Текст книги "Легенда о Зигмаре (сборник)"

Автор книги: Грэм Макнилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 70 страниц)

Глава десятая
ПРОКЛЯТИЕ МЕРТВЕЦОВ

Мидденхейм, город Белого волка. Зигмара никогда не переставал удивлять высокий скалистый пик, вздымавшийся прямо из леса. Высотой более тысячи футов, величественная гора Фаушлаг возвышалась над окрестностями.

В вечерних сумерках Мидденхейм обителью богов возвышался над миром смертных – неприступный бастион с сияющей вершиной. Дорога привела Зигмара к воротам крепости у подножия скалы, высеченным прямо в горной породе, и при виде Срединных гор он ощутил непонятное беспокойство. Суровые негостеприимные пики вздымались на северо-востоке, укрытые вечными снегами и обдуваемые студеными северными ветрами. Там жили в логовах жуткие монстры, и многочисленные экспедиции по изгнанию нечисти из призрачных долин и глубоких ущелий почти всегда заканчивались трагедией.

Одолевая подъем к городу, император увидел, что лес вокруг горы вырублен почти на милю во всех направлениях, а у ее подножия раскинулось столько палаток, словно там встал осадный лагерь. На деле это оказался палаточный городок, в котором поселились плотники, строители, каменщики и прочий мастеровой люд.

Хотя Зигмар счел весьма впечатляющими работы, развернутые по строительству участка дороги между Рейкдорфом и Мидденхеймом, они не шли ни в какое сравнение с масштабами тех, что развернулись вокруг горы Фаушлаг. В каменоломнях и плотницких мастерских трудились тысячи ремесленников, обеспечивающих всем необходимым стройку гигантского сооружения, которое уже вздымалось в лесу над широкой просекой.

Подобно постоянно набирающему высоту каменному мосту, нацеленному на вершину горы Фаушлаг, с южной стороны Мидденхейма начинался исполинский виадук. Он вознесся уже футов на сто. Верхний отсек сооружения кишел многочисленными рабочими, которые висели там на ремнях и веревках и так грохотали молотками, стамесками да пилами, будто сражались.

– Борода великого Ульрика! – прошептал Редван, когда окинул взором всю картину. – Как же все-таки они…

– Пендраг очень умен, к тому же ему помогают гномы, – показал на несколько приземистых и коренастых созданий в кольчугах и шлемах на самом верху виадука Зигмар. – Это первый из четырех виадуков, которые задумал Пендраг.

– Из четырех⁈

– Если Мидденхейму суждено стать одним из величайших имперских городов, к нему нужно обеспечить простой доступ, – объяснил Зигмар. – Пока виадук строится, нам придется подниматься на вершину горы с помощью цепного лифта.

Редван прикрыл глаза от заходящего солнца ладонью и проследил движение одного из лифтов, который, раскачиваясь, курсировал от земли до деревянной постройки на вершине горы. Молодой воин побледнел, и Зигмар улыбнулся:

– Но если тебе невтерпеж доказать свою храбрость, можешь залезть на гору, как это сделал я.

– Ты вскарабкался туда? – поразился Редван. – До самого верха?

– Точно, – ответил император, до сих пор удивляясь, что отважился на это. – И Альвгейр тоже. Но тогда мы были молоды и глупы. Я, по крайней мере.

– И ты убил Артура, когда залез на вершину?

Зигмар кивнул, вспоминая отчаянную схватку с королем тевтогенов и свое падение в Пламя Ульрика – вечный огонь в самом сердце вершины Фаушлага. В тот миг он ощутил краткое прикосновение силы настолько могущественной, что постичь ее не в силах ни один смертный разум. Коснувшись ее, он поведал ей о своем существовании. Хладный, беспощадный отголосок того мига никогда не покидал Зигмара.

– Жаль, что мне пришлось убить Артура, – сказал Зигмар. – Когда-то он был хорошим человеком, но, пожив так высоко в своей крепости, стал ужасно заносчивым и считал себя превыше других.

– Но только не тебя?

– Нет, не меня, – грустно отозвался Зигмар.

