Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"
Автор книги: lynxy_neko
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 78 страниц)
– Пустом месте? Да ты каждый день на нем виснешь, пожираешь глазами, если не хуже, не принимаешь никакого участия в постановке и!.. Ай, да что я распинаюсь? Делай что хочешь! – Артур собирался уйти, но Бонфуа резко дернул его за руку.
– Что «и»?! Если есть претензии – не лучше ли их сразу высказать? – сдерживая желание сорваться на крик, протянул Франциск.
– Ты говорил «нормальные отношения», да? – прошипел Артур, прожигая Франциска взглядом.
– Потому что считал их таковыми, пока ты не начал вести себя, как чертова истеричка! – отбил тот, чуя неладное.
– То есть, по-твоему, нормально не ночевать дома? Нормально спать с другими? Нормально не замечать меня? После всего! – выдернув руку из хватки Бонфуа, Артур смерил его уничижительным взглядом. – Это ненормально, Франциск. И мне это надоело.
Артур, больше не удерживаемый Франциском, вернулся в зал. Слышно было, как он небрежно отмазался от взволнованного Альфреда и как командным тоном снова поднял актеров на сцену, оканчивая небольшой перерыв.
– Поздравляю, – хмыкнув, Йонг Су похлопал Франциска по плечу, нарываясь на полный неприкрытой ненависти взгляд, и последовал за Керклендом, уводя за собой притихшего Мэттью.
– Что-то случилось? – к ним подошел Альфред, неуверенно покосившись на слишком уж активно размахивающего руками Артура.
– Кажется, мамочка с папочкой поссорились, – ухмыльнулся Йонг Су, тоже всматриваясь в Керкленда.
– Что? Артур и Франциск? Как? – Ал во все глаза уставился на друга. – Не может быть!
– И чего он так зверствует, каникулы же начались. Вот посидели бы сегодня просто так, как в прошлом году, ничего бы не случилось, – перебил его Им. – Да все из-за Мэтти, – отмахнулся он, заметив, как нахмурился Ал. – Ты что, не видел, как Франц к нему липнет?
– Он к тебе приставал? – завопил Джонс, шокировано глядя на Мэтта.
– Ну… да, – почти прошептал тот, жалея, что именно в этот момент не может снова стать невидимым Мэттью, которого никто никогда не замечает.
– Почему ты мне ничего не сказал? – изумился Ал, пока его голову не посетила крамольная мысль. – Подожди, он тебе что, нравится?..
– Нет! – запротестовал Мэттью. – То есть… не знаю. Нравится, но не в том смысле. Он же такой красивый и галантный! Такие всем нравятся.
– Не-е-ет, – застонал Альфред, хватаясь за голову. – Быть не может! Что же теперь будет с Артуром?
– Я не хотел!.. – срывающимся шепотом простонал Уильямс. – Я просто не хотел никого обижать, не хотел, чтобы все так обернулось, я…
– Не бойся, Мэттью, кажется, я знаю, что делать, – Ал серьезно посмотрел на Йонг Су, взяв его руки в свои. – Здесь не справиться без героев, агент Уай. Мне нужна ваша помощь!
– Я ждал, когда вы скажете это, агент Эф! – просиял тот. – Каков план?
– План прост. На данном этапе нам нужно исключить вероятность рецидива. Вы понимаете, о чем я? – нагнав на лицо серьезности, низким голосом выдал Джонс.
– Охрана Мэтти? – так же серьезно предположил агент Уай.
– Именно, – кивнул Альфред. – Следите, чтобы Франциск не оставался с ним наедине, и сведите контакты к минимуму.
– Так точно, – отсалютовал Йонг Су. – Ты все понял, Мэтти?
– Д-да, – неуверенно кивнул тот.
– Не волнуйся, – Им подмигнул ему. – Все будет хорошо, ведь теперь я всегда буду рядом! – он повернулся к Альфреду, снова вживаясь в роль секретного агента. – Что же будете делать вы, агент Эф?
– Я возьму на себя самую трудную часть миссии, – прикрыл глаза тот.
– Эмм, Ал… – подал голос Мэттью.
– Думаю, с подобным мы еще никогда не сталкивались, – продолжал Джонс, расставляя паузы.
– Альфред, – Йонг Су обратил внимание на слова Уильямса и тоже попытался достучаться до друга.
– Так что это задача для настоящего супергероя вроде меня, – Альфред кивнул сам себе.
