Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"
Автор книги: lynxy_neko
сообщить о нарушении
Текущая страница: 64 (всего у книги 78 страниц)
Закрытое окно, каким бы абсурдным в данной ситуации оно ни казалось, было единственным надежным спасением от жары, не считая кондиционеров – но тех в жилых комнатах общежития не наблюдалось. С плотно закрытыми шторами окно вообще образовывало идеальное сочетание: герметичный стеклопакет не пропускал внутрь горячий воздух, а толстая ткань не давала солнцу прогреть комнату изнутри. В таком уютном полумраке можно было, по крайней мере, дышать, не рискуя обжечь легкие, и уже это само по себе являлось достаточно веской причиной, чтобы не выбираться наружу до наступления вечера.
Для людей, которые не представляют себе летних каникул без ежедневных прогулок с друзьями, поездок к морю и в бассейн и других забав, звучит, должно быть, как приговор. Потому большинство учеников «Кагами», не привыкших к японскому лету, и разъезжались по домам как можно скорее – уже на следующий день после объявления результатов последнего экзамена общежитие практически опустело. Альфред – предатель – уехал, не сказав никому ни слова, следом за ним – Артур в растерянных чувствах, – он зашел только предупредить и попрощаться в зал драмкружка, где все, как обычно, собрались отметить удачную сдачу. Потом Мэттью, неуверенно кусая губы и все время глядя в сторону, сообщил, что тоже взял билеты домой, – а на следующий день уже был «вне зоны действия сети». Даже добрая, милая, чудесная Сакура уехала на север, к бабушке – там климат был намного мягче, хотя бы потому что иногда все-таки шли дожди.
Но кого волнуют эти слабаки, верно? Для по-настоящему сильного духом человека нет ничего проще, чем безвылазно провести целый месяц в комнате, не видя солнечного света. Для счастья и гармонии нужна только одна вещь… Приставка с играми к ней.
У Йонг Су приставка была – пусть и старенькая по современным меркам, зато хорошая и уже ставшая родной и любимой, и игры на ней все шли, по крайней мере, те, что были ему интересны. Так что Йонг Су было чем заняться на каникулах – перепройти все игры старой популярной серии, к которой недавно вышла новая часть, исследовать космос, чтобы первым открыть новую галактику, попробовать силы в нескольких других разрекламированных новинках. Тут уж не до скуки – геймпад в руках и яркие картинки выдуманных миров на экране не дают отвлечься на реальную жизнь.
В один из таких дней – точно и не скажешь, кажется это был уже август – Йонг Су оторвала от битвы с армией зомби неожиданная тревожная мысль. Он забыл даже поставить игру на паузу и потом долго ругал себя за это – последнее сохранение было минут двадцать назад.
Все это время в «Кагами» оставался еще один его друг. После выпускного Геракла, Кику большую часть времени проводил, закрывшись у себя в комнате, и мало с кем контактировал, если это не было необходимо. Пожалуй, навскидку Йонг Су мог назвать только Артура – эти двое дружили с первого года обучения и всегда оказывались в одном классе. Но сейчас, когда Керкленд уехал домой, Кику остался совсем один.
Они не очень хорошо расстались в прошлый раз – Йонг Су вообще долгое время считал, что Хонда смертельно обижен на него за совет поговорить с учителем Яо. С этим он, правда, уже разобрались:
– Я не держу на тебя зла за тот разговор, Йонг Су, – с тенью улыбки покачал головой Кику, когда Им спросил у него прямо. – Мне немного досадно, что ты встал на его сторону, после всего, что говорил мне.
Это так удивило Йонг Су, что он не сразу нашелся с ответом.
– Но я уже давно не чувствую к тебе того, что чувствовал тогда, – растерянно пробормотал он.
Красивые темные глаза Кику загадочно блеснули из-под пушистых ресниц. Он вежливо склонил голову.
– В таком случае прошу прощения за недопонимание. Однажды ты дал клятву, в которую я имел глупость поверить. Очень жаль.
