Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"
Автор книги: lynxy_neko
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 78 страниц)
– Уже вернулся? – на кухне горел свет и, заглянув туда, Гай обнаружил Экхарта в милом фартучке за плитой.
На огне что-то жарилось, разнося по блоку пряный аромат, от которого рот моментально наполнялся слюной. Кассий любил, когда Экхарт готовил для него: мало того, что это выглядело невероятно соблазнительно, так еще и было безумно вкусно.
– Недавно, – откликнулся Нольде, не отвлекаясь от готовки. – А ты где пропадал?
– Навещал внука, – отмахнулся Гай, обнимая его со спины. – А что, ревнуешь?
– Вот еще, – фыркнул Экхарт, тем не менее позволяя прижать себя к широкой груди. – И как поживает Феличиано? Он давно к нам не заглядывал. Что-то случилось?
– Ловино, что же еще, – устало вздохнул Гай, зарываясь носом в собранные в низкий хвост светлые волосы и вдыхая аромат шампуня, слабо раздающийся от них.
– Опять? – Нольде поморщился, выключая плиту и снимая с нее будущий ужин. – Что на этот раз?
– Он пропал, – Гаю пришлось выпустить его из объятий, но он не спешил садиться за стол. – Феличиано отмалчивается, так что я думаю выяснить все сам.
– Все так серьезно? – Экхарт повернулся к Кассию, внимательно впиваясь в него пронзительным взглядом. – Ты ведь сам решил не вмешиваться в их жизнь, они должны справляться со всем сами.
– Все именно так серьезно, – напряженно кивнул Гай. – Боюсь, придется поднять не самые приятные для меня связи, чтобы узнать подробности.
– Думаю, я могу помочь тебе, – поджав губы, сообщил Нольде.
– Экхарт? – Гай хитро улыбнулся, медленно приближаясь к нему. – Тебе же плевать на Ловино… неужели ты сделаешь что-то подобное ради меня? – понизив голос, томно прошептал он.
– Конечно, нет, – отмахнувшись, фыркнул Экхарт, все же незаметно краснея. – Просто его выходка может навредить репутации «Кагами», и я, как администратор, не могу допустить подобного.
– Да ты что? – Кассий вновь приблизился к нему, теперь уже прижимая к себе. – Тогда, может, как администратор, окажешь мне еще кое-какую помощь?
Не дожидаясь ответа, он накрыл своими губами губы Экхарта, чувствуя привычное тепло по всему телу от его прикосновений. Когда Нольде был рядом, все проблемы казались далекими и маловажными, он успокаивал одним своим присутствием, даже если они просто сидели в одной комнате, совершенно не переговариваясь.
– А как же внуки, дедушка Гай? – отстранившись, язвительно поинтересовался Экхарт.
– Мы займемся этим… чуть позже, – снова целуя его, улыбнулся Кассий.
***
– Эй, Феличиано! – хорошо поставленный громкий голос заставил Варгаса резко обернуться.
Проснувшись с утра не в самом приятном расположении духа, он уже знал, что этот день не принесет ничего хорошего. Теперь, когда на перемене после первого же урока его окликнул Антонио, он убедился в этом окончательно. Конечно, он сам попросил его помощи и даже был немного рад, что есть кто-то, кто его прекрасно понимал, но сам факт близкого общения с человеком, который стал причиной стольких его душевных терзаний, заставлял в ужасе бежать от самого себя.
Феличиано мог сколько угодно убеждать себя, что все это ради Ловино, а раз так – оно того стоит, однако врать у него, как уже говорилось, получалось из рук вон плохо. Даже самому себе. Именно поэтому с Антонио после той неудачной попытки проникнуть на базу врага он пытался вообще не пересекаться.
– Тони! – на губах привычно расцвела глуповатая улыбочка, а с языка сорвалось что-то нечленораздельное. – С добрым утром.
– И тебе не болеть, – искренне улыбнулся в ответ Каррьедо. – Я бы хотел поговорить с тобой где-нибудь в более тихом месте, не против?
