Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 70 страниц)

Орвин закричал, получив страшную рану в живот, – закованный в броню мертвец поразил его мощным ударом двуручного меча. Орвин свалился с коня, и вместе с ним упало знамя. Альвгейр обрушил свой меч на клинок вражеского воина и сломал его. Безоружный черный рыцарь обратил на маршала Рейка взгляд безжизненных глаз. Альвгейр замер, ибо прочел в них смертный приговор. Даже не предупреждение о скорой смерти, а простая констатация того, что его жизни пришел конец. Рука с мечом безвольно обмякла, легкие отказывались делать вдох. Левую руку пронзила стреляющая боль. Альвгейр вскрикнул, когда разжались пальцы его правой руки и он выпустил меч.

Черный рыцарь подхватил чье-то брошенное копье и ринулся к нему.

Клинок встал на пути копья, и Теон вонзил острие рыцарю в забрало. Череп отверзся, в глазах потухло адское зеленое пламя. К Альвгейру вернулась способность дышать, в ушах звенело, перед глазами мелькали яркие сполохи света.

– Отец! – крикнул Теон, спрыгнул с коня и обнял Орвина за голову.

Альвгейр хотел приказать юноше скорее сесть верхом, но у него сжалось горло и грудь пылала, словно огнем. Вокруг них кипел бой. Когда мускулы на лице отца расслабились и Морр забрал его душу, Теон зарыдал. Альвгейр знал, что от них ускользает шанс нанести ответный удар. Он содрогнулся от смертного холода.

Ему уже доводилось чувствовать нечто подобное, когда…

– Кажется, ты обронил это, Альвгейр, – произнес голос, перекрывший лязг мечей и копий. – Какая хорошая работа. Неосмотрительно разбрасываться такими ценными вещами.

Альвгейр развернул коня и оказался перед воином в черной как ночь броне и с белым бескровным лицом, на котором жаждой крови горели красные глаза. Граф Марк вертел в руках меч Альвгейра, восхищаясь серебристыми рунами, выгравированными вдоль всей длины клинка.

– Что ж, – заключил Марк, – думаю, я оставлю себе этот меч после того, как убью им тебя.

Глава двадцать первая
КОНЕЦ УЖЕ БЛИЗОК

Колесница Медбы остановилась рядом с Фрейей. Воительница спрыгнула наземь и пронзила копьем склонившегося над королевой плотоядного монстра, собравшегося вонзить зубы в тело предводительницы азоборнов. Затем сбросила тварь с наконечника и склонилась над поверженной королевой. Из раны на виске текла кровь и собиралась в лужицу. У Медбы не было времени проверять, жива ли Фрейя. Ульрика и Кутвин стояли рядом и стреляли в волков. Каждая стрела попадала в цель. Фридлейфр и Медба добивали копьями тех, кого стрелы только ранили.

– Ульрика! Присмотри за королевой! – приказала Медба. – И найдите Зигульфа!

Взвыл волк, встал на задние лапы и приготовился кинуться на Медбу, но не успел атаковать – наконечник копья в форме листа пронзил ему грудь, и тварь грудой гнилого мяса и шелудивой шкуры упала наземь. Фридлейфр рванул копье на себя, а Медба благодарно кивнула юноше. Монстры наступали.

– Она мертва? – спросил Фридлейфр, не глядя вниз.

Ульрика покачала головой, и Медба почувствовала такое облегчение, что почти позабыла об ужасно болевшей ране на спине. Ее руки и ноги ломило, в голове мучительно пульсировала кровь. Кожа стала липкой и холодной.

Она огрела наконечником копья пожирателя плоти по голове и тут же всадила оружие в живот волку. Вес зверя оказался огромен, под его тяжестью она повалилась наземь, и древко копья хрустнуло. Медба откатилась к обломкам королевской колесницы и нащупала рукоять меча. Схватив оружие двумя руками, она крутанулась вокруг своей оси и одним ударом надвое рассекла пожирателя плоти. И вдруг с удивлением обнаружила, что сжимает бронзовый меч королевы Фрейи. Когда-то он принадлежал Адхельму, который утверждал, что унес его из тайной комнаты под башней гномов за восточными горами.

