Текст книги ""Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Сумасшедший Писака

Соавторы: Дмитрий Евдокимов,Эйлин Торен,Игорь Кулаков,Алекс Войтенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 196 (всего у книги 355 страниц)

– Едрить, даже представить себе боюсь куда бы вас занесло, если бы вы не воевали, – улыбнулась Хэла. – Я выучила один сверху родного с горем пополам, а тут – шесть, восемь…

– Теперь ты знаешь ещё два, – пожал плечами Рэтар.

– Ага, но точно знаю, что на изарийском могу сказать только ругательство, – проворчала она, феран усмехнулся. – Подожди, а письмо? Ну, в смысле, я уверена, что в моей голове есть понимание, как писать на моём родном языке, я помню, как писать все буквы и как складывать их в слова, но если я напишу – ты сможешь прочесть? И вот смогу ли я писать на изарийском? А на общем? Или письмо не входит в функционал комнаты? Серые же не должны читать-писать?

– Я не смогу сказать, потому что никогда не задумывался над этим, – честно признался Рэтар. – Можем попробовать что-то написать. Я даже не имею представления можешь ли ты читать.

– Если долго пялиться в книгу то вот тут понимаю, что написано, – она ткнула пальцем в страницу переводчика, – слово "стоять"?

– Да, – Рэтар сам был удивлён, потому что на самом деле никогда не думал, как это может работать на серых.

– Но я понимаю не сразу, надо посмотреть подольше, – нахмурилась Хэла, поясняя. – Тебе нужен словарь, потому что ты не знаешь языка, на котором написаны письма?

– Дело в том, что есть насколько народов использующих в письме символы рута, поэтому, чтобы понять на каком написаны слова, без переводчика не обойтись.

– А что ещё может белая комната, – вернулась она к началу разговора, как всегда внезапно.

– Хэла, – покачал головой Рэтар и улыбнулся. – Ещё она, как бы сказать, делает так, чтобы вы не удивлялись окружающим вещам. Миры все разные и кого-то может сильно поразить какая-то самая незначительная вещь.

Ведьма согласно хмыкнула.

– Ещё привыкание к воде, еде, воздуху, – добавил феран.

– Само собой воздух другой, – проговорила она словно сама себе.

– И лечит, – закончил он перечисление. – Пожалуй всё.

– Лечит? – встрепенулась ведьма. – Что именно лечит?

– Раны, если есть, болезни, – пожал плечами Рэтар, хмурясь.

– Шрамы у меня на месте, – возразила Хэла.

– Шрамы, такие как твои, – пояснил феран, – это то, что не угрожает твоей жизни и не мешает тебе жить. А вот, например, кровоточащая рана или язвы какие-нибудь, даже простой порез. Внутренние болезни. Или общие. Серые должны быть здоровы.

– Ну да, больные не работают, – буркнула ведьма.

– Да, – вздохнул он, поморщился, ему не нравилось всё связанное с призывом, но сделать против него он ничего не мог.

Хэла задумалась. На лицо её легла тень сомнения или скорее какой-то тревожности.

– Что, Хэла? – спросил Рэтар, всматриваясь в её лицо.

– А? – она посмотрела на него, с мгновение была растерянной, но потом снова стала беззаботной. – Ничего. Всё хорошо. Перевариваю информацию.

– Не пытайся меня обмануть, – покачал головой Рэтар и нахмурился.

– Да с чего вдруг? – она рассмеялась, но внутри у него уже поселилось недоверие. – Перестань! Тебя фиг обманешь. Просто у меня спина болела долго… и я свыклась с этим. Утром вставала с трудом, пока не расхаживалась – хоть вой. А здесь вдруг, как новая – теперь поняла, что надо за это магам спасибочки сказать.

Она обняла его одной рукой и поцеловала в плечо.

– Честно-честно, достопочтенный феран, не придумывай там себе лишнего, – прошептала Хэла. – Если бы знала, что они из меня новую сделают, то не пила бы у них там, как сапожник. Наверное печень там себе угрохала будь здоров.

Рэтар усмехнулся и нехотя кивнул.

– А давай как-нибудь проверим на каком я пою, если ты меня на… общем? Да? – ведьма посмотрела с вопросом. – Если ты попросишь меня на общем спеть?

Феран вздохнул и улыбнулся. Пальцы Хэлы на руке, которая сейчас мирно лежала на его плече, теребили его рубаху.

