарком судьбы. Слезы струились по щекам Зигмара, когда он взглянул в голодные глаза Нагаша, который угрожающе маячил над ним. Простерлась металлическая длань, похожие на когти острые пальцы потянулись за короной.

В этот миг средь лесистых холмов на севере послышался волчий вой, боевой клич славных зверей пронесся над полем боя. Зигмар почувствовал, как хор волков воодушевил его и наполнил разум холодным ветром, дующим из северных лесов. Это был клич, родившийся в дальних ледяных и снежных краях, где находятся логовища волков Ульрика. И Зигмар понял: то вовсе не плач по погибшим, а дикое торжество жизни. Боевой клич и одновременно вызов на бой.

Глядя на север, где вниз со склона холма бежали тысячи воинственно вопящих людей, Зигмар отпрянул от простертой руки Нагаша. Воинов среди них было немного, большинство держали в руках кто цепы, кто косы, кто горящие головни или звенящие колокола. Эти люди бессвязно выкрикивали какие-то нелепости и скорее напоминали кое-как вооруженную толпу безумцев.

Среди них выделялись два воина в красных доспехах и плащах из волчьего меха. Один из них держал в руках развевающееся красно-белое знамя, и сердце Зигмара радостно забилось, когда он узнал флаг Белых волков.

– Редван! – воскликнул Зигмар, хотя видел, что ни один из двух всадников не похож на пылкого командира лучшего в стране отряда конных рыцарей.

Он смотрел на воинов в авангарде разношерстной толпы безумных оборванцев. Оба бородача были одеты в грязные туники, порванные и заскорузлые от засохшей крови, но они шли в бой со свирепостью десятка берсерков и абсолютно не обращали внимания на свои многочисленные раны. Одного из них Зигмар не знал, зато второй был ему родным, словно отражение в зеркале. Редван. Только того Редвана, которого знал Зигмар, уже не было, это был новый Редван, навсегда забывший о боли и страхе смерти.

Толпа оборванцев налетела на армию мертвяков и смяла их, топча босыми ногами и раздирая на части самодельным оружием. Они неслись бесконечным потоком, мужчины и женщины со всей Империи, поверившие в проповеди о роковом конце. Покинувшая Мидденхейм группа безумцев продолжала принимать в свои ряды все новых последователей учения.

За вопящей толпой появились воины с разрисованными лицами в кольчугах, и маршировали они под знаменем графа Отвина. Король берсерков располагал тысячей воинов, и следовали они за армией оборванцев, которых вели Редван и его неизвестный товарищ. Безумцы рычали и выли, как волки, и при виде этой нежданной помощи Зигмар обрел силу, которая была ему так нужна для боя с некромантом.

Нагаш вытянулся во весь свой устрашающий рост, он пришел в ярость от такого нежданного поворота событий, и эта его ярость стекала со склона холма и вливалась в армию мертвых, наполняя ее новой волной ненависти к живым. Северный фланг войска Тьмы пал, смятый армией безумцев и тюрингами, хотя в распоряжении Нагаша находился неисчерпаемый запас мертвой плоти, которой можно заменить тех, кого погубили смертные.

Зигмар взмахнул молотом Гхал-Мараз и в последний раз смело сошелся с некромантом. Корона у него над бровями сверкала серебристым светом, она уже израсходовала все свои силы на то, чтобы ослабить его и лишить способности сопротивляться. Зигмар прислушался к волчьему вою и понял, что теперь она не тронет его. Корона сохранила его от магии Нагаша, позволила пробиться сквозь ряды мертвяков, и теперь пришло время от нее избавиться.

Зигмар сорвал корону с головы и показал Нагашу.

– Хочешь ее получить? – рявкнул он.

Нагаш пристально на него посмотрел. В его глазах светилось бесконечное желание, навязчивая идея обладания, нездоровая потребность и глубочайшая привязанность. Все остальное Нагашу было безразлично, включая поражение армии Зигмара и уничтожение всего живого. Корона для некроманта была важнее всего, ему отчаянно нужна была ее сила. Зигмару стало вполне ясно предназначавшееся ему последнее послание Эофорта.

– Хочешь? – повторил Зигмар. – Тогда держи!

Он швырнул корону в жухлую траву на склоне и взмахнул молотом, чтобы уничтожить ее одним ударом.

Нагаш пришел в ужас и бросился к короне, желая схватить свое сокровище. Ни о чем другом он думать не мог. Ничто другое не имело для него значения. Именно этого мига Зигмар ждал с самого начала сражения.

Он метнулся к некроманту и, замахнувшись, обрушил Гхал-Мараз вниз сильнейшим ударом. Могучий молот гномов вдребезги разбил латы Нагаша, разломав их на тысячу осколков, и сокрушил грудь. При соударении вспыхнул зеленый огонь, и ребра, брошенные тысячу лет назад с помощью черной магии, разломились, подобно сухому хворосту, когда Зигмар вогнал свой молот в самое сердце некроманта.