– Ал, правда, лучше…
– Я позабочусь об Артуре! – он хотел улыбнуться фирменной голливудской улыбкой, но сильный подзатыльник помешал успешному окончанию монолога. – За что? – простонал он, оборачиваясь и натыкаясь на скептический взгляд изумрудно-зеленых глаз.
– Лучше позаботься о себе, – кровожадно ухмыльнулся Артур, отвесив Альфреду еще один подзатыльник, правда, немного мягче предыдущего. – Репетиция окончена, поздравляю с началом каникул, надеюсь не видеть вас ближайший месяц, выметайтесь, вы мешаете мне убираться, – на одном дыхании монотонно произнес он, в конце, правда, виновато улыбнувшись. – Не грусти, Мэттью, все будет хорошо. До скорого.
– Удачи, Артур! – Йонг Су, поймав выразительный взгляд Альфреда, помахал рукой и поспешил убраться из зала, прихватив с собой Мэтта.
– До свидания, – тихо попрощался тот, все еще испытывая страшные муки совести.
Еще бы, ведь сегодня Артур и Франциск поссорились по его, только по его вине. Будь он чуть смелее, скажи он Франциску, что никуда не пойдет, немного тверже!.. Ведь если бы он был хотя бы на долю процента таким же сильным внутренне, как Йонг Су, этого бы никогда не случилось. Мэттью посмотрел на Има, крепко сжимавшего его руку, и покраснел, чувствуя внутри странное тепло. Раньше он никогда не обращал внимания на друга Альфреда, то есть, конечно, обращал – Йонг Су был слишком шумным, чтобы его просто игнорировать, – но абсолютно не так. За полгода Мэтт совершенно ничего не узнал о нем и сейчас жалел – ведь, быть может, Йонг Су смог бы поделиться с ним своей уверенностью, силой, стойкостью и решительностью. Уильямс вздохнул, мысленно перечеркивая эти наивные мечты. Ну кто станет носиться с парнем, который даже не может сказать «нет»? Йонг Су, конечно, позаботится о нем, по крайней мере, пока Франциск не остынет, но ведь только потому, что они с Алом так решили.
***
– Джонс, я, кажется, просил уйти всех, – Артур поднял на Альфреда усталый взгляд. – Или тебе особое приглашение нужно?
– Я помогу, один ты тут до ночи провозишься, – Ал проигнорировал слова Артура, улыбаясь во все тридцать два. – Разберись с бумагами, а полы оставь мне.
– А ты не думал, что я хочу задержаться тут подольше? – приподняв одну бровь, поинтересовался Керкленд, недоумевая: Ал и правда ничего не понимает, или так умело прикидывается?
– Ну, а я не хочу оставлять тебя одного, – безапелляционно заявил тот, серьезно глядя на Артура через стекла очков.
– Прикидываешься, значит, – пробормотал Артур, качая головой и отворачиваясь к столу.
Спорить сейчас не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Так паршиво ему давно не было, и не будь в зале Джонса, он бы достал спрятанную в подсобке бутылку рома и напился до чертиков – видеть радужных фей и единорогов сейчас не хотелось. Но Альфред был здесь, поэтому хвататься за алкоголь Керкленд не спешил. Показать Алу, как сильно ему хочется просто забыться? Ха! Да ни за что! Он сильный, всегда считал себя сильным, да и гордый, чего греха таить, а потому ни за что никому не покажет своих слабостей. Глупо, по-детски, но ведь так намного легче. Не нужно бояться, что тебя раскроют, что будут пользоваться твоими слабостями. Просто стиснуть зубы, отвлечься на уборку и забыть пока обо всем произошедшем.
