Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 70 страниц)

Глава восьмая
ТЬМА В СЕРДЦЕ

Снаружи царил хаос. Небо заволокло клубами дыма от горящих осадных башен, на крепостных стенах раскинулось кровавое побоище, где грань между жизнью и смертью определял неверный шаг или случайный удар меча. Изнутри город напоминал Зигмару Рейкдорф, хотя в том не было ничего похожего на замок Мария, который возвышался над Наматиром подобно нагромождению сталагмитов. Это была настоящая крепость внутри крепости, защищенная железными воротами, глубоким рвом и навесными башнями на крытых стенах. Над синими черепичными крышами развевались флаги с короной Мария и трезубцем, а с высоких зубчатых стен летели тучи стрел.

За замком по склонам высокого мыса до самого моря простирался Ютонсрик, и Зигмар физически ощущал страх его жителей. Он понял, что судьба битвы висит на волоске. Рядом возник Вольфгарт, с его меча капала кровь.

– Стены до сих пор держатся, – недовольно заметил Зигмар.

– Мы тут слишком на виду, – отозвался побратим. – Если ютоны контратакуют из замка, мы обречены.

– Знаю. Нам нужно привести в город больше воинов.

– Похоже на то, что скоро они здесь будут! – вскричал Вольфгарт, окинув взглядом стену.

В двухстах ярдах слева от них граф Отвин возвышался на груде камней средь бреши в стене с победно-воздетым в небо топором, и его нагое, пронзенное острыми шипами тело стало красным от крови. Вслед за бегущими противниками в проломе появились тюринги и черузены. Пробившись в город в самом кровавом сражении за всю осаду, опьяненные битвой берсерки и дикари жаждали ее продолжения.

Зигмар взял Вольфгарта за плечо.

– Иди! – приказал он. – Отвлеки как-нибудь Отвина. Если не сделаешь этого, город захлебнется в крови.

– А ты куда?

– Собираюсь привести в город побольше воинов.

– Ты к воротам?

– Да, к воротам. А теперь иди!

Вольфгарт кивнул и повел половину отряда к вопящим тюрингам и черузенам. Конечно, остановить берсерков у Вольфгарта не получится, но Зигмар очень надеялся на то, что он несколько охладит их пыл, и триумфальная ярость не превратится в подлую резню.

У самого Зигмара осталось около тридцати воинов, быть может, их хватит для воплощения того, что он задумал. Другие подтянутся, как только будет взята привратная башня, а пока он может рассчитывать лишь на эту горстку людей.

– За мной!

Вдоль изгиба стены Зигмар вывел свой отряд на мощеную дорогу, соединявшую эту башню с другой, точно такой же. В освещенной факелами тьме между двух башен неясно вырисовывались мощные врата Ютонсрика, содрогавшиеся под ударами боевого тарана по другую сторону стены.

И без того прочное деревянное сооружение было усилено брусьями, которые некогда служили килем океанского корабля. Тяжелые железные цепи протянулись от верхушки ворот к громадному механизму лебедки, который охраняла добрая сотня ютонов в ярких туниках поверх кольчуг.

Защитники города с тяжелыми пиками выстроились в три ряда перед воротами, готовые дать отпор любой атаке извне. Если ворота не выдержат, штурмующие напорются на стену из острого железа.

С самой высокой башни замка прозвучал сигнал трубы, Зигмар взглянул через плечо и увидел, как распахнулись железные врата. Наружу выехал отряд ютонских всадников в синих плащах и доспехах, которые собирались под ярким бирюзово-зеленым стягом с изображением короны и трезубца.

– Марий, – прошептал Зигмар. Часть его существа жаждала броситься на короля, из-за которого пролилось столько крови, но то в нем говорил Зигмар-воин. Чтобы выиграть войну, нужно оставаться Зигмаром-императором. Марий подождет.

А потому, обернувшись к своим воинам, он воскликнул:

– Во славу Ульрика! Эти ворота должны открыться!

И ринулся вперед, держа молот наготове. Унберогены последовали за ним, воодушевляя себя воинственным кличем. То были жестокие охотники, воины со вкусом крови на губах и текущим по жилам огнем битвы.

При виде грозного клина завывающих, словно безумцы, окровавленных воинов ютоны попытались развернуться, чтобы встретить нападавших на них с тыла, но из-за близости ворот и длины тяжелых пик их маневр был обречен на неудачу.

