Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 70 страниц)

– Кутвин, сын Гетвера! – крикну Брансюйл. – Твой черед! Стреляй!

Зигмар посмотрел туда, где Кутвин опустился на колени возле Горсета и рыдающего Теона. Лук охотника был уже наготове, на тетиву наложена стрела с блестящим серебряным наконечником. Кутвин выстрелил между двумя вздохами, и стрела устремилась в цель столь же точно, словно ее спустил с тетивы сам эльфийский король. Серебряный наконечник пронзил единственный оставшийся глаз Крелла, и великан в ярости взревел, когда напитанный магией металл опалил его проклятую душу святым огнем.

Зигмар понимал, что лучшего шанса покончить со страшным Креллом им не представится, и бросился на пошатывающее чудовище. Мастер Аларик тоже оценил момент и атаковал врага, его рунический топор вгрызался в бедра и живот Крелла. Леодан и Венильд бились с ними бок о бок, и Крелл шаг за шагом уступал позицию. Из жуткой раны в черепе вырывался темный свет, тело Крелла распадалось, над ним кольцами поднимался, извиваясь, черный дым. Черный топор с грохотом упал наземь, пока монстр пытался ухватить когтистыми ручищами омерзительные энергии, что поддерживали его существование.

Гробница великого военачальника вспыхнула неестественным светом, когда Крелл потянулся к лежащему в ней сосуду с темной магией внутри, и тут Зигмар понял, как они могут покончить со всем этим. Он обошел врага и взял мастера Аларика за плечо, сказав:

– Вместе!

Аларик кивнул, ибо понял то, что хотел сказать Зигмар, – так понимают друг друга с полуслова только воины, которые вместе сражались и истекали кровью не одно десятилетие. Они устремились вперед и с таким единством и сплочением ударили по врагу, что противостоять им не смогла бы никакая сила на земле. Крелл отшатнулся к саркофагу в тот миг, когда давно почивший военачальник очнулся от вечного сна.

Зигмар прыгнул вперед, взмахнул Гхал-Маразом, готовясь к мощному сокрушительному удару, и поразил Крелла в грудь со всей силой, накопленной за годы сражений. Могучий боевой молот сшиб с Крелла последнюю броню, и мощный взрыв рунической магии загнал врага обратно в могилу. Упавшего чемпиона мертвецов окутали кольца темной магии; спирали злобной ревностной тьмы. Бессмертный полководец ушедшей эпохи боролся с иссякнувшей силой, которая должна была поднять его из могилы, и два существа-нежити в припадке отчаянной ярости бросились друг на друга.

Брансюйл вышел вперед и встал перед Зигмаром и Алариком, погрузил руки в вихрь темной магии и гортанно запел слова силы, которые прозвучали так, словно мигом захлопнулись тысячи окон. Сильна и стара была заключенная в саркофаге тьма и сдаваться без боя не собиралась. Брансюйл содрогнулся, когда его собственная сила вступила в битву с магией, наколдованной предводителем нежити. Его захлестнули потрескивающие дуги смертоносных энергий, когда он вытянул руки, словно лепил глину на колесо. Зигмар с Алариком отпрянули назад от захватившей Брансюйла бури и прикрыли глаза – из саркофага вырвался ослепительный свет, а земля содрогнулась, словно ее вновь сокрушил звездопад.

Обрушилась часть кровли, вниз полетели огромные глыбы камня. На стенах образовались большие трещины, сотрясавшийся храм залил лунный свет. Оглушительным был грохот осыпавшихся ларей и раскалывавшихся камней, уцелевшие воины с трудом могли устоять на ногах, а горы сотрясались от ярости высвободившейся мощнейшей магии.

– Уходим! – крикнул Зигмар. – Уходим отсюда!

Аларик и другие гномы кинулись к ближайшей трещине в стене, свойственным их народу чутьем угадывая путь к спасению. Зигмар подбежал к Таалхорсе и вскочил в седло, Леодан ухватил за повод лошадь павшего воина. Кутвин и Венильд поскакали к проходу, по которому они въехали в гробницу, и Зигмар с удовольствием отметил, что его знамя по-прежнему гордо реет. Теон перекинул Горсета через седло и последним выехал вслед за всадниками, а каменные плиты тем временем продолжали падать вниз.

