Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 70 страниц)

Удоз Конн Карстен стоял, скрестив руки на эфесе громадного палаша с широким клинком. Ютон Марий просто невозмутимо взирал на собиравшегося врага. Громадный топор короля-берсерка заново приковали к запястью, с ним ему суждено расстаться лишь в случае победы или смерти.

Мирза и Пендраг стояли по левую руку императора, Редван и Вольфгарт – по правую. Рядом находились лучшие друзья и союзники, исполненные веры и преданности. Несмотря на испытания, они остались ему верны.

– Они тут как тут, – констатировал Вольфгарт. – Как ты и говорил.

– Ага, – ухмыльнулся Редван. – Повезло нам, верно?

– Не думал я, что они явятся, – покачал головой Пендраг. – Должны же они понимать, что им этот город не взять.

– Не думаю, что они сунулись бы сюда, если бы не рассчитывали на победу, – сказал Зигмар.

– Цепных лифтов у них не будет, остается только виадук. У нас столько воинов, что мы сможем удерживать его вечно, – заявил Вольфгарт.

Зигмар посмотрел на соратников. На вершине горы они чувствовали себя непобедимыми и неуязвимыми. Увы, скоро они поймут, что это не так.

– Если бы попасть в город можно было только по виадуку, я бы, пожалуй, с вами согласился, – задумчиво проговорил Зигмар. – Но это не так. Верно, Мирза?

Вечный Воитель покачал головой с таким видом, будто его вынуждают открывать неприятный секрет:

– Не так. Откуда это тебе известно?

– Я император и должен знать подобные вещи, – сказал он. Затем улыбнулся и коснулся испещренного рунами обруча из золота и слоновой кости на голове. – Аларик рассказывал мне, как горняки и инженеры помогали Артуру добраться до вершины горы Фаушлаг. Он говорил, что скала под нашими ногами испещрена туннелями и пещерами. Некоторые из них прорыты гномами, а кто сотворил другие – тайна даже для горного народа.

– Так и есть, – подтвердил Мирза. – У нас есть несколько карт, только они несовершенны. По правде говоря, не думаю, что кому-нибудь доподлинно известно, что находится у нас под ногами.

– Существуют тайные ходы в мой город, а я узнаю об этом только сейчас? – возмутился Пендраг. – Мирза, тебе следовало рассказать мне.

– За защиту города отвечаю я, – отозвался Вечный Воитель. – Давным-давно было решено, что чем меньше людей будет знать о туннелях, тем лучше. В любом случае, нашим врагам не может быть о них известно.

– Они разнюхают, – сказал Зигмар. – Найдут их. Мы должны их защищать.

Какое-то время все молча смотрели, как собирается армия норсов. Каждый гадал, какова ее численность, ибо врагов стало заметно больше. В их ряды влилось громадное количество монстров.

– Леса, похоже, опустели, – заметил Отвин. – Никогда не думал, что этих уродов так много.

– Ничего, зато, когда все это кончится, их станет гораздо меньше, – рыкнул Конн Карстен.

Зигмар не питал особого расположения к предводителю удозов, но был благодарен ему за дерзкие слова, вернувшие соратникам решимость. Снова взглянув на вражескую армию, он отыскал острым глазом знамя Кормака Кровавый Топор. Под стягом стоял и смотрел вверх, на город, исполин в черных доспехах и рогатом шлеме. Несмотря на огромное расстояние, разделявшее их, Зигмару показалось, что Кормак стоит прямо перед ним. Стоит шепнуть – враг услышит его слова.

– Тебе не отнять у меня Империю, – проговорил он.

Рядом с военачальником норсов стояли двое: некто согбенный, от него разило колдовством, и грациозный воин в серебряных доспехах, вооруженный двумя мечами. У второго были черные волосы и бледная кожа, и когда он вынул из ножен один из клинков, Зигмар его узнал.

Невозможно! Разделявшее их расстояние было слишком велико, лицо воина казалось крохотной светлой точкой средь моря воинственных физиономий северян, но Зигмар знал, что не ошибся.

– Мечник, – проговорил он. – Тот, что рядом с Кормаком.