Артур понимал, что он тоже неправ. Франциск сказал правду: он действительно повел себя, как последняя истеричка, хотя раньше принимал все довольно спокойно. Но терпеть то, что происходило, Артур тоже не собирался. Ему просто нужен был повод, легкий толчок, чтобы высказаться. Что могло стать этим толчком лучше, чем застуканный с поличным Бонфуа? Керкленд давно заметил его плотоядные взгляды в сторону Мэттью. Тот, конечно, пытался отвертеться, но Артур как никто знал, что отказать Франциску практически невозможно. Как бы то ни было, пока это были просто взгляды, он терпел. Терпел, даже несмотря на то, что о нем Франциск забыл. Он почти не появлялся дома, изредка перекидывался с Артуром парой фраз и снова улетал в неизвестном направлении. Ласковые слова? Кажется, таких он от Бонфуа больше не слышал. Только потом, спустя, наверное, месяц, когда тот стал обращаться к Мэттью, уже ничуть не скрывая своих намерений на его счет, снова в ход пошел старый добрый французский – язык любви, родной язык Франциска, звучащий оттого из его уст настолько зачаровывающе, что никто бы не устоял. Артур мужественно терпел, списав все на временное помешательство. Но потом его Франциск стал буквально одержим Мэттью, и тогда терпение Артура кончилось. Он не мог больше находиться рядом с Бонфуа, он пытался найти выход, но лишь усугублял ситуацию.
Пропасть. Между ними разверзлась такая пропасть, через которую невозможно было не то что перекинуть мост – докричаться.
Отчаяние? Смешно! Артур не был наивной девчонкой, он устал – устал постоянно мучиться, постоянно терзать себя, постоянно беспокоиться за Франциска, ненавидеть его и страдать от осознания, что он сам подписался на эти муки. Зная Бонфуа достаточно долго, он знал так же, что тот способен бесконечно увиваться за предметом своей любви, пока не получит физического удовлетворения. Артур боялся, что и он для Франциска такая же игрушка – цель, которую нужно достичь и бросить, чтобы двигаться дальше. Но год шел за годом, их отношения казались нерушимыми и он поверил. Поверил в искренность, отдал всего себя! Но потом…
На плечи легла тяжелая рука, которую Керкленд попытался сбросить. Не поддалась. Обреченно вздохнув, он прикрыл глаза, отчетливо ощущая, что на ресницах скопилась влага. Слезы?
– Поплачь, – тихий спокойный голос над ухом, так непохожий на обычный голос Альфреда.
– Я не собирался плакать, идиот, – лениво огрызнулся Артур. – Он еще приползет на коленях и будет просить прощения.
– Конечно, – улыбнулся Ал. – И все у вас будет замечательно, – улыбка стала немного грустной, но Артур предпочел этого не заметить.
– Я беспокоюсь за Мэттью. Он слишком добр, чтобы отвергнуть Франциска. Боится, наверное, ранить его чувства, – скептически добавил Артур, выражая тем самым свое мнение о наличии таковых у Бонфуа.
– Йонг Су позаботится о нем, – возразил Джонс. – Ему можно доверять. Меня больше беспокоишь ты, Артур. Можешь говорить что угодно, но ты уже давно не счастлив.
– Я в порядке, Альфред, спасибо за заботу, – резко оборвал его Керкленд.
– Вы переспали, да? Поэтому все так изменилось? – не отставал тот.
– Это не твое дело! – вспыхнул Артур, заливаясь краской. – Хватит уже этих вопросов, ты и сам все прекрасно понимаешь, – устало выдохнул он, опуская глаза. – Ты не такой дурак, каким хочешь казаться.
– Я не такой проницательный, как ты думаешь, – улыбнулся Альфред. – Просто такое невозможно не заметить. И после этого все началось?
– Некоторое время все было волшебно, сам видел, – хмыкнул Артур. – А потом… – он поднялся с места.
– Ты куда? – Ал удивленно проследил за Артуром, открывающим подсобку, а тот вышел оттуда с небольшой бутылкой в руках. – Что?
– Ром, – довольно улыбнулся Керкленд. – Напиток богов.
– И пиратов, – добавил Джонс, подозрительно косясь на бутылку, из которой Артур наливал себе содержимое.
– Будешь? – без особого энтузиазма предложил тот.
– Не пью, – вежливо отказался Альфред.
Керкленд пожал плечами, отнес бутылку обратно в темную каморку, где она хранилась до этого дня, и сделал первый глоток. Потом еще один. И еще. Альфред молчал, понимая, что сейчас лучше ничего не говорить, что слова могут все испортить, что вот именно в этот момент Артур пытается ему довериться, сам идет навстречу, позволяя видеть себя таким. И в какой-то мере Ал был благодарен ему за это.
– Знаешь, – Артур допил остатки спиртного и после долгой паузы продолжил, горько усмехнувшись, – на самом деле я не верю, что дальше все будет хорошо.
– И я, – тихо признался Альфред, избегая смотреть на Артура.
