Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"

Автор книги: lynxy_neko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 78 страниц)

– Знаешь, – уминая пирог с мясом на скамейке в парке, прочавкал Ал, – тут такое случилось! – он спешно проглотил, чтобы поскорее запить все горячим кофе. – Учитель Брагинский – демон! – почти прошептал он, доверительно наклонившись к Артуру.

– Он что, поставил тебе плохую оценку? – скептически поинтересовался тот, бросив на Альфреда снисходительный взгляд.

– Ты не понимаешь! – Ал поперхнулся и замахал руками. – Он нам с Йонг Су такого наговорил… Он очень-очень жуткий!

– Ты и Йонг Су к этому подключил? – нахмурился Керкленд.

– Конечно. Мы же оба подопечные учителя Брагинского, думаю, он просто обязан знать!

– А я тогда тут при чем? – делая очередной глоток чая с лимоном, поинтересовался Артур.

– Ну… – Джонс замешкался.

Они с Йонг Су решили никому не рассказывать об Иване, и даже отложили ночной визит в лабораторию. Но ему почему-то хотелось, чтобы Артур обо всем знал, и он забыл о договоренности, а теперь уже было слишком поздно брать слова назад.

– Просто ты… А почему бы и нет?

– Тогда ты не будешь против, если я расскажу об этом Франциску? – приподнял брови Артур. – Или, например, загляну к Ивану в лабораторию ночью…

– Так ты видел!

– Видел что? – недовольно нахмурился он.

– Свет в лаборатории по ночам! Это же очень подозрительно, разве нет? Он такой зеленоватый, приглушенный. Мне кажется, иногда я слышу странные крики…

– Нужно меньше ужастиков на ночь смотреть, – отрезал Артур. – Ну так что? Ты не против?

– На самом деле, против, – надувшись, заметил Ал. – Это, вообще-то, секрет, и ты никому не должен его рассказывать.

– И с чего же тогда ты мне его рассказал? – прищурился Керкленд.

– Потому что ты мой друг!

– А почему тогда я не могу рассказать его другим твоим друзьям? – он продолжал наседать.

– Но мы с Франциском не друзья, – вяло возразил Альфред.

– Тони? Кику? Хенрик? Тим? Кому можно?

– Никому нельзя! – чуть ли не со слезами на глазах возмутился Джонс.

– Почему им нельзя, а мне можно? – не отступал Артур.

– Ну…

– Вдруг теперь Иван убьет меня? – перебил он.

– Ты…

– Я понял, на самом деле ты меня ненавидишь и желаешь смерти! – трагично заломив руки, пропел Керкленд.

– Арту!.. – Ал дернулся, чтобы зажать ему рот.

– Ну, признавайся, все так? – увернувшись, ухмыльнулся Артур.

– Ты меня запутал! – завопил Альфред, опрокинув на землю почти пустой стаканчик из-под кофе. – Зачем ты все это спрашиваешь? Я просто сказал, что в этом такого?! – он картинно поднял руки к небу, не надеясь на ответ.

К его удивлению, он почувствовал, как ему отвесили мягкий подзатыльник, а потом услышал и тихий смех рядом. Альфред глянул на друга – тот смеялся так искренне, так по-настоящему, и это было чертовски прекрасно. Джонс моргнул пару раз, смахивая с лица обиженное выражение, а потом тоже расхохотался, громко заливаясь заразительным смехом.

Почему-то им обоим хотелось продлить эти мгновения.

Нет ничего плохого в том, чтобы желать слышать чей-то смех как можно дольше. Ведь он так редко смеется искренне, так редко раскрывается, что это стремление вполне объяснимо. Если хочется слышать чей-то смех, можно наплевать на принципы и сомнения, можно просто поддаться чувствам.

Почему бы не посмеяться, если хочется? Ведь нет же ничего странного в этом желании для человека, который так редко может расслабиться? Даже то, что оно возникает лишь с одним улыбчивым придурком, не делает его ненормальным. Если хочется просто посмеяться, можно наплевать на принципы и сомнения, можно просто поддаться чувствам.