– Спать хочется сил нет, глаза закрываются, – прошептала она.

– Так поспи, Хэла, отдыхай сколько нужно, – Рэтар погладил её по голове и щеке, поцеловал пальцы руки.

Она потянулась к нему и уткнулась в плечо лбом.

– Зарос весь уже, – проговорила женщина, пальцем проводя по щетине.

– Я предлагал – могу бриться, – отозвался он, наслаждаясь её нежностью.

– Не надо, – поцеловав его в шею, ведьма закрыла глаза. – Я привыкла. А письмо похоже на список продуктов.

Последнее она проговорила еле слышно, и дыхание её стало ровным и спокойным.

Уточнять феран не стал, потому что не хотелось тревожить её сон, впрочем, через некоторое время, он понял, что именно имела ввиду Хэла. Немного разобрав письмо, Рэтар обнаружил, что это и вправду просто перечисление каких-то слов, при чём большинство были именно названием еды.

Феран нахмурился, а, подняв глаза на проём, увидел стоящего в нём и ухмыляющегося Тёрка. Понять, почему на лице брата эта довольная улыбка было не сложно – Хэла спала всё так же на животе, спина была обнажена, как и нога, одна рука покоилась на плече ферана, а на другой лежала её голова.

– Невероятная картина, – усмехнулся брат, сложив руки на груди.

– Вон, – рыкнул Рэтар, потом как можно аккуратнее снял с себя руку Хэлы, стараясь не разбудить.

– Какая же всё-таки шикарная женщина, чтоб я ослеп, – проговорил Тёрк и эта его ухмылка взвинчивала ревность внутри Рэтара до предела.

– Могу устроить, – ответил он, вставая.

– Можешь, но этот образ из моей головы ты уже не уберёшь, – и старший брат снова хотел посмотреть на Хэлу, но Рэтар встал в проёме, преграждая ему путь.

Тёрк беззвучно рассмеялся и поднял руки, принимая поражение.

– Вернулась? – спросил старший брат, становясь серьёзным.

– Да, – ответил феран.

– Как она?

– Один раз пронесло, – проговорил Рэтар, с грустью вспоминая её горе. – Но я думаю, что будут ещё.

Тёрк кивнул.

– Убить шестьдесят человек, с одного раза, это тебе не на прогулку выйти, – буркнул он. – В письмах можешь не ковыряться. Это ложная рута – кто-то головы нам дурит.

Рэтар вздохнул.

– Да, – согласился он и прислонился к стене плечом, встав напротив брата, который стоял с другой стороны проёма. – Не понимаю.

– Знаешь, я тут думал, – прищурился брат, – Роар считает, что приходили за белой ведьмой. Элгор кажется к тому же склоняется. Но с ними двумя всё понятно. Не знаю, что ты думаешь, но им была нужна Хэла. Не знаю, почему не осведомлены были, что ведьм у нас две, не знаю, почему план был такой дурной, но они приходили за ней, – и Тёрк кивнул в сторону спящей в комнате чёрной ведьмы.

Рэтара самого мучал этот вопрос. Он взвешивал все “за” и “против”, но приходил только к одному выводу – на белую должен был быть конкретный покупатель и всё то, что было организованно просто не могло окупить стоимость похищения. Дешевле белую призвать.

Но с другой стороны – зачем кому-то похищать чёрную ведьму? И главный вопрос – как они хотели её контролировать? Даже если не знали насколько сильна Хэла, но похищение даже обычной чёрной ведьмы было откровенной глупостью, граничащей с самоубийством.

– Не могу понять, как они собирались её укрощать, – продолжил Тёрк, словно считывая мысли брата, – но у меня есть только один ответ – тот кто пустил тех воинов в подземелья Трита был своим, а значит этот кто-то знал, что Хэла не простая чёрная ведьма, знал, что она не убивала никого никогда. Может расчёт был на это?

– Или у них был кто-то кто мог её усмирить, – отозвался нахмурившийся Рэтар.

– Маг? – Тёрк тоже нахмурился.

– Маг, – отозвался, повторяя за старшим братом, феран.

Они оба ушли в свои мысли и некоторое время провели в тишине.

– Скажи, что я распорядился, не выпускать Хэлу и Милену одних за пределы замковой крепостной стены, – сказал Рэтар. – Если выйдут одни, то я головы сниму страже и их командиру.