Медба вскочила на ноги, позабыв о ранах: живительные энергии меча наполнили ее тело силой и сладострастными мыслями.

– Мама! – воскликнула Ульрика, вытаскивая Зигульфа из-под обломков.

Окровавленный юноша был в сознании и крепко сжимал меч.

– Ты можешь биться? – спросил ее Фридлейфр.

Медба злобно скривилась. Конечно же, она может биться! С таким клинком она без устали будет сражаться хоть целый год напролет. Смутно она осознала, что этот разговор ведут гнев меча и ярость сражения. Медба не возражала, ибо знала: они понадобятся ей до исхода дня.

Фридлейфр бился, сжимая в одной руке молот, а в другой – копье. Умение его было непревзойденным, а сила – несравненной, каждым ударом он проламывал череп или вспарывал живот. В тусклом свете сияла его белокурая шевелюра, а черты лица в точности повторяли отцовские. Гарр и Орлы королевы окружили поверженную повелительницу, ведь со всех сторон напирали мертвяки.

Их взяли в кольцо волки и плотоядные, которые пронзительно кричали и щелкали зубами, метались и размахивали когтистыми разлагающимися конечностями. Ульрика склонилась над Фрейей, вытирала кровь с ее лица и нашептывала ей что-то тихим и ласковым голосом. У Кутвина колчан опустел, и он взялся за охотничий нож, но Медба понимала: чтобы пережить бой, им этого мало.

– Можем ли мы удержаться? – крикнул Кутвин.

Медба кивнула, а потом заметила целое полчище скелетов, мчащихся к ним на защищенных доспехами скакунах. Разрозненные азоборны в беспорядке сгрудились вокруг своей королевы. Атака прокатится как раз по ним.

– Стену щитов! – вскричал Фридлейфр.

Зигмар крушил ряды мертвецов, молот каждым ударом расчищал ему дорогу вперед. Никто, ни живой, ни мертвый, не мог противиться силе этого оружия, и хотя каждый ярд давался с отчаянной борьбой, унберогенские всадники сражались подле своего императора, подобно героям древних саг. Долей сознания Зигмар ощущал могущественную корону, которая молила позволить ему помочь.

Часть его существа желала разрешить ей это сделать – использовать силу создателя ради победы в бою против него же, – но Зигмар знал, что корона сильна в плетении лжи. Подобными уговорами она заманила его в ловушку на вершине башни Мората, и яснее ясного, что лучше не верить ее сладкозвучным речам.

Мертвецы яростно терзали их: целое полчище голодных трупов и закованных в доспехи воинов-скелетов. Отряд Зигмара сражался с ними сокрушительными ударами молотов, мечей и топоров, боевой клин продирался все дальше в глубь вражеского войска. Противники замедлили их продвижение вперед, но все же недостаточно для того, чтобы воспрепятствовать прорыву.

Наконец, разгромив скелетов, унберогены проехали по кругу, готовые перегруппироваться и снова броситься в бой. Зигмар натянул поводья, и остальные воины тоже остановили лошадей. Все кони были в мыле, изнуренные трудным боем. Зигмар и сам дышал тяжело, ибо сражение выдалось воистину сложным, у него даже болела натруженная молотом правая рука.

Рядом с императором остановился Вольфгарт. У него все лицо было вымазано кровью, а могучий меч затупился от множества нанесенных ударов. Кольчуга порвалась, доспехи помялись, но покрывала его кровь врагов. Венильд взмахнул знаменем, и из глотки каждого унберогена вырвалось громогласное «ура». Зигмар обратил внимание на то, что лицо Венильда приобрело серый оттенок, а по ноге текла кровь.

– Ты можешь ехать верхом? – спросил император у него.