Вольфгарт сощурился, напрягая зрение:

– Ага, тощий недомерок. Что тебе до него?

– Я его знаю.

– Что ты такое говоришь? Откуда тебе его знать? Кто это?

– Это Герреон.

Вольфгарт ахнул. Потом сказал:

– Становится все интересней.

Глава восемнадцатая
ИМПЕРИЯ В ТУПИКЕ

Целую ночь армия Кормака Кровавый Топор выла, дудела в боевые рога, жгла костры и приносила кровавые жертвы, а на рассвете следующего дня пошла штурмовать город. До защитников долетал речитатив молитв северных племен, военные песни и посулы скорой смерти врагам.

Людям Империи хотелось мира, душевного покоя и домашнего уюта, норсы же жаждали лишь сражений и завоеваний. Прогресс и развитие были лозунгами Империи, движущей силой для северных племен была страсть к господству и убийствам. Боги южан хранили тех, кто почитал их и молился им, а зловещие боги Хаоса требовали преклонения и взамен предлагали только сражения и смерть.

На защиту Мидденхейма встали восемь тысяч воинов Империи, им противостояли вдвое более многочисленные силы врага. В атаку шли не только люди, но также быкоголовые монстры, крылатые твари, подобные летучим мышам, и жуткие, ни на кого не похожие отвратительные существа. Рев, рык стай черных волков, огромные тролли, которые несли вырванные с корнем деревья.

Зигмар уже давно разрабатывал план по защите Мидденхейма, ибо знал, что Пламя Ульрика влечет последователей Темных Богов, будто светильник – мотыльков. Вражьи полчища наверняка воспользуются виадуком. Несмотря на все усилия инженеров города, каменный подиум в месте соединения его с городом разобрать не представлялось возможным. Таково уж было мастерство гномов, что ни одного камня из кладки вытащить никто не мог. К тому же крепость и башни, которые должны были защищать верх виадука, достроить не успели. Стены барбакана в высоту не превышали человеческий рост, пустые башни стояли без бастионов. Каменные блоки для постройки стены высотой в пятьдесят футов нынче использовали для того, чтобы закрыть ими недостроенные ворота, или для сооружения из них баррикад.

Именно там собрался встретить врага Зигмар во главе тысячного отряда, состоявшего из представителей различных племен, собравшихся в Мидденхейме. Плечом к плечу встали берсерки-тюринги, удозы, ютонские всадники, мечники-унберогены и воины Мидденхейма. Хотя Белым волкам было дано другое задание, Редван отказался покинуть императора, объясняя это тем, что Альвгейр непременно повесит на стену Большой палаты его шкуру в том случае, если с императором что-то случится.

Пендраг и Мирза возглавляли тысячу местных воинов и защищали северную часть города. Граф и Вечный Воитель обратились лицом к родной стороне врага, как того требовала традиция. Сложив с себя обязанности по защите Зигмара, Белые волки сопровождали графа Мидденхейма и его военачальника. Перспектива сражаться вдали от императора не очень их радовала, но каждый воин принес клятву у Пламени Ульрика, что выполнит свой долг. Восточные подступы удерживал Конн Карстен с удозами, а западные – Марий с ютонами.

Вооружился каждый мужчина, а самым старым и самым юным доверили защиту улиц и перекрестков, ведущих к храму Ульрика в сердце города.

Мидденхейм трещал по швам, переполненный жителями из ближайших поселений и беженцами, спасавшимися от зверского нашествия норсов. Источники города закрыли железными решетками, к запасам провизии приставили вооруженную охрану. По скромным подсчетам снабженцев Пендрага, их должно было хватить на месяц.

Зигмар стоял под прикрытием недостроенной стены наверху виадука и смотрел, как за дымящей конструкцией из меди и кости собираются норсы. Рядом с ним замерли пять сотен воинов, вооруженных копьями, луками и мечами, готовых биться подле императора. За его спиной ждали приказа к наступлению еще пятьсот.

Далеко снизу послышались ритмичные удары – это северяне колотили топорами и мечами по щитам, двинувшись вверх по виадуку. С лязгом железа сливались монотонные песнопения, жуткую, лишающую мужества какофонию дополнял вой зверолюдов. Страшные звуки говорили о жажде разрушения во имя разрушения и о желании убивать и калечить только ради того, чтобы упиваться страданиями жертв.

