Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"
Автор книги: lynxy_neko
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 78 страниц)
– Ну что вы, хватит меня смущать, – наконец подала голос Лиз. – Приятно познакомиться, Гилберт, не хотите прогуляться с нами?
– Думаю, у него другие дела, Элизабет, – с нажимом глядя на Гила поверх очков, встрял Родерих.
– Нет, совершенно никаких дел, – улыбаясь во все тридцать два, поспешил оборвать его тот. – С удовольствием к вам присоединюсь.
– О, это прекрасно, – радостно воскликнула Лиз, словно почувствовав, что ее наконец перестанут усыплять скучными монологами о тяжести учительского бремени.
– Да, прекрасно, – скривился Эдельштайн и неприятное предчувствие отозвалось болью в животе.
– Я знаю поблизости замечательный… – Гил на секунду прикусил язык: он знал неплохой паб совсем рядом, но выбирать приходилось из приличных мест. – Неплохой ресторанчик. Может, посидим? Что-то на улице становится слишком жарко.
Родерих закатил глаза, подавляя тяжкий вздох. Он-то понимал, что жарко стало вовсе не на улице, а у кое-кого в воображении и, скорее всего, в штанах. А Лиз – его Лиз! – словно какая-то девчонка-старшеклассница, повисла на этом деланном джентльмене и совершенно забыла, что он так и не рассказал до конца историю о том, как один нерадивый ученик писал сочинение по картине.
Уже сидя в ресторане, прохладном, кстати, и довольно приличном для Гилберта, он размышлял, какого дьявола тогда обернулся. Байльшмидт рассказывал что-то Элизабет, та заливисто хохотала, и им не было никакого дела до Родериха и его терзаний.
А после сытного обеда Гил и Лиз выразили коллективное желание отправиться в парк аттракционов. Двое, как известно, больше одного, и Эдельштайну пришлось уступить, несмотря на то, что после еды полагался получасовой отдых. Добираться они решили пешком – ведь погода такая прекрасная, тем для разговоров столько, что хоть всю жизнь болтай, да и парк совсем недалеко. Родерих чувствовал себя одиноким, хотя общались они вроде бы втроем: смеялись над шуточками Гила, обсуждали тяжести холостяцкого быта и жизни с Иваном, которого Эдельштайн хоть и уважал, но недолюбливал. Отношения Гилберта с Иваном слабо утешали Родериха: судя по тому, как тот смотрел на Лиз, про своего «мужа» он благополучно забыл.
– Сначала пойдем на эту карусель, как тебе? – азартно поинтересовался Гилберт у Элизабет.
– Тогда потом сразу на башню, – кивнула та.
– Ммм… Как думаешь, сначала на гигантские качели, а потом на горки или наоборот? – задумался Гил.
– Я за качели, – Лиз подняла руку вверх, активно голосуя за предложенный вариант. – А потом картинг! И горки, конечно.
– А напоследок главный номер – колесо обозрения, – Гил дал Элизабет пять, и они вместе захохотали.
– Родерих, а ты что думаешь? – с очаровательной улыбкой обратилась к нему она.
– Мне все равно, – безразлично пожал плечами тот. – Я не очень люблю такие развлечения, просто посижу тут, подожду, пока вы наиграетесь.
– Дедушка, может, нам тебе бинокль купить, чтобы ты следил за нами? – детским голоском пропел Гил, вызвав у Лиз приступ хохота. – Не боишься, что мы с твоей благоверной наделаем милых глупостей?
– Я полностью ей доверяю, – нахмурился Эдельштайн. – Она умеет постоять за себя. Не думай, что раз Лиз дурачится, как ребенок, то она так же беззащитна.
– К несчастью, свою любимую сковородку я оставила дома, – примиряющее улыбнулась Элизабет. – Так что твоей жизни ничего не угрожает.
– Вот уж точно, к несчастью, – кивнул Родерих.
***
– Ух! – Лиз плюхнулась рядом с Родерихом на скамейку, отнимая у Гилберта бутылочку с газировкой. – Это просто восхитительно! Если бы у нас в Венгрии такие были в мои годы…
– Венгрии? – Гил неуверенно посмотрел на Эдельштайна, ожидая объяснений.
– Элизабет родилась там, – незамедлительно пояснил тот.