– Да, мой господин, – задыхаясь, отвечал Венильд. – Виной всему моя неосторожность. Только что я пропустил удар копья. Ерунда.

– Я немало ран повидал, мальчик, – заявил Вольфгарт. – Это не ерунда.

– Я еду с вами, – стоял на своем Венильд, и с ним не стали спорить.

– Сохрани тебя Ульрик, – сказал Зигмар и обменялся с Вольфгартом взглядом.

Венильд заметил это и заверил их:

– Не волнуйтесь, если я вздумаю умереть, то сначала передам кому-нибудь знамя. Не могу же я допустить, чтобы оно упало, верно? Только не сейчас.

– Только не сейчас, – повторил Зигмар, поворачивая коня, чтобы осмотреть поле боя.

Из-за бесчисленных полчищ мертвяков и противоестественной тьмы было сложно хоть что-то разглядеть. Но того, что увидел Зигмар, вполне хватало, чтобы понять: тратить время попусту они себе позволить не могут. Северный фланг в опасности, Красные косари бились там страшным боем с черными верховыми рыцарями. Уйма волков и трупов, минуя азоборнов, мчалась по направлению к стенам города. Зигмару не удалось разглядеть, что сталось с Фрейей. Всадникам Альвгейра тоже приходилось туго среди воинов-скелетов.

– Мы здесь остались одни, – сказал Вольфгарт, увидев то же самое.

– Похоже на то, – согласился Зигмар. – Но я всегда знал, что таков будет конец.

– Значит, давай покончим с этим, пока я не потерял присутствие духа. – Вольфгарт пристроил меч на плече и отер с лица кровь. – Если мы не доберемся до вон того костлявого ублюдка, то получится, что все эти люди умирают зря.

Зигмар кивнул и оглядел простиравшуюся впереди тьму в поисках Нагаша. Некроманта отыскать оказалось несложно – вот он, возвышается на вершине холма за дорогой. Вокруг него клубились завихрения черного как смоль дыма, его бессмертное тело средь ночной тьмы выделялось черной слезой, через которую просачивался в мир весь холод Серых земель.

Унберогенские всадники сплотились около своего знамени. Они долго сражались, устали и истекали кровью, но жаждали большего.

– Вот наш враг! – крикнул Зигмар, молотом Гхал-Мараз указывая на холм, где стоял некромант.

– Вперед! Вперед! – вскричал в ответ Вольфгарт. И вновь началась атака.

В то время как Зигмар пробивался сквозь полчища мертвецов, люди Рейкдорфа собрались защищать свой город и выстроились позади основной линии фронта. Напуганные и взволнованные, они вцепились в свое самодельное оружие в надежде, что не придется пустить его в ход. Так просто было выходить вслед за Зигмаром и отважными воинами через разрушенные Восточные врата, но когда полил дождь и наползла тьма… Тогда нахлынул страх и разрушил хрупкую храбрость, окрепшую было за прикрытием городских стен.

В центре сгрудившейся к югу от ворот толпы Дэгал чувствовал, что с каждой минутой боится все больше и больше. Он сражался с армией Халеда аль-Мунтазира у реки, и при мысли о том, что придется вновь столкнуться с мертвяками, страх заполонял каждую клеточку его тела. Он знал, что в поражении армии азоборнов виновна его трусость, ибо охватившая его тогда паника передалась воинам и стала причиной разгрома.

Он стыдился выступить на бой вместе со своими соплеменниками, а потому спрятался в городе и старательно избегал знакомых. Набравшись смелости, он вместе с жителями Рейкдорфа вышел за стены столицы.

– Пожалуйста, не дайте мне вновь дрогнуть, – взмолился он, обращаясь к богам.

Халед аль-Мунтазир наблюдал за ходом сражения и восхищался силой духа армии смертных. С тех пор, как он сражался на стороне Нагаша, его не очень-то впечатляли мастерство и стойкость жителей этой северной империи. Как вообще может этот народ считать себя властелином здешних земель?