Зигмара печалило то, что так мало его воинов отправится в обратный путь в Рейкдорф, но он понимал, что им очень повезло прикончить Крелла и что кто-то остался в живых. Зигмар протянул руку Брансюйлу, который с благодарностью сел верхом позади него. Посеревшее от изнеможения лицо колдуна избороздили морщины, оно блестело от пота. Зигмар заметил, что саркофаг полностью исчез, а на его месте теперь мерцал огромный кристаллический шар, в котором угадывались две призрачные тени.

Крелл заморозился вместе с бывшим обитателем этой гробницы, они оказались скованы для вечной борьбы за выживание, которой не будет конца… На магическую темницу падали каменные глыбы, они разбивались о кристалл вдребезги и отскакивали, не оставив на нем даже царапины.

Зигмар пришпорил коня, и Таалхорса пустился галопом, словно за ними по пятам гнались все ульфхеднары болот. Храм рушился по нарастающей, вокруг вздымались облака пыли, и видимость составляла всего несколько ярдов. Они уворачивались от падающих камней и перепрыгивали через упавшие колонны, и Зигмару оставалось только надеяться на чутье коня. Когда Таалхорса перепрыгивал расширявшуюся трещину в земле и на миг потерял опору, Брансюйл обхватил Зигмара за талию тощими костлявыми руками.

– Давай! – вскрикнул Зигмар. – Да направит Таал твой бег!

Конь выправился и поскакал опять, заржав от испуга – земля у них под ногами яростно вздымалась. Повсюду грохотал и скрежетал камень, стонали и рушились скалы, слышался шум водопада. Они мчались по широкому туннелю, который привел их в гробницу, и Зигмар склонился к шее коня, нашептывая ему на ухо вселявшие отвагу слова ободрения.

И вот наконец над головой у них распростерлось бескрайнее небо. Когда гробница и туннель остались позади, Зигмар издал дикий ликующий вопль. Но воины Зигмара и Аларика понимали, что они еще в опасности. Разбуженные силы магии сотрясали землю, дрожали скалы, и с высоких склонов падали камни. Разрушилась естественная плотина на краю кратера, и в город хлынули ледяные струи. Реки вздувались, а значит, вскоре каждое здание здесь окажется под водой.

– Едем! – приказал Зигмар. – Пока мы все не утонули!

– Мы побежим, – с упрямой гордостью заявил Аларик. – Уж лучше я перейду воду вброд, чем поеду верхом на лошади.

– Делай как знаешь, – сказал Зигмар. – Только поторопись.

Всадники галопом удирали тем же путем, что приехали к гробнице, а пенные потоки тем временем заливали город. Бушующие талые воды обрушились на стены дворцов, которые простояли тысячи лет, и мгновенно разрушили их. В безумии волн исчезали целые улицы. И вот уже лошади несутся галопом по колено в невыносимо холодной воде.

Обезумевшие кони в туче брызг вынесли всадников к дороге, ведущей к краю кратера, и, когда люди поднялись выше тонущего города, сердце Зигмара стало стучать чуть медленнее. Они взбирались все выше и выше, но Зигмар замедлил шаг, увидев, что Аларик и гномы еще бредут по дороге и над поверхностью воды виднеются лишь их бороды. Он рассмеялся, когда они отряхнулись от воды, словно мокрые псы, и направились к ожидавшим их всадникам так, будто они только что прогулялись под дождем.

Пока уцелевшие воины поднимались вверх по склону к краю кратера, вода продолжала с грохотом падать вниз, и город поглотили студеные воды древнего ледника. Теон и Венильд положили Горсета на землю, и Зигмар с удивлением увидел, что парень все еще цепляется за жизнь. Он был молод и при этом стоек – как и все достойные жители Рейкдорфа.

Зигмар спешился и опустился возле юноши на колени.

– Я благодарен тебе, – сказал он торжественно. – Ты так отважно помог мне с молотом. Безрассудно, но храбро! Если бы не твой мужественный поступок, вряд ли мы смогли бы победить.

Горсет улыбнулся, его веки дрогнули.