Проводник-тюринг расстался с ними вчера, когда город Мидденхейм стал виден на вершине горы. Неразговорчивый охотник взял причитавшееся ему вознаграждение и тут же исчез в чаще, даже не попрощавшись. Зигмару было жаль с ним расставаться: ему понравились свойственные этому человеку независимость и уверенность в своих силах.

По временной дороге, мощенной камнем, отряд проехал к воротам мимо мастерских резчиков и каменотесов, плотничьих палаток, лазаретов, походных кухонь и сотен прочих необходимых атрибутов столь колоссальной стройки. Средь многочисленных знамен рабочих гильдий Зигмар узнавал стяги цехов, трудившихся в свое время в Рейкдорфе.

За годы кампании на западе столица Империи разрослась и похорошела. В самом центре была построена огромная библиотека, а также многочисленные храмы. Столь спешный отъезд из Рейкдорфа после благополучного похода против ютонов расстроил Зигмара, но он не мог не прийти на помощь старому другу.

Проезжая во главе отряда через огромный лагерь рабочих, Зигмар ощущал странное беспокойство, словно его коснулось полное отчаяния ледяное дыхание ветра. Он посмотрел на восточные горы и почувствовал, как за ним следит древний взгляд неисчислимого зла. На какой-то миг Зигмара охватило чувство глубочайшей беспомощности, словно само его существование теряло всякий смысл перед лицом неизбежной гибели.

Он постарался избавиться от гнетущего ощущения, но, глядя на мрачные лица обитателей лагеря, понял, что не один подвержен подобным чувствам. Тяжкой пеленой повис над всеми страх, женщины и мужчины двигались словно в оцепенении, с выражением безнадежной обреченности. Во время путешествия на север люди встречали отряд Зигмара с улыбками и радостно приветствовали новый день, но в окрестностях Мидденхейма все словно провожали садящееся солнце и не верили, что оно взойдет вновь.

– Что, во имя всего святого, тут творится? – воскликнул Редван, который ехал рядом с Зигмаром. – У всех такой вид, словно у каждого матушка вдруг упала замертво!

– Понятия не имею, – отвечал Зигмар, глядя, как опускается подъемный мост у ворот. – Когда мы доберемся до вершины, Пендраг нам все объяснит.

Редван задрал голову вверх, посмотрел на цепные лифты, с грохотом и лязгом перемещавшиеся вдоль отвесной скалы, и нервно сглотнул. Перспектива подъема в одном из этих хитроумных приспособлений его совсем не радовала.

– А мы не можем подождать, пока достроят виадук? – спросил Белый волк.

Крытую навесную платформу поддерживали мощные кронштейны. Там Пендраг и Мирза уже ждали Зигмара. С последней их встречи прошло пять лет, и за это время брат по оружию так изменился, что Зигмару пришлось скрывать удивление. Пендраг заметно расширился в талии, а тяготы жизни, обычно отражавшиеся лишь в его глазах, теперь стали заметны больше, и виной тому был сочившийся с гор ужас. Рыжая шевелюра поредела, а радость при виде Зигмара походила на первые лучи солнца после долгой темной зимы.

Пендраг стиснул Зигмара в железных объятиях, и оба рассмеялись. Зигмар никак не мог отпустить плеч названого брата, радуясь долгожданной встрече.

– Зигмар, как же здорово вновь свидеться с тобой! – воскликнул Пендраг, когда друг наконец выпустил его из объятий.

– Как я рад тебя видеть, Пендраг! – вторил ему Зигмар. – Вольфгарт шлет тебе горячий привет.

– Разве этот плут не приехал с тобой? – Пендраг был явно разочарован.

– Он рвался ехать, но я убедил его побыть с семьей, – объяснил Зигмар. – Ульрике почти четыре года. Медба бы его оскопила, попытайся он меня сопровождать.

– Да, она буйная особа, верно, – кивнул Пендраг.

Зигмар повернулся к Мирзе и крепко сжал его запястье, как водится между воинами. Если Пендраг изменился, то Мирза оказался неподвластен течению времени, как и его скалистая обитель. Отполированные доспехи блестели и сияли чистотой, рукопожатие было, как всегда, крепким, а взгляд – колкий, словно лед.

– Добро пожаловать в Мидденхейм, мой господин, – приветствовал Зигмара Вечный Воитель.