Потом он сражался с остатками армии азоборнов среди лесистых холмов, и тут его начали одолевать первые сомнения. Теперь, когда приближался Зигмар, Халед аль-Мунтазир задавался вопросом: может, он ошибся и недооценил этого императора варваров? Его народ недалеко ушел от дикарей, но тем не менее свойственное этим людям примитивное благородство весьма впечатляет. Порознь они были слабыми и жалкими, но, объединенные Зигмаром, стали сильнее, чем даже сами подозревали.

Халед аль-Мунтазир взглянул на Нагаша. Интересно, он тоже недооценил смертных? Впрочем, весьма абсурдно то, что его одолевают подобные сомнения, ибо полчище мертвецов уже начало окружать армию Зигмара. На севере людей истреблял Крелл, да и юг был на грани краха. Пожиратели плоти и трупы уже нацелились на городские стены, Марк скоро покончит с сопротивлением центральных войск людей.

Так отчего же тревога все не покидает его?

Чуя запах крови, черный конь под ним тряс головой, фыркал и бил копытом. Животному не терпелось присоединиться к сражавшимся. От скакуна под непрерывными потоками дождя, низвергавшимися с небес, валил пар. Халед аль-Мунтазир поднял край плаща. Да, материя безвозвратно испорчена.

Вампир дернул повод и повернул лошадь на север.

Холодный взгляд Нагаша упал на вампира, и он почувствовал неудовольствие некроманта.

– Северный фланг все еще держится, – сказал Халед аль-Мунтазир. – Возьму несколько всадников и помогу нашим прорваться.

Нагаш не отвечал. Его вниманием всецело завладела мерцающая корона на голове Зигмара, который направлялся прямо к нему. Халед аль-Мунтазир обнажил меч и поскакал на север, с удовольствием избавившись от ледяного пронзительного взора господина.

Вампир посмотрел на восток – туда, где земли уже были заняты мертвецами, – и увидел, как в лунном свете блестят далекие шпили и позабытые замки, примостившиеся на высоких скалистых утесах. Улыбнувшись про себя, он представил господство ужаса, которому можно дать волю из такого логова.

– Да, – сказал он себе, – это было бы здорово.

Альвгейр смотрел, как вокруг него кружит и размахивает его собственным мечом, выкованным для него Гованноном, тот, кто когда-то был графом меноготов Марком. Со смертью его искусство фехтовальщика не потускнело, а сделалось ярче, и Альвгейр понимал, что не сможет одолеть врага. Марк прочел в глазах маршала Рейка поражение и облизал тонкие бескровные губы.

– Отчего бы тебе не спешиться? – спросил вампир. – Чтобы биться на равных.

– Мой меч у тебя, – напомнил Альвгейр. – Разве это означает «биться на равных»?

– Верно, – усмехнулся Марк. – Все равно спускайся. Мне несложно убить тебя даже верхом, но на земле мы, по крайней мере, сойдемся лицом к лицу.

– Ах вот оно что, – сказал Альвгейр, отцепляя прикрепленный к седлу топор.

Это было резервное оружие с короткой рукояткой – ничтожная защита от его собственного меча. Хотя мертвяки напирали со всех сторон, Стражи Большой палаты сдерживали их. Теперь они уже не смогут прийти на помощь Зигмару, и горькая желчь неудачи осела у него во рту привкусом пепла.

В руках Марка вертящийся с огромной скоростью меч казался змеей. Альвгейр помнил, как много лет назад сошелся с графом меноготов в дружественном поединке. Тогда ему пришлось пережить изрядное унижение, потому что противник значительно превзошел его в мастерстве, хотя Альвгейр и сам был весьма неплох.

Подавляя отвращение к этому существу, надевшему личину благородного человека, Альвгейр без страха смотрел на вампира. Его близость холодила, словно лед, но старый воин стиснул зубы и терпел. Марк встал в стойку. Альвгейр сделал выпад вперед, стремясь попасть топором по голове противника.