– Даже не думай умирать! – рявкнул Венильд. – Слышишь, парень? Не смей! Только не тогда, когда старик вроде меня вышел из боя без единой царапины.

Горсет закашлялся, выступила окрашенная кровью слюна, и он выговорил:

– И никаких шуток про мои годы?..

– Я ничего не обещаю, – так сказал Венильд, и Зигмар заметил у него в глазах слезы. – Доживешь до Рейкдорфа, там посмотрим.

– Идет, – согласился Горсет. Леодан и Кутвин тем временем начали перевязывать страшную рану у него на плече.

С приближением ночи стремительно холодало, но никто не мог отвести глаз от нового горного озера. Поверхность его колыхалась, подобно океану, на воде искрился лунный свет – она плескалась в каких-то десяти футах у них под ногами. Землетрясение умерило ярость, но горы все еще ворчали тлеющим гневом.

Зигмар вздохнул и помог Брансюйлу слезть с Таалхорсы. Даже сквозь доспехи он почувствовал, что тело у колдуна деформированное, наделенное как бы птичьей хрупкостью. Брансюйл благодарно кивнул, а над поверхностью озера задул ледяной ветер, и по коже у Зигмара побежали мурашки.

От воды поднялся обжигающе холодный туман, словно то было дыхание морозных великанов, которые, говорят, наведываются в ледяную тундру северных пустошей. Лошади заржали, выпучив глаза и прижав уши. Над ними пронесся ветер, но то был не мертвенный холод смерти, а очищающая стужа северной зимы – уже знакомая Зигмару по прохождению через пламя в самом сердце Мидденхейма, – и он уцепился за это воспоминание.

Как только туман рассеялся, люди и гномы увидели, что сталось с озером, и вскрикнули от изумления. Вода замерзла, и прямо перед ними расстилалась громадная блестящая плоскость льда. От поверхности до самых глубин кратера озеро вмиг превратилось в сплошной твердый лед.

– Кровь Ульрика! – воскликнул Кутвин. – Это твоих рук дело?

С любопытством глядя на ледниковое озеро, колдун покачал бритой головой с наколками со словами:

– Нет, Кутвин. Даже мне не по силам столь мощная стихийная магия.

Зигмар проследил за взглядом Брансюйла, и его глаза сузились, когда он увидел на противоположной стороне кратера далекие очертания фигуры незнакомца. Кто-то стоял прямо возле пролома в скальной дамбе, которая сдерживала горные воды. Хотя было темно и мерцающий лунный свет рассеивался дымкой крохотных ледяных частиц, Зигмар мог бы поклясться, что он видит кого-то, закутанного в меха.

Человека в волчьем меху, причем однорукого.

Стоило Зигмару увидеть его, как он растворился в переливах лунного света. Зигмар продолжал смотреть туда в надежде заметить его снова.

Но человек не появлялся, если вообще там был…

Наконец Зигмар отвернулся от озера. Крелл был погребен под бессчетной тяжестью льда, запечатан в магической гробнице в самом сердце обледеневшего города, и Зигмар позволил себе удовлетворенно улыбнуться.

– Выдержит? – спросил он Брансюйла. – Сотворенная тобою хрустальная тюрьма – она выдержит?

– Да, – отвечал норс. – Простоит очень долго. Только ее навсегда не хватит.

Зигмар кивнул, словно только что до конца осознал непреложную истину этого мира, и сказал:

– Ничто не длится вечно. И не должно.

БОГИ ИЗ ПЛОТИ И КРОВИ

Рассказ

Извилистую тропу облепило снегом, камни стали скользкими и опасными, но гномы шли уверенным шагом и могли запросто опередить следующих за ними шестерых всадников. Семеро воинов из числа горного народа в матовых кольчугах плотно закутались в пятнистые серо-коричневые плащи и шагали впереди по крутому каньону, который все глубже и глубже уводил отряд в Серые горы меж нагромождения высоких скал.

Бородатые всадники тоже укутались так, что их почти не было видно из-под плащей, виднелись только маленькие участки грубой орехово-коричневой кожи, похожей на выветренную кору. Они были вооружены арбалетами, которые приторочили у себя за спинами, а на пояса подвесили секиры.