Мирза радовался встрече, но, в отличие от Пендрага, который встречал его как старого друга, Вечный Воитель принимал императора. Зигмару вспомнились слова ведьмы, которая попросила его не допустить преждевременной смерти Вечного Воителя. Тогда ее слова показались нелепицей, да и сейчас оставались непонятны. Как человек может обещать такое?

– Я рад приехать сюда, – сказал Зигмар, когда Белые волки выстроились за его спиной. Десять воинов вместе с императором поднялись в цепном лифте и на протяжении всего пути наверх беспокойно поглядывали на поскрипывающий деревянный пол, ведь под их ногами свистел ветер, а земная твердь осталась в сотнях футов внизу. – Слишком долго пришлось откладывать поездку на север, но были неотложные дела на западе.

– Да, я слышал, – улыбнулся Пендраг. – Два года… Крепким орешком оказался Ютонсрик.

– Крепким, – согласился Зигмар. – Надо было мне привлечь к делу твоих гномов, чтобы скорей его расколоть.

Пендраг повел Зигмара и его телохранителей в Мидденхейм, а лифт отправился за остальными Белыми волками.

Несмотря на внешнее спокойствие, Зигмар был несказанно рад почувствовать твердый камень под ногами. И вновь дух захватывало при виде неповторимых пейзажей северного города. Казалось, что тесно сгрудившиеся дома вырастают прямо из скалы – строгие, невысокие, практически без украшений. Сказывалось ограниченное пространство вершины горы. Лишь немногие постройки были выше двух этажей, ибо над Фаушлагом гуляли безжалостные ветры, которые быстро сдували крыши с осмелившихся бросать им вызов домов. Многие сооружения несли печать мастерства гномов, но они тоже льнули поближе к скале.

Народ севера отличался строгим и прагматичным нравом, и в домах нашел отражение их суровый темперамент. Темноволосые и широкоплечие, горожане были крепкими и несгибаемыми, как сам Мидденхейм. И хотя здесь Зигмар чувствовал то же неестественное напряжение, которое владело лагерем у подножия горы Фаушлаг, на вершине ему решительно сопротивлялись.

На узких улицах было многолюдно – такого скопления народа в последний свой визит в город Зигмар не помнил. Воинам Мирзы приходилось прокладывать путь окриками и взмахами вложенных в ножны мечей.

– Сколько народу! – подивился Редван.

– Да, город почти полон, – сдержанно заметил Пендраг.

Зигмар уловил в словах Пендрага более глубокий смысл, чем казалось с первого взгляда, но оставил вопросы до более подходящего момента. А сейчас они пытались пробраться сквозь толпы.

– Сомневаюсь, что смог бы выделить тебе кого-нибудь из горного народа, – сказал Пендраг, отвечая на предыдущий вопрос Зигмара. – Без них мы бы не возвели виадук на такую высоту за столь короткий срок. Как бы то ни было, ты в конце концов взял Ютонсрик, хотя я, право слово, до сих пор удивляюсь, что Марий поклялся тебе Клятвой меча. Я думал, что он скорее погибнет, чем пойдет на это.

Зигмар покачал головой и сказал:

– Марий не глуп. Когда ценой за его собственную жизнь и благополучие города стала Клятва меча, он с радостью ею расплатился.

– Беспринципный малый, – буркнул Пендраг, сворачивая на улицу пошире, которая вела туда, где Зигмар бился с Артуром. Вокруг окольцовывающих Пламя Ульрика менгиров строилось высокое белокаменное здание, и Зигмара до самых костей пробрал холод, стоило ему только завидеть отблеск мерцающего огня, похожего на хоровод пляшущих льдинок. Отогнав воспоминания о погружении в страшно холодное пламя, он сказал:

– Твоя правда, но с запада в казну Империи льется великое богатство. Без него у нас не будет золота, чтобы заплатить за виадуки Мидденхейма. Двадцатая часть годового дохода Ютонсрика распределена между воинами, которые храбро сражались и взяли город.

– Могу поклясться, что Марию это сильно не понравилось, – рассмеялся Пендраг, минуя стройку и выводя гостей на пустынную улицу, которая была еще уже тех, по которым они только что проходили.