И вот это «очень жаль» и было новой проблемой – поди разберись, чего ему действительно жаль, а что Йонг Су сам себе напридумывал. После этого разговора Кику свел общение с Имом до минимума – только если им нужно было обсудить что-то внутри драмкружка, – на сообщения отвечал сдержанно и коротко, так что продолжать разговор становилось невозможным уже через парочку таких ответов, а все приглашения, визиты в гости и предложения погулять сводил к «не сейчас, я занят».
Но ведь он остался в «Кагами» совершенно один. Он там вообще нормально питается? Как бы то ни было, ничего страшного не случится, если Йонг Су просто зайдет поздороваться, ведь так?
Йонг Су отложил геймпад и заглянул в шкаф в поисках чистой футболки, по пути разминая затекшую спину. Совсем уж чистой и при этом не выглядящей максимально убого там не нашлось, но была парочка из категории «еще ничего», и Йонг Су, задумавшись на пару секунд, выбрал зеленую – говорят, этот цвет успокаивает. Его беспокойство не было праздным – однажды он уже столкнулся с Кику, когда тот не выходил из дома неделю, и предпочел бы забыть тот печальный опыт. Хонда превращался в настоящего затворника, которого силой не вытащить из его укромного уголка. Он хныкал и просил Йонг Су убираться вон таким тоном, словно молил того о спасении.
В блоке Кику было тихо – почти наверняка все разъехались так же, как это сделали соседи Има. Он тихонько постучал и, не дождавшись ответа, заглянул в комнату – приятный полумрак и относительная прохлада, в отличие от раскаленных солнцем коридоров. Хонда лежал на кровати в наушниках и, не замечая незваного гостя, смотрел аниме. На столе рядом с ним стояла бутылка с водой – ее стенки запотели и несколько капель лениво ползли по пластиковому боку. Вид этой умиротворенной картины несколько успокоил Йонг Су, что он хотел даже малодушно сбежать – мол, убедился, что Кику не в беде и до свидания, – но не смог.
– Хонда, – позвал он, наклонившись и тем самым загородив Кику экран.
Тот недоверчиво моргнул и нахмурился едва заметно, и только потом, убедившись, что Йонг Су не собирается исчезать, стянул наушники.
– Добрый день, Йонг Су. Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованным.
– Просто решил проведать тебя, – улыбнулся Им. – И если ты вдруг скучаешь, у меня есть приставка и парочка мультиплеерных игр.
– Спасибо за беспокойство, но тебе не стоило себя утруждать, – вежливо покачал головой Кику. – Я прекрасно провожу время.
– Как знаешь, – пожал плечами Йонг Су – к такому поведению Хонды он уже успел привыкнуть. – Кстати, к тому разговору о клятвах, – неожиданно даже для себя выпалил он, – одну из них я буду держать всегда, – Им показал Кику мизинец. – Ту, где обещаю оставаться твоим другом. Так что, – он улыбнулся. – Приходи, я всегда рад тебя видеть.
Он не ожидал, что Хонда действительно придет. Скорее, обидится еще сильнее, за такое вот неприятное напоминание про обещания, которые сам Кику не сдержал. Поэтому, спустившись к себе, включил приставку и вернулся к брошенной игре – впереди еще как минимум полдня геймплея, и это при условии, что он не будет отвлекаться на побочные миссии!
***
Кику пришел к нему через – примерно – три дня. Очевидно, аниме, которое он смотрел, закончилось, а начинать что-то новое Кику не хотелось. И наверное, Йонг Су надавил на правильный рычажок, раз вместо того, чтобы зарубиться в очередную ММО, Хонда пришел к нему.
– Здравствуй, Йонг Су, – очаровательно покраснев, сказал он.
– Кику! – Им подавился лапшой быстрого приготовления, которую в тот момент ел, и забрызгал клавиатуру бульоном.
– Вижу, мой визит стал для тебя сюрпризом, – улыбнулся Хонда. – Предложение поиграть в приставку все еще в силе?
– Конечно! – поспешно проглотив остатки лапши, Йонг Су вытащил свою коробку с играми. – Выбирай любую. Но если ты вдруг спросишь мое мнение, вот эта, – он вытащил темную сине-серую коробочку с загадочным ангелом смерти на обложке, – самая лучшая.