– Франциск не возвращается к тем, с кем спал. Никогда, – добавил тот. – И ко мне не вернется.
– Значит, он просто не тот человек, не твой, – предположил Джонс, неловко улыбаясь.
– А я люблю его, – проигнорировав слова Альфреда, продолжил Керкленд. – Ты когда-нибудь любил? По-настоящему – долго, полно, с самоотдачей? Чтобы до абсолютной откровенности, до полного доверия? Любил когда-нибудь так, что был готов отдать все за свою любовь? Все, что он потребует, все для него! Обнажал перед кем-нибудь свою душу настолько, что растворялся в том человеке? Альфред, я же… Я не смогу без него.
Когда в Альфреда уперлись два зеленых глаза, в которых плескалась искренняя боль, не скрываемая более за маской безразличия, презрения и гордыни, Ал подумал, что лучше бы Артур плакал. Он не мог отвести взгляда, хотя смотреть в его глаза было страшно, так страшно и мучительно невыносимо, будто все чувства, которые Артур так долго скрывал, вот-вот обрушатся, снося все преграды на своем пути, ломая его, Альфреда, терзая его, испытывая его. Потому что ну не могло все это умещаться в одном человеке! Это длилось не больше минуты, но Джонсу хватило на всю жизнь.
Снова повисла пауза. Артур думал о чем-то своем – жалел о сказанных словах и о том, что доверился Альфреду с его сияющей улыбкой и ясными глазами. Ал собирался с мыслями и искал подходящие слова. Все зависело от того, что он скажет Артуру, и он просто не мог его подвести. Не задумываясь о мотивах, он просто хотел снова видеть улыбку на его вечно хмуром лице, снова хотел слышать его смех. А больше всего он хотел, чтобы тот навсегда забыл о своей боли. Поэтому Альфред просто не мог подвести Артура. Он должен был спасти его сейчас, ведь он же был героем, черт побери!
– Знаешь, забудь, – снова подал голос Артур, натянуто улыбаясь и придавая лицу прежнее выражение. – Правда, не стоило мне…
– Артур… – Джонс пытался его перебить, но тот упорствовал.
– Да ладно тебе, не беспокойся. Что-то я совсем…
– Помолчи и выслушай меня, – повысил голос Альфред, твердо встречая усталый взгляд. – Я никогда не любил, как ты, поэтому мне очень сложно понять, что чувствуется в такие моменты. Но я прекрасно вижу, как ты страдаешь. И я не могу этого допустить, Артур. Понимай, как хочешь, но ты слишком важный для меня человек, чтобы я мог спокойно смотреть на твои страдания. Ты мой друг, – скорее себе, чем ему, но звучало вполне убедительно. – И я знаю, что ты на самом деле сильный. Ты справишься. Ты все преодолеешь, – он положил руки на плечи Артуру. – И все у тебя будет хорошо, я знаю. Не с Франциском – возможно, хотя одна ссора еще совсем не значит конец отношений, – но счастлив ты будешь. Я обещаю. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, если тебе вдруг снова станет плохо и захочется просто выговориться. Я выслушаю тебя, не потому, что я герой и должен всем помогать, а потому что я хочу снова видеть тебя счастливым. Я же говорил, что у тебя замечательная улыбка – ради нее можно постараться, поверь. Я не оставлю тебя, что бы ни случилось. Это я тебе тоже обещаю.
– Альфред… – Артур, покраснев, сморгнул подступившие слезы. – Не говори такие смущающие вещи, идиот! – он фыркнул и отвернулся, пряча улыбку.
Джонс рассмеялся, чувствуя, как в животе разливается приятное тепло, а сердце бьется немного быстрее. Он смог. И Артур даже не послал его ко всем чертям. Теперь-то он мог с уверенностью сказать, что все обязательно будет хорошо – уж он, Альфред, постарается.
