Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"

Автор книги: lynxy_neko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 78 страниц)

Артур не ждал гостей, но сначала кто-то робко постучал в блок, а потом, проскользнув за открытую дверь, заглянул к нему. Он повернул голову и столкнулся с удивленным и растерянным взглядом из-под очков.

– Разве Альфред не у тебя? – спросил Мэтт.

Артур нахмурился и хотел уже ответить что-нибудь язвительное, но потом посмотрел на Мэттью – у того и своих проблем хватало, но он все равно продолжал заботиться обо всех своих друзьях – и передумал.

– Нет, – просто отозвался он.

– Просто, – Мэтт, замешкавшись немного, протянул Артуру заблокированный смартфон, – кто-то позвонил ему, сказал что-то, и он сразу убежал – в домашних тапочках и одной толстовке. Я подумал, это был ты.

– Не я, – Артур пожал плечами. – У него много друзей, это мог быть кто угодно.

– Да, но сейчас ему звонит мама, – у Мэттью тряслись губы, и телефон в его руках дрожал. – Уже шестой раз. Я не знаю его пароль, и не могу посмотреть, кто звонил. Но нужно вернуть его Альфреду.

Артур протянул руку и, когда забирал смартфон, растрепал Мэтту волосы. Его волнение передалось Артуру, и тот не мог найти подходящих слов, чтобы утешить Уильямса. Он разблокировал гаджет и посмотрел журнал вызовов – в первый раз ему тоже звонила мама.

Мэтт покачал головой.

– Что-то случилось дома, – прошептал он. – Ал ведь не побежал на улицу, да? У нас из окон не видно выход, я даже не мог посмотреть…

– Успокойся, – с трудом взяв себя в руки, приказал Артур. – Конечно, этот придурок побежал на улицу, там же как раз тайфун, самое время вести себя как полнейший идиот.

Артур волновался – так сильно, что у него живот скрутило в тугой узел. Он боялся думать о том, что произошло у Альфреда дома, он запретил себе думать об этом. Сейчас важнее всего было найти Джонса и вернуть его в блок, пока тут все не замело.

– Сейчас мы оденемся и поищем его в окрестностях. Вряд ли он будет бродить по улице в домашней одежде, а даже если и будет – рано или поздно он замерзнет, и кто-нибудь его подберет. Все будет в порядке.

Мэттью кивнул и, резко развернувшись, бросился к себе. Как только дверь за ним захлопнулась, Артур позволил себе минутную слабость – сжавшись на стуле, он уткнулся лицом в ладони и до боли зажмурил глаза. Сердце колотилось, как безумное. Артур не думал, как Альфред отреагирует, когда они с Мэттом найдут его. Не осталось страха снова быть преданным. Не осталось обид. Только одна мысль: «Вернуть».

Он оделся и к возвращению Мэтта был уже готов. Вдвоем они быстро спустились и сразу направились к выходу с территории – полузаметенные следы вели именно туда. Артур заглянул к охраннику и спросил, не выходил ли недавно Альфред Джонс – тот только подтвердил их догадки, Ал действительно воспользовался пропуском на выход минут двадцать назад.

– Где мы будем его искать? – кутаясь в шарф, спросил Мэтт. – Город не такой уж и маленький.

– Дороги сейчас стоят, значит, на транспорт он сесть не мог, – рассудил Артур. – Посмотрим по местным барам, потом пойдем через парк к торговому центру и дальше, к парку аттракционов. Там рядом только жилые дома, не так уж много мест, где можно укрыться.

– А если он пошел через реку? Мы потеряем слишком много времени, если будем возвращаться, – веско добавил Мэтт. – Лучше будет разделиться.

– Ты прав, – вздохнул Артур. – Хотя в фильмах это никогда не заканчивалось хорошо.

Они вместо прошли до первой развилки и заглянули в круглосуточный супермаркет, но кассир сообщила, что к ним с обеда никто не заглядывал. Потом Мэтти свернул к бару, а Артур пошел дальше, к клубу. В середине недели тот работал только до двух, и вместо привычной толпы подростков там сейчас было сравнительно немноголюдно. Одна из развратно выглядящих дамочек за стойкой в обмен на коктейль поведала Артуру, что похожий на Альфреда парень заходил совсем недавно, взял две бутылки самого дорогого рома и ушел – куда, девушка уже не знала.