– Так и было, но даже после уплаты дани сокровищницы города ломятся от богатств, которые приносит торговля. Если бы Марий знал, какую выгоду получит, обменявшись со мной Клятвой меча, он бы давно заключил союз.

– И ты полагаешь, что он сдержит свои обещания? Он ведь уже предавал нас раньше.

Зигмар улыбнулся и обнял друга за плечи:

– Чтобы не мучиться сомнениями, я оставил в Ютонсрике тысячу воинов.

– Унберогенов?

– Смешанное войско, состоящее из воинов разных племен. Каждый граф прислал из своих земель по свежему отряду.

– В надежде поживиться на готовеньком, само собой.

– Само собой, – согласился Зигмар. – Но мне не хотелось, чтобы в городе стояли гарнизоном воины, которые проливали там кровь во время долгой осады и тяжелого штурма, потерявшие там друзей. Пришло время отправить армию по домам.

Пендраг кивнул и сказал:

– Два года – это долгий срок для разлуки с семьей.

– Верно. – Зигмар услышал в голосе Пендрага горячее желание вернуться на родину. – Но пора перестать предаваться воспоминаниям, друг мой. Скажи, зачем ты позвал меня?

– Мы как раз уже пришли. – Пендраг показал на простое сооружение из полированного гранита в конце улицы. Тяжелую деревянную дверь охраняли два храмовника Ульрика, малочисленные окна наглухо закрывали ставни. Над входом был изображен белый волк с красными глазами – единственное цветное пятно на здании, слишком угрюмом даже на фоне строгих построек города.

– Святилище Ульрика? – спросил Зигмар.

– Это здание принадлежит служителям Ульрика, – отвечал Пендраг, смущенно переглянувшись с Мирзой. – Но здесь не святилище расположено, а тюрьма.

– И кто же находится в тюрьме?

– Нечто бесконечно злое. И мертвое.

Внутри царил полумрак, помещение освещалось лишь сальными свечами, установленными в нишах, похожих на скалящиеся волчьи морды. У Зигмара волосы на руках и шее встали дыбом, дыхание вырывалось облачками пара. Голые стены из тесаного камня, абсолютно лишенные религиозных украшений или резьбы, были пропитаны гнетущим чувством отчаяния, словно таили все горести города.

Их ожидали четыре жреца в плащах из волчьих шкур, каждый из них держал по свече, источавшей приторный тошнотворный запах. Пендраг закрыл за Зигмаром дверь, оставив за порогом тусклый свет вечерних сумерек, и на императора навалилась тяжкая тревога, пробиравшая до самых глубин души.

Что-то здесь было абсолютно не так, и это нечто оскверняло саму суть человеческого существования. Здесь стояло зловоние забвения и разложения, будто вся разрушительная сила времени вмиг проявилась в одной точке пространства. Больше того, каждое мгновение пребывания тут несло в себе почти осязаемый страх.

– Что тут у вас такое? – прошептал Зигмар, ощущая всю тяжесть своих тридцати шести лет. Заболели старые, давно зажившие раны, заныли натруженные мускулы, плечи застонали под грузом вечно растущей ответственности.

– Я тебе покажу, – отвечал Пендраг, следуя за жрецами, которые развернулись и пошли по темному коридору. На полу влага собиралась в лужи, висевшие на потолке капли замерзали сосульками.

Храмовники вели их все дальше. Мирза поравнялся с Зигмаром и начал рассказ:

– Пока ты воевал с ютонами, норсы совершали набеги на побережье. Они сожгли десятки поселений. Зверски убивали целые деревни: мужчин, женщин, детей. Даже скот резали и бросали гнить туши.

– Ты видел это своими глазами? – уточнил Зигмар, зная, как часто искажается правда, передаваясь из уст в уста до тех пор, пока не потеряет всякое сходство с реальностью.

– Да, – кивнул Мирза. – Видел.

Зигмар не сомневался в том, что он говорит правду.

– В Мидденхейме много беженцев из тех мест, чьи деревни не подверглись нападению, – продолжал Пендраг. – В северных районах почти никого не осталось.

– Не осталось? – переспросил Зигмар. – Норсы и раньше регулярно наведывались на побережье. Что же заставило людей покинуть дома? Вы что-то недоговариваете.