__________
¹Le cri du Coeur (фр.) – крик души
²Matthieu, le bébé (фр.) – Мэттью, малыш
³Mon cher (фр.) – мой дорогой
⁴mon doux (фр.) – мой сладкий
========== Действие пятое. Явление VI. От рассвета до заката ==========
Явление VI
От рассвета до заката
Ранним утром – когда первые птицы только-только проснулись, готовые завести свою вечную песню; когда небо, еще не окрасившись ядовито-голубым, только начинает покрывать серое полотно теплыми рыжими, розовыми и сиреневыми цветами с востока; когда в воздухе звенит новизна, свежесть; когда для таинственности и зловещих предзнаменований уже нет места рядом с нами – мир прекрасен. И не нужны здесь яркие краски, они ведь только портят, только режут глаза, лучше пусть мягкий желтоватый луч пронзит небесный свод, озаряя все вокруг своим сиянием, привнося в извечный покой начало безумия, разрубая нежность одним взмахом. Только так – и никак иначе. В этом пастельном коктейле хочется раствориться, приравнять себя к природе, к небу, взмыть вверх вместе с шумными птицами, стряхнуть росу с листьев вместе с деревьями, прорости маленькой травинкой где-то возле дороги, пронестись с ветром над миром – чтобы насладиться умиротворением, чтобы принять себя, чтобы увидеть там, на востоке, где солнце встает, с каждой секундой посылая все новые и новые лучи, красящие разноцветный холст в голубой, на борьбу с серостью неба, надежду на будущее, надежду на свет, на хороший исход. И хочется, хочется, чтоб его, верить в лучшее, стремиться, мечтать! Хочется исполнять свои желания, приносить в мир счастье и гармонию, такую же, как нещадно разрушающее их сейчас солнце приносило в первые мгновения рассвета. Хочется жить.
И проблемы как-то невесомо отходят на задний план, о них и вспоминается с трудом, когда легкий ветерок раздувает ночную рубашку с гавайским узором, теребит волосы, играя с послушными прядями, когда солнце слепит глаза, открывая перспективы грядущего, когда мир – вот он, прямо перед тобой! – невинный и прекрасный в своей утренней чистоте, полный новых возможностей, готовый распахнуть тебе двери по первой просьбе. И грех не воспользоваться, грех не испытать себя, не приблизиться еще немного к этой пропасти под ногами, не раскинуть руки в наивном стремлении обнять этот прекрасный дивный мир, встречающий новый день во всей красе, не завопить во все горло, вторя птицам, разрывающим привычную тишину. Вот он я! Встречай, мир!
А когда силы оставят – обессилено отойти, чувствуя, как ветер, шурша древесной листвой, приветствует тебя, приглашая присоединиться к какой-нибудь абсурдной затее, если, конечно, есть сейчас что-то абсурднее разговоров с ветром. Счастье. Тихое, спокойное счастье, разливающееся внутри, прочно поселившаяся там надежда на мир и радость, улыбка на губах – и больше ничего не надо. Прекрасный рассвет – сиюминутный позыв природы – подарил все, что мог, отдал всего себя, сгорел, растворяясь в нежной пока еще голубизне, на благо тех, кто будет бегать под этим безумно синим небом, не задумываясь хоть на секунду остановиться и оглядеться вокруг. Мир прекрасен. Прекрасен.
Прошедшая ночь была для Альфреда одной из самых тяжелых ночей в его жизни. Он думал. Думать Альфред, конечно, любил, но когда мысли, назойливым роем жужжа в голове, мешали спать, а стоило только закрыть глаза, как мозг услужливо рисовал то жуткие картины из каких-нибудь триллеров, то не самые цензурные сцены с задворок подсознания, удовольствия это не приносило. Только головную боль, желание заняться хоть чем-нибудь, кроме отлеживания боков, и жгучий стыд. Он ворочался с боку на бок, ежеминутно вздыхал с особой тяжестью, с интересом разглядывал темный потолок, слушал сопение Мэттью, который, несмотря на очевидные угрызения совести, заснул более чем быстро, и думал. Думал, думал, думал… Думал! То о смысле жизни, то об Артуре, то о том, что на улице под окнами кто-то бродит, то о соседях, никто из которых, конечно, не мучился так же страшно, как он, то о том, что за ним могут прилететь инопланетяне, и как на подобное отреагируют остальные – тот же Уильямс, который, конечно, проснется от душераздирающих воплей. Инопланетян, разумеется, ведь он – герой – и звука не издаст: молча наваляет всем Чужим и скромно спустится на землю, чтобы забрать полагающуюся награду. Гамбургеры. О, да, по гамбургерам он уже успел соскучиться – не было возможности каждый день бегать за ними в соответствующее заведение. А потом Чужой вылез из его живота. Черт, только засыпать начал!