– Согласен, – кивнул Тёрк. – Отдам приказ. Хэла-то согласиться?

– С этим я разберусь, – ответил феран, представляя тот размах протеста, который встретит.

Тёрк усмехнулся. Наверное тоже представил.

– А, я чего пришёл, – вдруг вскинул он руку.

– Разве не на Хэлу посмотреть? – съязвил Рэтар.

– Это мне просто повезло. Теперь умру счастливым, – улыбнулся командир.

– Тёрк, чтоб тебя, – с угрозой повёл головой феран.

– Так вот – это, – тот, не обращая внимания на недовольство брата, указал на свёрток, лежащий на сундуке возле дверей, – тебе передали из корты ткачей.

Рэтар нахмурился.

– А я думал, что ты рубахи носишь, которые ещё данэ помнят, – ухмыльнулся Тёрк.

– Так и есть, – подтвердил феран и, подойдя к сундуку, развернул свёрток.

– Тогда что это? – спросил брат.

– Это платье, – Рэтар вздохнул. – Хэле. Я попросил несколько сшить, когда здесь был. Они из ферхи.

– Ферха – это хорошо. Мягкая, тёплая, для Зарны самое то, – одобрил Тёрк. – Мама моя платья из ферхи любила. Носила, когда в Кэроме была холодная пора.

Феран повёл головой и нахмурился.

– Что не так? – спросил брат.

– Я заказал их до того, как с трудом надел на неё сапоги и практически силой подарил ирнит, – ответил Рэтар. – Кажется Хэлу проще убить, чем что-то ей подарить.

Тёрк рассмеялся, но так, чтобы не разбудить ведьму.

– Камень… да…

– И ведь, что для меня платье? – удручённо проговорил феран. – Сапоги, да и тот же ирнит. Есть – нет. А она такую трагедию устраивает. Со слезами, с надрывом таким… словно я её пытаю этими подарками.

– У нас у всех есть слабые места. У Хэлы – подарки, – развёл руками Тёрк.

– Отлично, – с горечью ухмыльнулся Рэтар. – Хочешь сделать больно Хэле – подари ей что-нибудь?

– Хорошо, что ты не сказал ей, что на этот её ирнит можно ещё и землю вокруг Трита купить, вместе с селениями на расстоянии десятка лирг во все стороны.

Рэтар кивнул и рассмеялся. За ним рассмеялся и Тёрк.

Феран заглянул в спальню, но Хэла всё так же мирно спала.

– А сколько мы этих камней в никуда истратили за свою жизнь? – проговорил старший брат. – Больше всего в Ёрсе, да? Когда Роара спасали.

– Да, – согласился Рэтар.

– Мы тогда там в одну мирту оставили состояние целое. На казну небольшого ферната хватило бы. И как мы с тобой так хорошо… ведь Рейнар так и не узнал ни о чём.

– Хорошо сработали. Оставили на двоих там – на откуп, а потом проели и пропили сколько, – он задумался вспоминая произошедшее в Ёрсе. – Жизнь можно прожить. Не одну.

– Я тогда прям обеднел. Да, – фыркнул Тёрк. – Не плохо тогда Шерга подставил Роара. Он сам-то в курсе, во сколько нам обошёлся, светлая голова?

Рэтар пожал плечами:

– А что было делать?

– Да, а то была бы у Роара сейчас супружница, ёрсийка, ладная такая бабёнка, крепкая, они там как на подбор все, ух! – усмехнулся старший брат и очень неоднозначно прищурил глаз. – Волосы цвета грасцита. Глаза чернющие! Помню сижу я там, а рядом со мной уже никакой Мирган, значит, и подходит ко мне девица вся такая, ох, хороша! Бровью повела, показала на грасцит размером с ноготь, который у меня пока ещё был, и говорит: “а подари мне, уважаемый командир, камень этот”. Я ей: “слышь, краса, а ты знаешь цену камня этого? В честь чего я тебе должен его дарить?” А она мне: “А он как я – горячий!”

И Тёрк гоготнул вспоминая, повёл головой:

– Я ей говорю: “ох, доказывать придётся”, а она мне: “а вот и докажу!”

– И как, доказала? – Рэтар присел на край стола, что стоял в комнате.

– Ну, был бы камень больше, я бы сказал, что нет, но на тот грасцит… я был пьян и добр. А она и вправду была горячей.