Зигмар наскочил с молотом на одного ютона и вонзил меч в грудь другого. Тот свалился, вырвав клинок из рук императора. Тогда Зигмар схватил Гхал-Мараз двумя руками и вновь взялся за избиение врага, глубже и глубже вгрызаясь в его ряды. Унберогенские воины разили защитников города с истинной силой Ульрика, словно в бою решили превзойти самого императора.

Ютоны побросали свои бесполезные пики и обнажили мечи. Сражение за ворота перешло в ближний бой. Молот Зигмара с такой скоростью раздавал удары направо и налево, что уследить за ним не представлялось возможным. Мечи и клинки ударялись о его доспехи, и вот острый кинжал рассек кожу на плече.

Даже несмотря на неожиданную атаку и большие потери в самом начале боя, ютонов было втрое больше, чем унберогенов. Воины Зигмара падали замертво, и он понимал, что лишь вопрос времени, когда удачный удар пробьет его доспехи.

Ютон в ярко-оранжевой тунике с воплем кинулся на императора и вонзил меч ему в бедро. Взревев от боли, Зигмар отпрянул и ударил кулаком в лицо противнику, увернулся от копья и обрушил молот на грудь ютонского воина. О панцирь лязгнуло лезвие топора, и император упал на одно колено – подвела раненая нога.

Он отразил молотом очередной удар меча, и тут ему на шлем обрушился окованный железом сапог. Зигмар повалился на землю – у него бешено кружилась голова. К нему бросились два воина-ютона, их копья были нацелены в горло императору. Они уже готовились нанести решающий удар, но тут серебряный вихрь отсек с древка наконечники. Взглянув вверх, Зигмар увидел Вольфгарта, который яростно набросился на ютонов: рассек одного и снес голову другому.

Гуляющее меж привратных башен эхо вторило нечеловеческому многоголосому вою, и на ютонов ринулись полчища полуголых раскрашенных боевой краской и татуировками воинов. Вольфгарт взял Зигмара за руку и помог ему встать. Вокруг них тюринги и черузены истребляли ютонов, в бешенстве рубили их мечами и топорами. Король Отвин ударом вышиб мозги воину, и они брызнули на мостовую, другой голый тюринг, орудующий крюками, разорвал врага на кровавые ленты.

Очень быстро с защитниками ворот было покончено, и берсерки вместе с дикарями разразились победными криками.

Зигмар, все еще нетвердо стоявший на ногах после удара по голове, пробормотал:

– Что?.. Откуда ты взялся?

– Ты приказал чем-нибудь отвлечь Отвина, – сказал Вольфгарт. – Я решил, что потасовка у ворот как раз сгодится.

Император смотрел на Отвина, который с безумным блеском в глазах продолжал терзать бездыханное тело на земле.

– Но как? – с трудом перевел дух Зигмар, которого тошнило от удара. – Он неуправляем, когда на него нисходит красный туман.

– Я сказал, что ты в опасности. – Тут Вольфгарт показал Зигмару здоровенную вмятину на своем нагрудном панцире. – Хотя пришлось дать ему несколько раз меня садануть, пока он не понял, кто я такой.

Зигмар кивнул, прислушиваясь к рогу ютонских всадников.

– Открыть ворота, или нам конец!

Тюринги с топорами бросились на подпиравшие ворота бревна и принялись их рубить. Летели щепки, и одна за другой опоры рухнули.

– Вольфгарт, лебедки! – крикнул Зигмар. – Я займусь левой, ты – правой!

– Нам сил не хватит, чтобы их открыть! – отвечал Вольфгарт, но все же помчался к подъемному механизму на правой стороне от ворот. Зигмар подбежал к другому, поднял задвижку колеса, опустил Гхал-Мараз подле себя и навалился на колесо всем телом, но ворота были сконструированы таким образом, что поднять их могла только упряжка лошадей.

– Без толку! – крикнул Вольфгарт.

– Отвин! – позвал Зигмар. – Собери воинов и помоги нам!

Вождь берсерков перестал терзать труп и взревел в ответ. Два отряда его воинов бросились на помощь Зигмару и Вольфгарту и прилежно гнули спины, навалившись на лебедку и цепи. От напряжения у Зигмара горели мышцы, трещали сухожилия, пока он силился повернуть механизм.