– Ага. И, если бы у меня в городе были все эти штуки, точно не уехала с отцом в Германию, – рассмеялась Элизабет, поправляя густую русую шевелюру.
– Отдохнула? – Байльшмидт протянул ей руку, вытаскивая на свет заходящего солнца – оно окрасило ее волосы в рыжие и золотые цвета. – Нас ждет картинг.
– Ой, подожди, Гил, – она обернулась к Родериху, улыбаясь своей очаровательной улыбкой. – Купи нам мороженого, окей?
– Конечно. Развлекайся, милая, – он потянулся к ее губам, но Лиз, развернувшись, уже догоняла Гилберта.
Эдельштайн со смиренной печалью посмотрел ей вслед, выдавливая из себя слабую улыбку. Она хотя бы не скучает и проводит с ним некоторую часть своего времени. Хорошо, что Лиз так быстро нашла себе друга, ведь он очень беспокоился, как она будет уживаться с соседями – слишком своенравная и боевая. Все ведь замечательно – так почему же ему живот скрутило от волнения? Ведь и Гилберт в отношениях, и она замужем – все же хорошо.
Родерих сходил к ближайшему лотку за мороженым для себя и друзей, а они тем временем уже закончили очередное маленькое приключение и были готовы пуститься на поиски новых. Им предстояли американские горки, от одного вида которых у впечатлительного Родериха захватывало дух.
– Ну, идем? – горящими глазами просверлив Гилберта, взволнованно и нетерпеливо спросила Элизабет.
– Это будет что-то, – отвечая ей таким же взглядом, пообещал тот, и они снова скрылись в постепенно редеющей толпе, оставляя Родериха в одиночестве.
Он внимательно следил, как люди рассаживаются в змееподобный вагон, и пытался отыскать знакомые родные черты и белую макушку более высокого, а стало быть, и более заметного Гилберта. Родериху показалось, что они сели на передние сиденья, а ведь это были самые страшные места. И вот наконец поезд тронулся. Медленно подъезжая к первому крутому спуску, он заставлял сердца пассажиров замирать от ужаса и восторга. На секунду змей остановился, и головной вагончик угрожающе накренился вниз. Эдельштайн мог поклясться, что видел, как Гилберт открыл рот, готовый закричать, и сильнее вцепился в поручень. Еще секунда – и поезд уже мчится на полной скорости, срывая вопли, утопая в улюлюканье и адреналине.
Все завершилось благополучно. Чуть пошатываясь, Гилберт и Элизабет снова появились перед ним, скучным Родерихом, неспособным даже нормально повидаться с женой. Солнце почти скрылось за горизонтом, намекая, что время уже совсем не детское. Но у Лиз и Гила было свое мнение на этот счет. Колесо обозрения. Более достойного завершения прогулки и придумать было нельзя. И, хотя Эдельштайн отпирался изо всех сил, у Гиберта получилось затолкнуть его в кабинку к Элизабет вместо себя.
Они просто отдыхали. Было ли в этом что-то предосудительное – покинуть школу после уроков, чтобы посвятить время любимой женщине? Конечно, нет. Но только если вы не директор «Кагами» Гай Кассий, потому что он мог вызвать любого учителя в любое угодное для него время, а за неявку лишить, например, премиальных. И, не обнаружив Родериха Эдельштайна, учителя весьма сомнительного в плане успешной сдачи экзаменов, а по совместительству еще и завуча, в учительской, его комнате и даже в классе музыки, директор решил проблему самым простым и удобным путем. Он позвонил на мобильный – именно в тот момент, когда Родерих и Элизабет, романтично держась за руки, в прекрасной тишине наслаждались городом под ними.
– Мне нужно бежать, Гай срочно вызывает, – оповестил Гилберта Эдельштайн, когда они встретились внизу.
– Что-то случилось? – нахмурился Гил.
– Нет, думаю, это по вопросам экзамена, – устало покачал головой Родерих. – Лиз первый день тут, пожалуйста, проводи ее до дома. Адрес я тебе напишу, – он достал смартфон, чтобы набрать сообщение. – Ну, я побежал.
– Удачи там, – растерянно бросил вслед Байльшмидт.