– Не вижу причин с тобой не согласиться.
Они рубили монстров и покоряли подземелья до позднего вечера, и на следующий день, и даже через день с утра, а когда устали, Йонг Су предложил гонки. К его удивлению, Кику ничуть не уступал ему в сноровке, хотя давно не практиковался – Им точно знал, что это правда, и от этого было только обиднее. Во время ожесточенных баталий на виртуальной дороге американского мегаполиса Йонг Су все-таки вырвал себе победу и безоговорочное звание чемпиона, но это заняло почти два дня и отняло все его силы, так что когда дело дошло до шутера с участием зомби и подсолнухов, он предпочел уступить.
Проводить лето с Кику оказалось намного веселее, чем в одиночестве.
– Скоро Обон, – сказал как-то Кику в перерыве между играми, когда они пили холодный чай и обсуждали прошедшую Танабату.
Йонг Су неопределенно пожал плечами – в его семье этот день никак не отмечали, хотя, конечно, он видел украшения и слышал музыку с фестиваля. Пару раз он даже приходил туда, но все встреченные друзья тогда были с семьями, и Йонг Су было стыдно за свое одиночество.
– Если ты не против, мы могли бы сходить вместе на фестиваль в последний день, – продолжил Хонда, спрятав глаза за челкой.
– Разве ты не должен уехать домой?
– Моя мать хотела навестить свою семью, так что они с отцом сейчас у бабушки, – пояснил Кику. – Думаю, тебе не нужно объяснять, почему мне там будут не рады.
Хмыкнув, Йонг Су отвел глаза. Нетрадиционная ориентация, побег из дома, отношения во время учебы, увлечение играми и аниме – у родителей Кику, а особенно у его матери, было много причин прохладно относиться к сыну, не оправдавшему ее ожиданий. Отчасти причиной всех этих бед был он, и Им стыдился своего семейного благополучия – родители смогли принять его таким, какой есть, и всегда были рады видеть дома.
– Тогда сходим вместе, – ответил он.
Кику кивнул с заметным облегчением, и только тогда Йонг Су понял, как много для него значил ответ. Сейчас Хонда и правда остался совсем один, и отмечать семейный праздник, праздник почитания предков, в одиночестве было бы для него совсем грустным. Йонг Су вряд ли мог заменить ему Геракла, который действительно стал почти семьей, но они же все-таки знали друг друга так давно и были так близки когда-то! Им только вздохнул: он слишком долго и болезненно переживал расставание с Кику и его предательство – слишком долго, чтобы все еще о чем-то сожалеть.
***
Они договорились встретиться вечером у выхода из общежития. Йонг Су не планировал как-то специально готовиться к фестивалю – традиции предписывали приносить фрукты в храм, зажигать благовония, развешивать фонари и, наверное, что-нибудь еще, о чем он не знал. Весь день он провел в социальных сетях и за приставкой, и душ принял за пару часов до встречи, чтобы не успеть сильно вспотеть. Ужасная жара пусть и немного спадала к вечеру, но ее сил все еще хватало, чтобы заживо поджарить зазевавшегося путника – и из-за этого Йонг Су не мог одеться, как привык делать это обычно. Ему нравилось подбирать одежду и выглядеть эффектно, но лето совсем не располагало к сложным комбинациям. Сейчас бы легкую хлопковую маечку и шорты!.. Поборовшись для приличия с ленью, Йонг Су все-таки выудил из шкафа чистую – ура большой стирке – футболку по фигуре, джинсовые бриджи с крутым ремнем и жилет. Если будет слишком жарко, жилет всегда можно снять – и при этом не выглядеть, как придурок, который в такую жару нацепил пиджак или толстовку, если душно все-таки не будет.