========== Действие третье. (за)Явление. Так просто научить прощать ==========

Комментарий к Действие третье. (за)Явление. Так просто научить прощать

(за)Явление, как история, оставшаяся ЗА кадром, а не заявление в прямом смысле этого слова.

(за)Явление.

Так просто научить прощать

Вечер полупрозрачным маревом сиреневых красок и огненно-рыжих всполохов плавно, словно легкий надушенный вуалевый платок, опустился на землю, покрывая своим приглушенным сиянием каждый уголок города, заставляя тени затаиться в самых отдаленных и мрачных углублениях в ожидании своего часа. Солнечный свет доживал последние минуты сияющего величия, отдавая жалкие остатки дневного тепла в отчаянном порыве страсти, сравнимой только с материнской любовью. Будничная жизнь медленно угасала, спасаясь от регулярной ночной смерти перед экранами телевизоров и компьютеров, прячась в шкафчиках с печеньем и бутылках с вином. Всепоглощающая чернота, притаившаяся в недрах темно-зеленого стекла, торжествующе поблескивала красными искрами, загадочно мигая безмятежной свободой, которую дарила она лишь тем, кто готов был на отчаянные поступки.

Высокий юноша с мерцающими в свете заката то голубым, то розовым, то ослепительно белым вьющимися волосами по плечи, одетый в дорогой серовато-бежевый костюм с темно-синей рубашкой под низ и накинутым на плечи элегантным шарфом, подчеркивающим мужественность его прекрасной фигуры, легкой походкой двигался по улицам, срывая восхищенные взгляды представительниц прекрасного пола и завистливые – мужчин. В руках он нес играющую в свете уходящего дня бутылку дорогого вина и прекрасную бордовую розу, будто истекающую кровью в своем алом ореоле. На его мягких припухлых розовых губах, источающих почти осязаемую сладость, играла загадочная мечтательная улыбка, озарявшая его дивное лицо прозрачным светом неземного блаженства. Чуть прикрытые пушистой щеточкой светлых ресниц жемчужные глаза, в своей голубизне сравнимые только с ясным небом в ослепительно-солнечный полдень, были затуманены пеленой неиссякающего обаяния, которое флиртовало со всем миром вокруг, зачаровывало все, на что падал его взгляд. Во всей его фигуре царила какая-то божественная легкость, непринужденная красота, не омраченная лишними человеческими деталями. Казалось, что это ангел сошел с небес на землю, чтобы очаровывать юные сердца, дарить улыбки и нести свет в мир, готовый отдаться в объятия ночи. Его имя, произносимое одними лишь губами вслед, остающееся в мыслях, отпечатывающееся огненным мерцанием перед глазами, стоит только их закрыть, тающее в шелесте листвы и шуме спешащих куда-то машин, пело славу его родине. Франциск…

Сегодня он спешил, не отвлекаясь на короткие диалоги с милыми дамами, воздушные поцелуйчики, разбивающие сотнями чьи-то сердца, томные долгие взгляды вслед и обмен номерами телефонов. Он задержался у одной из бесконечного множества своих пассий, рассчитывая, что она позволит их отношениям на первом же свидании перерасти в фееричный концерт страсти, разворачивающийся в его душе каждый раз при взгляде на ее стройные ножки. Но дама оказалась хитра и, что было особенно удивительно, сумела не потерять голову от одурманивающего влечения, сковывающего каждого, кто удостаивался столь близкого внимания Франциска. За окном даже не успело стемнеть, а она уже мягко, но настойчиво вытолкнула ухажера за дверь, не забыв договориться о скором свидании, которое, конечно, станет последним, но самым полным, самым волшебным, самым искренним.

По пути Бонфуа посетил несколько магазинов, дабы получить возможность ступить на порог собственной комнаты. Он не вчера родился и знал, что за подобные загулы ему придется долго и мучительно расплачиваться, если не начать прямо в ту же ночь. Такие своеобразные извинения были ему вполне по душе, особенно в дни, подобные этому, когда его потенциал оставался нереализованным, а страстное желание чувствовать вкус чужого тела и осязать его плавные изгибы под своими сильными уверенными руками не было удовлетворено.