– Это то, из-за чего я вызвал тебя, друг мой, – сказал Пендраг. – На подходе к Мидденхейму ты, должно быть, почувствовал исходящий из гор безотчетный страх?

– Да, – подтвердил Зигмар, заходя в гулкое помещение, уставленное высокими столами из темного дерева. – Черный ужас, рвущий сердце когтями отчаяния.

Писцов тут не было, хотя открытые книги и чернильницы с разноцветными чернилами ждали своего часа. Здесь пахло медью, уксусом и чернильными орешками, и сразу становилось ясно, что никто не сидел здесь за работой уже много-много лет.

– Что порождает этот ужас? – спросил Редван. – Происки врага, с которым нужно сразиться?

– Возможно, – отвечал Мирза. Они вышли из помещения для писцов и вскоре приблизились к толстенной деревянной двери с железными засовами вверху и внизу. – За этой дверью находится тот, кто знает о том, что нас тревожит.

По бокам двери стояли еще два жреца, и у каждого в руках было по приспособлению для ловли: длинный шест с ошейником на конце. Острые шипы, расположенные по внутреннему краю, мигом разорвали бы горло узнику, вздумай тот сопротивляться.

– Мертвяк, о котором ты говорил? – спросил Зигмар, и Редван сделал отвращающий зло знак рогов.

– Именно, – отвечал Пендраг. Отодвинул засовы и открыл дверь. Взгляду открылась винтовая лестница, уходящая под гору. Пендраг пошел вниз, и Зигмар стал спускаться следом. С каждой ступенью становилось все холоднее и холоднее. Стены тут были покрыты инеем, каждый вдох ледяным копьем вонзался в легкие.

– Два месяца назад ко мне пришли жрецы Морра, – рассказывал Пендраг, шагая вниз по ступеням, уводящим их все ниже и ниже. – Они поведали о снах, которые видят избранные и самые даровитые среди них, – видениях о давно почившем зле, что просыпается в Срединных горах. Верховный жрец сообщил, что сам Морр явился ему и предупредил, что пробудился древний ужас, который жаждет завладеть землями людей.

– Сказал ли верховный жрец, что это за ужас?

– Нет, – покачал головой Пендраг. – Он сказал только, что ужас тот налетит подобно чуме, неся человеческой расе горе и смерть. Не прошло и недели, как до нас дошли слухи о том, что творится у подножия гор.

– Слухи? О чем же? – воскликнул Редван.

– О ходячих мертвецах. За одну ночь уничтожались целые поселения, пропадали все живые, а могилы пустели. Вскоре это несчастье выплеснулось за пределы гор, и все больше и больше людей стекалось в Мидденхейм, ведь мрак напасти постепенно продвигается вперед.

– Думаешь, некромант? – спросил Зигмар. На узкой лестнице стало чуть светлее.

– Или кое-что похуже, – отозвался Мирза. – Я посылал в горы воинов – рыцарей Морра и храмовников Ульрика. Никто не вернулся.

– До сих пор, – уточнил Пендраг. Тут лестница вывела их в вырубленную прямо в скале просторную палату, которую освещал светильник, свешивавшийся на длинной цепи с потолка, и многочисленные факелы в железных подсвечниках. Начинавшийся в дальнем конце стены грубо высеченный туннель вел в темноту.

По обе стороны от него жрецы со свечами в руках негромко молились своим богам, а те, кто был вооружен шипованными ошейниками на шестах, стояли наготове прямо перед входом.

Вглядевшись во мрак туннеля, Зигмар почувствовал себя так, будто из него высасывают жизнь до последнего вздоха, а холодные липкие руки стиснули сердце словно тисками. Несмотря на то что ему много раз доводилось смотреть в глаза смерти, сейчас при виде темного туннеля его сковал необъяснимый ужас.

Зигмар крепко стиснул молот, и теплая, внушающая уверенность рукоять древнего Гхал-Мараза успокоила его и уняла страх. Руны на рукояти и бойке светились мягким теплым светом, и сковавший императора парализующий ужас начал ослабевать.

– Что там, в туннеле? – спросил Зигмар, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Лучше увидеть своими глазами, – сказал Пендраг и взял факел.