Альфред взял ром – напиток, который всегда пил Артур, когда больше не мог вынести боли, разрывавшей изнутри. Артур столько раз предлагал ему, хвалил тонкий вкус с искрящимися нотками пряностей, рассказывал историю и учил, как нужно его пить, чтобы насладиться полностью – конечно, Альфред взял ром. Других рекомендаций у него просто не было.

Артур продолжил путь – прошел через остановку, чтобы убедиться, что Джонс не сидит там в ожидании поезда, добрался до моста через нагромождение жилых домов и мелких зеленых площадок, где обычно играли дети. Как ни странно, машин было не так уж много, и Артур остановился на середине, чтобы оглядеться и решить, куда идти дальше.

Берег весь замело снегом, и на нем не было видно ни души. Дальше, через мост, начиналась другая часть города, где они редко бывали, и Артур пошел туда. Он внимательно вглядывался в темные переулки, заглядывал во все кафе, магазины и закусочные, но Альфреда там не было, и никто не видел его – или не помнил, что видел. Спустя час с лишним с начала поисков, Артуру позвонил Мэтт.

– Нашел, – выдохнул он.

Артуру показалось, что его сердце перестало биться.

– Где?

– В кафе у парка аттракционов, я скину точный адрес, – коротко отчитался Мэттью. – Он в стельку, Артур.

– Еще бы, – хмыкнул тот. – Я скоро буду.

С Альфредом все было в порядке – он не пошел топиться в реке, не сбежал в другую часть города, где его было бы невозможно найти. Он просто купил себе дозу алкоголя, в несколько раз больше нужного, и попытался спрятаться ото всех знакомых. Альфред, в какой-то мере, поступил даже рассудительно – и Артура это немного успокоило. Он сел на первый попавшийся автобус – тот, видимо, уже выбрался из пробки и медленно полз, полупустой, в сторону автопарка.

У кафе его ждал Мэттью, он дул на красные пальцы и растирал ладони. Альфреда с ним не было.

– Пьет?

– Первую бутылку при мне закончил, – кивнул Мэтт. – Он же не пил никогда раньше.

– Ни разу за всю свою жизнь, – подтвердил Артур.

Они поднялись на второй этаж, где Альфред, пристроившись в самом дальнем углу, сидел, уткнувшись пустым взглядом в стакан. Артур вздохнул, кивнул Мэттью, и они вместе подошли к Джонсу.

– Альфред, – нахмурившись, Керкленд потрепал его по плечу. – Идем домой.

Ал попытался сфокусироваться на нем, и вся мучительная тщетность этого процесса отразилась на его лице. Он с трудом сглотнул и, запинаясь, спросил:

– Ар-ртур?

– Дева Мария, – огрызнулся тот, но тут же, уловив попытки мышления в глазах, добавил раздраженно. – Да, Артур.

– Ты таокй дбрый, Ауртр! – глотая гласные и путая буквы местами, заявил Альфред и в порыве чувств стиснул Керкленда в объятиях.

– Нет-нет, придурок, ты забыл? Ты меня теперь видеть не хочешь и все такое, – отпихнув его от себя – Альфред обиженно надулся, – Артур поджал губы.

– Я, – его глаза наполнились слезами. – Это все непарвда! Я оч-чень сукчал. Прсто…

– Ты пьян, – вздохнул Артур. – Поехали домой, Альфред. А завтра ты мне все расскажешь, ладно?

– Ладно, – покладисто кивнул Ал. – Тольк ты не уходи, – он взял Артура за руку и крепко сжал, – осатнься со мной, – потянул к себе, носом щекотно ткнулся в живот. – Я без тебя… – Альфред глубоко вдохнул, – не смогу.

И сколько Артур с Мэттью ни пытались его разбудить, Джонс даже руку не разжал.

Уже дома, когда Альфред во сне положил голову к Артуру на колени, а тот непроизвольно запустил руку в его волосы, Мэтт, присев напротив, тихо спросил:

– Простишь его?