Жуткий грохот лишал человеческие сердца отваги, ибо то был первобытный глас рока, преследующий род человеческий с начала времен.

Зигмар чувствовал, как в сердцах его воинов укореняется страх, а потому вспрыгнул на стену, притягивая к себе взгляды величественным обликом и блестящими доспехами, которые надевал на коронацию. Каждая пластина сияла, словно серебро, великолепная чеканка поражала мастерством исполнения. Забрало крылатого шлема было поднято, и все, кто смотрел на него, видели отражавшуюся в его лице неукротимую решимость отбить неприятеля. Вызывая норсов на бой, он взмахнул молотом Гхал-Мараз. Солнечный свет заиграл на золотом щите, даре Пендрага взамен старого, разбитого на перевале Черного Огня.

– Люди Империи! – воззвал Зигмар, и его зычный голос с легкостью донесся до самых дальних укреплений. – Воинов, которые идут на штурм, закалила суровая жизнь на севере, но вы сильнее их. Их боги – кровожадные воплощения войны, у этих людей нет вашей веры. Они живут ради сражений, и нет у них вашей широты души! Ибо они живут только ради себя, и в этом их слабость. Они не ценят жизнь ближнего своего, не ведают братства. Оглянитесь вокруг! Вглядитесь в лица воинов рядом с вами. Может, они родом из земель, далеких от вашего родного дома. Может, они говорят на другом языке, но знайте: это ваши братья. Которые будут сражаться за вас так же, как вы будете биться и умирать за них.

Зигмар повернулся лицом к норсам, величественный и могучий.

– Наша сила в единстве! – крикнул он. – Вместе мы прогоним ублюдков обратно за море и сделаем так, что они пожалеют, что появились на свет!

Пендраг поднял топор и, не веря собственным глазам, смотрел, как твари карабкаются на Фаушлаг. Они облепили гору и взбирались по совершенно отвесной скале. Однажды Зигмар залез наверх и чуть не убился, а чудовища ползли с легкостью, словно поднимались по лестнице.

В пепельно-серых небесах клубились тучи, и, глядя на северный горизонт, Пендраг чувствовал головокружение. Никто не знал, что там, под вечными снегами, но в легендах каждого племени говорилось о землях богов и монстров, где сам воздух пропитан силами безумия и мироздания.

Он глубоко вздохнул и половчее перехватил топор. Серебряную руку покалывало телесной памятью о пальцах, противно чесался шрам на шее, куда пришелся удар давно мертвого короля-воителя. Напомнили о себе все старые раны, и Пендраг старался не думать, что это за предзнаменование такое.

Рядом с ним совершенно неподвижно замер Мирза. Сам Пендраг бесчисленное количество раз бился с врагом и плечом к плечу сражался рядом с героями во время величайшей битвы за всю историю человечества, и все же сердце бешено стучало в его груди, и во рту пересохло.

Шесть сотен воинов Мидденхейма рассредоточились у окружающей город защитной стены – барьера высотой по грудь, возведенного там, где шел уклон к отвесным скатам горы Фаушлаг. Три сотни вооруженных охотничьими луками и пращами воинов заняли позиции на крышах и башнях позади. Лица их, как обычно, были суровы. За годы, проведенные в Мидденхейме, Пендраг научился видеть в их стойкости и мужестве простую практичность и осознание никчемности лишних эмоций.

Воины Мидденхейма не оглашали окрестности боевыми кличами, и личный опыт научил Пендрага тому, что таким мужам не нужны пафосные речи. Они ценили только отвагу и силу, и здесь Пендраг заслужил их уважение, а потому они встали вместе с ним на защиту города. Само их присутствие доказывало, что они приняли его. Разве может мужчина желать большего?

У него над головой развевался бело-голубой флаг города, и Пендраг почитал за честь биться под его сенью. Не так давно он разил мертвяков некроманта под знаменем Дракона, и теперь был рад сойтись с врагом под боевым флагом чести, а не убийства.