Марк шагнул назад, обвел меч вокруг топора Альвгейра и сквозь оплечье лат вонзил в плечо острие. Альвгейр попытался не обращать внимания на боль, но она распространилась на грудь, и он покачнулся. Вампир крутанулся и хватил унберогена по другому плечу так, что практически отсек второе оплечье.

– Ну, давай же, – глумился Марк. – Я же помню, раньше ты бился лучше. Не намного, что правда, то правда, но все же не так плохо.

– То было десять лет назад. – Альвгейр крякнул и принял вертикальное положение.

– В самом деле? Ты ужасно состарился, друг мой.

– Ульрик тебя побери прямиком в Серые земли, – прошипел Альвгейр. – Ты мне не друг!

Марк снова напал. Неуклюжие взмахи топора Альвгейра меч сопровождал молниеносной пляской быстрых выпадов. Снова и снова клинок доставал старого воина и по кусочку срезал доспехи. Каждый удар наносил рану и нес с собой боль.

– Убей меня, и покончим с этим! – взревел Альвгейр, и Марк на дюйм вонзил меч ему в бедро. У него уже кровоточила дюжина ран, недостаточно серьезных, чтобы убить старого маршала, но все же достаточно болезненных, чтобы с каждой секундой все больше подрывать его силы.

– Как бы не так, – отвечал Марк. – Ты еще даже не начал достойно сражаться.

Альвгейр вновь замахнулся топором, но Марк быстро кружил вокруг него, и неожиданно меч рубанул неясным проблеском гравированного рунами серебра. Мучительная боль пронзила тело Альвгейра, он зашатался, перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет. Все тело превратилось в горнило боли. Он попытался поднять руку и нанести последний отчаянный удар, но тело больше не повиновалось ему.

Он увидел свой топор, лежащий на земле.

А рядом с ним – свою руку.

Разинув от изумления рот, Альвгейр смотрел на аккуратный обрубок там, где раньше была его правая рука. Так ловко пришелся хладный удар, что даже крови не было. Он упал на колени, изо всех сил стараясь не терять сознания, в ужасе от чудовищной природы увечья. Он едва дышал.

Марк кружил и, не спуская с Альвгейра глаз, размахивал отобранным у него мечом.

– Такая досада, ты бы мог стать неплохим лейтенантом, – сказал вампир.

– Твоим? – прошипел Альвгейр. – Никогда.

– Похоже на то, – согласился Марк, собираясь нанести смертельный удар.

До сих пор поединок шел один на один, но вот на вампира бросился кто-то в помятом бронзовом шлеме, вооруженный тяжелым палашом. Теон метил Марку в шею, но вампир был быстрее любого смертного противника, а потому наконечник пролетел на расстоянии пальца от цели.

Марк высоко замахнулся мечом, удар звучно обрушился на голову Теона сбоку.

– Нет! – крикнул Альвгейр.

Меч отскочил вверх, отклонившись из-за вмятины, и не снес голову, а вместо этого срезал только султан из конского волоса. Вскрикнув, оглушенный Теон упал на землю. Левой рукой Альвгейр подхватил упавший топор и бросился на вампира. Марк изготовился мечом отразить примитивную атаку, но Альвгейр больше не собирался биться с вампиром как прежде.

Он швырнул топор, и тот, вращаясь, полетел и угодил вампиру прямо в лицо. Альвгейр услышал треск ломающейся кости. Марк взвыл от боли. Инстинктивно он выпустил меч из рук, чтобы отереть поток струящейся по лицу мертвой крови. Альвгейр упал наземь, израсходовав последние силы.

Сквозь застилавшие глаза слезы и капли дождя старый маршал видел рукоятку своего меча, лежавшего в грязи у ног вампира. Ему очень хотелось дотянуться до нее. Она была не более чем в футе, но с тем же успехом могла быть и в тысяче ярдов. Мир сделался серым, в отдалении послышался волчий вой, и он закрыл глаза.