Во главе всадников ехал Зигмар, утомленный долгой верховой ездой, который был очень рад встретиться со следопытами. Его конь тряхнул гривой, и Зигмар похлопал его по потной шее. Силы Таалхорсы были на исходе, ведь он нес на себе не только Зигмара, но и колдуна-норса, Брансюйла.

Пока они ехали обратно от ледникового озера, чернокнижник в вороновом плаще очень мало говорил, и каждое его слово воспринималось враждебно и с подозрением. Он был северянин, а северные племена Зигмар прогнал из Империи, значит, и этому человеку не следовало верить, причем его сверхъестественные способности только усугубляли ситуацию.

– Разумно ли держаться гор? – спросил Брансюйл, и в его голосе сквозила скрытая критика.

– Никому не дано знать горы так, как гномам. Аларик говорит, что этим следопытам горные вершины и тайные тропы известны лучше, чем кому бы то ни было, – ответил на это Зигмар.

– Но куда они ведут, эти тропы, а, дружище Зигмар? Многие тропы можно назвать тайными, и некоторые даже вправду таковы, а некоторые тайно ведут излишне доверчивых туда, где их ждет опасность.

Зигмар ничего не сказал, но слова Брансюйла занозой засели у него в мозгу.

Он постарался выбросить предупреждение колдуна из головы и через плечо взглянул на нескольких воинов, которые возвращались с ним в Рейкдорф. Кутвин и Венильд устало покачивались в седлах, руки у них обессиленно покоились на коленях. Леодан кривился каждый раз, когда спотыкалась его измученная лошадь, и ветошь, которой ему перевязали глубокую рану в груди, окрасилась красным от крови.

Теон ехал рядом с Горсетом; раненого друга привязали к скрещенным копьям, которые, в свою очередь, крепились к седлу. Парня настиг страшный удар топора неупокоенного чемпиона Темных Богов, и вылечить рану эту у них не хватало искусства.

Аларик из Караз-а-Карака шагал прямо перед Зигмаром. Он вел свой серьезный отряд облаченных в доспехи гномов в строгом порядке. Мало что отличало его воинов от следопытов, но Зигмар ясно чувствовал четкую структуру подчиненности, которую не совсем понимал. Хотя Аларик был явно гораздо старше этих следопытов, в связи с чем ему полагалось величайшее уважение – по крайней мере, Зигмар так разумел культуру гномов, – кузнец-руноков считался с предводителем следопытов и соглашался на руководство последнего.

С момента их победы над Креллом прошло семь ночей, и путь домой, пожалуй, оказался еще сложнее охоты на врага. Еда заканчивалась, и, хотя вокруг было много свежего снега, а значит, и воды, лук был только у Кутвина, и он изо всех сил старался добыть диких тварей им всем на прокорм. Брансюйл завалил горного оленя с помощью своих способностей, только никто не желал есть мясо убитого таким образом зверя.

– О, кости Ульрика! Сколько нам еще осталось? – спросил Венильд в сотый раз с полудня. – Я-то думал, что эти гномы знают кратчайший путь.

– Эти гномы знают горные тропы лучше, чем ты – свое мужское естество! – с раздражением оборвал его Аларик. – Так что перестань ныть. Путь во владения гномов – тайный, не предназначенный для людских глаз. И дорога в Карак-Изор – не исключение.

– Вот это ты называешь дорогой? – воскликнул Венильд. – Да через болота Марбурга проложены тропы получше!

– Придержи язык, Венильд! – приказал Зигмар.

– Может, человечек был бы рад отправиться домой в одиночку? – не оглядываясь, спросил предводитель следопытов. И хотя он не повышал голос, каждый всадник отлично его расслышал. Они повстречали его четыре дня назад, но он впервые соизволил заговорить на языке людей.

– Не позорь меня, мальчишка, – прошипел Аларик, и по тому, как пощелкивали, сгибаясь, его металлические пальцы, Зигмар понял, как сердит кузнец-руноков. – Это следопыты Стромхельма, и я их не предупредил, что у человечков, за которых я поручился, манеры зеленокожих.

Венильд заметно напрягся – он понял всю серьезность отповеди Аларика.

– Прошу прощения, мастер Аларик, – извинился Венильд. – Я устал и не подумал, прежде чем сказать.