Среди воинов Мидденхейма была сотня Белых волков, которые выделялись красными доспехами и белыми плащами из волчьего меха. И хотя их место было при императоре, Пендрага радовало то, что они рядом.

От самого обрыва карабкался вверх отряд в неброской одежде лесных следопытов, который уже приближался к защитной стене. Когда они добрались до нее, то схватились за протянутые руки и очутились на стороне города.

– Они уже близко, – сообщил один из разведчиков. – Примерно в сотне футов. Лезут вверх быстро.

– Отличная работа, – похвалил Пендраг. – Присоединяйтесь к остальным лучникам.

– Будьте начеку, среди них есть крылатые монстры, – предупредил следопыт, пробираясь сквозь плотный заслон защитников.

Пендраг инстинктивно взглянул на небо, но не увидел никого, кроме собравшегося в предвкушении пира воронья.

Он повернулся к Мирзе и сказал:

– Славной тебе сечи, Вечный Воитель.

– И тебе, граф Мидденхейма, – отвечал Мирза.

Трижды Зигмар вместе с воинами отбивал атаки норсов до того, как до них добралась странная конструкция из меди и кости. Утро только начиналось, а Морр уже пожинал урожай душ павших воинов. Тела убитых врагов сбрасывали с виадука, крики раненых смешивались с боевыми песнями норсов.

Каждая атака – яростная схватка, лязг клинков, кровь, вопли и мужество. Зигмар без устали дюжинами разил бешеных норсов, явившихся за его головой.

Но последняя атака явно станет иной.

– Что за штука, во имя Ульрика? – произнес вслух Редван готовый сорваться с губ каждого вопрос.

– Ума не приложу, – мотнул головой Зигмар. – Ничем хорошим это явно быть не может.

Над норсами возвышалось громоздкое сооружение – кровавый алтарь из клинков, который тянули два мощных зверя, похожих на коней с изогнутыми бараньими рогами и пылающими углями глаз. То были скорее ожившие кошмары, чем животные. Шкуры зверей курились дымом, словно раскаленные очаги. С жуткой конструкции сыпались черепа и текли бесконечные потоки кипящей крови, с шипением проливавшиеся на камни виадука. Наперекор ветру клубился и извивался черный дым, и Зигмар в недоумении поморгал, когда в его глубинах ему почудились вопящие черепа.

Сгрудившиеся вокруг алтаря норсы выкрикивали одно-единственное имя, от которого на Зигмара накатывали приступы тошноты. То было имя самой смерти, и он чувствовал, как окаянные звуки волнуют сердца его воинов. Вперед выступил исполин в окровавленных доспехах с черным знаменем, клокочущим штормовой мощью, на полотнище которого сверкали черные молнии. В последний раз выкрикнув имя своего жуткого божества, норсы бешеным полчищем покрытых татуировками воинов бросились в атаку. Их встретил град арбалетных стрел с железными наконечниками, который выпустили наемники, сражавшиеся за ютонское золото. Тяжелые стрелы расщепляли щиты и пробивали доспехи норсов. Передние ряды пали, но их место тут же заняли следующие воины. Новый залп, новые жертвы…

Стрелы лучников не обладали убойной силой арбалетных, а потому многие просто вонзались в тяжелые щиты северян и застревали, не причиняя вреда. Зигмар мысленно возблагодарил неведомого бога, который рукой Отвина остановил его и не позволил убить Мария. Если бы не арбалеты, норсы бы уже могли прорваться в город.

Но вот арбалеты и луки уже оказались бессильны. Норсы бросились на стену, и кровь полилась рекой. Зигмар отразил удар топора и молотом саданул в лицо противнику. Норс повалился назад, но на его место тут же встал другой воин, метивший мечом в шею императору. Зигмар уклонился и с силой ударил противника щитом в грудь.

По трупам своих товарищей норсы с воплями взбирались к стене, круша кости погибших под тяжестью обремененных доспехами тел. Зигмар стоял насмерть, истребляя врага смертоносными взмахами Гхал-Мараза, и там, где он бился, норсы отступали.