– Урок ведь скоро начнется, – робко возразил Феличиано.
– Это не займет много времени, идем, – осторожно взяв Варгаса за запястье, Антонио повел его в относительно тихий коридор, где предложил присесть на один из диванов.
– Что случилось? – улыбаясь, поинтересовался Феличиано.
– Ребята из драмкружка беспокоятся за Ловино, – вздохнув, сообщил Тони. – Я считаю, они имеют право знать правду.
– Но… Но ведь тогда… – Феличиано растерянно посмотрел на Антонио, умело играя роль наивного дурачка. – Они ведь разочаруются в нем.
– Они его друзья, – просто ответил Тони. – Поэтому обязательно найдут способ помочь ему, вместо какого-то разочарования. Мы точно не знаем, что с ним случилось, даже не знаем, где его искать, о чем тут говорить? Сначала нужно выяснить, как он оказался в такой ситуации на самом деле, а потом уже делать выводы. Я верю, что вместе мы гораздо быстрее справимся с этим.
– Ве-е… – «А ведь не зря он постоянно в драмкружке речи толкает, ишь, как научился!» – Возможно, ты прав, но…
– Значит, я могу им рассказать? – тут же перебил его Каррьедо.
– Ну…
Скорее всего, Феличиано бы отказался. Сказал, что ему не нравится эта идея, что он справится со всем сам, в кои-то веки, но ведь неспроста он окрестил сегодняшний день «ужасным». Судьба-злодейка встала на сторону Антонио, и Варгаса прервал громкий звонок на урок.
– Спасибо, Феличиано! – Тони быстро подскочил, собираясь улетучиться в неизвестном направлении. – Я знал, что ты поймешь.
Тот не успел даже слова вставить – Антонио и след простыл. Поморгав для уверенности и ущипнув себя, чтобы убедиться, что все это не сон, он припустил в свой класс: опоздания в «Кагами» вообще не особо ценились, за это могли и к доске с домашкой вызвать, а ее-то сегодня он как раз предпочел не делать.
***
Наверное, еще никогда Антонио так не спешил на собрание драмкружка «Кагами», как сегодня. Он чувствовал, что именно это его гениальное решение приведет к Ловино, как будто знал где-то там, на подкорке, что вместе они обязательно найдут его, обязательно спасут. И тогда все снова станет хорошо, как раньше, когда Лови, упираясь и фыркая, принадлежал лишь ему одному, проявлял свои чувства, как умел, и отдавался со всей страстью за неумением выразить это другим способом.
Он был вдохновлен, он предвкушал, хотя сложившаяся ситуация вовсе не должна была побуждать на светлые чувства, не должна была зажигать на губах улыбку. Но он улыбался – впервые за долгое время он улыбался так. Это ведь была особенная улыбка Каррьедо, посвященная лишь одному человеку, вызванная лишь одним человеком – самым любимым, несмотря на бесконечную вредность и ужасное поведение. Теперь в глазах Тони у Ловино было оправдание – он просто не хотел подставлять под удар своих близких.
– Всем привет, – перед тем как войти в зал, он все-таки убрал с лица улыбку, но голос все равно звучал слишком бодро, слишком «по-прежнему». – У меня есть новости.
– Судя по твоему поведению, новости радостные, mon cher³? – лениво поинтересовался Франциск, потягивая чай из небольшой чашки.
– Не совсем, – покачал головой Тони. – Я поговорил с Феличиано насчет Ловино.
– Что-то случилось? – тут же подал голос Альфред, отвлекаясь от какой-то незначительной беседы-перепалки с Артуром.
– Он исчез, – не дав ребятам и минуты на подготовку, выдал Каррьедо. – Точнее, его похитили.
Из-за стола раздались пораженные возгласы. Ребята смотрели на Тони, как будто у него вдруг неожиданно рога выросли или что похуже. Питер, все еще ошивающийся в зале драмкружка на каждом собрании, громко ойкнул.