Родерих кивнул и, резко повернувшись, быстро зашагал в сторону остановки, бросая позади удивленных Гилберта и Лиз. Те смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, а потом, обменявшись улыбками, пошли домой.
– Может, зайдешь? – предложила Элизабет, устало опершись на дверь.
– А можно? – встрепенулся Гил. – Я с удовольствием.
– Здорово, – она улыбнулась. – Тогда сбегай сначала за пивом.
Байльшмидт подмигнул ей и тут же взял курс на близлежащий магазинчик. Отоварился он неслабо: забывшись, взял Лиз как себе обычно и на всякий случай кинул на кассе пару пачек чипсов. Когда Гилберт вернулся, Элизабет уже немного прибралась, сделав из кухни более-менее обжитое место.
– Лови, – он поставил на стол пакет, отозвавшийся звоном бутылок.
– Вот спасибо, – мечтательно потянувшись, пропела Лиз.
Открывая по первой бутылке, они болтали ни о чем. Время текло незаметно, и единственными его отметками служили пустые бутылки, собравшиеся под столом. Скоро Гилберт и Элизабет допили последнее пиво и, хохоча над какой-то глупой шуткой, стали прощаться.
– Я домой, – с крайне сосредоточенным выражением лица поднялся Гил.
То есть не поднялся, конечно, а предпринял безуспешную попытку, потому что выпить он хоть и любил, но совсем не умел. Да и Лиз не была похожа на победительницу пивного марафона, пусть и выглядела несколько более трезвой.
– Стой, я тебе на диване постелю, – хихикнув, сказала она. – Пошли.
– Ну, Ли-и-изхен, меня же… – Гил вздохнул, с трепетом заканчивая фразу, – Ваня ждет.
– Да ла-а-адно тебе, – Элизабет резко махнула рукой. – Все будет окей, – она изобразила символичный жест и потянула Гилберта за собой.
Лиз опустилась на диван, и он сел рядом, чувствуя исходящий от нее жар. Блузку она расстегнула уже на две пуговицы, давая Байльшмидту шанс насладиться своим великолепным телом, упакованным в соблазнительное синее кружевное белье – его тоже уже было видно. Гилберт, опершись рукой на ее бедро, откровенно заглянул внутрь. Лиз улыбнулась, расстегивая еще одну пуговицу. Больше ему намеков было не нужно.
Гил вжал Элизабет в диван, буквально сорвал с нее блузку, так что пуговицы посыпались на пол, навалился сверху и жадно поцеловал открытую нежную грудь с розовыми сосками. Он обхватил один губами, провел языком, поддразнил, и с губ Лиз сорвался громкий стон. Руками Гилберт сжал ее грудь, огладил спину, и Лиз изящно выгнулась под ним. Одной рукой он спустился на бедра, и осторожно стянул с нее брюки вместе с трусиками.
Гил поцеловал ниже, и мышцы на плоском загорелом животе Элизабет напряглись, возбужденные прохладными влажными поцелуями. Он замер на мгновенье, любуясь ее истекающим соками лоном, а потом потянулся наверх, впился в губы поцелуем, раздвинул языком, лаская ее рот. Гилберт грубо подмял Лиз под себя, коленом раздвинул ей ноги, пальцами осторожно прикоснулся к влажной киске и легко скользнул одним внутрь.
– Гилберт… Пожалуйста, – простонала Лиз ему в губы, и Гилберт почувствовал, как болезненно дернулся член в ставших тесными штанах.
Он отстранился, сел, одной рукой пытаясь расстегнуть молнию, а Элизабет обняла его со спины, вжалась грудью в сильные плечи, языком легко провела по уху. Гилберт тяжело задышал, едва не зарычал от возбуждения, когда ее теплые ладони обхватили его свободно вставший член.
– Нужно… ну, знаешь, – выдохнул он, из последних сил сдерживая желание грубо отыметь Лиз прямо сейчас.
Она быстро вскочила и убежала куда-то во тьму, а вернулась уже со своей сумочкой. Элизабет кинула ее Гилберту, а сама опустилась перед ним на колени с хитрой, полной желания улыбкой.
– Поищи там, – пошептала она.