С севера налетел холодный зимний ветер, и Альвгейр ощутил, как руки и ноги наливаются силой. Он потянулся к мечу и почувствовал, что его вложила ему в ладонь холодная как лед рука, на ощупь скорее напоминающая когтистую лапу.

Пальцы Альвгейра сомкнулись на рукоятке клинка, и он открыл глаза. Кружил снег, которого прежде не было и в помине, и все в окружающем старого воина мире двигалось с той скоростью, с которой ползет ледник. Он видел зависшие в воздухе капельки крови, неспешно прочерчивающий небеса зигзаг молнии, понемногу расширяющиеся облачка пара, которые вырывались в морозный воздух изо ртов воинов. Марк медленно повернул к нему лицо – маску темной крови с красными глазами, горящими невыносимым голодом. Изо рта у него торчали клыки, а руки превратились в длинные когтистые лапы.

Альвгейр вскочил на ноги, причем в этом замедленном мире он один мог двигаться нормально. С губ его сорвался крик ненависти, и по широкой дуге воин нанес удар по вампиру. Миг он наслаждался ледяным страхом в глазах Марка, а потом клинок перерезал тому шею и отсек голову. Едва меч сделал свое дело, время вновь потекло как обычно. Кровь брызгала, молнии вспыхивали, а дыхание тут же испарялось в воздухе.

Марк свалился на землю, и под доспехами вмиг распалось его тело, посмертному разложению которого препятствовал кровавый поцелуй. Вампир превратился в прах, сжигаемый внутренним огнем, и где-то вдалеке прозвучал призрачный мученический вопль.

Альвгейр еще секунду удерживался на дрожащих ногах, а потом в совершеннейшем изнеможении опустился на корточки и завалился на спину. Он смотрел вверх и среди ужасной завесы тьмы видел прогалину чистого неба, где сияли звезды. Вдалеке он снова услышал волков – и улыбнулся, ибо боль ран утихла.

Тут он почувствовал, что его поднимают чьи-то руки, и боль вернулась с удвоенной силой.

– Альвгейр! – крикнул Теон. – Ульриковы кости, как тебе удалось двигаться с такой молниеносной скоростью?

Он попытался сказать парню, чтобы тот его отпустил, что он слышит зов Ульрика, но волчий вой растворился вдали, и по щекам Альвгейра потекли слезы.

– Ульрик пока что меня не ждет, – прошептал он.

– И меня, кажется, тоже, – кивнул Теон, и старик подумал, что мальчишке несказанно повезло.

Вампир отсек верхушку шлема и султан, меч просвистел над головой юнца на расстоянии толщины лезвия.

– Похоже на то, что тебе повезло больше, – проговорил Альвгейр.

– Больше, чем кому? – спросил Теон, затем сорвал с себя плащ и укутал им маршала.

– Неважно…

Когда Теон взял Альвгейра на руки, тот застонал от боли. Глядя на молодого воина, он видел скорбь по погибшему отцу, но также недюжинную силу характера, которой был обделен его родитель. Несмотря на боль, которую причиняли ему многочисленные раны, Альвгейр улыбнулся, размышляя о том, уж не близкая ли смерть является причиной его новоприобретенной прозорливости.

Теон посмотрел на маршала и сказал:

– Ты избранник Ульрика.

– Что ты! Мне просто повезло.

– Нет. – Теон посадил Альвгейра верхом на лошадь, сам сел за ним и не забыл бело-золотой стяг, который придерживал сгибом локтя. – Загляни в собственные глаза, и тебе сразу станет ясно: ты избранник.

Альвгейр поднял свой меч, смотрясь в него, как в зеркало, а Теон повернул коня к Рейкдорфу. Изможденное, землистого оттенка лицо Альвгейра было перекошено от боли и усталости. Маршал вгляделся в отражение своих глаз и тяжко вздохнул.

Глаза у него были чисто-белые, цвета северных снегов.