Мужчины рассмеялись.

– Надо Роару счёт выставить! – бухнул Тёрк.

– Иди отдыхать, брат, – покачал головой феран.

Старший мужчина кивнул головой.

– Удачи с платьем, – ухмыльнулся он.

– Да уж, – отозвался на это Рэтар.

Тёрк дошёл до дверей, потом развернулся:

– Хэла она их тех, кто не просит, – заметил он тихо. – А те кто обычно не просят, они всё на себе тащат и считают, что они не достойны помощи. Некоторые делают это, чтобы казаться несчастными, а кто-то просто, потому что по-другому не умеет. Хэла не умеет, потому что иначе бы жаловалась. Ты просто припомни ей, что она хорошего сделала и что за всё это мы её одевать должны как элину, а тут платье из ферхи, да ещё и не окрашенной. Окрашенная намного дороже.

Рэтар улыбнулся.

– А я ей пояс подарю, чтобы кинжал можно было не отдельно носить.

– Удачно подарить.

– Я справлюсь, Рэтар, – с этими словами Тёрк вышел.

Феран ухмыльнулся и вернулся к Хэле.

Ведьма спала мирно и спокойно. Он осторожно убрал небольшую прядку с её лица. Кожа наконец-то стала тёплой. Рэтар сел возле кровати и положил голову так, чтобы видеть её лицо. Вздрагивающие во сне веки, густые ресницы, тёмные брови с несколькими седыми волосками, едва заметные морщинки, пятнышки, отметинки… эти её губы, к которым пока не вернулся цвет.

Что она там говорила про то, что он изучит её и его отпустит тяга к ней? Нет, не отпустит. Он любил эту женщину. По-настоящему любил. Сильно. Он ждал её всю свою жизнь. И ему становилось так страшно просто представить, что может что-то случится и она из его жизни пропадёт.

Рэтар встал, разделся и осторожно лёг рядом. Во сне Хэла развернулась к нему и устроилась в его руках, что-то пробормотала и улыбнулась.

“Мне достаточно тебя…” – всплыли в голове её слова, когда не хотела брать ирнит.

– Я люблю тебя, Хэла, – прошептал он ей в макушку. – Так сильно люблю!

Глава 2

Снова нестерпимая боль физическая и моральная. Как давно она не испытывала этого знакомого и настолько мерзкого чувства.

Усталость от жизни. Такая живая, яркая, какую нельзя никак унять. Бывает так устал и так хочешь спать, что не можешь уснуть. И именно что-то такое она чувствовала только с жизнью, но без надежды на то, что можно как-то с этим справиться. Надо было просто смириться.

Всплыло ясное и понятное желание, которое было с ней у костров в лесу. Надо прекратить пока не стало нестерпимо и отчаянно плохо.

Та женщина, которой Хэла была в прошлой жизни, не умела быть счастливой. Ей было тяжело, потому что она была эмоциональной, но подавляла в себе всю эту бурю, которая бушевала и не имела возможности вырваться наружу. И в конечном итоге это привело к тому, что буря смела сознание, сломала ту женщину изнутри.

И быть сломанной страшно, но теперь было жутко до смерти, потому что тогда в ней не было никаких сверхъестественных сил, которые могли навредить окружающим. Понятно, что можно было всё равно навредить, но сейчас… она могла убивать щелчками пальцев.

Тошнотворное сравнение, которое всплыло, когда она пыталась осознать произошедшее – свечки на праздничном торте. А ты, Хэла, можешь подуть и…

Проснувшись, она увидела рядом мирно спящего Рэтара – шрам, щетина, уже и голова бритая потемнела от появившихся вновь волос.

Хэла всё ещё здесь. В этом мире. С этими хорошими людьми. Она всё равно считала их хорошими, несмотря ни на что, хотела, чтобы они были в порядке. А рядом с ней нельзя быть в порядке. Она могла творить чёрное чистое зло, нести смерть быструю и неотвратимую.

Огонь внутри Рэтара был ярким и сильным, свирепым. Такой нельзя затушить всего лишь подув на него, это не свеча на торте. Он сам может спалить её в миг, вот протяни руку и займётся, разгорится, пойдёт дальше… и снова пришла эта знакомая мысль о конце. Как давняя подруга, с которой не общаешься много лет, а потом встречаешь и будто не расставались.