– Что ж, вы, человечки, вообще редко думаете, – отозвался Аларик. – Именно поэтому у вас столько горя.

Всадники и люди молча прошагали еще около часа, и вот горная дорога постепенно расширилась, а твердая земля под коваными копытами лошадей превратилась в каменные плиты с выбитыми рунами. Зигмар заметил впереди две большие статуи – воины-гномы в полном боевом снаряжении, их секиры образовали арку, под которой вскоре предстояло проехать.

Следопыты прошли первыми, и Зигмар придержал коня, пропуская Леодана, Кутвина и Венильда. С ним поравнялся Теон, и сердце Зигмара вновь оборвалось при виде страшной раны на плече Горсета. Кожа парня посерела и блестела от пота, несмотря на ледяной высокогорный воздух. Седло стало липким от крови.

– Боюсь, не доживет он до Рейкдорфа, господин, – проговорил Теон, утирая слезы, струящиеся по щекам.

– Парень, он крепок, если ему удалось живым добраться досюда, то и еще немного продержится.

Теон взглянул на высящиеся статуи так, словно увидел их впервые, и с надеждой спросил:

– Может, здесь его смогут вылечить? – Вдруг он показался совсем маленьким.

Зигмару не хотелось лгать Теону, но также жаль было лишать его крупиц оставшейся надежды, поэтому он сказал так:

– Горный народ сведущ во многом, должно быть, в искусстве врачевания гномы не менее умелы.

Тоскливое выражение лица Теона сменилось мальчишеским волнением, и он легонько тронул за плечо друга:

– Слышишь, Гор? Мы добрались до самого владения гномов средь гор, можешь ты в это поверить?

Через арку они выехали на широкую и прямую как стрела дорогу, ведущую к грандиозным воротам из выдержанных бревен и потемневшего железа в горном склоне. На дереве были вырезаны изображения богов-воинов в шлемах, по бокам огромных ворот располагались коренастые барбаканы с бастионами, на которых поблескивали секиры. Садящееся за высокую гору солнце расцветило скалы в медно-красные оттенки.

Следопыты были уже на полпути к воротам, за ними нетерпеливо шагали гномы Аларика. Всадники Зигмара поджидали его, и он увидел, какое они почувствовали облегчение, наконец-то добравшись до безопасного места после долгих скитаний по враждебным дебрям.

– Так вот они, владения гномов, – проговорил Леодан. – Выглядят не очень-то гостеприимно.

– Придержи язык, – приказал Зигмар, хотя и сам почувствовал настороженность хозяев. Здесь чужаков обычно встречали арбалетными болтами и клинками. За них поручился Аларик, и им позволили зайти так далеко лишь благодаря репутации и доброму имени рунного кузнеца.

Только от их действий здесь будет зависеть, как долго продержится доброжелательное к ним отношение.

– Мы здесь – гости, – напомнил Зигмар со всем тем авторитетом и властью, которые делали его императором. – Мастер Аларик поклялся, что мы люди чести, и поэтому никто из вас не должен вести себя неуместно, иначе ответите мне за это.

Воины кивнули, но Зигмар еще не закончил.

– Прочувствуйте это, – продолжал он. – Сейчас мы находимся не в землях людей, и, если кто-нибудь нанесет обиду гномам, никто из нас не сможет вновь увидеть родной дом. Все поняли? Я хочу, чтобы вы поклялись.

Каждый торжественно кивнул, даже колдун, который ехал верхом на коне вместе с Зигмаром.

Удовлетворенный полученной клятвой, Зигмар направился к воротам Карак-Изора.

– А я-то думал, что бой с Креллом будет самым опасным в нашем предприятии… – пробормотал Леодан.

Владения гномов внутри впечатляли не меньше, чем колоссальные врата, открывающие доступ в подземную крепость. Громадный зал был укреплен почище Мидденхейма, воспарившего на вершине скалы. Здесь собралось не менее пятисот воинов в мерцающих кольчугах из железных чешуек и доспехах, сияющих так ярко, что они могли быть сделаны только из громрила – легендарного металла гномов.