Когда впереди показались ворота школы, он легко провел рукой по волосам, приглаживая их, растрепанные ветром и быстрой ходьбой. Франциск похлопал по карманам брюк, бывших на полтона темнее пиджака, в поисках пропуска на территорию «Кагами» – тот в скором времени был обнаружен и использован по назначению, в связи с чем тяжелая кованая решетка из железа широко распахнулась, пропуская Франциска внутрь. Свет в окнах учебного здания давно погас, зато общежитие, частично скрытое деревьями от любопытствующих взглядов, сверкало подобно новогодней елке в тисках удушающих фиолетовых сумерек, навалившихся на город за время недолгого путешествия Франциска Бонфуа домой. Франциск удовлетворенно огляделся вокруг, замечая тех немногих, кто до сих пор гулял по парку, и слыша чей-то пьяный смех вдалеке. Что ж, видимо, за время его отсутствия не случилось ничего страшного, и колледж-пансион для мальчиков «Кагами» продолжал свое беспечное существование, не заботясь о временной пропаже одного из своих учеников. Бонфуа прошествовал по мощеной дорожке к общежитию, вдыхая знакомые ароматы деревьев и знаний, затаившихся на территории. Он чувствовал легкий озноб, поэтому испытал облегчение, когда теплый воздух холла объял его красивое тело, даря обжигающую нежность и ослепляя светом сияющих ламп. В холле было пустынно, но это совсем не расстроило его, ведь сейчас он спешил, а разговоры с приятелями могли отнять слишком много времени, которое теперь было на вес золота. Нельзя же было допустить, чтобы его сосед уснул, так и не дождавшись извинений.

Быстро взлетев по лестнице, Франциск решительно прошествовал до двери в свой блок. С ней он пока еще мог справиться самостоятельно, чем и не преминул воспользоваться. По привычке скользнув рукой по стене, чтобы включить свет, он скинул туфли, еще сохранившие остатки утренней чистоты. Раздался щелчок замка, оповестивший Франциска, что дверь в его комнату заперли так, чтобы ключом ее было не открыть. Он изогнул губы в соблазнительной улыбке, расслабленно подошел к входу в комнату, стараясь ступать как можно тише, и для приличия предпринял пару попыток попасть внутрь, которые, конечно, не увенчались успехом.

– Артур, mon cher¹, открой дверь, – низким голосом попросил он, прислоняясь боком к лакированной деревянной поверхности и мягко ударяя по ней костяшками пальцев.

Разумеется, ответа не последовало. Но Франциск давно был готов к подобному приветствию. Улыбнувшись выглянувшему из-за другой двери соседу по блоку, он продолжил уговоры.

– Mon bien-aimé², Артур… Что-то случилось? Ты в порядке? – он добавил в голос умело дозированные нотки беспокойства, прекрасно скрывавшие иронию. – Не молчи, mon cher¹…

Бонфуа толкнул дверь, изображая попытку выломать ее ко всем чертям. Отчаяние, прозвучавшее в последнем вопросе, отлично сочеталось с настойчивым стуком кулаков по дереву. Наконец, он услышал знакомые шаркающие шаги за дверью, сообщавшие о том, что единственный гость комнаты приближается, дабы распахнуть перед ним ворота в рай. К большому удивлению своему, Франциск услышал чей-то смех, явно не принадлежащий его возлюбленному, так как тот смеялся совсем рядом, явно стараясь не выдать свое веселье.

– Mon lapin³, ты не один? – нахмурившись, поинтересовался Франциск, прерывая столь умелую игру. – Артур!

Смех за дверью стал отчетливо слышен, кажется, те двое даже не пытались больше скрывать столь очевидное проявление своих эмоций. Уж кому-кому, а его Артуру это было совершенно несвойственно. По крайней мере, с ним рядом.

– Что-то смешное услышал? – постепенно теряя самообладание, продолжил Франциск. – Так расскажи, я тоже посмеюсь, – от мрачной злости, затопившей его разум, он готов был испепелить многострадальную дверь. – Артур, открой. Открой сейчас же, ну! – конечно, он уже догадывался, с кем Керкленд решил провести свободный вечер, и это не могло не бесить. – Артур, я требую немедленно открыть дверь, иначе я не отвечаю за…

– О, Франциск, ты уже пришел, – с невинной улыбкой, сдерживающей бурный смех, Артур приоткрыл дверь, не давая Франциску пройти вглубь комнаты и удерживая его на пороге.