Между воротами и мостовой наконец образовался зазор шириной в ладонь, и граф тюрингов опять взревел, понуждая своих воинов поднапрячься. Дабы их не превзошли, черузены запихали за щеки диких кореньев и совсем обезумели от прибывших сил. Зазор ширился, ворота потихоньку поднимались, и воины унберогенов, талеутенов и эндалов подползали под ними и подкладывали под них железные бруски. Все больше воинов бросались на помощь к лебедкам, и Зигмар уступил свое место воинам посильнее.

Он приветственно взмахнул молотом Гхал-Мараз, когда под воротами проехал эскадрон всадников в черных доспехах. Во главе их скакали граф Альдред и Ларед; капитан Вороновых шлемов почтительно поднял копье, приветствуя императора. Два отряда талеутенских Красных косарей и полсотни Белых волков ехали верхом вместе с эндалами, и Зигмар увидел Редвана, который держал его алое знамя на манер копья.

Когда ворота поднялись достаточно, чтобы пропустить всадников, задвижки на лебедках защелкнули, и воины устремились в крепость. Вместе с пешими ехали верховые, и Зигмар подбежал к коню без седока с запятнанными кровью боками. Схватившись за луку седла, он вскочил на скакуна. Когда он свободно намотал поводья на запястье, конь вздыбился и замолотил передними копытами в воздухе.

– Воины Империи! – воззвал к своей армии Зигмар. – Наш час настал! Теперь мы завершим объединение наших земель! Мы одолеем врагов и сделаем их своими братьями. Все за мной!

Зигмар ринулся вперед во главе ста пятидесяти конников, в рядах которых блестели черные панцири Вороновых шлемов, мелькали бороды воинственных Белых волков, бритые головы талеутенов и луки унберогенских стрелков. Они образовали клин наподобие широкого наконечника азоборнского копья, нацеленного в самое сердце защитников Ютонсрика. За ними следовали сотни пеших воинов, которые, позабыв о тяготах двух лет осады, бросились на врага.

Над стенами зазвучали боевые рога, и атакующие разразились приветственными криками, когда увидели, как скачет вперед их император со своим знаменем, подобным кровавому сполоху в небе. С башен над вратами сбросили ютонский флаг под ноги армии Зигмара, полчищами хлынувшей в город.

Со спины своего скакуна Зигмар видел, что ютонские всадники всё еще сражаются за брешь в стене, убивая всех, кому удалось уцелеть под арбалетным огнем. Их возглавлял воин в золоченых доспехах и серебряном шлеме на голове, и скакал он под знаменем Мария. Хотя лица Зигмар не видел, трудно было не узнать царственную манеру Мария держаться.

Коль скоро сам ютонский король покинул свою крепость, Зигмар направил коня в его сторону, поскольку появился шанс окончить войну одним махом. Рожок ютонов подал сигнал об опасности, и кавалеристы в синих плащах опытной рукой развернули коней.

Зигмар ждал, что они поскачут в замок, но был удивлен и немало впечатлен, когда они вместо этого развернулись к нему лицом, собираясь дать отпор. Они тоже выстроились в клин с золотым воином во главе и галопом помчались навстречу атакующим. Марий командовал сотней в тяжелых доспехах и, глядя на них, сразу становилось ясно, что это умелые воины. И пусть на стороне Зигмара имелось численное преимущество, но его всадники были выходцами из разных племен, и многие даже не имели доспехов.

Пригнувшись в седле, император пришпорил коня. Он высоко взмахнул Гхал-Маразом и издал леденящий кровь боевой клич. Между двумя клиньями конников оставалось менее ста ярдов, и сердце привычно возликовало в груди Зигмара: хорошо мчаться в бой верхом! Пьянило ощущение скорости и мощи, и он рассмеялся, крепче сжимая поводья. Воистину, всадники – короли поля брани!

Сжав коленями бока коня, Зигмар несся прямо на Мария. Король ютонов обнажил изогнутый клинок, сиявший сине-зеленым светом. Грохот стоял ужасный, топот стольких лошадей напоминал раскаты грома.

Две конницы сошлись со страшным лязгом железа. Кричали люди, ржали кони.

Копья выбивали воинов из седел, пронзали тела насквозь и ломались под их тяжестью. Звенели мечи, рубили топоры, и два войска скоро перемешались в бою. Ютонские всадники пробили среди воинов Зигмара кровавую брешь, но расплаты не избежали. Вороновы шлемы и Белые волки действовали, как всегда, споро и без устали разили врага черными копьями и тяжелыми кавалерийскими молотами. Красные косари оправдывали свое прозвище, пожиная жизни ютонов широкими мечами.