Артур пожал плечами.

– Не знаю, – вздохнул он.

На город медленно надвигался тайфун. Завывал ветер, гнул деревья и кидал снег в лицо зазевавшимся поздним прохожим. Заметало машины на стоянках, заносило дороги. В комнате было тепло и спокойно – только дыхание спящих разрывало эту хрупкую тишину. Альфред не спал, вдыхая родной аромат чая и старых книг, – запах Артура, по которому он так сильно скучал. А за окном все шел и шел, валил большими хлопьями, укрывал землю белым одеялом снег.

========== Действие тринадцатое. Явление II. Будь счастлив ==========

Комментарий к Действие тринадцатое. Явление II. Будь счастлив

Ооочень извиняюсь, что так задержал эту главу. Мне стыдно :с

Явление II

Будь счастлив

Альфред жил от звонка до звонка.

От звонка будильника до звонка телефона, от звонка на урок до звонка телефона, от звонка телефона – до звонка телефона. В простенькой мелодии – вся жизнь. Каждый вечер он набирал знакомый номер, слушал долгие хриплые гудки, а потом – тихий, усталый голос.

«Все в порядке».

«Стало лучше».

«Стабильно».

У него не было сил, чтобы как-то утешить маму. Альфред выкладывался в школе, рядом с друзьями и на встречах драмкружка, но сил сказать Лоре, что все будет хорошо, у него не было. Они оба знали, что «хорошо» не будет уже никогда.

Первый раз приступ случился в середине апреля. Альфред не был дома с прошлых летних каникул, и тогда как раз начался новый учебный год, а еще Артур наконец-то согласился с ним встречаться, и он был слишком счастлив, чтобы позволить дурным предчувствиям собой овладеть. Потом он не раз винил себя за это – может, если бы он бросил все и приехал в Америку, настоял на операции, был рядом все это время, возможно, тогда второго приступа бы не произошло вовсе.

Мамин звонок посреди жаркой июльской ночи поставил все с ног на голову. Она пыталась казаться сильной, но Альфред слышал, как дрожит ее голос, представлял, как она снимает очки и протирает влажные глаза, как дрожат ее тонкие руки с аккуратным маникюром, как она нервно теребит обручальное кольцо и то надевает его, то снимает с пальца.

– Альфи, милый, – она сухо кашлянула и вдруг всхлипнула.

– Ма? – Джонс еще не проснулся, но этот звук – непривычный и чужой – заставил его напрячься. – Что случилось?

– Фрэнк… – Лора помолчала, подбирая слова, и Альфред сразу все понял. – Твой отец в больнице, дорогой.

Все мысли разом вылетели у Альфреда из головы. Да и какие тут могли быть мысли? Его мама с трудом сдерживала рыдания, отец находился в критическом состоянии, и даже врачи не знали, переживет ли он эту ночь – в Америке ведь только наступил вечер. Он купил билет – цену за него просили космическую, но ждать следующего рейса Альфред не мог. Побросал вещи в сумку не глядя, надел что-то более-менее чистое и, на ходу вызывая такси, бросился к выходу.

Кажется, его сборы разбудили Мэтта, но Альфред не обратил на это внимание. Перед вылетом он еще раз позвонил маме: спросил о состоянии отца, успокоил, как мог – теперь она, по крайней мере, не плакала – и заблокировал смартфон. Только в самолете он вспомнил об Артуре – сердце болезненно сжалось, и Альфред заткнул уши наушниками. Ему было слишком стыдно и горько за то, что вчерашним планам, очевидно, не суждено сбыться. Думать об этом – и о том, как объясниться теперь с Артуром – не хотелось.

По приезде он первым делом поехал в больницу, даже сумку не забросил домой. Лора ждала его у входа. Голубые глаза под стеклами очков были сухими и ясными, и только немного опухшие покрасневшие веки выдавали, что она рыдала всю ночь. Альфред обнял ее, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Мам, – выдохнул он, пропуская короткие темные волосы сквозь пальцы.

Растрепанная вместо привычной идеальной укладки, в тяжелых домашних очках вместо линз, без макияжа, в слишком большом для нее больничном халате – Лора казалась такой маленькой и слабой, что Альфред боялся сделать ей больно.