– Ты, я вижу, не скучал, – надменно приподняв бровь, констатировал сей факт Бонфуа, впихивая в руки Артуру бутылку вина и прекрасный цветок. – Что ж, тогда у меня есть еще немного времени на свободе…

– И куда ты собрался? – коротко усмехнулся Артур, лукаво взирая на него. – Возьми пока бокалы на кухне, Альфред все равно уже уходит, я его провожу.

Франциск, закатив глаза, взял назад темное стекло и прошествовал на кухню царственной походкой. За его спиной раздался тихий смех Альфреда и прощание того с Артуром. Кажется, он благодарил его за приятно проведенное время и какую-то игру. Облегченно вздохнув, Франциск успокоил себя тем, что поводов для ревности как не было, так и нет, а его Артур по-прежнему принадлежит ему и только ему.

Он прошел мимо них, бросив на Джонса надменный взгляд победителя, и, не обращая внимания на его удивление, наконец попал в свою комнату. На столе лежали геймпады, стояли кружки из-под напитков, да были разбросаны крошки, видимо, от бутербродов, которыми только и мог порадовать друга Керкленд. На мониторе компьютера светились пестрые буквы, призывающие начать новую игру, что полностью успокоило сердце Франциска. Ал мог хотеть и думать что угодно, только вот Артур, чистый и невинный ангелочек, был искренне влюблен в него, Франциска Бонфуа, и никакие геройские потуги не могли возыметь успех. Он разлил вино по прозрачным бокалам, что принес с собой из кухни, и приглушил свет, создавая романтичную обстановку. Вскоре хлопнула дверь, и на пороге показался чуть покрасневший Артур.

– Хитрый ход, – одобрительно улыбнулся Франциск, поднимая бокал в приветственном жесте. – Я почти поверил.

– Не все же твоими концертами наслаждаться, – пожал плечами Керкленд, принимая из его рук свою порцию вина. – Опять принес эту кислятину.

– В следующий раз специально для тебя раздобуду виски, – обаятельно ухмыльнулся Бонфуа.

– Лучше бы ты сказал, что следующего раза не будет, – Артур прикрыл глаза, чтобы лучше распробовать вкус напитка.

– Я не собираюсь лгать тебе, mon cher¹, – вздохнул Франциск, притягивая того к себе за талию. – Но ты же понимаешь, что я просто изнасилую тебя на месте, если не буду регулярно расслабляться.

– Одни и те же оправдания, – улыбнулся Артур. – Не беспокойся по этому поводу, я привык.

– Мне неловко пользоваться твоей бесконечной добротой…

– Кто-то говорил, что не собирается лгать.

– Pardon, mon amour⁴, – Франциск изящной рукой с длинными пальцами скользнул по лицу Артура, оглаживая его острые черты.

Легко потянув на себя, Франциск приподнял лицо Керкленда за подбородок, наклоняясь за долгожданным поцелуем. Но тот не спешил расставаться с неприкосновенной невинностью, отвернувшись в последний момент и легко отстранившись, так что Франциску пришлось приложить силу, чтобы удержать его возле себя. На губах Артура играла туманная улыбка – после вечера в компании шумного Альфреда ему определенно хотелось поиграть с Франциском. И хотя это наталкивало на не самые приятные мысли по поводу искренности его чувств, Франциск не мог не воспользоваться таким шансом. Руками он бесстыдно скользнул по спине Артура вниз, стискивая его ягодицы в пошлом жесте. Артур слегка покраснел, предпринимая очередную попытку высвободиться из похотливых объятий Франциска, но тот, развернувшись, вжал его в стол, своим телом прижимаясь к спине Керкленда, не оставляя ни единого шанса вырваться. Артур почувствовал, как руки, сжимавшие его задницу, переместились вперед, мягко поглаживая живот и забираясь под рубашку. Шумное дыхание Франциска опалило шею, вынуждая слегка откинуть голову и предоставить ему полную свободу действий.