Зигмар замахнулся Гхал-Маразом на Мария, но тот увернулся и нанес ему удар мечом. Клинок лязгнул по доспехам, и вспыхнули гномьи руны, гася заключенные в мече Мария заклинания.

Зигмар взял лошадь в шенкеля и заставил остановиться; копыта высекали искры из булыжников мостовой. Рядом Редван выбил ютона из седла, проломив тому грудь. Ларед швырнул прочь расщепившееся копье и выхватил меч с черным лезвием. Граф Альдред разворачивал взбрыкивающего коня и разил врага направо и налево, меч Ульфшард в его руке летал вверх-вниз, описывая призрачные кривые голубого света.

Под натиском конников исчез боевой порядок войск. То был бой защищенных железными доспехами всадников, и талеутены в нем не участвовали, а скакали галопом вокруг сражавшихся и пускали в ютонов стрелы с гусиным опереньем.

Пешие воины тоже вступили в бой против ютонов. Дикари-черузены стаскивали их с седел, а граф Отвин вскочил на спину лошади, потерявшей седока, и бесновался среди ютонов.

Воин в серебряном шлеме круто развернул своего скакуна, и Зигмар подивился искусству верховой езды всадника. Он считал Мария изнеженным торговцем, но на деле тот оказался хитроумным полководцем и, более того, отличным наездником. Чем еще нежданно удивит его король ютонов?

Зигмар пришпорил коня и с боевым кличем вновь устремился на Мария. Клинок ютона целился ему прямо в сердце, и Зигмар держал Гхал-Мараз поближе к себе.

Марий сплеча рубанул мечом, и молот Зигмара метнулся вперед, чтобы блокировать удар, только ютонский клинок поразил не императора, а коня. На мостовую хлынула кровь из перерезанного горла животного, передние ноги его подкосились. Зигмар успел спрыгнуть прежде, чем конь пал замертво. Удар вышел мощный, у него дух перехватило, когда он перекатился по мостовой.

Какой-то всадник пытался его зарубить, но Зигмар увернулся от удара и, схватив воина, стащил того на булыжники, саданул молотом и хотел было вскочить в опустевшее седло, только не успел: конь шарахнулся в сторону и ускакал прочь.

Вокруг кипел бой, и Зигмар отчаянно пытался поймать какого-нибудь коня, ведь Марий уже поворачивал своего скакуна, чтобы броситься на него. Зигмар встал прочно, как вкопанный, готовясь встретить атакующего ютона, и помолился Ульрику, прося даровать ему силу. Скакун Мария, могучее животное вороной масти с широкой грудью, поверх длинной кольчуги был покрыт шелковой синей попоной, и, глядя на такого великолепного коня, Зигмар на миг пожалел о том, что вознамерился совершить.

Зигмар не сводил глаз со скачущего на него Мария. Все вокруг, казалось, исчезло, остались только всадник и черный конь, и время замедлило свой бег. Зигмар слышал лишь дробный стук конских копыт и видел раздувающиеся ноздри мощного коня, развевающуюся на ветру гриву да сине-зеленое сияние меча Мария, рассекавшего воздух.

Зигмар взмахнул молотом и за миг до удара попросил Таала простить ему то, что приходится забрать жизнь такого великолепного создания.

Шагнув вперед, Зигмар оказался прямо перед конем и по смертоносной страшной дуге обрушил молот на голову животного. В удар он вложил всю свою силу и проломил череп, умертвив скакуна. Марий вылетел из седла. Вес мчавшегося вперед коня обрушился целиком на Зигмара.

Сила столкновения была столь велика, что его откинуло назад, на самую периферию кавалерийской схватки. В глазах потемнело, рот наполнился кровью. Зигмар застонал и попытался встать, но его бок пронзила боль. Стиснув зубы, он заставил себя подняться, чувствуя, что сломал несколько ребер. Если бы не чудные доспехи, которые подарил ему Курган Железнобородый, то в нем не осталось бы ни единой целой косточки.

Рядом, средь хаоса, порожденного его нежеланием присоединиться к Империи, распростерся Марий в изорванной небесно-голубой тунике. Вокруг ютонского короля лежали сотни мертвых и раненых, булыжники мостовой стали скользкими от пролитой крови воинов – той крови, которой можно было бы избежать, подчинись Марий императору. Зигмар с неистовым криком вскочил на ноги, хотя все его тело было сплошь кровавые раны да нестерпимая боль.