Когда огромный черный топор воина-гиганта ринулся вниз и одним ударом рассек упавшую лошадь надвое, Леодан метнулся в сторону. Ногу полоснула острая боль, но он пополз прочь от своего палача. Снова взмыл ввысь черный топор, и в мозгу Леодана шипящим посвистом само собой возникло имя, ставшее в минувшие века олицетворением смерти.

Крелл…

С черного топора стекали потоки крови, которую он проливал во имя ужасного бога севера. Тысячи лет назад, в век, известный некоторым под названием Время несчастий, Крелла убил один из гномов, и за бесчисленные столетия после смерти жажда крови у монстра только усилилась.

Глядя на пятерых Красных косарей, бросившихся на громадного воина, Леодан нашарил меч.

– Нет! – прохрипел он. – Не надо!

Никто его не услышал, и топор Крелла перерубил лошадь и наездника надвое. Обратным ударом он поверг наземь еще двоих, и не успели остальные всадники подоспеть на помощь, как Крелл уже оказался меж них. Одному монстр оторвал голову, другому кулаком саданул в грудь, превратив ее в кровавое месиво.

Талеутенские воины окружили Крелла. Они рубили по залитым кровью доспехам, только ни один клинок не мог повредить проклятую броню. Мечи отскакивали от оплечных лат, топоры отпрыгивали от зубчатого шлема, копья ломались о нагрудник. Ничто не могло противостоять этой жуткой разрушительной силе, и от одного взмаха черного топора зараз гибли десять воинов.

Леодан полз прочь от Крелла, рыдая от боли и оплакивая возлюбленных своих Красных косарей. Нога доставляла ему ужасные страдания, сломанные концы кости терзали мускулы все пуще с каждым ярдом, удалявшим его от места битвы со страшным монстром.

Мир его сжался до пропитавшейся дождем земли, перепачканные грязью пальцы тащили тяжелое тело, в ушах раздавалась похоронная песнь гибели его отряда. Визжали кони, которым тоже досталось от топора Крелла, кричали от страха люди, бросившиеся бежать. Но никому не удалось спастись от смертоносного топора гиганта, и возгласы ужаса превратились в предсмертные крики. Все Красные косари полегли в этой схватке.

Пальцы Леодана цеплялись за землю, которая настолько пропиталась влагой, что чавкала под ним, как болото. Дальше он ползти не мог и завалился на бок, задыхаясь и кашляя кровью. Сломанное ребро проткнуло легкое, мало кому удавалось выжить после такого ранения, тем более посреди битвы и без всякой надежды на спасение.

Сзади донесся топот марширующих ног, ритмичный и размеренный. Лязгал металл доспехов, и Леодан учуял запах табачного дыма. Кому пришло в голову пить и раскуривать трубку посреди такого побоища?

Кто-то нагнулся над ним, и сквозь полуобморочный туман Леодан разглядел сотню воинов из числа горного народа, вооруженных тяжелыми топорами и молотами. Склонившийся над ним воин был с ног до головы закован в броню из железа и бронзы. От него пахло крепким пивом, а из специальной дыры в забрале шлема торчала деревянная трубка в форме длинного рога, какие в ходу у кавалеристов.

– Отдыхай и ни о чем не волнуйся, человече, – сказал мастер Аларик. – Мы разберемся с этим великаном. Один раз мы его уже убили, значит, одолеем и во второй раз.

Дэгал смотрел, как черные всадники атакуют стену щитов азоборнов, слышал треск ломающихся копий и раскалывающихся щитов, лязг мечей. Во рту у него пересохло, мышцы напряглись. Мертвые конники окружили Орлов королевы, и Дэгал понимал: им не выжить.

– Я азоборнский воин, – вновь и вновь повторял он, словно молитву. – Я не боюсь этого врага. Я не боюсь этого врага.