– Остановись, – едва не срываясь на стон, попросил Артур, когда Бонфуа оторвался от изучения его шеи.

– Ты что-то сказал? – обжигающий шепот Франциска в самое ухо рассеял все желание сопротивляться.

Артур оперся руками на стол, слегка нагибаясь и тем самым сильнее прижимаясь нижней частью своего тела к Франциску. Бонфуа тоже нагнулся, чтобы удобнее было ласкать любимое тело, перебирая пальцами чувствительные соски, впиваясь в шею жаркими поцелуями, потираясь пахом об аппетитную попку и срывая головокружительные стоны с чуть приоткрытых манящих губ. Одной рукой продолжая выводить узоры на груди Артура, другой Франциск торопливо расстегнул пуговицы на его рубашке, слегка путаясь, но не забывая одаривать чувствительную кожу любимого поцелуями. Одним движением он стянул прочь ненужный кусок ткани, завороженно провел прохладными руками по горячей спине Артура, заставляя его изящно выгибаться, демонстрируя красоту плавных изгибов его стройного тела. Он хотел прикоснуться губами к этому белоснежному великолепию и сделал это, жадно целуя каждый сантиметр желанного тела, проводя языком по позвоночнику, пересчитывая каждый отдельный позвонок. Керкленд сильнее изогнулся, подставляя новые участки спины под жаркие ласки. Он слегка дернулся, когда Франциск влажным языком скользнул по копчику, а руками, оторвавшись от увлекательнейшего изучения груди Артура, переместился на его пах, расстегивая ширинку брюк и мягко освобождая тело от сковывавшего его материала. Следом настала очередь трусов, и Артур почувствовал, как мягкие руки умелыми движениями ласкают его член. Оторвавшись от любимого тела, чтобы освободить его от потерявшей свой смысл одежды, Франциск поспешил скорее вернуться к жарким поцелуям, легким прикосновениям языка к копчику и ниже, еще немного ниже, чтобы, покрывая чередой обжигающих поцелуев ягодицы, напрягшиеся в предчувствии сомнительной близости, спуститься на бедра. Раздвинув одной рукой ноги Артура и тут же возвращаясь ею к прерванным ласкам, Бонфуа нежно провел губами по внутренней стороне бедра, отчего Артур вздрогнул, но не смог отстраниться. Тогда Франциск продолжил уже менее аккуратно, буквально укладывая Артура на стол, сводя с ума прикосновениями ловких пальцев к горячему достоинству и языка – к чувствительной коже, заставляя изнывать от желания, истекать от невозможности сделать что-то.

Наигравшись, Франциск отстранился от Артура, усаживаясь на пол, глядя на него загадочно поблескивающими глазами, и растянул покрасневшие губы в соблазнительной ухмылке. Артур возмущенно развернулся к нему, с трудом удержав равновесие. Его яркие зеленые глаза, подернутые пленкой возбуждения, смотрели вызывающе, дерзко, как никогда не смотрели в обычном состоянии. Керкленд хотел – и он получал желаемое. Поэтому, чуть пошатываясь, он приблизился к Франциску, плавно укладывая того на спину и усаживаясь ему на грудь. Торжествующая улыбка и горящие золотым огнем глаза – такого Артура Франциск готов был боготворить, он внушал ужас и вместе с тем его нельзя было ненавидеть, только обожать до последней клеточки своего тела, обладать им до конца, полностью, не оставляя никому другому. Жадными пальцами он неуверенно пробежал по груди Артура, задевая соски, чтобы добраться до шеи и притянуть к себе, впиваясь жарким поцелуем. Перехватив инициативу обратно в свои руки, Бонфуа придавил Артура к полу, спускаясь поцелуями ниже, не в силах больше терпеть.