Глаза защипало. Она так отчаянно не хотела его оставлять.

В воспоминаниях всплыл другой мужчина. Если подумать, то той несчастной из другого мира очень даже везло.

Сначала её спас Ллойд. Спас от смерти и подарил ей тринадцать дней наполненных нежностью на двоих – музыкой, талантливыми людьми, спонтанными путешествиями и наверное любовью, по крайней мере были мягкость, близость и тепло.

А потом её спас Илья…

Юха Джокер. Она могла закрыть глаза и увидеть его – высокого, сильного, ухмылка эта, уверенность в том, что всё как надо, свирепость звериная, такая непривычная для её мира, пугающая и одновременно завораживающая. И ведь Илья был свиреп настолько, насколько был надёжен.

Вспомнилось, как она стояла и смотрела на него на похоронах Ллойда. Разительные отличия между ним, когда она с ним познакомилась и тогда на прощании с их общим другом.

Дорогой чёрный костюм, чёрная рубашка с растёгнутыми верхними пуговицами, легкая небритость, усталость от межконтинентального перелёта и поминок накануне, потому что за Саню надо было выпить, сигарета в зубах и желание убивать.

И она была тогда такой красивой. На похоронах красивыми быть нельзя, и она не старалась, но получилось. Потому что наверное в то время у неё было то самое тело, которым можно гордиться. Она снова носила сорок четвертый размер одежды, была невероятно худой, и то платье, пусть и траурного чёрного цвета, но так ей шло. Разве что эта бледность кожи.

"Аристократическая", – хрипло от возбуждения прошептал ей в плечо Джокер, когда она на нервах об этом пошутила…

Был конец июня и лето тогда наконец перестало заливать всё дождями и подарило несколько жарких дней. Для неё жарких во всех смыслах. Потому что страсть взрослых людей, как оказалось более дикая и яростная.

Когда ты молод у тебя больше безрассудства, но возраст… страсть, когда ты взрослый, когда тебе уже не двадцать – она накрывает с головой и тут уже дело не в безрассудстве, а в том, что ты словно пытаешься ухватить этот момент, хлебнуть родниковой воды, вдохнуть воздух этой свободы, которой уже нет, о которой уже забыл. И растворяешься.

Хотя, в тридцать можно тоже быть подростком. Жизнь подарила им с Ильёй несколько охрененных дней вместе. Чистые оголённые нервы, эмоция, только секс и страсть. Страсть друг к другу, к музыке и много разговоров обо всём.

Все по-разному переживают горе. Они вдвоём похоронили хорошего друга и почему-то их смело в водоворот того, что называют грехом. Потому что они грешили. Она-то точно.

Потом не жалела, но больно было невыносимо…

И сейчас… сейчас снова. Снова эта всепоглощающая страсть И она снова делает это как будто крадёт чьё-то счастье. Пусть и в другом мире. Пытаясь быть честной и наконец не скрывать эмоции. Даже имя у неё другое. Но всё равно…

– Хэла? – позвал Рэтар, потому что слёзы всё-таки полились из глаз и попали на его руку, на которой лежала её голова.

– Да? – отозвалась она и открыла глаза. Этот его взгляд… полный заботы, тревоги. Немыслимый. Нужный. Она с трудом постаралась его успокоить. – Всё хорошо…

– Не надо, Хэла, – прошептал Рэтар, перебивая её. – Я понимаю. Оно так просто не пройдёт.

Его рука легла на щёку и погладила так нежно, что внутренности скрутило в тугой узел.

– Отпусти меня, – попросила она, словно кусок от себя отрезала. Он нахмурился, но в глазах уже ожил страх. Тот, что она видела, когда запрещала трогать себя в лесу. – Мне нельзя быть тут. Я не уйду далеко. Но с людьми мне нельзя. С тобой мне нельзя, – Хэла попыталась достучаться до разумного в Рэтаре.

Должно же быть ему страшно за себя, ну или на себя плевать – он, как феран, отвечает за всех, а Хэла опасна. Её нужно изолировать…

И вот эта мысль полоснула лезвием. Тоже снова.

“Изолировать!”

– Нет, – и Хэла ощутила эту стальную хватку.

Ту самую, которой он держал её за шею, когда она была мгновение сильной и независимой женщиной. Ну побыла мгновение и хватит!