– Все в порядке, – отстранившись, она слабо улыбнулась. – Операция прошла успешно.

Альфред хотел позвонить ей сразу, как приземлился самолет, но смартфон разрядился за то время, что он был в пути. От облегчения у него подкосились ноги, и они вместе с Лорой сели на ближайшие кресла.

К отцу Альфред попал только на следующий день, и все это время он провел в больнице. Мама съездила домой – отвезла его сумку и приготовила поесть, она звала и его тоже, но Ал отказался. Почему-то он думал, что если оставит отца хоть на минуту, обязательно случится что-то плохое.

Когда он был маленьким – родители, наверное, считали, что он и не помнит тех времен, – отец часто приходил к нему в комнату, когда думал, что Альфред заснул. Он присаживался на край кровати, поправлял одеяло, которое Ал всегда умудрялся сгрести в ноги, и осторожно ерошил ему волосы.

Отец никогда не был слишком сентиментальным, он старался стать Альфреду другом и наставником, вырастить из него достойного наследника. Он не целовал его, в отличие от мамы – Ал потом долго оттирал следы ее помады со щеки, – не гладил по голове, не тискал и не сажал к себе на колени, чтобы обсудить последние новости или просто поговорить по душам, поэтому такие тихие проявления чувств и значили для него так много. Альфред помнил это чувство уюта и защищенности, когда отец большой теплой рукой гладил его по голове, и хотел поделиться им.

Через два дня Фрэнк пришел в себя. Пусть он и пытался казаться бодрым и полным сил, весь его усталый, утомленный вид говорил об обратном. Они поговорили совсем немного – медсестра попросила их выйти буквально через пять минут, и отец успел только раздать Альфреду и Лоре указания о том, что им нужно сделать дальше. Даже в таком состоянии он думал обо всех, кроме себя.

– Ты должна отдохнуть, Лора, – сжимая ее руку, сказал Фрэнк, и Альфред не сдержал счастливой улыбки: несмотря на все трудности, у него была хорошая семья, где все искренне любили друг друга. – Я смогу позаботиться о себе один день. Ал, ты, похоже, вообще не заходил домой с тех пор, как приехал? – Альфред виновато понурил голову. – Марш в душ.

– Так точно, сэр! – шутливо отдал честь Ал.

– До моего выздоровления компания на тебе, – сдвинув брови на переносицу, добавил отец. – Опыт у тебя уже есть, справишься.

Альфред только кивнул. В прошлый раз он «управлял» дистанционно: отдавал все указания маме, проводил совещания через видеосвязь, разбирался с документами по ночам, едва не засыпая над скучными бумажками. Эта работа расходилась со всем, чем он когда-либо мечтал заниматься, и если раньше он готов был с этим смириться – большие деньги, казалось, стоили таких жертв, – то после того, как распробовал свободу на вкус, стало совсем невыносимо. Он хотел обсудить все с отцом после выпускного, Альфред знал, что тот поймет его, отпустит и даст шанс быть тем, кем он хочет быть. Мама, конечно, плакала бы, но потом познакомилась с Артуром, увидела, что Альфред счастлив, и тоже отпустила его. А теперь…

Впервые с тех пор, как уехал, Ал включил смартфон почти четыре дня спустя. За это время он, конечно, так ни разу и не вышел с Артуром на связь. Альфред боялся увидеть сотню гневных сообщений, боялся обещаний расправы и самой расправы, долго не решался зайти в социальную сеть. Его волнение было так сильно, что когда он увидел всего одно сообщение от Керкленда – он вздохнул с облегчением.

«Очень мило с твоей стороны».

Он долго думал, что ответить, собирался с духом, подбирал слова. Объяснение немного затянулось, но Альфред постарался, чтобы оно звучало как можно более правдоподобно и при этом не слишком обеспокоило Артура. А потом глубоко вздохнул, растрепал волосы на затылке и все стер. Отец просил не распространяться о его болезни: если слухи просочатся в прессу, его компанию за считаные дни раздерут на кусочки партнеры и коллеги.