Император взвыл вместе с волками, вложив в этот вопль всю свою ненависть к Нагашу. Руническая надпись на рукояти молота сияла чистейшим светом. На бойке вспыхнули руны, о существовании которых Зигмар даже не подозревал, и наполнили полое существо Нагаша раскаленными лучами, испепеляющими изнутри бессмертную суть монстра.

Некромант возопил, его древнее колдовство боролось с могучей магией гномов. В теле Нагаша сошлись силы такой мощи, что смертным их невозможно представить, силы, способные опустошить целую землю. Зигмар держал Гхал-Мараз, и звездное железо бойка пылало ярче солнца, а рукоять обжигала древним огнем.

– Тебе конец! – взревел Зигмар.

Некромант в последний раз в ужасе завопил, и тело его взорвалось черной вспышкой ледяного огня. Черная магия и энергии бессмертия подобно извержению вулкана взметнулись ввысь над его уничтоженным телом.

И небеса исполнились пепла и печали.

После гибели Нагаша армия мертвецов растаяла, подобно дыму в ветреный день. Скелеты выпустили из костлявых рук мечи и попадали наземь, ибо их духи освободились и отлетели к месту последнего упокоения. Мертвые волки, которые миг назад с воем алкали крови, рассыпались на глазах, так как пришел конец колдовству, связывавшему их с миром смертных. Пронзительно закричали призраки, когда их бесплотные тела возвращались в могилы, а неуклюжие трупы недавно умерших людей резко попадали наземь подпорченным мясом, годным разве что на пропитание воронам.

Абсолютной была власть Нагаша, и ни одно создание из тех, что ходило, летало или же плавало, не могло существовать само по себе, без него. Когда иссякла сила некроманта, все мертвые, оставив в покое живых, вернулись в то царство, где надлежало пребывать их душам. Чтобы принять их, открылись врата Морра, и, когда все неупокоенные духи освободились из железных тисков некроманта, по полю брани прокатилась волна радости.

Мужчины и женщины со слезами на глазах смеялись и плясали, ибо им ничто уже не грозило. Они плакали от радости и крепко обнимались. Близость смерти возродила в каждом сердце благодарность за бесценный дар жизни. И хотя со временем это чувство постепенно поблекнет, сейчас все праздновали восхитительный миг, который не забудется никогда.

Нагаш вел войну не только в Рейкдорфе, черные нити сплетенной им паутины протянулись по всей Империи. Когда угасла страшная воля, толкавшая воинство Тьмы на стены крепости Марбурга, мертвяки попадали наземь. Те, что пытались пробраться в Мидденхейм, свалились и полетели вниз с крутой горы Фаушлаг. Удозы в изумлении взирали на то, как мертвецы прекратили военные действия в тайных долинах и рассыпались в прах у стен крепости Конна Карстена на вершине утеса.

Когда мертвяки исчезли и оставили его город в покое, граф Алойзис взмахнул знаменем черузенов на крепостных валах Хохергига, а граф Кругар победоносно выехал из врат Таалахима. В восточных пределах Империи граф Адельхард собрал своих воинов вокруг Бехахорста – остроконечной верхушки камня в северных низинах – и в ознаменование окончания боев выпил с ними кумыс за победу.

Тихо было в южной стороне, потому что тамошние народы уже погибли. Среди южан уцелели только мерогены. Граф Генрот вывел своих воинов из каменных крепостей, моргая отвыкшими от света глазами на зарю нового дня, и никак не мог поверить, что его народ чудом спасся.

Легионы Нагаша прекратили свое существование, и жизнь продолжалась.

Кончилась долгая темная ночь смерти.

Халед аль-Мунтазир взбирался на вершину холма. Из-за невероятного поражения Нагаша кости у него ломило, а плоть ныла. Доспехи вампира были искорежены, огонь, который чуть не поглотил его самого, превратил белый плащ в обожженные лохмотья. Поражение некроманта грозило обернуться и его гибелью тоже, но он по происхождению был выше, чем древний король-жрец Нехекхары.

Рядом с ним с трудом тащился Сигурд. Новоявленный вампир тяжко страдал. Азоборны едва его не прикончили. Его бессмертная плоть была в весьма плачевном состоянии. Сигурда спасло лишь высокородное происхождение, но чтобы восстановить себя, вампиру придется подкрепиться живительной влагой дюжин тел. Халеда аль-Мунтазира тошнило от хныканья Сигурда, но оба они были вампирами, а потому он не мог бросить его на милость варваров-смертных.

На холме не осталось ничего живого. Каждая травинка усохла, каждый дюйм почвы стал бесплодным. Халед аль-Мунтазир взбирался на холм, и на испепеленном песке оставались его следы. Он шел к вершине, где находился тот, кто смог победить некроманта.