Он вышел из блока немного раньше необходимого – даже зная пунктуальность Кику и его патологическое желание приходить раньше всех. Снаружи, как Йонг Су и ожидал, никого не было – только тишина и подернутое сизой дымкой вечера небо. Удушливый летний воздух едва разбавляли слабые потоки теплого ветерка. Им глубоко вдохнул – он очень давно был на улице в последний раз и совсем забыл, как сладко пахнет летний вечер: скошенной травой, машинным маслом, сухим деревом, пыльной землей и предчувствием ночи. Школу и прилегающие территории украсили к фестивалю: на воротах и заборе висели белые фонарики с иероглифами, в парке на веточках сакуры – цветные полоски бумаги, флажки и круглые фонари в нежных весенних тонах. Пока солнце еще не зашло за горизонт и его свет был ярче, чем у ламп в фонариках, украшения выглядели немного неестественно на своих местах, но Йонг Су мог представить, как сильно преобразится это место с наступлением ночи.
Залюбовавшись, он не сразу заметил Кику. Тот подошел бесшумно и встал чуть позади него, тоже засмотревшись на школу. В его глазах отражались последние отблески солнца.
– Тут очень красиво, – первым нарушил тишину Хонда.
– Ага, – Им вздрогнул от звука его голоса, но тут же постарался принять невозмутимый вид.
Получилось с трудом: Кику был прекрасен. В своей традиционной белой юкате с синим поясом, с гладкими черными волосами и темными глазами-омутами – у Йонг Су перехватило дыхание, потому что по сравнению с Кику меркла вся окружающая красота. Не существовало ничего и никого прекраснее Кику Хонды в его традиционной одежде. Как фарфоровая кукла – идеальная, хрупкая, нежная, на которую хочется любоваться часами, которой хочется владеть, к которой хочется прикасаться.
– Тебе очень идет, – залившись краской, пробормотал Йонг Су и отвернулся, чтобы не видеть, как красивое лицо Кику станет еще прекраснее от легкой улыбки.
– Благодарю, – тихо ответил тот. – Твой вкус мне тоже всегда нравился. Если ты не возражаешь, мы могли бы отправиться в парк прямо сейчас.
– Д-да, конечно.
Йонг Су было неловко – за свой несоответствующий внешний вид, нелепое ребяческое поведение, глупые желания. Он не знал, куда деть руки и о чем начать разговор. Тишина, которой они оба могли часами наслаждаться в обществе друг друга, казалась гнетущей и напряженной.
Кику напомнил Йонг Су о Сакуре – милой, нежной, прекрасной Сакуре, – которая краснела, как цветок, когда он целовал ее или говорил какие-то влюбленные глупости. Он не был слепым, и прекрасно знал, что Кику и Сакура действительно очень похожи внешне – но только внешне! Хонда сдержанный, робкий и застенчивый, а Ямато – открытая и жизнерадостная, но при этом очень скромная и воспитанная. Так почему сейчас ему вдруг стало так стыдно перед ней? Она ведь понравилась ему вовсе не потому, что была похожа на Хонду.
Прошлое-прошлое-прошлое. Это все давно в прошлом. Йонг Су тряхнул головой, отбрасывая дурацкие мысли.
Они уже прошли мимо поворота к остановке, и впереди маячил мост – весь в огнях. На город опустились сумерки – первые робкие звезды зажглись на серо-синем небе, кружевные очертания деревьев и домов вдалеке стали совсем черными, а легкий ветерок принес с собой первое дыхание прохлады. Простые бумажные фонарики, которые Йонг Су раньше не замечал, теперь ярко светились над входами в дома, разрывая хрупкий полумрак. В некоторых дворах вился дымок – хозяева в последний раз разжигали ритуальные костры, провожая духов в мир иной. Этот вечер пах теперь дымом и благовониями.
Над мостом развесили фонари – продолговатые с цветными полосками, и их свет отражался и расплывался в водах реки, окрашивая ее во все цвета радуги. Кику и Йонг Су немного постояли, глядя на воду, – медленное течение уносило пока редкие одинокие фонари. Мимо них проходили люди – кто-то в торжественной одежде, кто-то в повседневной – обычно семьями, иногда дружескими компаниями, и что-то шумно обсуждали, смеялись. Поодаль, в стороне, куда они направлялись, сияла в свете сотен фонарей ягура – высокая деревянная постройка, где выступали музыканты. Весь центральный парк утопал в огнях.