– Рэтар, – всхлипнула она, зажмурилась и положила трясущуюся руку ему на грудь.

– Я сказал – нет, – голос его звенел сталью и причинял боль. – Я не отпущу тебя, Хэла. Что угодно, но не это. Не позволю тебе быть далеко, не позволю быть одной.

Он был в ярости, которая разрасталась и делала ей больно. И это уже было. Но она переживёт.

– Хэла, – Рэтар прижал её к себе и смягчился. – Я понимаю, родная. Болит у всех по-разному, но я так хочу, чтобы ты не отталкивала меня. Я не могу всё исправить, я не могу облегчить твою боль, но я так хочу просто быть рядом, чтобы ты была рядом… Хэла…

И, если сейчас он скажет ещё что-то, она уже не будет себе принадлежать. Совсем.

И Хэла отпустила. Перестала сражаться. Перестала бороться. Огонь Рэтара успокоился и грел её. А в голове как в калейдоскопе скакали осколки прошлого, перемешивались с настоящим и почему-то не было забавно, а было обречённо страшно.

Хэла так боялась себя.

– Это что? – ведьма в недоумении смотрела на свёрток мягкого пергамента и сложенное в нём серое платье.

Рэтар вздохнул.

– Платье, Хэла, – ответил он. – Твоё в крови, тёмных пятнах, которые разъели ткань и оно пришло в негодность.

– И так быстро взялось новое? – нахмурилась она. – Не как у серых?

Паническая атака, которая случилась с ней, когда проснулась, прошла. И было стыдно, что Рэтар стал свидетелем этого срыва, хотя конечно Хэла знала, что он всё понимал.

Не каждый день теряешь кого-то близкого, а Найту женщина любила. Не каждый день внезапно убиваешь больше полусотни человек. Ну, и конечно, не каждый день борешься со злыми заклятиями драгоценных камней. И это не считая теней в доме, рождения ребёнка и увы, как бы это правильно сформулировать… забираешь у женщины её чрево, чтобы спасти её жизнь.

Но всё равно Хэла предпочла бы, чтобы паническая атака случилась с ней наедине с собой, а не вот так на глазах у этого, склонного к преувеличению всего, что с Хэлой связано, мужчины.

В Зарне у Рэтара не было личного бассейна, но и наличествующая в задней комнате ёмкость с холодной водой, была достаточно большой для Хэлы, чтобы была возможность спокойно утопиться.

Прошло уже три мирты, две из которых она провела в беспамятстве и судя по всему своим состоянием ферана очень напугала, потому что сейчас Рэтар смотрел на неё с плохо скрываемой тревогой и внимательнее обычного. И дело было не только в утреннем срыве. Это было что-то общее.

Третью мирту они провели в грехе, сне и вот утро – паника – истерика – мытьё… и Хэла обнаружила, что выйти в люди не в чем, кроме вот этого невероятно мягкого на ощупь, и вероятно тёплого, красивого платья.

Она никогда не любила подарки.

– Я заказал их, когда был в Зарне, выполняя приказ великого эла, – пояснил Рэтар.

– Их? – нахмурилась она.

– Да, – ведьма чувствовала, что ещё немного и мужчина выйдет из себя. – Просто надень платье, Хэла, прошу тебя. Если, конечно, хочешь выйти отсюда. Я не против обратного, между прочим.

Женщина глянула на него через плечо. Ещё немного и она пожалеет.

– А сорочка? – вздохнула Хэла, вставая и взяв платье в руки.

– Сорочка? – нахмурился Рэтар.

– Да, нижняя рубаха, – уточнила ведьма. – Её надевают под платье.

Феран с досадой цыкнул.

– Я забыл. Прости. Я закажу.

– Не надо, – покачала она головой. – Возьму обычную. А сейчас…

Она прикусила губу.

– Надень одну из моих, они тебе всё равно по колено будут, – расстроено предложил Рэтар.

– Хорошо, – Хэла решила не спорить.

Подойдя к сундуку, где у Рэтара были вещи, она стала искать подходящую рубашку. Желательно, конечно, поплоше, чтобы…

“Вот ведь, чёрт, как семейная пара!” – поймала она себя на мысли и вот это осознание больно ударило под дых.

Рука опустилась на что-то невероятно гладкое и приятное.

– Ух-ты, – не смогла сдержаться ведьма.

– Что? – отозвался мужчина на её реакцию.