Зигмар стоял к нему спиной, рядом с ним мягко светился молот, а у ног лежала корона Нагаша. Корона тускло блестела, и вампир задавался вопросом, чего бы он мог достичь, если бы обладал этим венцом. Император был изранен и обморожен. Вампир видел, что смертный на грани полного изнеможения. Легкая жертва.

– Ты уничтожил то, что не поддавалось уничтожению, – проговорил Халед аль-Мунтазир.

– Я говорил, что тебе в моих землях не рады, – даже не обернувшись, сказал Зигмар. – Я предупреждал, что убью тебя, если увижу еще раз.

– Пустые угрозы.

Вампир сделал шаг по направлению к Зигмару. Сигурд застонал от голода и боли, запах крови притягивал его потухший взгляд.

– Думаешь? – обернулся к нему Зигмар. – Проверь, и отправишься за своим хозяином.

– Ты слаб, – заявил вампир. – Изнурен. Я могу убить тебя и напиться твоей крови до того, как ты шевельнешь рукой, чтобы меня остановить. Корона станет моей, и все, чего ты сумел здесь достичь, обернется ничем.

– Давай, нападай, – проговорил Зигмар и взмахнул молотом Гхал-Мараз.

Халед аль-Мунтазир расхохотался, но стоило ему увидеть жгучую ненависть в глазах Зигмара, он поперхнулся своим смехом. Там были сила и мощь, несвойственная смертным, холодный огонь, который исходил вовсе не из здешних царств, а из давно позабытого места за пределами этого мира. Зимнее сияние лилось из обители богов, мира за пределами воображения, где не действуют законы природы. В глазах Зигмара пылала эта сила, хотя сам он об этом не подозревал.

Тут Халед аль-Мунтазир понял, что, если он сделает хоть один шаг вперед, его бессмертная жизнь в тот же миг оборвется. Впервые с тех пор, как он пробудился нетленным вампиром, Халед аль-Мунтазир по-настоящему познал страх. Руки и ноги его задрожали. Мысль об ожидающем его забвении и хладной пустоте лишила его храбрости.

Отчаянно нуждаясь в крови, Сигурд топтался на месте и не мог понять, отчего хозяин никак не решится прикончить этого смертного выскочку. Боль притупила и отодвинула на задний план все остальные чувства новоявленного вампира, и он не ощущал страшной опасности, которую таил в себе Зигмар по отношению к таким, как он. Ненависть императора к вампирам была силой сама по себе, силой, преступающей границы времени.

Халед аль-Мунтазир попятился от Зигмара и потащил за собой жалкого графа-вампира. Их проклятые души трепетали, в ужасе от внутренней силы Зигмара, обещавшей им вечные мучения, а голос гнал их прочь с поля боя.

– Так слушайте же слово Зигмара Молотодержца! – гремел император. – Проклинаю вас и весь ваш род, быть вам моими врагами на веки вечные!

Вампиры сгинули в тенях.

Зигмар смотрел на бегущих вампиров и радовался, что им не пришло в голову на практике проверить его хвастовство. Все тело болело, сердце саднило скорбью по погибшим, на душе было тяжело оттого, что чуть не случилось с его возлюбленной Империей. Вокруг него клубились зловонные испарения и нечистый дым, еще не развеявшийся после гибели некроманта. Пока Зигмар стоял на холме, свежий западный ветер принес чистый воздух и обещание новых начинаний.

Он глубоко вдохнул, наслаждаясь сладостью свежести. Он так давно не дышал чистым воздухом, без примеси мертвого зловония, могильной пыли и смерти, что почти позабыл, каков он на вкус. Освободившаяся от колдовства некроманта земля уже начинала залечивать раны, очищая все вокруг от миазмов черной магии.

Скоро произведенные Нагашем опустошения станут не более чем воспоминанием, ибо мир устойчивее, чем полагают люди. Он переживет человечество. Смертные в этом мире – лишь краткая вспышка, но за них стоит бороться.

Зигмар открыл глаза и увидел множество мужчин и женщин, собравшихся вокруг холма. То были воины его армии и союзники со всех концов Империи. Они проливали слезы надежды и скорби, облегчения и потерь.

Сражение закончилось, и они выжили.

Зигмар опустился перед своим народом на одно колено, отдавая людям дань уважения, так же как они дарили почтением его. Небо над полем брани начало светлеть, изгоняя ниспосланный Нагашем мрак. Над Империей так долго висела мрачная тьма, что люди даже забыли, каково ощущать кожей солнечное тепло. Ласковые лучи согревали землю, щедрый яркий свет прогонял зло и развеивал тьму.

Зигмар улыбнулся и поднял лицо к солнцу.

– Народ Империи! – воскликнул он. – Начинается новый день!