– Пойдем? – спросил Йонг Су – ему хотелось поскорее взглянуть на представление.
Кику растерянно посмотрел на него – весь его вид говорил о том, что он слишком глубоко ушел в свои мысли.
– Прошу прощения за мою задумчивость, – виновато поклонился он. – Надеюсь, ты не успел заскучать?
Йонг Су только отмахнулся в ответ, и они продолжили путь. Дорога до парка – небольшая мощеная тропинка среди деревьев – шла вдоль реки. По ее краям стояли столбики, к которым крепились провода, а на них – фонари с изображениями символов счастья и благополучия. В просветах между деревьями виднелся берег и люди на нем: одни только наблюдали за огоньками, другие сами опускали на воду фонарики. Их голоса смешивались с плеском волн и стрекотом цикад.
Чем ближе друзья подходили к парку, тем больше людей встречалось на их пути. В конце, когда тропинка выходила на одну из парковых дорожек, Кику и Йонг Су оказались в сердце толпы. Над их головами горели сотни фонарей, красных и белых, круглых и продолговатых, с иероглифами, с картинками и без всего. Их украшали ленты и колокольчики, расшитые флажки и бахрома. Вот уж точно – праздник огней. Издалека доносилась музыка, повсюду слышался смех и крики торговцев, раздавались ароматы съестного.
– Хочешь перекусить? – предложил Им.
Он сам не ел с обеда, и не отказался бы от порции лапши с чем-нибудь острым и сладкой булочки на десерт.
– Не откажусь, – ответил Хонда с улыбкой. – Но только если ты подскажешь, где будет лучше всего.
– Я тут в первый раз, – честно признался Йонг Су, – но не думаю, что это сильно отличается от Танабаты.
Ухватив Кику за руку, – сердце невольно забилось чаще – Йонг Су потащил его сквозь толпу к палаткам с едой. Он был почти прав, знакомые продавцы пусть и поставили свои павильоны в других местах и украсили их фонариками, по-прежнему готовили все те же восхитительные блюда, за которые Им так любил фестивали. Он взял себе якисобу¹, а Кику порекомендовал лучшие в мире такояки, которые потом позаимствовал у него на пробу. Финальным штрихом стало печенье в форме рыбы со сладкой начинкой² – и Йонг Су с Хондой, сытые и довольные, направились в сторону площади на представление.
Они уже видели ягуру с моста, но вблизи она оказалась еще более впечатляющей. Внутри, на «втором этаже» музыканты в простых однотонных юкатах, почти скрытые за фонарями, лентами и украшениями из бумаги, били в барабаны. Ниже, на более широкой площадке, танцевали женщины в пестрых нарядах с красными поясами и цветами в волосах. Простые движения под ритмичную музыку – многие повторяли их танец, образуя внешний круг. Йонг Су невольно засмотрелся – настолько синхронными и слаженными были движения собравшейся толпы. Он даже не заметил сначала, что Кику тоже начал пританцовывать.
– Бон одори³, – покраснев, пояснил Хонда. – Разве тебе самому не захотелось танцевать?
– Я даже движений не знаю, – рассмеялся Йонг Су. – Но у тебя хорошо получалось. Очень красиво, – тихо добавил он.
– Не смущай меня так сильно, – попросил Кику.
Его щеки все еще горели румянцем, и Йонг Су отвернулся, чтобы не поддаться очарованию. Все в прошлом, – напомнил он себе. Толпа на площади была не такой плотной, как в торговых рядах, и из-за этого Им, разглядывая нарядные юкаты, заметил знакомую фигуру среди переплетения пестрых тканей и красных огней. Учитель Ван стоял в стороне от общего веселья. Он был в обычной повседневной одежде, как и Йонг Су, а на шее у него висела камера.
– Смотри-ка, учитель Ван тоже здесь, – прежде, чем успел подумать, сказал Им, потянув Кику за рукав.
Тот проследил за его взглядом и мгновенно помрачнел. Умиротворение исчезло с его лица, и он предложил, сдвинув брови:
– Тогда пошли к реке.