– Это что за ткань? – спросила она.

– Кёт, – феран подошёл к ней и встал со спины.

– Это круче, чем шёлк, – заметила Хэла. – Дорогая?

– Хэла, – почти взвыл Рэтар.

– Я просто, – она улыбнулась. – В моём мире есть похожий материал и он дорогой.

– Этот тоже не дешёвый, – пояснил феран. – Эта рубаха надевается под броню, когда жара. В других всё становится мокрым и тогда беда, а эта ткань защищает кожу и тело в ней не потеет.

– Хмм…

– Ты хмыкнула?

– Да, – кивнула она.

– Почему? – нахмурился Рэтар. – Что, Хэла?

Она глянула на него и улыбнулась. Просто невозможный человек.

И ведь ведьма была уверена, что у него в голове не возникло ни одной “греховной” мысли связанной с вот такой вещью. Почему-то захотелось объяснить, но что с ним делать. Рэтар Горан был таким с одной стороны невероятно, она бы даже сказала, чувственным любовником, но с другой стороны фантазии ни на грамм. Вытащив уже первую попавшуюся рубаху без рукавов она встала.

А Рэтар всё ждал ответа.

– А какая ткань самая дорогая? – спросила ведьма.

Он снова ругнулся про себя на эту её способность переводить разговор. Хэла вот слышала, как Рэтар ругается у себя в голове. Феран тяжело вздохнул, слегка нахмурился и ответил:

– Кента. Это такая почти прозрачная ткань. Её используют, эм, – он повёл головой и, если бы она его не знала, то подумала, что он смутился, – для элементов на платьях, там где тепло. Иногда для ночных рубах. Знатные женщины и порой наложницы. Но у нас в Изарии её почти нет.

Наверное феран ждал от неё комментария. Правда, вот ждал.

– Ясно, – кивнула она. – Это не практично в этих местах.

– Да, – и Рэтар удивился, что ведьма не съязвила. – Она не греет.

– А эстетическая часть вопроса тебя не трогает? – спросила Хэла.

– Какая? – нахмурился он.

– Красота, Рэтар.

– Красота ткани? Я что-то… – он с мгновение был, как ударенный, потом пришёл в себя. – Я не очень понимаю, что ты хочешь сказать. Хэла?

– Ничего, – покачала она головой и развернулась, чтобы одеться.

Это было так смешно. Хотя.

Что можно было ждать от вояки, который с детства на войне и прекрасное для него это добротный, ладный, удобный доспех, спасающий его жизнь, и практичное, удобное оружее, несущее смерть и не дающее уставать?

Бесполезно же пытаться объяснить о всех этих нюансах в чувственной составляющей отношений. А может и не надо пытаться?

Феран молча подождал, пока она оделась, и они вместе вышли в прохладу зарнийского коридора.

Платье было шикарное. Невероятно приятное к телу. Нет, те, которые носили серые тоже были хороши, но это. Хэла даже и сравнить не смогла бы ни с чем из её мира. А как невероятно оно было сшито! Ни один шов не натирал, не мешался и вообще было чувство, что их там и нет вовсе. На рукавах были мягкие шнурки, на спине шнуровка тоже была практически не ощутимой при движении. Платье сидело прекрасно и сама Хэла могла сказать, даже не имея сейчас возможности глянуть на себя со стороны, что она сама была в этом платье идеальна, со всеми своими неидеальностями.

По дороге феран зашёл в библиотеку и потому они вышли из дома не вместе.

Выйдя во внутренний двор Зарны, Хэла вдохнула морозный воздух, наполненный невероятным количеством запахов. В Трите воздух был другим – чистым, свежим, пах полями, деревьями, водой… как в деревне. А тут был город.

За замковыми стенами был спуск вниз на открытую площадь, где были серый дом, лекарская и дома основных корт Зарны. Потом была первая крепостная стена со сторожевыми башнями, укреплённая, внушительной толщины. Дальше начинался город.

В отличии от Трита тут всё было вперемешку – кузни и пекарни, ткацкие мастерские и лавки с мясом, и жилые дома людей. Всё это, как и подобает городу бурлило и кипело. Конечно, не сравнить с московским метро в час пик, но для места, где она находилась, это сравнение было и не к чему.

Хэла была в Йероте и потому знала, что Зарна был большим, шумным и для этих мест очень внушительным по размеру городом.