Альфред был растерян: он не хотел обманывать Артура, но и правды сказать не мог. Он очень устал и чувствовал себя не слишком хорошо, поэтому не смог придумать ничего лучше, как просто пойти спать. Страх, неуверенность и стыд не давали ему заснуть почти до утра.

На следующий день писать Артуру уже не было никакого смысла – он наверняка увидел, что Альфред был в сети. Керкленд тоже не спешил налаживать контакт, и от этого Ал ненавидел себя еще сильнее. Он подвел Артура. Он обманул его доверие и даже не нашел в себе смелости признать это и извиниться. Альфред считал свою причину уехать достаточно веской, но она все равно не оправдывала его страх и молчание в течение стольких дней. Артур наверняка успел составить свою версию произошедшего, и вряд ли Ал выглядел в ней меньшим мерзавцем, чем он себя ощущал.

Еще через неделю случился третий приступ.

Фрэнк остался жив благодаря тому, что он все еще был в больнице – врачи среагировали немедленно и буквально вытащили его с того света. Его подключили к системе жизнеобеспечения, и пока ему ничего не угрожало, но никто не мог сказать, как долго продлится это состояние. Врачи разводили руками – они уже сделали все, что было в их силах.

– Вам стоит обратиться в эту клинику, – посоветовал врач, протянув Лоре визитку. – Они используют новейшие методики и их оборудование новее и точнее нашего. Конечно, стоить это будет дороже, но так у вас будет шанс сохранить жизнь мужу.

– Сколько времени у нас есть? – Альфред искренне восхищался своей мамой – даже в такой ситуации она не проронила ни слезинки.

– Месяц, – после недолгой паузы ответил врач. – Может, два.

Для Альфреда не стояло проблемы выбора: жизнь отца стоила любых денег. Даже если бы им пришлось продать дом и ценности, он бы не задумываясь сделал это. Поэтому страшные цифры он просто выбросил из головы. У него самый лучший и самый сильный отец. Он справится. Он выкарабкается, и тогда они смогут поговорить, и Альфред расскажет ему о своих планах, и все будет хорошо.

Его тогда не пустили к отцу, к нему разрешалось входить только по одному, и Альфред уступил маме. Она вышла из палаты в слезах, но на все вопросы Ала отмахивалась и переводила тему.

Альфред сгорал на работе. Он был слишком неопытен, его максимализм и привычка справляться со всеми проблемами самостоятельно только усугубляли ситуацию – заместители и директора свалили на него большую часть работы, подняли самые старые дела, которые давно нужно было закончить, а сами наслаждались зрелищем. Поначалу Ал не понимал, во что вляпался, а когда понял – гордость не позволила ему отступить и сдаться. Коллеги Фрэнка догадывались, что раз Альфред вышел на замену отцу, с тем не все в порядке – и в версию с отпуском никто не верил. Они хотели задавить Ала, уже делили компанию в разговорах между собой и открыто насмехались. Альфред брал документы домой, сидя в приемной к отцу – строил таблицы и сводил счета, он почти не спал и как-то справлялся – хотя сил порой хватало только открыть глаза.

В короткие перерывы на отдых, закрыв глаза, он видел Артура, вспоминал все, что с ними случалось – как им было хорошо и уютно вместе, как они порой ссорились, но быстро мирились, как спорили, как занимались своими делами и смотрели друг на друга, думая, что этого никто не замечает. Альфред скучал, ужасно скучал, но он сам все испортил. Он решил, что как только все наладится – отцу сделают еще одну операцию, теперь уже в другой клинике, они вместе уладят все дела компании и, наконец, поговорят по душам, – тогда он и расскажет Артуру.

Это были одни из тех планов, которым никогда не суждено сбыться.

– Почему тебя до сих пор не перевели в ту клинику? – Альфред забежал в больницу во время обеденного перерыва.

Он грыз яблоко – их привезла Лора, – сидел на стуле возле кровати отца и всем своим видом изображал оптимизм и непосредственность. Надо сказать, после стольких лет тренировок и практики получалось это у него просто отменно. Даже мама до сих пор не догадалась, как обстоят дела у Альфреда на работе.

– Я отказался от операции, – переглянувшись с Лорой, ответил Фрэнк.