Мягкими губами, уже раскрасневшимися от поцелуев и покусываний, он плотно обхватил сочащуюся желанием головку. Нежным язычком прошелся по маленькой дырочке. Одной рука скользнул вверх-вниз, восстанавливая страсть, а другой – лениво блуждал по паху, задевая особенно чувствительные точки. Франциск легко качнул головой, вбирая в себя немного больше, и ощутил на затылке настойчивые руки Артура. Не в силах отказать ему, Франциск лишь глубже принял его плоть, мягко посасывая и исследуя языком каждую венку. Керкленд сдавленно застонал, выгибаясь под ласками, и еще сильнее вжал его голову в пах. Замерев на мгновение, Франциск ритмично задвигал головой, помогая себе руками и языком, срывая с губ Артура все новые и новые стоны. Когда он почувствовал, что тот скоро достигнет своего предела, Бонфуа остановился, покрывая поцелуями кожу вокруг, игнорируя руки, запутавшиеся в волосах и жаждущий продолжения сочащийся смазкой возбужденный член в паре сантиметров от своего лица. Улыбнувшись почти жалобно стонущему Артуру, он все-таки продолжил свое занятие, уже усерднее, быстрее, обводя языком головку и снова проталкивая член глубже в рот, неистово насаживаясь на него. Стоны Артура слились в один, когда он бурно излился на лицо Франциску, не успевшему вовремя отстраниться.

В повисшей тишине было слышно только тяжелое дыхание обоих. Франциск, довольно ухмыляясь, развалился рядом с Артуром. Изящным пальчиком он утер сперму со своей щеки и слизнул ее, пробуя на вкус. Почувствовав, что Артур смотрит на него, он тоже перевернулся набок, отвечая на удовлетворенный взгляд теплой улыбкой. Керкленд, привстав на локтях, наклонился к Франциску, впиваясь в его сочные губы мягким благодарным поцелуем. Языком он скользнул между губами, приоткрывая их, чтобы потом, схлестнувшись в недолгой битве, уступить, позволяя исследовать свой рот, переплетаясь в необузданном танце страсти. Слишком долго, слишком пылко – воздуха стало катастрофически не хватать, и Керкленд отстранился от Франциска.

– Прощен, – хрипло прошептал Артур, самодовольно прикрыв дивные глаза.

Он легко поднялся на ноги и, выудив из шкафа халат, вышел из комнаты. В наступившей вновь тишине раздался отчаянный удар кулаками о пол и тихое рычание Бонфуа: Артур снова не позволил их страсти перейти на новый уровень, хотя минуту назад готов был на все. Неудовлетворенная сексуальность Франциска рыдала кровавыми слезами…

________________________

¹mon cher (фр.) – мой дорогой

²Mon bien-aimé (фр.) – любимый мой

³Mon lapin (фр.) – зайчик мой

⁴Pardon, mon amour (фр.) – прости, любовь моя

========== Действие третье. Явление V. Долгожданная встреча ==========

Явление V

Долгожданная встреча

На улице ощутимо похолодало, и мороз колючими искрами впивался под кожу. Безнадежное небо постоянно было затянуто чем-то непроглядно-серым. Сильный ветер пронизывал насквозь тысячами ледяных вольт. Вот, собственно, и все, чем ознаменовала свой приход в Страну восходящего солнца зима. Она давным-давно уже демонстрировала человечеству, что декабрь ей больше не сын – зиме по душе был март. Снега в последний месяц года почти не было, только в редких северных уголках он падал мелкими колючками и тут же таял, стоило только соприкоснуться белоснежным кружевам с землей. Температуры, по сравнению с тем же ноябрем, были самыми что ни на есть демократичными. Да и общая картина не желала соответствовать привычной: никакого праздника в душе – только учеба, серые будни и редкие проблески красок в этом ставшем одинаковым мире – огненно-рыжие мандаринки.

Время наступало, пугая своей скоротечностью учеников, у которых, казалось, еще вчера был месяц на подготовку к тестам. Занятия в кружках приостановились, дабы дать несчастным возможность избежать кары директора, а учебный процесс превратился в гонки на высоких скоростях: чтобы повторить с ребятами старый материал, учителям приходилось спешно втолковывать им новый – пусть сумбурно, но так они могли хотя бы немного подготовиться. И, конечно, в этот период они становились чрезвычайно раздражительными, взрываясь от каждого лишнего вдоха. Что и говорить о звонкой мелодии, раздавшейся со смартфона прямо посреди чьего-то доклада?