В темный туннель первыми вошли жрецы Ульрика. Пендраг, Мирза, Зигмар и Редван – следом. Тьма пожирала свет факелов, давила плотным покрывалом. Ровно сиял только свет Гхал-Мараза, и никогда прежде император не радовался так подарку короля Кургана.

Зигмар был воином и знал, что такое страх, ибо противостоял многим ужасным врагам, но на сей раз боялся не поражения, а чего-то другого. Здешнее зло проторяло путь к сердцу ужасом пред гниющей плотью, разлагающимися органами и вечной кабалой и проклятьем души.

Туннель начал расширяться, пламени факелов едва хватало, чтобы осветить стены. Зигмар обратил внимание на то, что они были неразборчиво испещрены какими-то письменами, словно кто-то перенес на голые скалы изрядные отрывки текста. Подойдя поближе, он понял, что это защитные и оградительные заклинания вперемежку с обращенными к богу мертвых молитвами. Сами стены темницы были заговорены, чтобы удерживать неведомого узника подальше от внешнего мира.

Казалось, туннелю не будет конца, хотя он мог быть около сотни ярдов. Зигмар оглянулся через плечо и увидел, как сжимается, будто отодвигаясь к невозможной дали, слабо светящееся пятно света там, где осталась палата, в которую они вошли, спустившись с лестницы. Судорожно сглотнув, он сосредоточился на мерцающих белых доспехах Мирзы.

Наконец туннель вывел их на достаточно широкий уступ в гулкой пещере. Дальше полнейшей тьмой зияла глубокая пропасть, порывы холодного ветра снизу покачивали поднятый подъемный мост. Зажгли новые факелы; пахли они столь же тошнотворно, как свечи жрецов, и Зигмар наконец признал запах падучника – травы, которую выращивают служители Морра, чтобы отвращать ходячих мертвецов.

По ту сторону пропасти кандалами из серебра и каленого железа был прикован к скалам сам узник. Белые одежды его потемнели от крови, доспехи проржавели. Он яростно бился, силясь вырваться, шипел и со звериной яростью сыпал проклятьями. Кожа человека была серой, с покрытой пятнами головы свисали редкие пряди белых волос.

Зигмар невольно ахнул, увидев на груди мужчины волчий символ Ульрика, но когда узник поднял голову, глазам императора предстал подлинный ужас его положения. Рыцарь более не был человеком, то оказалось существо, траченное тленом и разложением. Плоти, изъеденной червями и живущими в земле тварями, питающимися мертвечиной, на нем осталось совсем мало, дыхание источало могильное зловоние. Из лопнувшего живота свисали блестящие внутренности, из разрубленной топором грудины торчали обломки ребер. Пустые глазницы светились тусклым зловещим огнем, и в том мерцании Зигмар читал обещание смерти.

– Спаси нас Ульрик, – прошептал Зигмар, непроизвольно пятясь от чудовища. – Что это?

– Это Лукас Хаук, вернее, он раньше был Лукасом Хауком, храмовником Ульрика, – отвечал Мирза. – Он возглавлял экспедицию, которую мы снарядили и отправили в горы для борьбы со злом. Весной он с отрядом ушел из Мидденхейма, а через два месяца вернулся один и едва живой. Я хорошо знал его, господин, Хаук был на целых пять лет младше меня, но когда он появился у восточных ворот, то казался старше всех стариков, которых мне довелось повидать. Жрицы Шалльи лечили его самыми сильнодействующими средствами, но каждый день он старился на год.

Рассказ Мирзы потряс Зигмара до глубины души, во рту у него пересохло, и внутренности сжались в комок.

– В конце концов он вроде как умер, – продолжал повествование Пендраг, – но когда жрецы Морра пришли за телом, Хаук вдруг поднялся со смертного одра и накинулся на них. Он голыми руками убил троих священнослужителей и еще одиннадцать жриц, пока его удалось смирить заговоренными цепями. Потом его притащили сюда.

Зигмар отцепил Гхал-Мараз с пояса, и Лукас Хаук, вернее, то, во что он превратился, со скрипом повернул в его сторону голову. Пустые глазницы сверкнули нечестивым огнем, и он смачно сплюнул черной слизью.

– Игрушка горных карликов не спасет тебя, человечишка. Это всего лишь тлеющий огонек по сравнению с могуществом короны! Знай ты мощь моего господина, ты бы покончил с жалким, бессмысленным существованием, которое ты зовешь жизнью, и посвятил бы себя Морату!