Йонг Су уже хотел согласиться – он насмотрелся на танцы, наелся и увидел украшенный тысячей фонарей парк, – но однажды Яо помог ему в трудное время, и Им обещал ему помочь в ответ.
– Хватит уже убегать, Кику, – вздохнул он. – Просто поговори с ним.
– Позволь мне самому решать, как стоит поступить, – ответил тот.
В глазах Хонды плясали злые огоньки. Йонг Су мысленно пожалел себя, попрощался с родными, друзьями и близкими – ну почему ему вечно нужно влезать в чужие отношения? Что за глупая Альфредова привычка? Он крепче ухватил Кику за руку.
– Яо! Учитель Ван!
Он потащил Хонду в ту сторону, где стоял учитель, и замахал свободной рукой, привлекая к ним внимание окружающих.
– Учитель!
Кику вырывался, но справиться с Йонг Су не мог. Он изо всех сил тормозил движение, просил Има прекратить немедленно и почти кричал. На его красивом лице смешались сотни эмоций, а в глазах стояли слезы – Йонг Су понимал, что его предательство стало для Хонды сильным потрясением, но уж лучше так, чем вечно жить в ненависти.
– Учитель Ван!
На полпути тот, наконец, услышал крики и его глаза расширились от удивления, когда он увидел, кто именно идет навстречу. Обрадовавшись, что его заметили, Йонг Су немного ослабил хватку, и Кику, немедленно этим воспользовавшись, вырвался на свободу. Нет, только не сейчас, когда все почти получилось!
– Кику? – Им обернулся и посмотрел на Хонду самым умоляющим взглядом, на какой только был способен.
Ну же, доверься мне! Я обещаю, что все будет хорошо. Прошу, только…
– Мне жаль, Йонг Су, – покачал головой Кику. – Я не могу.
И с этими словами он затерялся в толпе. Им пробовал звать его, искал глазами и даже дернулся броситься следом, но…
– Ты в порядке, ару? – Яо сам приблизился к Йонг Су.
Он выглядел обеспокоенным и немного печальным, но пытался скрыть свое разочарование. Им вздохнул: никудышный из него вышел помощник.
– А вы, учитель?
– Я уже привык, ару, – беспечно отмахнулся Яо. – А вот у тебя, кажется, теперь испорчен вечер.
– У него тоже, – Йонг Су опустил глаза в землю. – Я повел себя просто ужасно, и он, наверное, чувствует себя преданным. И таким одиноким…
Ван Яо похлопал его по плечу.
– Думаю, тебе стоит извиниться за это, ару. Но сейчас, когда эмоции еще бушуют, он вряд ли сможет принять твои извинения.
– Вы правы, учитель, – через силу улыбнулся Йонг Су. – Сделаю это завтра. Уверен, – он вдруг вспомнил полные боли и страха глаза Кику, прежде чем тот сбежал, – он понимает, что я хотел как лучше.
Глаза Кику просили Има о помощи.
– Ты ведь его друг, – кивнул Яо, слабо улыбнувшись в ответ.
– И ваш тоже, – добавил Йонг Су. – Не волнуйтесь, я обязательно найду способ вас помирить.
– Не беспокойся об этом так сильно, ару. Я справлюсь со своими проблемами, а ты – разберись сначала со своими.
Яо был ниже и выглядел совсем молодым, но его слова звучали по-взрослому. И почему он смотрел на Йонг Су так, словно знал что-то, о чем тот даже не догадывался?
– Конечно, учитель, – Им шутливо отдал Яо честь.
– Тогда, ару, составишь мне компанию? Сейчас самое время опускать фонарики на воду, и у реки, должно быть, очень красиво.
Йонг Су не смог отказаться – ради этого зрелища ведь он и пошел на Обон.
Удобнее всего фонарики опускать было с берега, поэтому пешеходный мост, ведущий напрямую в парк, не был слишком забит людьми. Яо и Йонг Су выбрали себе свободный участок под фонарем с зелеными полосками и иероглифом «счастье». Под ними вдаль по реке уплывали тысячи огней – самых разных. Самодельные фонарики из белой и цветной бумаги, круглые красные, покупные, на красивых подставках, и с более ярким оформлением – их всех уносило течением.