Над головами всадников изогнулась сводчатая крыша из мерцающих драгоценных камней и золота, и каждая плита искрилась лунным светом. К крыше взмывали громадные колонны из резного камня, по меньшей мере пятнадцать шагов в диаметре каждая, и рядами уходили вдаль. У Зигмара даже перехватило дыханье от потрясающего великолепия входа. От потолка тянулись длинные цепи, поддерживающие большие огненные чаши, заливавшие грандиозный зал мерцающим теплым светом, пахло твердым камнем и глубоким подземельем – Зигмара успокаивал этот запах.

На щите, который несли на плечах четверо воинов в масках, явился толстый гном в красном плаще и богато разукрашенной кольчуге, которая сверкала, словно снег на рассвете. Заплетенные в косицы волосы и унизанная кольцами борода были цвета расплавленной меди, и физиономия тоже была не менее красной, причем в руках у него, распространяя запах выдержанного хмеля, покачивалась кружка пенного пива. Справа от толстяка шагал воин, который нес тяжелый молот, а другой, слева, тащил на плече изрядный бочонок с элем.

Зигмар спешился и кивнул своим воинам, чтобы они последовали его примеру. Теон, Кутвин и Венильд отвязали Горсета от поддерживавших его копий, сняли с седла и уложили на мозаичный пол, в громадный медный круг, на котором были выбиты отрывки какого-то рунического текста. Горсет в бреду застонал от боли, но хотя бы стало ясно, что он все еще жив.

Толстый гном на щите громко рыгнул. Зигмар сделал шаг ему навстречу, и тут же вокруг гномьего предводителя сомкнулись, словно челюсти капкана, ряды воинов. Их движения были настолько точными и согласованными, что тревожно напомнили Зигмару о согласном шаге легионов мертвецов некроманта. Конечно, не неуклюжих разлагавшихся могильных чудищ, а защищенных доспехами потусторонних воинов: черных всадников и ужасных властителей-личей мертвецов.

Гном с огненно-рыжей бородой оглядел Зигмара с ног до головы, затем вновь хорошенько хлебнул пива, которое пенилось у него на губах и намочило бороду. Очевидно, увиденное его не впечатлило.

– Так кого же ты привел в мои владения, мастер Аларик? – вопросил толстый гном. – Человечков? Неудивительно, что тебя прозвали Безумным.

Аларик шагнул вперед, отвесил вознесенному на щите гному поклон и сказал так:

– Тан Эгрил Баразул! Имею честь представить тебе Зигмара Молотодержца, императора земель людей. Он поклялся в верности королю Кургану из Караз-а-Карака, и хотя он всего лишь человек, но знает цену слову. Его сокровищницы полны золотом, у него много зерна в амбарах, и народ у него мужественный.

– Император, значит? – проговорил тан Баразул. – Титул громкий.

– Заслуженный.

– Это ты так говоришь.

– Говорю.

Баразул отер бороду, его и без того узенькие глазки сузились еще больше, изучая Зигмара. Тан буравил его взглядом, а Зигмар держал голову высоко, не собираясь кланяться этому гному.

– Полагаю, я о тебе слышал, – припомнил Баразул. – Ты тот человечек, который присоединился к королю Кургану на перевале к северу от Карак-Ангазхара?

– Это я, – подтвердил Зигмар. – Воины короля Кургана бились бок о бок с моей армией, и мы разбили орду зеленокожих, которая грозила поглотить мир.

Баразул крякнул, а Аларик ткнул Зигмара локтем в ребра:

– Покажи-ка ему молот, – шепнул Аларик.

Зигмар протянул руку к Гхал-Маразу, и пятьсот гномов все как один мигом схватились за оружие. Вдруг взлетели ввысь сотни топоров, и на каждом клинке заплясали красноватые отблески.

– Поосторожней, – предостерег Баразул. – Вот ведь шальной, осмеливается обнажать оружие перед таном Карак-Изора! Так, без резких движений, человечек. Давай посмотрим, что там у тебя.

Зигмар с нарочитой медлительностью отцепил древний рунический молот и держал его на вытянутой руке перед собой. Тогда как острые топоры гномов отсвечивали в пламени чаш, Гхал-Мараз быстро впитал огонь, и казалось, что он пылает светом звезд. Зигмар ощущал тепло рунической магии, вплетенной в металл, и по груди у него разлилось мощная радость от возвращения домой. Взгляды всех были прикованы к боевому молоту.