Мягкими руками Лиз обхватила член плотным кольцом и пару раз провела вдоль, прежде чем теплыми влажными губами обхватить головку. Гилберт сдержанно застонал, прекратил рыться в сумочке, толкнулся ей в рот. Она в ответ отстранилась, провела языком по головке, дразня, взяла ее в рот и только потом насадилась на член. Языком Лиз приласкала ствол и, подрачивая, начала сосать. Потом остановилась на мгновение, поцеловала головку, лизнула член по всей длине, обвела языком вокруг и снова заглотила, взяла так глубоко, что губами коснулась мошонки. Гилберт бессильно стонал, но продолжал искать в сумочке презерватив. Он чувствовал, как с каждым новым движением Лиз все сильнее приближается к финалу.
– Нашел! – торжествующе воскликнул он, и Лиз мгновенно оторвалась от своего занятия, пошло облизнувшись.
Она отняла у него заветную упаковку, надорвала, достала содержимое и, приподнявшись, надела презерватив на член Гилберта. Элизабет оттолкнула Гила на спинку дивана и села на стоящий колом член.
Их стоны слились в один. Лиз сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее насаживалась на член, остановилась передохнуть ненадолго, но Гилберт перехватил инициативу, начал вбиваться в ее мокрую дырочку, и ей оставалось только стонать. Он сжимал ее мягкие груди, целовал шею, кусал, оставляя метки, зарывался в волосы руками, пока…
***
– Ваня? Ты чего не спишь? – Гилберт, щурясь, вошел в комнату.
Свет горел, но Ивана нигде не было видно. Гил удивленно оглядел комнату повторно, предполагая, что, возможно, алкоголь и недавний секс сыграли злую шутку с его зрением, но картина выглядела так же, как и в первый раз. Обе кровати были расстелены, а простыни на одной из них помялись, и это говорило о том, что тут кто-то лежал. Правда, и стул и кровать были холодными. Если Иван ушел, то давно.
– Чертов русский! – Гил зло ударил кулаком стену.
Он ушел от Элизабет только потому, что не хотел заставлять его беспокоиться, а Брагинский сам изволил куда-то свалить! Байльшмидт оглядел стол в поисках записки, но той нигде не было. Он выглянул в окно – светало. Напротив виднелось здание «Кагами», и – о чудо! – в одном из кабинетов горел приглушенный зеленоватый свет. Один только его цвет заставил Гилберта испуганно сглотнуть. Но все просто кричало о том, что его Ваня сейчас там, и Гил, успев напридумывать себе кошмаров про таинственные инопланетные эксперименты, побежал в лабораторию. Это были ее окна.
Дверь была заперта, но Гилберт, нисколько не стесняясь, громогласно потребовал у Ивана немедленно открыть. По другую сторону двери послышался тихий звук шагов, как будто зверь подкрадывался к своей жертве. Бесшумно повернулся ключ в замке, и дверь со скрипом приоткрылась. В белом халате с лицом, полностью скрытым тенью, над Гилбертом возвысился Брагинский: его глаза сверкнули в темноте, и он отошел, пропуская того внутрь. Гил не спешил пользоваться таким радушием.
– Ваня, ты чего? – тихо спросил он, но фигура, которая, черт побери, внушала еще больший ужас, чем все его фантазии вместе взятые, продолжила исполнять какие-то одной ей ведомые манипуляции. – Эй, Ваня… Ванечка, – Гилберт невольно поддался страху. – Ваня… – почти шепотом позвал он, но ответом была тишина. – Брагинский, мать твою! – наконец взорвался он. – Ты мне хоть слово скажешь? Я, чтоб тебя, прихожу домой, а нахожу тебя здесь! Такого! Что мне думать? Что с тобой, блин?! Да ты хоть отреагируй как-нибудь, сволочь ру!..
Иван развернулся на сто восемьдесят, впиваясь в Гилберта пронзительным взглядом, и тот оборвал монолог на полуслове. На него смотрел не его Ваня. Это безумно ухмыляющееся нечто точно не было его любимым Ванечкой – странная улыбка от уха до уха, горящий в темноте взгляд аметистовых глаз, странная аура вокруг, жуткая тень, отбрасываемая его телом… Да при всем уважении Гил, как никто иной, знал, что его Ваня не такой огромный! Губы человека, искривленные какой-то масочной улыбкой, шевелились, и, прислушавшись, Байльшмидт различил тихое «кол-кол-кол».