Гилберт Байльшмидт – определенно, явно, очевидно не выспавшийся – безошибочно с первого раза угадал источник неприятного звука и смерил первую парту у окна яростным взглядом ненавидящих покрасневших от недосыпания глаз. Велев отвечавшему у доски и немедленно оробевшему от такой перемены в учителе пареньку продолжать доклад, Гил по-кошачьи плавно приблизился к провинившемуся ученику.

«Выехал. Самолет будет…»

Но дальше ему дочитать полученное сообщение не позволили. Цепкие пальцы учителя Байльшмидта выдернули из ловких рук мобильный телефон, а сам он ужасающей призрачно-белой тенью навис над ребенком.

– Андресс Йенсенн, звук на уроках нужно выключать, – почти мягко сообщил он. – А желательно вообще не отвлекаться на моих уроках на посторонние предметы. У вас что, с английским все в порядке? – он окинул класс взбешенным взглядом. – Нифига язык не знают, а туда же! Вот будешь свободно, как Джонс, общаться, тогда и делай что хочешь. А пока у тебя сорок три за последний тест – зубри до посинения! – Гилберт фыркнул и вернулся за рабочее место. – А ты чего заткнулся? Урок не резиновый!

– Учитель, – Андресс поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Чего еще? – рыкнул тот.

– Верните, пожалуйста, телефон, – устало прикрыв глаза, попросил Андресс. – Это очень важное сообщение.

– Заберешь после урока, – не терпящим возражения тоном оборвал его Гил. – Не трать мое время. Все списываем с доски, чего расселись, как на посиделках? – ученики первого «А», вместо того, чтобы списывать материал, предпочли потратить время на разговоры, и одного взгляда на них хватило Гилберту, чтобы взорваться.

Йенсенн только цокнул языком, но спорить все же не стал. С английским у него действительно все было не так гладко, как должно было быть, и учитель Байльшмидт был прав, лишая его возможности отвлечься. Снова полилось объяснение, перемежавшееся паузами, чтобы ребята все записали в тетради, снова потекли резкие подколы Гилберта, отчаявшегося вдолбить в их глупые головы хоть толику материала, снова все пошло своим тихим ходом. Только волнение за братика, так неожиданно отправившего ему сообщение с утра пораньше, то есть для него – глубокой ночью, не желало отпускать Андресса. Он никак не мог понять, куда его дорогой Халлдор выехал, если до начала каникул оставалось еще как минимум две недели: все-таки тот был примерным учеником, весьма и весьма талантливым, чтобы так просто загулять уроки на последнем году обучения.

«Выехал. Самолет будет у вас через двенадцать часов. Можешь встретить».

Для уверенности, что он все правильно понял, Андресс перечитал сообщение еще не меньше десяти раз. И перепроверил даты, вызвав смешки в рядах одноклассников. Он даже перезагрузил телефон, чтобы убедиться, что это не глюк. Но сообщение никуда не исчезло, скрытого инопланетного послания в нем тоже не наблюдалось, а число с утра не успело кардинально измениться. И это значило только одно: его братик, его Халлдор, приезжал на две недели раньше положенного срока! Две недели! Ради этой новости стоило, пожалуй, даже поссориться с учителем Байльшмидтом. Радость грозилась счастливой улыбкой показаться на губах Андресса, ему срочно требовалась разрядка… И он знал, где легко ее получит. Подняться на этаж выше – делов-то.

– Анди-и-и! – «разрядка» не заставила себя ждать, тут же подлетая к соседу. – Нечасто тебя здесь увидишь. Дела какие-то?

– Типа того, – сухо кивнул Йенсенн, чувствуя нарастающее внутри раздражение: Хансен опять назвал его выдуманным дурацким прозвищем. – Вот, – он резко ткнул смартфоном в живот Хенрику, и тот ойкнул от неожиданности.

– Это что? – Хенрик взял телефон в руки и неуверенно покрутил. – Правда можно? – дождавшись нетерпеливого кивка, он разблокировал смартфон, жадно вчитываясь в напечатанные буквы. – Он приедет… сегодня? – Хансен как-то затравленно посмотрел на Андресса, ожидая, что тот развеет его опасения.