Во внутреннем дворе на невысоких каменных перилах, которые тянулись вдоль открытой террасы, идущей по периметру внутреннего двора и отделенной несколькими ступенями от площадки, сидел Тёрк. При виде Хэлы лицо его просияло и он расставил руки в стороны:

– Ведьмочка, – громыхнул он, и она с невероятным удовольствием шагнула и утонула в этих тёплых любимых медвежьих объятиях.

– Тёрк, – выдохнула Хэла куда-то ему в грудь, а он очень бережно поцеловал её в макушку.

– Как ты, девочка моя?

– Хорошо, вроде.

– Хорошо – это хорошо, – улыбнулся он и снова крепко обнял.

– Тёрк, – улыбнулась Хэла, а потом серьёзно посмотрела на него и положила ладонь на широкую грудь, погладив. – Мне жаль твоих мальчиков.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Блага тебе, Хэла, – он поцеловал её ещё раз и с сожалением произнёс: – Мне тоже жаль.

Ведьма знала, что вся разведка была в ведении Тёрка и именно он отвечал в фернате за этих воинов, которых сам с тщательностью отбирал и обучал. Потому что сам Тёрк был одним из самых сведущих в этом деле людей. Поэтому смерть тех четырёх воинов у скалистых ворот не могла не задеть и не расстроить старшего командира отряда ферана.

Хэла постояла положив голову ему на плечо, прижатая сильной рукой, впитывая то тепло, которое исходило от Тёрка.

– Хэла! – донёсся со ступеней ведущих в кухню голос Брока.

Тёрк ухмыльнулся.

– Брок, – улыбнулась пареньку ведьма.

– Я принёс лихты свежей, будешь? – юноша показал ей свёрток.

– А ты? – нахмурилась Хэла.

– Так я на твою долю взял и лепёшку сладкую, только испекли. Сейчас, – юноша перепрыгнул через перила и подошёл к ним.

– А мне что? – нарочито сердито спросил Тёрк. – Лихту вашу сами ешьте!

Брок что-то буркнул и отдал Хэле свертки с хлебом и баночки с лихтой. А сам побежал в кухню.

Хэла села на ступеньку и разложила свертки. Внутри была не только сладкая лепёшка, но и лепёшка с мясом. Тут её делали перемешивая тесто с фаршем. Это была вкусная и сытная еда, которую любили мужчины, особенно воины – всегда брали её с собой в патрули или походы.

Блаженно вдохнув запах свежей выпечки она потёрла руки и взялась за баночку с лихтой.

Вот этого не хватало в Трите, потому что там корты были далеко и невозможно было ходить туда сюда, чтобы купить чего-то незначительного, для себя. А лихта была похожа на что-то среднее между взбитыми сливками или детскими творожками. Обычно её ели макая сладкую или пресную лепёшку, наверное в сезон добавляли фрукты или ягоды. Сейчас можно было добавить по ложке ошпаренных ягод, как тут называли что-то похожее на варенье. Именно за такой добавкой и побежал Брок, а ещё принёс кружки и травяной отвар в кувшине.

Хэла и Брок были единственными кажется взрослыми, которым нравилась лихта. Точнее Хэла была взрослой, а Брок, как бурчал Тёрк, просто не вырос ещё достаточно, чтобы наконец перестать есть эту детскую еду.

Собственно из-за этого ворчания мужчины Хэла и попробовала впервые это блюдо. И очень удивилась, что остальным не нравится. Точнее она была уверена, что нравится, но так как лихту, в основном ели дети или те, кто хворал, остальные просто делали вид, что не нравится, но на самом деле стеснялись её есть. И до того как дом перебрался из-за призыва белой ведьмы в Трит, а отряд ферана ушёл в Шер-Аштар, у них с Броком была маленькая традиция – они начинали утро с баночки свежей лихты.

– Как ты? – спросил юноша, подливая Тёрку отвара и отдавая кусок мясной лепёшки, а потом устраиваясь на ступенях возле Хэлы.

– Хорошо, – кивнула она. – Как ты и как птица?

– Отлично, – улыбнулся юноша.

Будто услышав, что он ней заговорили, гвирга издала характерный писк, и высунулась из куртки Брока, в которой обычно проводила большинство времени. Поведя покрытой темно серым пухом головой, она аккуратно выбралась и устроилась на руке парня, смешно нахохлившись.