Довольный впечатлением, которое он произвел, Иван отвернулся, возвращаясь к работе. А Гилберт… он испугался. Любой на его месте вообще обделался бы со страху: когда с человеком, который еще прошлой ночью целовал тебя в лобик на сон грядущий, творится нечто непонятное и мистическое, что делает его похожим на чудовище… Это был шок. Потрясение. Гил громко сглотнул – и выбежал прочь.
__________
¹ Уильям Пичер – Уильям Джон Чарльз Пичер (21 марта 1858 – 2 марта 1925) был английским художником, костюмером и декоратором. Сам с ним столкнулся случайно, не знаю, действительно ли он так малоизвестен, но, по крайней мере, в русскоязычной Википедии статьи о нем нет.
========== Действие второе. Явление VII. Воздушные замки из песка ==========
Явление VII
Воздушные замки из песка
– Вы чувствуете это? – развалившись на стуле, расслабленно протянул Антонио.
– Ну, зал вроде с хлоркой помыли. Это… здорово? – неуверенно предположил Альфред, потягивая из бумажного стаканчика любимую ледяную колу.
– Даже ты не можешь быть таким придурком, – засмеялся Йонг Су, пихнув Джонса ногой под столом. – Понятно же, что Тони говорит о долгожданной свободе!
– Именно! – Каррьедо показал большой палец и подмигнул. – Мы успешно сдали тесты…
– И это было совсем не так сложно, как я ожидал, – вставил Тим.
– Да-да, так пугали, а никто даже F¹ не получил, – закивал Франциск.
– Ну, вообще-то, получил, – пробурчал Ловино: на него больно было смотреть, настолько уставшим и безнадежно убитым он выглядел.
– У тебя? – Тони, резко подскочив, схватил Варгаса за плечи и слегка встряхнул, испуганно уставившись в его усталые глаза.
– С ума не сходи, – нахмурившись, тот дернулся, освобождаясь от цепких пальцев. – Гай об этом решил не распространяться, но у Феличиано большие проблемы с физкультурой.
– И что теперь будет? – полюбопытствовал Джонс.
– А ты как думаешь? – огрызнулся Ловино. – На первый раз учитель Мюллер добавил ему баллов до С, но если в следующем семестре результаты будут те же, у Феличиано есть все шансы вылететь.
– Из-за физкультуры? – Альфред поперхнулся колой.
– Представь себе, здесь как бы элитная школа, – закатив глаза, раздраженно пояснил Варгас. – И вообще, хватит обсуждать моего брата! Это только его дело.
– Тогда я все-таки скажу, что хотел, – ободряюще сжав под партой ладонь Ловино, сказал Антонио. – Так как нас здесь больше ничего не держит, мы имеем полное право на заслуженный отдых!
– Согласен, – выдохнул Тим – он готовился к экзаменам усерднее остальных и действительно очень устал.
– Раз ты заговорил об этом, значит, есть какие-то предложения? – подал голос Артур, оторвавшись от книги, которую они с Андрессом до этого обсуждали.
– Конечно! – Тони чуть обиженно посмотрел на Ловино: тот вырвал свою ладонь из его руки и, насупившись, отвернулся. – Что скажете о поездке на море? И недалеко, и впечатлений масса – искупаемся, остудим пыл, пообщаемся наконец вне этого тесного вольера…
– Ты сейчас школу моего дедушки вольером назвал?.. – сверкнул глазами Варгас.
– Или наш зал для репетиций? – в тон ему добавил Керкленд.
– Это неважно! – как и полагается герою, ситуацию спас Альфред. – Мы едем на море!
– Пока нет, – хмуро отозвался Андресс. – Но мне бы хотелось немного отдохнуть от жары.
– А заодно и пообщаться поближе, – кивнул Хенрик.
– Я тоже за, оставаться тут после экзаменов – просто невыносимо, – Тим поднял руку вверх, привлекая к себе внимание.
– Вот и здорово, нас уже шестеро! Давайте, ребят, будет весело, – очаровательно улыбнулся Антонио.
– И кого же ты шестым посчитал? – по привычке возмутился Ловино.
– Как будто ты против, – усмехнулся Тони в ответ. – Ну так что?