Эта боль грозила раздуть ярость Зигмара в нечто нечеловеческое, и он чувствовал, как рвутся железные оковы самоконтроля. Исчез Зигмар-император, и к своему врагу бросился уже Зигмар-воитель.

Рывком поднял он Мария на колени, и тот при виде окровавленного неистового императора-воина возопил от ужаса и боли. Падая с лошади, Марий потерял серебряный шлем, и длинные светлые волосы на висках выбились из-под связывавшего их кожаного ремешка. Красивое лицо выпачкалось в грязи, и смотрел он на Зигмара через маску крови и пота.

В глазах его стоял страх, и Зигмар упивался им, отуманенный бешенством и жаждой мщения.

– Прошу! – взмолился Марий. – Пощади!

– Пощадить такого, как ты? Никогда!

И высоко замахнулся молотом, готовый раскроить голову врага так, чтобы его мозги брызнули на булыжники мостовой.

Марий поднял руки, словно защищаясь от неминуемой смерти, и Зигмар расхохотался при виде этого жалкого жеста.

– Погибнут все, кто осмелился бросить мне вызов! – Зигмар перехватил молот поудобнее.

Марий закричал вновь, но молот не успел его поразить: могучая мускулистая длань схватила Гхал-Мараз за рукоять и на полпути остановила его. Зигмар в бешенстве обернулся и увидел покрытого татуировками громадного воина, перемазанного кровью, на челе которого красовалась корона в виде золотых шипов.

Зигмар понимал, что знает этого великана, но запал неистовой злобы туманил разум, оставляя лишь жажду мести. Он ударил воина кулаком в лицо, но тот пригнул голову так, что золотые шипы короны оставили на руке Зигмара кровавые борозды. Мучительная боль заставила его отшатнуться, и ему пришлось выпустить Гхал-Мараз из рук.

Великан сказал Зигмару:

– Довольно.

– Я убью тебя! – взревел Зигмар, хватая чей-то топор. – Прочь с дороги!

– Опомнись, человек! – попытался урезонить его великан. – Убийство Мария – черное дело, которое перечеркнет все то, чего ты достиг.

– Он заслуживает смерти, – рычал Зигмар. – Взгляни на всех убитых!

– Может, так и есть, но если ты его убьешь, все смерти окажутся напрасны.

Слова эти мгновенно погасили ярость Зигмара, дикие волны ненависти схлынули с него. Он упал на колени и сморгнул слезы, выступившие на глазах от осознания ужаса того, что чуть было не совершил.

– Отвин? Ты ли это? – спросил он, глядя на окровавленного великана.

– Да, Зигмар, я, – отвечал граф тюрингов. – Ты успокоился?

Зигмар кивнул, глубоко вздохнул, бросил на землю топор и подождал, пока рассеется застилавший сердце мрак. Отвин протянул руку, и Зигмар пожал ее. Взглянул на Мария, коленопреклоненного средь павших воинов и лошадей. Пошатываясь, король ютонов встал на ноги, и в этот миг Зигмару стало ясно, что битве конец. На Ютонсрик опустилась мертвенная тишина, будто весь мир замер, ожидая завершения этой драмы.

Ютоны побросали оружие, но лихорадка убийства все еще не оставила воинов Зигмара, которые жаждали немедленно уничтожить побежденных. Воздух был пропитан злобой – рожденной в бою ненавистью, причиной всех кровопролитий и побоищ. Вот когда вспомнились Зигмару слова ведуньи и раскрылся истинный смысл ее предупреждений.

Старуха велела ему остерегаться таящейся в сердце тьмы, но Зигмар полагал, что способен ее контролировать, может ею повелевать и идти в бой без страха потерять над собой власть.

Теперь он увидел глубину своего заблуждения. Если бы не Отвин, он переступил бы грань между честным боем и убийством.

Стоит один раз ее переступить – и пути назад уже не будет.

Зигмар позволил возобладать темной стороне своей натуры, и она чуть было не разрушила то, что он возводил всю жизнь. Удивительно, что именно граф Отвин, человек, скорее склонный к кровавой резне, спас Зигмара от самого себя и показал, как близок оказался император к тому, чтобы потерять свои лучшие качества.

Будущее Империи висело на волоске, и Зигмар понимал, что наступил важнейший момент его жизни. Он кивнул Отвину и протянул руку за Гхал-Маразом.