– Что?

– Мне не нужен перевод, потому что я не собираюсь делать операцию.

Альфред отложил яблоко и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Врачи сказали, что она тебе не нужна? – уточнил он.

– Нет, – покачал головой отец. – Я отказался. Эти слишком дорого нам обойдется, Альфред.

В голове мигом стало пусто.

– Ты шутишь? – Ал обернулся к маме. – Он ведь так шутит, да?

– Альфред, – отец положил свою руку поверх его. – Прошу, выслушай. Мои шансы выжить после операции – меньше двадцати процентов. И если вдруг это произойдет, я останусь недееспособным инвалидом. Я даже отлить без чьей-то помощи не смогу! – фыркнул он. – Мы обратились к ним слишком поздно. Даже после второго приступа все еще могло наладиться, но не сейчас.

– Но мы должны хотя бы попытаться! – Ал вскочил на ноги. – Нельзя же сдаваться так просто. Мам? Ну хоть ты ему скажи…

– Это решенный вопрос, Альфи, – избегая смотреть ему в глаза, отозвалась Лора.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

– Разве вы не любите друг друга?

– Именно поэтому, – мама поджала губы и подарила Альфреду легкую улыбку. – Я уважаю его решение.

– Но ведь…

– Не заставляй меня снова переживать это! – всхлипнула она. – Просто попытайся понять!

У Лоры дрожали губы, и она с трудом сдерживала слезы. Альфред покачал головой:

– Никогда не пойму.

В тот раз он выбежал из палаты, давясь рыданиями, и еще минут сорок провел в туалете, пытаясь успокоиться. После этого он не заходил к Фрэнку и не разговаривал дома с Лорой. Он понимал, как глупо себя ведет и как больно делает таким отношением своим близким, но ничего не мог поделать. Если родители решили похоронить Фрэнка раньше времени – это их выбор, а он, Альфред, будет бороться до последнего. Потом они еще скажут ему спасибо.

В первую очередь Альфред разузнал у врачей все о болезни отца: после их слов он еще больше уверился в своей правоте. Статистика – страшная и опасная ложь, которая становится истинной только для больших чисел. Когда речь идет о жизни одного конкретного человека – все зависит от него самого. Но Фрэнк уже отказался от перевода и операции, и все, что Альфред мог сделать – это уговорить его хотя бы не отказываться от лечения у местных специалистов. Как только выдалась свободная минутка, он тут же забыл про свои обиды и, виновато понурив голову, проскользнул в палату отца.

Тот выглядел совсем скверно.

– Обдумал? – спокойно спросил он Альфреда.

– Ты ведь не сдашься? – вопросом на вопрос ответил Ал. Отец кивнул. – Тогда я буду рядом, чтобы поддержать тебя.

– Спасибо, – слабо улыбнулся Фрэнк. – Ну, рассказывай, – Альфред непонимающе приподнял брови. – Как дела в твоей любимой школе?

Если бы отец задал этот вопрос не в больничной палате после двух сложнейших операций, это была бы идеальная возможность все ему рассказать. Но Альфред не хотел расстраивать Фрэнка – тому от таких новостей могло стать хуже, – поэтому не знал, что сказать.

– К началу учебного года мы ставили «Лавку чудес», – неуверенно почесав затылок начал он. – Мы боялись, что после истории с кладом бабушки Ловино директор Кассий вообще распустит драмкружок, но он только похвалил нас за смелость.

– Клад? – переспросил Фрэнк, заинтересованно прищурив глаза.

– Разве я не рассказывал?

Постепенно, слово за слово, Альфред рассказал отцу обо всем, что произошло с ним за последний год. Про клад, который оказался и не кладом вовсе, а самой настоящей капсулой времени; про концерт на выпускной – как Ловино вытирал слезы и материл их, на чем свет стоит, когда драмкружок устроил ему прощальную «репетицию»; про Рождественский концерт и счастливые улыбки, про увольнение учителя Брагинского и первую ссору Йонг Су и Мэттью. Потом вспомнил, как в мае Уильямс лежал у него на плече, тихо напевая что-то тоскливое из любимых песен Йонг Су, и рассказал Фрэнку и об этом тоже – тот только хмыкнул и ничего не сказал. Где-то в глубине души Альфред надеялся, что реакция отца даст ему толчок и силы рассказать и про свои переживания, но Фрэнк был не слишком чувствителен. Или наоборот – слишком хорошо знал Ала.