Баразул кивнул в сторону Аларика и сказал:

– Полагаю, одно из твоих творений.

– Верно, – отвечал Аларик.

– И король Курган так просто отдал молот?

– Да, и сделал это с радостью, – заметил Аларик. – Зигмар был еще совсем юношей, когда спас короля Кургана от зеленокожих. Дар Гхал-Мараза скрепил их клятву братства, этот молот – символ единства и воинского братства между нашими народами.

Баразул кивнул, в полной мере осознав важность слов Аларика. Оскорбить клятву Верховного короля, данную пусть даже человеку, означало навлечь на свои владения позор, и тан Баразул не собирался совершать столь неразумный поступок.

Но Зигмар видел, что все это ему все равно не нравится.

– Хорошо, я даю вам разрешение войти в Карак-Изор, – заключил Баразул. – А теперь поведай мне, император Зигмар, зачем ты пришел в мои владения.

Раздетый по пояс Горсет лежал на тюфяке, который был ему маловат примерно на фут, а гномицы в длинных платьях промывали его окровавленную грудь горной родниковой водой. Цвет лица парня был совершенно ужасен, и чудо, что он все еще цеплялся за жизнь. Теон сидел на стуле возле постели больного, тогда как Леодан, Венильд и Кутвин вгрызались в свежезажаренные куски мяса и хлеб, разложенные на медных подносах. Брансюйл тоже торчал рядом с раненым, словно пользуясь удобным случаем посмотреть, как смертная душа переходит в мир иной. Аларик с гномами расквартировались в смежных покоях и до сих пор держались особняком.

Зигмар рассказал Баразулу об их восхождении в Чертоги, о бое с Креллом и о том, как ужасный противник нанес рану Горсету. По мере течения повествования таяла враждебность тана. Горному народу было отлично известно проклятое имя Крелла, на счету которого имелось бесчисленное количество нанесенных гномам обид. Человека, расквитавшегося с этим чудовищем, нельзя было недооценивать, и тан Баразул это понимал.

Баразул кивнул бледному гному, стоявшему позади него никем не замеченным – он был столь преклонных лет, что, казалось, весь состоял из морщин и спутанных седых волос. Почтенного господина представили как Громти Окри, и Зигмар не понял, имя то или титул. Аларик отвесил ему глубокий почтительный поклон, причем самому тану он кланялся совсем не так глубоко – значит, этот гном явно не просто старый хрыч, приведенный ради завуалированного оскорбления. Кожа у него была бледна до полупрозрачности, и Зигмар подумал: интересно, сколько веков у него за спиной?

Через высокие покои, обитые золотом и медью, Громти Окри провел воинов Зигмара по соединенным между собой помещениям, разукрашенным драгоценными металлами и ярким стеклом. Неторопливо и учтиво он рассказывал об истории и убранстве каждого зала, словно добрый дедушка, неспешно прогуливающийся с толпой детишек. С отцовской гордостью он поведал о глубоких шахтах владений, славной военной истории и богатстве тана. И рассказ звучал так, словно он сам был свидетелем событий, разворачивавшихся во владеньях со времени возведения первой башни.

Когда гости разместились, подали еду и пиво, Окри начал осмотр. Он изучал ужасную рану Горсета сквозь стрекочущие и щелкающие очки, прикрепленные к шлему из красно-золотого металла, в котором шипел вырывавшийся пар и тикали зубчики, как у часовых механизмов.

Какое-то время древний гном работал молча, а затем понюхал рану. Склонился еще ниже и опять принюхался.

– Очень любопытно, – наконец произнес он.

– Что? – спросил Зигмар.

– Запах.

– Какой запах?

– Вот именно, – сказал Окри, погружая в рану стеклянный стержень с цветной жидкостью. Горсет застонал, с его дух сорвался хладный вздох.

– Я не понял, – признался Зигмар. – Я никакого запаха не чувствую.

– А должен бы, – с безмятежным выражением лица заявил Окри. – Эта рана на протяжении семи дней гноилась под грязной повязкой. Она должна быть черной и загнившей, а парня должна терзать лихорадка. Но его кожа холодна. Ледяная, я бы сказал.