Воин взмахнул черным стягом, в вышине послышалось жуткое шипение, и за ним потянулся дым от дьявольского алтаря. Казалось, что кровавое сооружение издавало нечленораздельный воющий рев, вздыбились тащившие его вверх демонические твари и забили в воздухе подкованными железом копытами. Зигмар ощущал древнюю силу страшного алтаря. На него бросился приземистый одноглазый норс с торчащими дыбом волосами, смазанными смесью смолы и мела.

Император развернулся к нападающему, прикрываясь щитом, и тут из жуткого стяга в него метнулся мерцающий черный сполох и поразил с потрясающей силой. Щит вспыхнул, края его раскалились и сделались золотыми, словно охваченный огнем пергамент.

– О, зубы Ульрика! – вскрикнул Зигмар и отбросил остатки щита. Одноглазый тем временем набросился на него, и император упал со стены. Они тяжело рухнули вниз, Зигмар даже выпустил Гхал-Мараз. Пришлось ударить норса шлемом в лицо, но тот, казалось, не чувствовал боли. Он кусался и плевал в Зигмара, из его пальцев выросли железные когти, и он с животной яростью вцепился в унберогена.

Вдоль всей стены на защитников Империи бросались норсы, напитанные яростью, и в венах у них клокотала древняя сила северных богов, способная запросто поглотить их самих. Только никто из норсов не боялся такого исхода.

Зигмар откатился в сторону. Он чувствовал, как бугрится кожа одноглазого, словно у того в груди извивается клубок змей. Норс впился ему в шею внезапно удлинившимися клыками, и Зигмара спас только серебряный латный воротник. Он ударил противника кулаком в лицо. Хрустнула кость, клацнули клыки, только плоть врага была словно железная. Кожа у него потемнела, из вспучившихся на лбу уплотнений появились рога. Тут ему в бок вонзилось копье, и он вскинулся, стремясь распороть копейщику живот. Зигмар подхватил Гхал-Мараз и взмахнул молотом, когда на него снова кинулась рогатая тварь, уже скорей монстр, чем человек. Он перехватил молот совсем у бойка, шагнул к чудищу, со всех сил ударил врага в морду и размозжил ему голову. Серокожее тело повалилось на камни, сотрясаясь в конвульсиях, оно подергивалось и лягалось, и, словно охватившее тело норса превращение еще не закончилось, из плоти появлялись все новые рога, конечности и костяные бугры.

Зигмар отпрыгнул назад, понимая, что теперь норсы будут биться в обличии монстров, ибо колдовство преобразило их тела, мало что оставив от изначального вида. Все они теряли человечье обличие, император сам видел, как кожа нескольких северян покрылась чешуей, как у рептилий. Некоторые обзавелись могучими, как у громадных быков, рогами, кожа других светилась ярким зеленым огнем. Кое-кто, обезумев от влившихся в него страшных сил, спрыгивал с виадука и летел в пропасть.

Редван сражался с норсом с бугрящимися канатами вен на мускулах, чье туловище раздулось до неимоверных размеров, распирая доспехи, разлетевшиеся на части. Тело гиганта было усыпано арбалетными стрелами, только они его, похоже, совсем не беспокоили. Редвану удавалось не подпускать его к себе до тех пор, пока ютонские воины не приперли обезумевшее чудище к стене, где унберогены, наконец, изловчились и убили его.

Посреди атакующих норсов ужасный алтарь из черепов и меди светился нечестивым огнем, наполняя северян страшной мощью. Рядом с ним глумливо хохотал воин в кровавых доспехах.

Зигмар понимал, что нужно уничтожить алтарь, иначе это сражение можно считать проигранным.

Но между ним и алтарем бесновалось целое полчище вопящих обезумевших норсов.

Шанс добраться до цели был только у одного отряда.

– Королевские клинки! – воззвал император и оказался на стене, чтобы оттуда спрыгнуть в самую гущу норсов. – За мной!