– Я и сам не поверил, – пожал плечами тот. – Все-таки на две недели раньше.

– И почему тогда у тебя на лице такая кислая мина? – сияя, поинтересовался Хенрик и растянул лицо Андресса за щеки в подобии улыбки. – Халлдор приезжает, вы сможете столько времени проводить вместе!..

– Отпусти, – якобы случайно съездив Хансену по лицу, Андресс вырвался на свободу. – Вообще-то, у меня экзамены, так что времени на него нет.

– Вот вроде умный парень, а такую чушь несет, – покачал головой Хенрик. – Если ты не будешь проводить с ним время – это сделаю я, – он игриво прищурился. – Твой братик такой невинный и красивый… наверняка он невероятно хорош!

– Только попробуй, – устрашающая аура Йенсенна заполнила собой, казалось, весь этаж. – Держись от него подальше.

– Окей, – улыбнулся Хенрик, склонив голову. – Мы его только встретим или еще погуляем потом?

– Он приедет уставший с дороги!.. – начал, нахмурившись, Андресс. – Стоп. Мы, – он интонацией подчеркнул это слово. – Мы с ним ничего делать не будем. Я иду один.

– Конечно, – радостно подтвердил Хансен. – Мы идем один.

– Ты, конечно, идиот, но хоть что-то понимать должен, – закатил глаза Андресс. – Я не хочу знакомить тебя со своим братом.

– Да я сам с ним познакомлюсь, не волнуйся, – отмахнулся Хенрик. – Скоро звонок будет, – тут же начал он, не давая Андрессу возможности себя перебить. – Я пойду, нужно подготовиться к уроку, математика же. Увидимся! – и, помахав на прощание, скрылся в недрах кабинета.

Андресс развернулся к лестнице, борясь с желанием пойти в кабинет следом за соседом и пару раз приложить его головой о стену. Или о парту. Или о пол. Особой разницы он не видел, ровно как и причин не поощрять себя в этом скромном стремлении сделать мир капельку лучше. Конечно, он знал, что Хенрик тут же обрадует его новостью о своем желании лично познакомиться с Халлдором. Он не мог не знать этого, прожив с шумным идиотом в одной комнате столько времени. И все-таки пошел к нему – совсем не потому, что хотел избавиться от щенячьего восторга и желания немедленно ринуться в аэропорт. Он, как ни крути, прекрасно владел собой и мог совершенно спокойно отстраниться от мира на несколько часов, не подавая не то что эмоций – признаков жизни. Им, скорее, двигали сумбурные чувства: страх идти одному, желание в очередной раз поворчать на Хансена, гордость за милого, очаровательного братика, простое человеческое стремление поделиться с кем-то своей радостью. Андресс понимал, что сам во всем виноват, и только это вело его сейчас обратно в свой кабинет, не позволяя уничтожить вечно смеющуюся проблему. Поправив пиджак, он прошел внутрь с каменным выражением лица и сел на свое место у окна, тут же направив взгляд в беспросветно-серое небо. Где-то там, за много-много километров от него, в кресле у иллюминатора сидел Халлдор и точно так же вглядывался в небесную даль. Андресс готов был поспорить, что брат ждал их встречи ничуть не меньше его самого.

***

– Как ты думаешь, лучше надеть вот эту футболку или ту толстовку? – из шкафа показалась растрепанная голова Хенрика, а следом за ней была продемонстрирована и упомянутая футболка.

– Мне все равно, – раздраженно выдохнул Андресс, давно уже одевшийся и собравшийся.

– Ну, вдруг он предложит зайти на рюмочку чая? – Хансен снова скрылся в недрах шкафа, откуда глухо донесся его голос. – Я же не могу опозориться перед твоим братом.

– Я иду один, – Андресс поднялся из-за стола, чтобы осуществить свой план, но остановился перед шкафом – огромная гора одежды, сваленная Хенриком, мешала ему пройти. – Да уж, – многозначительно хмыкнул он. – Вот. Надень эту, – он наугад вытащил из кучи какую-то яркую футболку.