Решившись, Джонс бесшумно соскользнул на пол, огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться, и нажал на выключатель ночника. Комната озарилась неярким желтоватым светом, в углах залегли подозрительные тени, а на соседней койке заворочался Мэттью, видимо, проснувшийся от «бесшумных» передвижений и «слабого» освещения. Ал замер с книгой в руках и надеждой в сердце, что Мэтт, привыкший к смене обстановки, но не растревоженный никакими новыми шумами, снова погрузится в царство Морфея. Он даже дышать перестал: так и застыл, поджав одну ногу, приподняв руку с томиком – нет, не романа известного русского классика, а всего лишь комикса про супергероев. Чтения классики ему хватало и на уровне школьной программы, так ведь нужды драмкружка и без того требовали сверх еще пару рассказов в месяц, чтобы по ночам зачитываться Достоевским или Толстым.
– Альфред? – тихо позвал с кровати Мэттью слабым голосом, разрушая все светлые надежды Ала.
– Извини, разбудил тебя, – виновато отозвался он, наконец вдыхая и перемещаясь обратно на кровать.
– Ничего, – в голосе Мэтта послышалась улыбка. – Не спится? Обычно тебя не добудишься.
– Ну, что-то вроде, – кивнул Альфред и, нацепив на нос очки, погрузился в чтение.
В комнате вновь стало тихо: только шелест страниц от читаемого Альфредом комикса, да шорох белья, когда Мэттью ворочался, пытаясь утроиться поудобнее. Чтение не помогало отвлечься – оно только наталкивало на старые мысли какими-нибудь мелкими деталями. У героев, как оказалось, не только спасение мира от какой-нибудь необычной опасности на уме – они ссорились из-за мелочей, влюблялись, решали дела по работе, жили обычной человеческой жизнью. Джонс устало прислонил книжку к лицу, вдыхая горячо любимый запах типографской свежести, горьковатый, но нисколько от того не теряющий своего обаяния. Нет, с этим точно нужно было что-то делать!
– Мэтт? – тихо позвал он, бросив взгляд на сжавшегося на кровати Мэттью, но тот никак не отреагировал на призыв Альфреда, отчего тот решил все-таки не будить несчастного и попытался вновь вернуться к комиксу.
– Мм? – слабо протянул из-под одеяла спустя некоторое время Уильямс, а потом послышался зевок и едва уловимый скрип матраца, говорящий о том, что он приподнялся над теплым ложем.
– Можно с тобой поговорить? – неловко улыбнулся Ал, откладывая том в сторону и серьезно глядя на Мэтта.
– Конечно, – вернул улыбку тот, поудобнее устраиваясь у себя в постели. – Кажется, я догадываюсь, о чем… – заметил он, тяжело вздохнув и не снимая с лица улыбки, кажущейся теперь вымученной.
– О Франциске, – кивнул Альфред, подтверждая догадки Мэттью. – Ты сказал, что не знаешь, нравится ли он тебе… Но я не понимаю. Если нравится – то нравится, если нет, то ты либо равнодушен к нему, либо он тебе противен. Как можно сомневаться?
– Альфред, – Мэтт посмотрел на него внимательным, долгим взглядом. – Я знаю, что он тебе не нравится, и ты желаешь мне добра, поэтому начнешь всячески отговаривать. Не нужно, я знаю все, что ты скажешь, я не такой уж глупый и наивный. Мне и правда нравится Франциск, – Джонс со страдальческим стоном упал на подушки, закрывая лицо руками. – Но не так, как тебе… – Мэттью оборвал реплику на полуслове, решив, что сегодня не лучший день для иронии, – как ты мог бы подумать, – быстро поправился он.
– Погоди, что ты хотел сказать? – напрягся Ал, тут же снова подскочив на кровати.
– Ничего, – невинно округлив глаза, честно прошептал Мэттью.
– Да нет же! Ты как будто хотел сказать, что-то обо мне… – Альфред прищурил один глаз, нахмурившись.
– Тебе, наверное, показалось, – грустно предположил Уильямс.
– Быть не может, – категорично тряхнул головой Ал. – И как же тогда тебе «нравится» наш любимый француз? – тут же переключился он.
– Ну… – Мэттью смущенно покраснел. – Как пример для подражания, – прикрыв глаза с вдохновенной улыбкой, выдохнул он.
– Франциск? – Альфред чуть не упал с кровати, поперхнувшись удивленным вскриком. – Но он же… Он же… ну! – жестами попытавшись изобразить, что именно «он же», Джонс взглядом потребовал объяснения.