Дым от благовоний и специальных палочек из тростника в первый день праздника указывает духам путь в мир живых. Усталые и забывшие себя, они находят приют у алтаря, вкушают подношения, нежатся на лучших постелях и отдыхают от забот. В семье, где их помнят и любят, они и сами вспоминают, кем когда-то были. А в последний день Обона огни фонарей ведут духов обратно в их мир, к трудностям и препятствиям, которые они смогут преодолеть, – потому что точно знают, что где-то их ждут.
__________
¹ Якисоба – это лапша из гречневой муки, обжаренная с мясом и овощами под острым соусом.
² Такое печенье называется тайяки, и вы наверняка не раз видели его в аниме.
³ Это традиционный японский танец на Обон. Если хочется немножко упороться, автор рекомендует пересмотреть эндинг «Мира в белом».
========== Действие двенадцатое. Явление II. Благими намерениями ==========
Явление II
Благими намерениями
– Нет! – делая шаг на сцену, воскликнул Артур. – Нет, нет, нет и нет! Так ты никогда не добьешься успеха.
Он остановился возле Ториса – до его появления тот стоял рядом с мольбертом и покусывал кончик кисточки, разглядывая изображенный натюрморт. В ответ на слова Артура Торис удивленно повернулся к нему и спросил:
– Отчего же?
– У тебя есть и мастерство, и талант, и честность. Но искусство твое слишком обыденно. В салоне, где выставлена тысяча картин, твои работы не привлекут сонного зрителя, – Артур вздохнул и отвернулся от картины. – Нет, успеха ты не добьешься.
Альфред, когда читал эту реплику, всегда делал по-идиотски скорбное выражение лица, и Артур нещадно его за это гонял: заставлял повторять до тех пор, пока у Джонса язык не начнет заплетаться. А теперь вот он поймал себя на мысли, что и сам перебарщивает с драмой. Ну серьезно, его герой – успешный писатель, какое ему дело до судьбы одного знакомого художника?
Артур прогнал лишние мысли: сейчас ему следовало сосредоточиться на постановке, если он не хотел окончательно ее испортить. Пауза после ответной реплики Ториса и так затянулась. Керкленд поспешил исправить положение: напомнил герою Ториса о бедности, в которой тот живет, надавил на больное – жену и трех голодных детей.
– Скажи мне, Пьер Душ, каким способом ты полагаешь выбиться из толпы безвестных неудачников? – закончил он.
– Трудом, – Торис добавил пару мазков на картину. – Правдивостью моего искусства.
Рассмеявшись, Артур хлопнул его по плечу и подвел ближе к краю сцены, вдохновляя своим монологом об искусстве и диких выходках, которые так ценит современная публика. Альфред рассказывал так, что Артур и сам хотел ему верить, пусть это и была всего лишь постановка. Керкленд, в противовес ему, делал свою речь более едкой и ироничной, мол, смотри, какая нелепица нравится нынешним ценителям прекрасного.
Его прервал Феликс – в нежном шелковом платье фиалкового цвета и с копной золотых волос до пояса. Зал сопроводил его появление восхищенными вдохами, кто-то попытался даже выкрикнуть нечто нецензурное, но был вовремя остановлен – то ли соседями, то ли бдительными учителями. Феликс прощебетал что-то про выставку африканского искусства: «Какая экспрессия! Какой полет!» и, отпустив снисходительный комментарий по поводу натюрморта Ториса, упорхнул за кулисы.
– Вот видишь, – махнув ему вслед, сказал Артур.
– Я сдаюсь, – Торис рухнул на диванчик посреди сцены.
Он закурил трубку и посетовал на жизнь: грозился уйти в юристы или страховые агенты, проклинал день, когда решил стать художником. Артур же в это время задумчиво бродил по своей половине сцены. У его героя созрела отличная идея, которую он и поспешил озвучить Торису.
– А всякий раз, когда тебя попросят что-нибудь объяснить, ты, не торопясь, молча зажги свою трубку, выпусти облако дыма в лицо любопытному и скажи вот эти простые слова: «А вы когда-нибудь видели, как течет река?»