Другие мертвяки обтекали стену щитов. Целое полчище неловких трупов и воинов-скелетов, марширующих по направлению к городу. Рядом с ними скакало множество волков в сопровождении мчащихся стрелой стай бледнотелых пожирателей плоти. Дэгал не мог их сосчитать, но знал, что их слишком много, с ними не справиться.

Меж собравшимися пронесся боязливый шепоток. Мужчины и женщины Рейкдорфа внезапно пожалели, что вышли на поле брани. Дэгал чувствовал их страх, готовую вырваться из-под контроля панику, и понимал, что мужество в любую секунду может покинуть народ. Он на личном опыте испытал это во время поражения у реки и знал, насколько разрушительными могут быть последствия страха. Воины, которым до победы рукой подать, могут побежать с поля боя, думая, что проиграли, если увидят удирающих от врага товарищей. Сержанты говорили, что отдельные воины не выигрывают и не проигрывают сражения, но Дэгалу-то было известно иное.

Страх опустошил его в сражении у реки, но, когда он сейчас смотрел на приближавшихся волков и пожирателей плоти, тот же самый страх преобразовался в гнев. Эти монстры лишили его чести, забрали у него то единственное, что было его по праву и по рождению азоборном.

И хотя ему сровнялось только двенадцать лет, он больше не боялся.

Когда первые волки напали на людей, пробиваясь вперед зубами и когтями, Дэгал обнажил меч. Лилась кровь, мужчины и женщины гибли, волки рвали их на части. Следом подоспели пожиратели плоти, которые валили горожан наземь и заживо съедали вопящих от боли людей.

На Дэгала бросилась тварь с черными бусинами глаз и полным ртом переломанных зубов, и юноша встретил монстра нацеленным в шею ударом меча. Клинок вонзился глубоко в плоть, и азоборн выдернул меч из трупа, ибо на него, вытянув когтистые лапы, уже нападал следующий монстр. Парень отсек ему конечности и перерезал горло. На него брызнула кровь врага, и от ее вони охватившая его ярость увеличилась еще больше. Он вонзил меч в бок мертвого волка, пожиравшего внутренности мужчины, с которым Дэгал разговаривал совсем недавно. Звали его Эоланд, и был он пекарем, но больше ему уже не суждено радовать горожан хлебами и сладкими булочками.

Дэгал сражался со всем мужеством и силой, которые изменили ему у реки, и двенадцатью ударами убил такое же количество врагов. Сражавшиеся вокруг него жители Рейкдорфа черпали храбрость в его непоколебимом мужестве и не сдавались жутким монстрам. Пожирателям плоти и волкам не удалось пробиться сквозь строй простых мужчин и женщин. Кровь пропитала землю, и сотни людей погибли в самом начале схватки.

Дэгал увернулся от клацающих зубов волка и пырнул его в горло мечом. Пасть захлопнулась, и волк умер, но надвое перекусил меч. Тогда юноша схватил упавшее копье с разноцветной тряпицей, привязанной прямо за железным наконечником. Он слышал вопли ужаса и боли и знал, что сейчас все висит на волоске.

Как и в сражении у реки, исход боя решался сиюминутной трусостью или отвагой. Дэгал взмахнул копьем над головой и подождал, когда холодные ветра подхватят привязанную к нему ткань. Синяя и красная полосы струились у него над головой; не знамя, конечно, а просто два лоскута с цветами Рейкдорфа. Несмотря на мрачный и темный день, тряпицы так ярко выделялись на фоне тьмы, словно были только что выкрашены и освещены полуденным солнцем.

Пожиратели плоти заметили, как юноша взмахнул самодельным стягом, и Дэгал почувствовал их неуверенность.

Настал его миг! Ему выпал один-единственный шанс восстановить свою честь, которой он лишился по милости этих вот монстров.

– Люди Рейкдорфа! За мной! – крикнул Дэгал.

Пронзив копьем брюхо оскалившегося волка, он бросился вперед, и с его губ сорвался боевой клич азоборнов.

И люди Рейкдорфа последовали за ним.