– Дай мне мой молот, – сказал он.

– Больше дурить не будешь, парень? – спросил Отвин.

– Нет.

– Уверен? Не хочется мне снова приводить тебя в чувство.

– Уверен, друг мой, – пообещал Зигмар. – И спасибо тебе.

Отвин пожал плечами и подал императору Гхал-Мараз. Рукоять знакомо легла в ладонь, ведь молот был не только оружием, но и символом власти Зигмара, и служил для объединения людей, а не для их уничтожения. Зигмар прошел мимо Отвина к Марию и остановился перед ним. Ютон шагнул назад, опасливо поглядывая на окровавленный молот.

– Король Марий, – начал Зигмар, – мы разобщены, и в этом наша слабость. Я хочу, чтобы мы объединились. Стали одной страной, одним народом.

Марий облизнул губы, провел рукой по волосам. Оправил тунику и гордо выпрямился перед императором – настоящий король.

– Ты и прежде предлагал мне это, – проговорил Марий. – Почему ты считаешь, что я теперь соглашусь?

– Оглянись по сторонам. Стены твои разрушены, воины – побеждены. Стоит мне приказать, и город твой сожгут дотла, а ютонов перебьют всех до единого.

– Угрозами ты не склонишь меня на свою сторону.

– Это не угроза. Констатация факта.

– Спор из-за пустяков, а не констатация.

– Довольно. Я пришел сюда, подгоняемый лютой злобой, и чуть не поплатился за это душой. Я считал, что ненавижу тебя, и был так ослеплен этим, что не замечал, как сам себя разрушаю. Предлагаю тебе со своим народом войти в состав Империи. Всегда я мечтал об этом, и если бы ты видел наши успехи, то тоже возжелал бы стать частью великого государства.

– Мне бы хотелось, чтобы народ мой оставили в покое, – заявил Марий. – Ты несешь войну и кровопролитие.

Зигмар кивнул и проговорил:

– Я знаю, что сотворил, и буду расплачиваться за это до конца своих дней. Давай же сейчас оставим обвинения. Подумай о том, что приобретешь, если примкнешь к Империи: ты сможешь рассчитывать на нашу защиту и станешь братом графам и императору. Благодаря торговле Ютонсрик богатеет, и если вся империя станет тебе открыта, разве не пойдет это на пользу ютонам? Со временем твой город станет сокровищем Империи и окном в мир за ее пределами!

– Я не стану вассалом кому бы то ни было, – надменно процедил Марий, но Зигмар видел, что, воззвав к алчности и тщеславию ютона, задел того за живое. – Ты можешь разрушить мои стены, но я не стану клясться в верности никому, кто хочет склонить меня к этому силой.

– Конечно, не станешь, – согласился Зигмар и, опустившись на одно колено, протянул королю ютонов Гхал-Мараз. – В знак честного братства я предлагаю тебе молот короля Кургана Железнобородого и возможность распоряжаться моей жизнью. Возьми же в руки символ моей власти и соверши суд над моим сердцем. Ежели признаешь его чистым – будь со мной. Ежели нет – порази меня, и, клянусь, ни один мой воин более не посягнет на твои земли.

Когда Марий поднял Гхал-Мараз, внезапный страх обуял войско Зигмара. Древний молот пульсировал силой прошедших времен, и руки Мария задрожали. Злое и непокорное выражение его лица вдруг смягчилось, глаза расширились, и ютону оставалось только дивиться великой мощи, заключенной в оружии гномов.

Зигмар видел, как в Марии борются две силы: желание покончить с ним с помощью молота и правда, которую являл Гхал-Мараз, давая понять, чего может достичь человечество с такой путеводной звездой. В конце концов король ютонов судорожно вздохнул и вернул молот, протянув его Зигмару двумя руками.

– Мы вели себя глупо, – проговорил Марий. – Гордыня и злоба встали меж нами, и посмотри, что из этого вышло: горе да смерть.

– Мы всего лишь люди. Таково наше проклятие, чтоб злость и гордыня вели к вражде и страху, в коих зарождаются войны, подпитывающие ненависть. Присоединяйся ко мне, и мы покончим с разделяющим людей мраком.

Зигмар взялся за молот рядом с руками Мария так, что они теперь вместе держали Гхал-Мараз, отныне связанные братскими узами этим древним орудием мощи.

– Одна земля, один народ? – вопросил Марий.

– Навеки, – подтвердил Зигмар.

И так было решено.