Торис встал со своего места и подошел к Артуру – теперь внимание зрителей было приковано к ним, и остальные могли быстро поменять декорации, не слишком отвлекая публику. Артур объяснил, что эта фраза не значит ровным счетом ничего – зато как они утрут потом нос всем «ценителям»! Они с Торисом пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны – Лоринаитис спустя мгновение вновь появился на сцене, но теперь уже в окружении картин и поклонников, а Артур позволил себе немного передохнуть.
Короткая постановка по рассказу Андрэ Моруа, которую они начали репетировать еще весной, отняла у него слишком много сил и нервов с началом нового семестра. До дня открытых дверей, над которым так трясся директор Кассий, оставалось меньше двух недель, а актеры забыли все свои реплики, бродили по сцене, как неприкаянные, и отчаянно отказывались друг с другом взаимодействовать. Артур не успевал удивляться, как сильно драмкружок изменился за лето.
Сперва он наивно обрадовался, увидев, что Торис и Феликс больше не избегают друг друга. Эта парочка была его надеждой на счастливое будущее драмкружка, и восстановление былой дружбы вселяло некоторую уверенность. Но ровно до того момента, как им пришлось взаимодействовать на сцене. Кто бы мог подумать, что даже случайное прикосновение будет вызывать у обычно легкомысленного Феликса такую непривычную реакцию? Он начинал краснеть и запинаться, и не мог и двух слов связать без междометий, а Торис, вместо того, чтобы спасать ситуацию, извинялся и делал все еще хуже. Артур прикрывал глаза ладонью в известном жесте и, наверное, в семнадцатый раз за час командовал: «Заново».
Радость его была недолгой и по другим причинам. Андресс, его спокойный, собранный и уверенный в себе Андресс, вдруг снова провалился в апатию, из которой Халлдор год назад с таким трудом его вытащил. А тот, как будто этого не замечая, сидел теперь в стороне и не отрывал глаз от экрана смартфона. Артур и так не слишком на них полагался, когда дело касалось игры на сцене, а после этого зрелища и вовсе потерял надежду.
Еще больше его удивили Йонг Су и Мэттью. Артур искренне полагал, что уж эти-то двое сохранят свои теплые отношения на долгие годы, и никто не сможет разрушить их дружбу – но поглядите-ка! Расселись по разным углам, Мэтти так вообще попытался слиться со стулом и шугался от каждого обращения к себе. А Йонг Су, словно забыв о нем, беспечно болтал с Кику – Артур даже приревновал немного, ведь обычно Хонда общался только с ним. Тот, впрочем, не выглядел слишком довольным новой компанией, и Артур твердо решил выяснить, что произошло, но так и не сделал этого – Кику надежно оберегал свои тайны.
Единственным, кто совсем не изменился, был Райвис, но Артур не мог сказать, хорошо это или плохо. У него с Питером был уговор: в качестве компенсации драмкружку за подточенное печенье и выпитый чай тот должен был заниматься с Галанте. Занятия, очевидно, проходили не слишком успешно – если проходили вообще. Райвис по-прежнему предпочитал проводить время в компании Эда и его ноутбука.
Вздохнув, Керкленд отогнал от себя воспоминания о первой встрече драмкружка этой осенью. Ему удалось сплотить их, несмотря на удушающее чувство пустоты и одиночества, и теперь, по крайней мере, на сцене ребята снова вели себя как раньше. Одну свою ошибку он смог не повторить: в этот раз после предательства любимого человека Артур не стал жалеть себя и тратить время на самокопание. У него и так дел по горло.
Артур вышел на сцену, когда герой Ториса заключил сделку с Йонг Су – тот предлагал ему покупать по пятьдесят картин в год, если он не изменит свой стиль. Они медленно приближались друг к другу, пока остальные покидали сцену.
– Ну как, старина, ловко мы их провели? – Керкленд засунул руки в карманы. – Слыхал, что говорил этот молокосос? А твоя полька? Ах, Пьер, я знал, что нет предела человеческой глупости, но сегодняшнее превзошло все мои ожидания.