От звуков мерзкого голоса у Зигмара поползли мурашки по коже. Жуткий скрежет и бульканье наводили на мысль о пожранных разложением легких.

Император выставил молот перед собой, и, вопреки собственным же словам, тварь отпрянула от чистого света, лившегося от бойка молота.

– Кто такой Морат? – потребовал ответа Зигмар. – Говори, или я тебя уничтожу!

Хаук плюнул и загремел кандалами, когда его коснулось сияние Гхал-Мараза, но в глазницах у него по-прежнему пылал злой огонь.

– Он твой новый господин, все живое отныне – игрушки в его руках!

– Ни одного человека я не назову господином, – взревел Зигмар и пошел к краю пропасти, чувствуя, как с каждым шагом по направлению к противоестественному существу в нем растет храбрость. – Ты расскажешь мне о Морате, его планах, его мощи. Когда сделаешь это, я освобожу твою душу, чтобы она нашла путь в Чертоги Ульрика.

Сияние молота становилось все ярче, и Хаук корчился от боли. Под действием древних сил Гхал-Мараза серебряные цепи накалились и нестерпимо жгли мертвяка. В ярости он скрежетал зубами, но приводившие в движение труп отважного рыцаря силы не могли противиться этой древней магии. В потугах не выдать секрет спина его выгибалась так, что кости хрустели и ломались, рвались прогнившие мускулы.

В конце концов тело Хаука обмякло и повисло на цепях, и ему пришлось выдать тайну.

– Морат – владыка Медной Крепости, что господствует над Ледниковым озером, и вам на роду написано там погибнуть! – Сила молота Зигмара вытягивала слова из мертвой глотки, и каждое из них с шипением вырывалось сквозь гнилые пеньки зубов и звучало проклятьем. – Он один избежал участи Моркейна и принес в этот мир корону своего повелителя во времена, теперь уже забытые живыми.

Зигмар не понимал многое из того, что слышал. Он не знал, кто или что такое Моркейн, то ли это название места, то ли чье-то имя, но упоминание о короне пробудило в нем интерес. Противясь Зигмару, Хаук заявил, что заключенная в короне сила могущественней той, что в Гхал-Маразе.

Лукас Хаук снова забился в отчаянной попытке освободиться: серебряные цепи пылали жаром кузни. Там, где железные болты были вкручены в горную породу, посыпалась пыль, конечности мертвяка корчились с неестественной силой.

– Ты сдохнешь! – вопил Хаук. – На твоих костях не останется мяса, а ты все еще будешь служить моему господину – до тех пор, пока вечная ночь не накроет тьмой эту землю!

Последним невероятным усилием мертвая тварь вырвала цепи из камня и перемахнула через пропасть, намереваясь разорвать когтями Зигмару горло. Глазницы пылали жаждой убийства, но Зигмар был к этому готов. Одним быстрым взмахом Гхал-Мараза он снес череп Хаука с плеч. Заключенная в молоте гномья сила вышибла из павшего рыцаря злой дух, и гулким эхом отразился от стен пещеры сдавленный крик, а тело полетело в пропасть, разваливаясь на лету. В считаные секунды оно превратилось в облачко могильной пыли, но и его быстро поглотил мрак. Зигмар услышал тихий вздох облегчения и понял, что душа Лукаса Хаука освободилась.

– О боги небес и земли! – воскликнул Редван. – Что… Он умер?

– Теперь – да, – ответил Зигмар и отошел от края пропасти. – Но он был только посланец. Этот Морат хочет, чтобы мы его услышали.

– Зачем?

– Чтобы заманить нас в свое логово.

Редван вытер лоб и рискнул заглянуть в пропасть, потом спросил:

– И мы туда отправимся?

– Отправимся, – подтвердил Пендраг, взглянув в глаза Зигмара. – Нам брошен вызов, и мы обязаны ответить.

Зигмар обратился к Мирзе:

– Собери самых храбрых воинов и подними на самой высокой башне знамя Дракона.

– Будет сделано, мой повелитель.

– Мы разыщем эту Медную Крепость и разрушим ее до основания, – пообещал Зигмар.