Йонг Су, Кику и Геракл, а потом и Франциск с Артуром согласились – идея и правда была отличная. Началось обсуждение: снимать дом или хватит и номеров в гостинице, что с собой брать, куда лучше поехать. Остановились они на небольшом курортном городке с популярным аквапарком и шикарным песчаным пляжем. Правда, подходящих свободных гостиниц там не было, так что ребята тут же взялись за поиски подходящего дома. Им оставалось всего ничего – получить разрешение на поездку у директора. Вердикт был вынесен единогласно: если у кого-то и получится уговорить Гая, то только у Артура. Керкленд добавил несколько замечаний в план, вздохнул, закатив глаза, и согласился – президент он или кто.
Мысленно Артур проклинал друзей за подставу: кабинет директора стал ему почти родным с самого поступления в «Кагами» – из-за нарушений дисциплины. Он ненавидел его всеми фибрами души, потому что каждый визит туда напоминал ему о Скотте. Больше всего Артура раздражал администратор – или секретарь, как он его про себя называл – Экхарт Нольде. Чаще всего именно он отчитывал Керклендов за драки и порчу имущества, причем делал это в какой-то одной ему свойственной язвительной манере – будь Артур девчонкой или на два года младше, он бы разревелся и, не стесняясь наматывать сопли на кулак, покаялся во всех смертных грехах. К счастью, он считал себя достаточно зрелым человеком, чтобы молча выслушать упреки и убраться восвояси. И сейчас, когда у Артура было приподнятое настроение, – еще бы, ведь ему предстоит поездка на море с друзьями и любимым человеком! – ему совсем не хотелось выслушивать администратора Нольде.
Артур тихо постучал в дверь, втайне надеясь, что ему никто не ответит, и можно будет пройти напрямую в кабинет директора. И пусть он хотел этого, но никак не ожидал, что так все и будет! Когда за дверью долгое время не раздавалось никаких звуков, Керкленд легко подтолкнул ее, а она взяла – и поддалась. В кабинете администратора было тихо и пусто. Артур смущенно огляделся, у него никогда раньше не было ни желания, ни возможности осмотреть этот кабинет, поэтому он с удивлением отметил неплохой интерьер и даже какой-то неуловимый уют. На рабочем столе администратора Нольде Артур заметил его фотографию с директором – ее на прошлых зимних каникулах сделал корреспондент школьной газеты, тогда все ребята столпились вокруг, чтобы посмотреть, как Экхарт улыбается. Вернув рамку на место, Керкленд решил больше не испытывать судьбу и подошел к темной двери.
Артур прислушался – ему показалось, что оттуда раздавались приглушенные голоса. Предварительно дважды постучав, он дернул ручку на себя и тут же захлопнул за собой дверь. Артур покраснел и выбежал из кабинета, а там, прижавшись к стене за поворотом, осел на пол, тяжело дыша, и попытался успокоить рвущееся из груди сердце. Он не знал, что его больше взволновало: страх быть пойманным и уличенным в подглядывании, или та картина, свидетелем которой он стал поневоле. Директор и администратор бесстыдно целовались. Нольде вжимал Гая в стену, впиваясь губами в шею, а тот, прикрыв глаза, гладил его крепкую спину. Из одежды на обоих были только брюки – а может, и тех не было, Артур слишком быстро захлопнул дверь и не успел разглядеть подробности вроде этой.
Керкленд решил на время отложить визит к директору и побродить по школе и прилегающим территориям. На улице он, вдохнув свежий воздух, немного успокоился и хотел уже хладнокровно проанализировать сложившуюся ситуацию, но в последний момент заметил Альфреда – тот сверкал идиотской голливудской улыбкой. Артур хотел укрыться от Джонса, но, к сожалению, было слишком поздно: задумавшись, он позволил расстоянию между ними недопустимо уменьшиться.
– Артур! – тот, заметив друга, замахал ему руками. – Ну, что сказал директор? – Керкленд вспыхнул, и Ал, заметив это, убавил громкость и удивленно посмотрел на него из-под очков. – Ты ведь ходил к директору?
– Ходил, – кивнул Артур. – Но… он не мог рассмотреть наше заявление прямо сейчас, – по-прежнему не глядя Альфреду в глаза, культурно сформулировал он.