– И что это значит? – вопросил Теон.

– Это значит, что я не могу его спасти, – покачал головой Окри. – Никто не может.

– Нет! – вскричал Теон. – Ведь наверняка хорошо то, что рана чистая?

Окри снисходительно улыбнулся и сказал:

– В большинстве случаев я бы с тобой согласился. Парень был бы уже мертв, если бы в его дух не впилась темная магия.

– Топор Крелла, – проговорил Брансюйл, склоняясь над раной. При этом зашелестел плащ из черных перьев, напомнив Зигмару о птицах-падальщиках, кружащих над добычей. – Он был выкован в северных пустошах на краю света, где ветры рождаются от дыхания самих богов.

– Тебе о таком известно? – удивился Окри.

– Да, я обладаю искусством, – согласился Брансюйл.

– Ты называешь это искусством? – переспросил Окри, печально покачивая головой. – Я давно уже понял, что людям лучше не заниматься тем, чего они не понимают.

– Я понимаю силу, старик, – заявил Брансюйл.

– Если бы ты в самом деле понимал силу, которой обладаешь, ты бы раз и навсегда отказался от нее, – вздохнул Окри.

– Довольно, – вступил в разговор Зигмар, заметив кривую усмешку Брансюйла. – Если топор Крелла столь опасен, почему Горсет до сих пор жив?

На шлеме Окри защелкали и завращались на крохотных зубчатых колесиках линзы, поднимаясь вверх наподобие забрала боевого шлема, и он провозгласил:

– Потому что его забрала Смерть.

– Он мертв⁈ – вскрикнул Теон.

– Пока нет, но, когда тело его откажет, на дух предъявят права мертвецы. Он будет вечно тенью скитаться по Серым землям.

– Серые земли… – прошептал Зигмар.

– Ты слышал о них?

Зигмар кивнул:

– Я побывал там. Блуждал в юности.

– И все же выжил. Любопытно. Как же тебе удалось вернуться в мир живых?

– Меня вернул обратно отец.

– Значит, он – великий воин, – сказал Окри.

– Таким он и был.

– Ах, да. Я позабыл, как быстро вы, люди, проживаете жизнь. Должно быть, это очень волнующе, – предположил Окри, доставая изогнутую трубку со стаммелем в виде головы дракона. Набивая чашу пахучим табаком, он кивнул в сторону Горсета. Грудь юноши вздымалась и опадала от поверхностного дыхания, и Зигмар знал, что жизнь парня висит на тончайшей из нитей.

Окри раскурил трубку и сказал:

– Если ты бродил по Серых землям, Зигмар Молотодержец, значит, ты понимаешь, что ожидает этого юнца.

Древний гном повернулся к Теону и положил руку ему на плечо со словами:

– Я скорблю о твоей утрате, человечек, но, когда отойдет дух твоего друга, ты должен сжечь его тело и рассеять прах по ветру. Только так можно удержать его от возвращения в обличье призрака.

– Что⁈ Нет!

Леодан, Кутвин и Венильд присоединились к Зигмару, который опустился на колени возле умирающего юноши.

– Ты спас мне жизнь, Горсет, сын Готена, – так сказал Зигмар. – Я прослежу за тем, чтобы тебя помнили и почитали.

Брансюйл встал на колени рядом с Зигмаром, из-за искривленного позвоночника он двигался резко и неуклюже.

– Не должно так быть, господин, – сказал колдун. – Ты можешь его спасти.

– Нет, – твердо стоял на своем Окри. – Не может он.

– Может, и ты это знаешь! – рявкнул Брансюйл. – И ты тоже можешь, но предпочел увильнуть. Я постараюсь помочь вернуть этого юношу, ты знаешь – я могу!

Окри вздохнул и сказал Зигмару:

– Он умрет. Теперь ничто не может помочь.

– Он ошибается! – воскликнул Брансюйл и схватил Зигмара за руку с такой силой, которую было невозможно предположить в его высохшем теле. – Я могу отправить твой дух в Серые земли. То, что сделал для тебя в молодости отец, можешь сделать для этого мальчика ты! Ты можешь вернуть дух в его тело.