Зверей оказалось видимо-невидимо, Пендраг старался удержаться на ногах и отбивался от рыкающих и клацающих зубами чудищ с волчьими головами и тонкими жилистыми телами. С вершины горы Фаушлаг кровь лилась так, что земля у подножья стала скользкой. Графа Мидденхейма атаковала визжащая тварь с кошачьей мордой, и он ударил ее в грудь секирой. Когда он спихивал тело с лезвия топора, от нагрудного доспеха отскочила стрела, и он вовремя взглянул вверх, чтобы заметить пикирующую на него крылатую тварь с мордой как у летучей мыши. Целые тучи таких монстров вились над городом и стреляли в людей грубо обработанными стрелами с острыми кремневыми наконечниками, большинство из которых или не находили цель, или отскакивали от шлемов, но порой пронзали воинов через зазоры доспехов. Лучники стреляли в монстров с крыш, но попасть в молниеносно изменявших направление крылатых тварей было очень сложно.

Пендраг приказал им поберечь стрелы для тех зверолюдов, что карабкались вверх. Но мимо просвистела стрела с черным опереньем, поразившая нападавшего на Пендрага летучего монстра прямо в грудь. Взвыв от боли, он упал на камни, получив смертельную рану, и Пендраг улыбнулся, мысленно поблагодарив ослушавшегося его приказа лучника.

Оглядев поле боя, он увидел, что вокруг полным-полно рыкающих и завывавших зверолюдов. Белые волки и воины Мидденхейма бились бок о бок, не уступая монстрам ни пяди земли. Вниз с горы летели тела врага, пронзенные стрелами или рассеченные секирами и мечами. Зверолюды сражались клыками и когтями, потому что карабкаться вверх по горе Фаушлаг с оружием не представлялось возможным, но тем не менее они вплотную приблизились к тому, чтобы завоевать город.

Мирза разил врага с убийственной точностью и каждым смертоносным ударом сносил головы врагов с плеч. Он бился, не проявляя ни малейшего волнения, а каждый удар Пендрага направляла мысль, что, если они проиграют, всему настанет конец.

На всем протяжении стены Белые волки пели военные песни, тогда как люди Мидденхейма рубили врага в зловещем молчании. Они не ведали ни страха, ни ярости, просто выполняли свой долг так, будто резали скот. Противник нападал безо всякой стратегии или разумения и руководствовался лишь ненавистью да голодом. Секира Пендрага рубила лохматые конечности и рассекала оскалившиеся челюсти, рука его двигалась подобно механическому поршню в одной из паровых машин мастера Аларика.

Вперед бросился громадный монстр с бычьей головой, в утыканном шипами ошейнике, и Мирза с Пендрагом одновременно поспешили ему наперерез. Вечный Воитель поднырнул под вытянувшуюся в ударе когтистую лапищу и поразил его в живот. Пендраг обрушил на бок удар секиры. Полотнище топора на целую ладонь погрузилось в плоть врага, прежде чем вонзилось в кость.

Монстр взревел и вздыбился, вырвал топор из рук Пендрага и ударил рогами. Пендраг отпрыгнул назад, но недостаточно быстро, и острый конец рога успел царапнуть скрепляющий нагрудник кожаный ремень. Удар сбил Пендрага с ног, рог вонзился ему в бок и подкинул высоко в воздух. Звенья кольчуги разъехались, и, пронзив кожаный ремень под доспехами, острый рог вошел в тело. Кровь хлынула из раны.

Пендраг упал, тяжело приземлившись, и покатился вниз, все кружилось перед глазами: небо и земля. Пытаясь затормозить падение, он хватался за что попало и в кровь сбил руку о камни. А потом под ним оказалась пустота. Мир улетал из-под него.

Последним усилием он выпростал серебряную руку, металлические пальцы, высекая искры, искали, за что уцепиться, и выкованный гномом металл победил и обрел опору. Плечо пронзила сильная боль, и Пендраг перестал катиться вниз. Сжав зубы, он тяжело дышал, беспомощно повиснув над пропастью в тысячах футов над землей. Зрение затуманилось, живот скрутило от приступа дурноты и головокружения.

Далеко внизу карабкались на гору зверолюды, в воздух взлетали крылатые твари, которые были крупнее вооруженных короткими луками летучих мышей и несли в лапах других, а кого – из-за расстояния разглядеть было невозможно. Сверху доносились звуки битвы, мимо Пендрага то и дело пролетали тела воинов и монстров. Его чуть не сбило чудовищное создание – полумедведь-полусобака, и когда он уже почти срывался в пропасть, чья-то сильная рука схватила его за руку и потащила вверх.