– Почему? – мысленно Артур пожелал Джонсу мучительной смерти за этот вопрос.
– Он был занят более важными делами, – поджав губы, отрезал он.
– Артур, ты что-то скрываешь? – Альфред доверительно положил руку ему на плечо. – Директор Кассий не захотел с тобой общаться, потому что обычно ты приходишь из-за драк со Скоттом? – Керкленд смерил Ала скептическим взглядом. – Можешь сказать мне на ухо, если боишься, что нас услышат, – Джонс указал на свое ухо пальцем и доверительно улыбнулся.
– Я расскажу тебе, – тяжело вздохнув, согласился Артур. – Только больше – никому!
Он чувствовал, что не выдержит груза этой тайны, если ни с кем не поделится. Все в «Кагами» знали, что Гай и Экхарт друзья детства, но Артур и предположить не мог, что их связывает нечто большее. А Альфред хоть и был тем еще придурком, но на него вполне можно было положиться. Керкленд чуть приподнялся на носочки, недовольно отмечая про себя, что даже какой-то первокурсник выше его, и прикоснулся носом к горячему уху Альфреда.
– Директор Кассий и администратор Нольде, они… – он резко выдохнул, отчего Ал, засмеявшись, весь покрылся мурашками. – Хватит ржать, я и так ставлю себя в неудобное положение! – сердито зашипел Артур, а Джонс в ответ легко его приобнял. – А это еще что такое? – Керкленд оттолкнул его и, смутившись, отвернулся.
– Ты чего? Я просто хотел поддержать тебя, – невинно улыбнулся Альфред. – Ты так волновался, вот я и подумал…
– Тебе думать вредно, – тут же огрызнулся Артур и прошептал на выдохе. – Они целовались.
Легче от этого признания ему не стало, наоборот, теперь к стыду и неловкости присоединилась совеcть: мало того, что он подглядывал, так еще и сплетничает теперь за спиной. А вот Альфреда новость, казалось, нисколько не удивила. Он только многозначительно хмыкнул и, хлопнув Артур по плечу, подтолкнул его обратно в школу.
– Давно об этом подозревал, – неуверенно улыбнувшись, обронил он. – Все-таки в этой школе все ненормальные, – Джонс немного грустно рассмеялся.
– Значит, и ты ненормальный, раз так, – резонно заметил Керкленд.
Ему стало намного спокойнее, когда Альфред сказал, что и так обо всем догадывался. Совесть немного успокоилась, и Артур снова взял эмоции под контроль – перестал краснеть по поводу и без и нервничать так сильно.
– Ну нет! – Альфред запустил пятерню в волосы, растрепав их. – Моя ненормальность только в том, что я нормальный, – он опять улыбнулся, а Артур отметил про себя, что когда Ал улыбается, у него и у самого в груди все отзывается теплом, и очень хочется улыбнуться в ответ, да только природная вредность не позволяет.
– Таких «нормальных» целый мир за оградой «Кагами», разве тебе не хочется быть не таким, как все? Выделиться из толпы, – иронично добавил Артур, с интересом взглянув на счастливую улыбку Джонса.
– И присоединиться к толпе выделившихся из толпы? – тот приоткрыл глаз и бросил на Керкленда оценивающий взгляд. – Мне достаточно просто быть героем!
– И этот человек утверждает, что он нормальный, – закатив глаза, возмутился Артур.
– Хе-хе, – Ал рассмеялся и пожал плечами. – Вот и кабинет директора, – он указал на злополучную дверь. – Удачи!
– Ага, как же! – Артур безжалостно ухватил Альфреда за ухо. – Ты идешь со мной, раз уж вызвался добровольцем.
Громко постучавшись и получив недовольное «Можете войти», Керкленд приоткрыл дверь. Он был искренне рад, что старшие уже закончили свои «взрослые игры». За столом гордо восседал Экхарт Нольде, и его строгий взгляд не сулил им ничего хорошего.
– В чем дело? – он нахмурился, упираясь взглядом в Артура.
– Мы к директору по очень-очень важному вопросу! – жизнерадостно выдал Ал, привлекая к себе внимание администратора, чтобы облегчить Артуру жизнь – тот мысленно его поблагодарил.