Когда в палату поздним вечером зашла медсестра и испуганно вскрикнула, заметив Альфреда, тот понял, что засиделся. Он обнял отца – так крепко, как только решился – и пошел домой пешком.

Прогулка по ночному городу – среди сверкающих вывесок, далеких небоскребов, задыхаясь от выхлопных газов, вслушиваясь в музыку машин – подарила Альфреду долгожданное спокойствие. Он смог разложить все по полочкам, четко видел свой дальнейший путь и уже не боялся оступиться. Ал собирался помириться с Артуром сразу, как только вернется. Он был уверен, что до той поры успеет поговорить с отцом, наберется решимости, подготовит речь, выдержит допрос с пристрастием. Альфред думал, что со всем справится.

Самоуверенность – это такая детская ошибка.

В следующий раз он заглянул к отцу больше, чем на несколько минут, только в конце лета. Фрэнк и Лора хотели поговорить с ним о чем-то важном: Альфред радостно предвкушал, как отец признает свою неправоту, и они все вместе перевезут его вещи в другую клинику. Они заранее договорились о времени, но Ал немного опоздал – на работе все было по-прежнему скверно, и ему постоянно приходилось задерживаться.

– Привет, – сверкая улыбкой, он заглянул в палату.

– Значит, ты и есть Альфред?

На диване напротив кровати отца сидел мужчина – Ал его не знал и готов был поклясться, что никогда раньше не видел. Лора сидела на стуле возле медицинской аппаратуры, которая помогала Фрэнку сохранять стабильное состояние. По ее взгляду в пол Альфред тут же понял, что ничего хорошего визит незнакомца не предвещал.

– Да, Альфред Джонс, – кивнул он, прикрыв за собой дверь.

– Я Стив Боунс, деловой партнер твоего отца, – улыбнулся мужчина.

При всей мастерской игре его глаза оставались холодными – Артур на каждой репетиции миллион раз повторял, что играть нужно не только голосом и телом, но и глазами, как бы трудно это ни было. Альфред мысленно поблагодарил его за эти уроки.

– Видишь ли, про Фрэнка ходили нехорошие слухи, – вздохнув, начал Стив. – Я забеспокоился и выяснил, что он попал в больницу. Не слишком-то вежливо скрывать такое от друзей, не находишь? Конечно, понятно, почему вы не хотели предавать ситуацию огласке… Если вдруг такая новость просочится в прессу – кто знает, сумеешь ли ты удержать компанию в своих руках, да, Альфред?

Альфред с силой сжал губы и кивнул.

– Не дави на него, Стив, – холодно осадил того Фрэнк. – Перейдем сразу к делу. Мы давно сотрудничали с компанией Стива, и как раз перед моей болезнью договорились о встрече, на которой, я полагаю, он и собирался предложить слияние.

– К сожалению, встреча не состоялась, – развел руками Боунс. – А так как в скором времени управление компанией перейдет к тебе, Альфред, я хотел бы обсудить этот вопрос и с тобой тоже.

Он говорил об этом так спокойно: «скоро управление перейдет к тебе», словно это не значило, что Фрэнк умрет. Но Альфред был уверен, что отец так просто сдаваться не собирается, он лично приложил все усилия, чтобы вернуть ему веру в выздоровление!

– Как заместитель, я не могу в одиночку принимать такие решения, – ответил он. – Вам придется получить согласие отца.

– Конечно, – Стив расплылся в улыбке.

В этот раз он даже не пытался выглядеть доброжелательным.

До возвращения в «Кагами» оставалось потерпеть меньше недели. Альфред так долго ждал этого дня, так готовился к нему, что совсем не продумал, как быть в случае, если что-то пойдет не по его плану. Он так растерялся. Стив Боунс заставил его с ужасом взглянуть в будущее. И в этом будущем у Альфреда был только один выход: согласиться на условия Стива.