– Альфред, – тихо рассмеялся Мэтт, пряча улыбку в подогнутых коленках. – Что в этом такого? Он очень красивый, изящный, его манеры просто на высоте! А голос? Я мог бы слушать его часами. Думаю, он тоже занимался пением, потому что его интонации, эмоции, глубина – все это непередаваемо. Всегда стильно одет, ухожен. Его внешний вид – это тоже нечто, я никогда не смогу выглядеть хотя бы на треть таким же элегантным и по-настоящему мужественным. А как он ведет себя? Аристократичная вежливость, всегда идеальная осанка, походка – к нему не придерешься. Неудивительно, что он очень уверен в себе, может вести себя так раскованно и дерзко, поддерживать светскую беседу на любые темы. И знания. Да он же почти отличник, Альфред! Человек, который при его красоте не забывает о содержании – находка. Мне бы так хотелось когда-нибудь стать немного на него похожим… Стильный костюм, который подчеркнет мою индивидуальность, уверенная походка, притягивающая взгляды, связная речь, приятный голос… У Франциска все это есть, он всегда неотразим, всегда безупречен! Я теряюсь, что он мог найти во мне, чтобы обратить свое внимание, и понимаю – в общем-то, ничего. Ведь он такой удивительный! Его глаза… Ты видел, как?..
– Хватит, – Ал вновь упал на кровать, закрыв уши руками, когда, наконец, смог подобрать с пола свою челюсть, упавшую при первых же словах Мэттью. – Хватит-хватит-хватит! Я этого не слышу, ля-ля-ля, бла-бла-бла! Не слышу, ничего не было, – он приоткрыл один глаз, глядя на заливающегося тихим смехом Уильямса. – Кажется, тебя отпустило? – осторожно приоткрыв уши, поинтересовался он.
– Дурак, – все еще посмеиваясь, сообщил ему Мэттью, зевая. – Я же серьезно.
– Тогда скажи мне серьезно еще кое-что, – Джонс вернулся в сидячее положение и, дождавшись кивка Мэтта, спросил: – Ты ответишь ему взаимностью и окончательно отобьешь у Артура?
– Что? – Мэтт поднял на друга полный непонимания взгляд. – Альфред, ты вообще слушал, о чем я пытался тебе сказать? – страдальчески закатив глаза, простонал он. – Мне он нравится не в том смысле, в котором он нравится Артуру. Я не претендую на него. И уж точно не собираюсь отбивать у кого бы то ни было!
– Точно? – недоверчиво прищурился Ал.
– Точно, – кивнул Мэттью, сонно прикрыв глаза.
– Но ты так о нем говоришь, с таким лицом… «Франц то, Франц это. Ах, какие у него глаза!» Будто не откажешь, если предложит, – все еще сомневаясь, продолжил Альфред.
– Перед ним невозможно устоять, – как-то грустно улыбнулся Уильямс. – Но ты же поэтому и попросил Йонг Су приглядывать за мной.
– Ты прав, – Альфред улыбнулся своей фирменной. – Я, конечно, не доверяю Бонфуа, зато Йонг Су – на все двести! Ты не хочешь, он не позволит – кажется, мне не о чем тут волноваться.
– Именно, – Мэтт снова прикрыл глаза, улыбаясь, но через несколько мгновений лицо его приобрело серьезное выражение. – Тебе на самом деле стоит позаботиться об Артуре, – он внимательно посмотрел на Альфреда. – Он не железный, как бы ни хотел таким казаться.
– Знаю, – мигом приуныв, согласился Ал: он получше Мэттью знал, что этот зануда, отрицающий всякую необходимость поддержки, нуждается хотя бы в компании, просто чтобы не закиснуть в своих мыслях и не погрузиться в депрессию. – Но что я могу сделать для него? Вернуть бы Франциска, чтобы снова – как раньше…
– Нет, – покачал головой Мэтт, осуждающе глядя на Джонса. – Если они снова сойдутся, то сами, нельзя их торопить. В этом деле важна тонкость, которой мы не обладаем. Ты просто должен пока не оставлять его надолго в одиночестве, быть рядом, чтобы поддержать в любой момент. Понимаешь, о чем я?