– «Очень-очень важные вопросы» решаю я, так что выкладывайте, – холодно отрезал Нольде.
– Мы с драмкружком хотели бы съездить на море, и нам нужно разрешение директора, – пояснил Артур – ему пришлось отстранить Альфреда, чтобы тот не наговорил лишнего.
– Вы знаете правила лучше моего, Керкленд, это же вам приходилось уже много раз рассказывать их наизусть, – прищурившись, ответил администратор. – Если с вами едет кто-то из взрослых, именно он должен подавать заявление. Или вы, как всегда, собираетесь пойти против закона? Насколько мне известно, старшие члены вашего клуба еще не достигли совершеннолетия². Заявка отклонена. Свободны.
– Это нечестно! – возмутился Альфред. – В Америке совершеннолетие наступает с восемнадцати, и нам можно… – Артур поспешно закрыл ему рот ладонью.
– Мы не в Штатах, если ты забыл, – прошипел он.
– Верно, Артур, – Нольде кивнул. – Найдите себе няньку и проваливайте на все четыре стороны.
Керкленд буквально силой вытащил Ала из кабинета, и только потом позволил себе грязно выругаться. Альфред присвистнул. Рука Артура удержала его самого от брани, но только потому, что он боялся прикоснуться к ней губами: у Артура была мягкая, нежная кожа, от нее приятно пахло лавандой, и Джонса пугала собственная реакция. Ему хотелось распробовать ее на вкус.
– Что делать-то будем? – он посмотрел на Керкленда, который, подперев голову руками, сидел на полу.
– Пошли к Гилберту, – устало выдохнул Артур. – Формально он наш куратор, если повезет – не занят сейчас и точно согласится свалить на море, подальше от поручений директора.
– Точно! Учитель Байльшмидт невероятно крут, он нас ни за что не кинет! – Альфред воодушевленно сверкнул улыбкой, а Артур лишь покачал головой – с недавних пор Гилберт был сам не свой.
Альфред и Артур спустились на улицу, под палящие лучи летнего солнца. Время шло к ужину, поэтому смысла искать Байльшмидта в школе не было – уж кто-кто, а он никогда не задерживался и на лишних пять минут. Особенно в последнее время.
– Здравствуйте, учитель Брагинский, а учитель Байльшмидт у себя? – Артур вежливо поприветствовал Ивана, когда тот открыл им дверь.
– Проходите, ребят, сейчас позову, – улыбнулся тот, но от его улыбки ребятам стало не по себе – словно мороз по коже.
– Какие люди, Альфред, Артур, – потухший взгляд Гилберта говорил о многом, но он старался держаться, словно ничего не произошло. – Идем на кухню, мы как раз собирались пить чай, – он гостеприимно расставил на столе чашки и разлил ароматный напиток. – Зачем пожаловали?
– Небольшая проблема в драмкружке, – начал Артур. – Понимаете, дело в том, что у нас в клубе нет совершеннолетних участников, а мы бы хотели все вместе отдохнуть на море.
– На море? – Гил мечтательно улыбнулся, и на какой-то миг в его глазах блеснул прежний задорный огонек – но он угас, стоило только в проходе мелькнуть силуэту Брагинского.
– Море – это отличная идея, – Иван встал, опираясь на дверной косяк, и бросил на Байльшмидта долгий нечитаемый взгляд. – Но, к сожалению, ни я, ни Гилберт не можем вам помочь.
– Да, – кивнул тот, спрятав взгляд в чашке. – У нас уже есть… планы.
– Но как же так… – Альфред не смог скрыть своего разочарования, и Артур наградил его упрекающим взглядом.
– Очень жаль, – вздохнул Керкленд. – Счастливо вам отдохнуть, а мы поищем кого-нибудь еще.
– Удачи, – слабо улыбнулся Гилберт.
Уже на выходе Альфред обернулся и пристально посмотрел на Ивана: что-то в нем неуловимо изменилось, это он чувствовал абсолютно точно. И метаморфозы, произошедшие с Байльшмидтом, лишь укрепили его подозрения. Джонс хотел поговорить с ним, выяснить все, попытаться как-то помочь, но постарался поскорее избавиться от этой идеи. Иван был учителем, да и Гил прекрасно умел за себя постоять. Они оба взрослые люди: сами разберутся.