Стив сказал:

– Если вы откажетесь, я уничтожу вашу компанию и все равно получу ее.

Он сказал:

– Я выкину Лору на улицу и сделаю так, чтобы Альфреда не взяли ни на одну мало-мальски стоящую работу.

Альфред мог рассчитать, сколько Стив потеряет от этого, но потери его семьи при любом раскладе были выше. Не говоря уже о его собственных. Ал с тоской подумал об Артуре, о его улыбках и прикосновениях, о восторженных искрах в глазах, обо всем, чего он никогда не сможет увидеть, и спросил:

– И какие у вас условия?

– Свадьба, – словно только и ждал этого вопроса, ответил Стив. – Брачный договор.

Воздух застрял в легких, и Ал не смог выдавить ни слова. Фрэнк, нахмурившись, привстал на кровати.

– Зачем тебе это? Договор о сотрудничестве…

– Можно расторгнуть, – перебил его Стив. – Есть тысячи способов признать его недействительным. Я не хочу так рисковать.

В палате висела напряженная тишина. Она звенела в ушах, и Альфреду хотелось свернуться калачиком прямо на полу, зажать голову в ладонях и кричать. Он боялся представить, что должно случиться, чтобы стало еще хуже.

Во всем этом хаосе был лишь один положительный момент: Артур все еще не знал, почему Альфред уехал. Если бы он знал, то пришлось бы рассказать ему и о свадьбе тоже, а такого предательства Керкленд мог бы просто не выдержать. Ал не хотел ранить Артура, не хотел причинять ему боль. Он решил, что лучше всю ее возьмет себе. Пусть Артур ненавидит его и считает последним ублюдком, а не сочувствует. Пусть он отвернется от Альфреда, но сможет смотреть в будущее. Пусть он будет счастлив – где-то там, в своей Великобритании, с чашкой чая, котом на коленях и кем-то, кто будет его любить. Пусть.

Обсуждение деталей договора, встреча с невестой, работа – все это задержало Альфреда на некоторое время, и в «Кагами» он вылетел с опозданием. Все, что произошло с ним этим летом, он решил хранить в секрете. До сих пор никому не было известно о болезни Фрэнка. В прессу не просочилась информация о свадьбе. Стив держал свое обещание и помогал Альфреду в управлении. Его авторитет делал свое дело, и постепенно коллеги и сотрудники смирились, что так просто отнять у Джонса фирму не получится. Все пришло в норму.

А потом в теплой комнате общежития, за окном которой медленно падал снег, раздался звонок.

– Звонили из больницы, – безжизненным голосом сказала Лора. – Фрэнка больше нет.

Альфред почувствовал, как его сердце сжимается в тисках.

Он приезжал на зимние каникулы. Конечно, большую часть времени он провел на работе и в компании Стива, но перед отъездом заглянул ненадолго к отцу. Фрэнк выглядел совсем здоровым и полным сил – Альфред искренне недоумевал, почему его не выписывают из стационара. Ал рассказал отцу про грандиозный Рождественский концерт, восторженно поделился впечатлениями и похвастал третьим местом Мэтта так, словно бы это он победил. Он не давал Фрэнку поводов для беспокойства, но по сдвинутым к переносице бровям видел, что отец все прекрасно понял.

– Ты ведь хотел, чтобы я тебя отпустил? – спросил он.

– Нет, – Альфред покачал головой – о том, чтобы сбежать с Артуром, он не думал уже очень давно.

– Не сейчас, а когда приезжал летом, – пояснил Фрэнк. – Ты был таким счастливым и полным сил, – он вздохнул. – Мне показалось, ты нашел что-то важное для себя.

Альфред прикусил губу.

– Самое важное всегда было со мной, – он опустил взгляд в пол и шепотом добавил: – Вы моя семья.

– Ты вырос хорошим человеком, Альфред, – улыбнулся Фрэнк. – Я горжусь тобой.

– Пап? – Альфред жалобно посмотрел на отца. – Не говори так.

– Не беги от правды, – вздохнул тот. – Мне осталось недолго, и кто-то должен позаботиться о Лоре и Эмили. Я рад, что ты не бросишь нас.