Второй рукой Пендраг нашарил точку опоры и пополз навстречу спасению, заливаясь после пережитого истерическим смехом. Обхватив скалу обеими руками, он смотрел на спасителя и не узнавал его. На плече у того была бело-голубая нашивка.

– Я тебя спас, граф, – произнес человек, помогая Пендрагу подняться на ноги.

– Зверолюды? – просипел граф.

– Отбились. Пока что. А теперь идем, нечего здесь торчать.

Пендраг кивнул и побрел вверх по склону средь луж крови и оторванных конечностей. Когда он добрался до стены, ноги у него изрядно дрожали. Очень осторожно он встал во весь рост под приветственные крики воинов Мидденхейма, которые обрадовались, что он жив. Спаситель исчез из виду, затерявшись средь прочих защитников города. Мирза пробрался к Пендрагу через ряды воинов, и лицо его растянулось в широкой улыбке.

– О боги, друг! Думал, что мы уже потеряли тебя! – приветствовал появление графа Вечный Воитель.

Пендраг ссутулился, все еще не придя в себя после близости смерти. Он показал Мирзе покореженную серебряную руку и сказал:

– Я все еще жив только благодаря искусству мастера Аларика.

Взглянув на протез, Мирза проговорил:

– Значит, я тоже ему бесконечно обязан.

Пендраг подобрал секиру и сказал:

– Если нам удастся выжить, отправимся вместе в чертоги короля Кургана и поблагодарим его. Только у нас на подходе еще много зверолюдов.

– Оружие к бою! – отдал приказ Мирза, и воины бросились к стене, нацелив копья и луки на склон. Среди них не было паники, спешки или страха, только осознание долга и храбрость. И Пендраг как никогда гордился тем, что ему выпала честь быть их предводителем.

– Защитники Мидденхейма, пробил ваш час! – крикнул он, и как только слова графа сорвались с его губ, из-под обрыва вылетели не меньше сотни громадных крылатых широкоплечих зверолюдов с огромными крыльями. Некоторые из них несли странных воинов, которые выли и бились у них в когтях, другие – облаченных в балахоны и потрескивающих колдовским сиянием существ.

– Стреляйте! – вскричал Пендраг.

В небо взмыла туча стрел.

Сотнями футов ниже, в глубине пещеры, Вольфгарт вслушивался в темноту. Он полагал, что здесь, внизу, будет спокойно, но как же он ошибался! По камню скрежетал металл, от сотрясений в дальних пещерах и коридорах осыпались галька и песок.

Казалось, он дышит до невозможности громко, и сердце громыхает в груди болезненно и пугливо. У него за спиной слышалось тяжелое дыхание и приглушенная брань сквозь зубы – это застыла средь тьмы, слабо освещенной светом лампы, сотня воинов, вооруженных длинными кинжалами, пиками и тяжелыми булавами.

– И о чем я только думал! – тихонько прошептал он, когда Шаргалл остановился в начале грубо высеченного в скале туннеля. Горняк задержался там, чтобы разглядеть метку на стене, прислушиваясь перед тем, как перейти в другой коридор. Похоже, он знал, куда идет, хотя Вольфгарт не понимал, как можно разобраться в лабиринте извивающихся ходов, огромных пещер и скалистых галерей. На стенах, отражая свет, блестела влага. Вольфгарт утер со лба пот.

– Это только мне жарко, или всем? – спросил он.

– Только тебе, – отвечал Штейнер, вырисовывающийся в полумраке лишь силуэтом.

Осадный инженер Штейнер был худым нервным человеком, который оружию предпочитал подсчеты, измерительные линейки и чертежи стен замков. Но приказ есть приказ, и ему пришлось отправиться на подмогу воинам, которые вызвались сражаться под городом, внутри горы. Как и Вольфгарту, ему было неуютно здесь, во тьме лабиринтов, положение еще больше усугублялось тем, что первый был воином, а Штейнер – ученым.

Около пятисот воинов спустились в тайный лабиринт под городом, для пущей эффективности разделившись на пять групп. Голоса и крики разных отрядов причудливо разносились эхом, и было невозможно сказать, какое расстояние их отделяет.