Мэттью тактично умолчал о том, что это будет великолепной возможностью для Альфреда сблизиться с Артуром. Ал, конечно, отрицал свое особое к нему отношение, но делал это именно так, что лишь подкреплял подозрения Мэтта. И если бы Уильямс сказал, что он затеял весь этот разговор, только из-за беспокойства об Артуре, ему пришлось бы вступить в спор. А Мэтту сейчас слишком хотелось спать, чтобы пытаться в чем-то убедить упертого Альфреда.
– Понимаю, – задумавшись, слегка заторможено кивнул Джонс. – Решено! – он резко ударил кулаком по подставленной ладони, торжествующе глядя на Мэттью. – Мы устроим пикник!
– Пикник? – сонно переспросил тот, приподнимая брови в знак удивления.
– Ну да, – воодушевленно кивнул Альфред. – С бутербродами, фруктами, мороженым, гамбургерами, колой, чаем и пледом. Хотя бы у речки тут неподалеку. Да-да, точно, это гениальная идея! Соберем немного продуктов, съездим на природу, пообщаемся, а, может, и просто помолчим, главное ведь, что он не останется один… Можно будет даже искупаться. Или в таких местах купаться небезопасно? Да нет, освежиться всегда здорово! Уверен, Артуру понравится. А потом можно будет просто гулять, сводить его куда-нибудь в город, посоветовать хорошие фильмы… Да я просто герой! – Альфред, довольный собой, посмотрел на Мэттью, ожидая хотя бы одобрительной улыбки, но тот, кажется, задремал, положив голову на согнутые в коленях ноги.
Альфред тепло улыбнулся, умиляясь такой картине, и подошел к Мэтту, мягко укладывая его на кровать. Удивительно, что, проснувшись от не такого уж громкого шума, он и глазом не моргнул, когда его перевели из положения «согнувшись в три погибели» в положение «лежа». Ал заботливо укрыл Мэттью одеялом и, мысленно поблагодарив его за беседу, вернулся к себе, выключая ночник. Небо за окном просветлело, привлекая внимание Альфреда. Он улыбнулся, глядя на предрассветно-серое сквозь щель между занавесками и размышляя о дне грядущем. Теперь, конечно, придется терпеть ворчание Артура, а то и уговаривать его съездить с ним, но почему-то это совсем не огорчало, наоборот, сердце в предвкушении билось быстрее. Он уже представлял, как окунется в прохладную речную воду, как подставит спину солнечным лучам, как, наконец, наестся любимыми гамбургерами после купания. Спать по-прежнему не хотелось. Вздохнув, Ал поднялся с нагретого местечка, сунул смартфон в карман спальных шорт, выудил из шкафа первую попавшуюся рубашку и выскользнул за дверь, попутно натягивая ее на себя. Часы в холле показывали примерно половину пятого, чему Джонс сильно удивился, ведь по его ощущениям с той половины первого, когда они с Мэттью легли, прошло не больше двух часов.
Улица встретила его ночной прохладой, бесцветным небом и тишиной, нарушаемой лишь редкими перекличками птиц. Даже Баш Цвингли, никогда не дремлющий завхоз, которого Ал за целый год обучения в «Кагами» видел от силы три раза, зато часто слышал поутру, кажется, еще спал.
«Ничего на сегодня не планируй, у меня есть идея. Зайду часов в десять».
Отправляя сообщение, он искренне понадеялся, что не разбудит им Артура, ведь тогда тот непременно будет упрямиться и обвинять его во всех смертных грехах. Улыбнувшись своим мыслям, Ал посмотрел на возвышающееся перед ним здание школы. Конечно, сейчас его туда вряд ли пустят, так что смысла подходить к входу он не видел, но почему бы не полюбоваться на любимое еще задолго до личного «знакомства» здание? Высокое, слегка старомодное, строгое, без лишних деталей, отпугивающее своей кажущееся холодностью, но вызывающее в душе Альфреда только самые теплые чувства. Он обошел его сзади, направляясь к зданиям кружков – ключи от них находились в свободном доступе, поэтому он без проблем мог пройти внутрь и подняться наверх, на крышу. Отсюда, с широкой асфальтированной дорожки, огибающей основное здание, открывался прекрасный вид на тихий и непривычно пустынный стадион. Обычно там обязательно кто-нибудь занимался: готовились к соревнованиям, упражнялись для простого поддержания себя в спортивной форме. Ал хмыкнул, вспоминая, что и сам хотел сначала заниматься спортом, ну, или физикой, но никак не драматургией.