– Глубоко мы забрались? Как думаешь? – спросил Вольфгарт.

– Может, несколько сот футов? – пожал плечами Штейнер.

– Разве ты не знаешь?

– Я ничего не вижу, к тому же мы столько раз спускались и поднимались, что и не счесть. Как же мне знать наверняка? – огрызнулся Штейнер.

– Тише вы, оба, – одернул их Шаргалл, неожиданно вырастая из темноты прямо перед ними. – Слушайте!

Все замолчали, и Вольфгарт судорожно сглотнул, стараясь не представлять себе все кошмары, которые могли таиться в темноте: влажных липких черных насекомых, склизких ночных тварей, которые ненавидят солнечный свет и питаются разлагающимися трупами тех, кто сгинул в туннелях…

Он прогнал прочь эти мысли и попытался сосредоточиться.

– Слышите? – прошептал Шаргалл.

– Да, – кивнул Штейнер. Вольфгарт же не слышал ни звука и прижал ухо к скале. Сперва он ничего не мог разобрать и уже было собрался сообщить об этом, как вдруг расслышал тихий повторяющийся звук: тинк, тинк, тинк. Словно кто-то легонько постукивал длинным ногтем по железному нагруднику.

– Что это?

– Как будто что-то сверлят, – сказал Штейнер. – Где-то поблизости. Полагаю, в параллельном туннеле.

– Так близко? – изумился Шаргалл.

– Да, – подтвердил Штейнер. – Слишком близко.

– Что это, как вам кажется? – спросил Вольфгарт. – Враги?

– Кому еще здесь быть? – вопросом на вопрос отвечал Шаргалл.

Шум нарастал и учащался. Вольфгарт вынул из ножен кинжал и отцепил с пояса булаву с железной головкой. Жаль было расставаться с мечом и оставлять его в наверху, в городе, но проку в туннелях от него было бы мало.

Штейнер прижался ухом к стене и нахмурился.

– Не пойму. Похоже, что сверлят, но звук теперь гораздо ближе. Ни один бур не просверлит камень так быстро. Должно быть, это доносящееся откуда-то эхо. Может, из сводчатой пещеры, которая усиливает звук.

– Значит, нужно отыскать это место, – решил Вольфгарт. – И побыстрей.

Вдруг туннель огласил резкий хруст раскалывающегося камня, которому вторили испуганные крики. Все пригнулись и с ужасом глядели вверх. Оттуда сыпалась каменная пыль, где-то совсем рядом трещали дробящиеся скалы.

– Да что, во имя посоха Ранальда, тут происходит⁈ – воскликнул Вольфгарт, прислушиваясь к грохоту отдаленного камнепада. Совсем рядом кричали, и он изготовил кинжал к бою, когда услышал металлический скрежет, похожий на рокот горного бура.

– Стена! – крикнул он. – Все прочь от стены!

Но слишком поздно. Рядом со Штейнером появилась глубокая трещина, и из камня с ревом показался вращающийся металлический конус. Он вонзился прямо в инженера, и туннель огласился диким воплем. Сверло вошло в спину несчастному и пробило его туловище насквозь. Из агонизирующего тела вывалились внутренности. Со стены сыпались камни, клубилась пыль и дым, и туннель залил странный зеленый свет.

Лампы упали и потухли. Люди кричали. Из образовавшейся в стене дыры хлынули полчища крыс. Но мерзкие твари не заботили Вольфгарта. Его вниманием завладело остановившееся в только что образовавшемся проеме громадное существо, чья ручища заканчивалась окровавленным вращающимся буром.

Выше самого могучего воина, безобразно раздутый монстр представлял собой мешанину звериной шерсти и металла. Прямоходящая тварь не была человеком, ибо на плечах у нее красовалась жуткая крысиная харя. Голова и конечности были обмотаны грязными, пропитанными кровью бинтами, от медных ободов к бритому черепу, где они крепились, тянулись золотые провода. Весь покрытый рубцами и шрамами монстр оглушительно взревел. За его спиной маячили тени, а потом в туннель хлынула орда согбенных созданий в ржавых доспехах, вооруженных зазубренными мечами.