– Я спасу его! – выдал Бейтс. – И тогда Артур меня полюбит!
– Тихо ты, – шикнул на него тот. – Что-то известно?
– Ничего, – покачал головой Антонио. – Я надеялся, что вы поможете мне с поисками. Думаю, Ловино опять нашел себе приключений и вляпался по полной.
– Конечно, герой поможет тебе! – тут же подскочил Ал. – Вы как, агент Уай, готовы спасти Эль из ужасного заточения в загадочных чертогах?
– Всегда готов, агент Эф! – отсалютовав, Им пристроился рядом с другом, составляя композицию «Крутые суперагенты рвутся в бой».
– Спасибо, ребят, – сдавленно улыбнулся Антонио, чувствуя, как к горлу подступает ком: он знал, он верил в своих друзей, и они не подвели, без вопросов готовые ринуться в бой. – Вот только мы не знаем, откуда его спасать.
Повисла пауза. Как искать пропавшего неизвестно когда, неизвестно где, неизвестно почему Ловино, никто не знал. Только Питер то и дело говорил что-то о своем могуществе, с помощью которого он всех спасет.
– Этого, конечно, не может быть, но… – неожиданно подал голос Тим.
– Что? – Тони быстро преодолел разделяющее их расстояние, склоняясь над де Вардом, задумчиво теребящим краешек своего шарфа. – Важна любая зацепка, Тим!
– Да нет, говорю же, невозможно, – нахмурился тот, сурово взирая на взволнованного Тони снизу вверх.
– Серьезно, Тим, даже если это не связано с похищением Ловино напрямую, все равно может помочь вывести на его след, – резонно возразил Керкленд.
– В начале года мы созванивались с Эммой, – медленно проговорил де Вард, взвешивая каждое слово. – Она тогда все никак не могла получить деньги с клиента и как-то обмолвилась, что он, кажется, собирается кого-то похитить, чтобы потребовать выкуп и отдать ей долг.
– Но ведь не бывает таких совпадений, – почти прошептал Мэттью.
– Тем не менее стоит проверить, – Тони закусил губу. – Ты можешь попросить Эм узнать подробности у ее клиента?
– Думаю, да, – кивнул Тим, доставая смартфон и набирая номер Эммы. – Привет, сестренка, не занята? – Йонг Су и Ал, пихая друг друга, едва удержались от смеха – видеть такое доброе выражение на лице обычно невозмутимого Тима было до смешного непривычно. – Как твой клиент? Не вернул? – он дождался ответа. – И чего говорит? – Эм что-то затараторила, а лицо де Варда мрачнело с каждым ее словом. – Ты можешь узнать его имя? – видимо, Эмма удивилась, но согласилась. – Спасибо, жду звонка.
– Ну, что там? – обеспокоенно поинтересовался Антонио.
– Говорит, недавно сказал, что скоро можно ждать денег, – задумчиво сообщил Тим. – Похитили, выжидают. Это уже слишком похоже на наш случай.
– Как чувствовал, что вы поможете, – сосредоточенно кивнул Каррьедо, буквально затаив дыхание.
– Ну, это же мы, – улыбнулся Джонс, хлопнув друга по плечу. – Не волнуйся, как только все выяснится, герой тут же поможет тебе вызволить Ловино.
– Пусть это окажется верный след, – сложив руки в молитвенном жесте, пробормотал Питер, прижимаясь к Артуру.
– Отвали, – отпихнув его от себя, Керкленд поднялся со своего места, чтобы оказаться подальше от Пита.
В тишине, полной напряжения, они дожидались звонка от Эммы. Долго от нее не было ни звука, Тим уже хотел снова набрать ей, а Тони перебирал в уме все известные ему наказания и пытки. Знал он их немало, а потому уже был готов услышать что угодно. И, несмотря на это, он вздрогнул, когда тишину разорвала трель звонка.
– Эмма! – Тим буквально закричал в трубку, мгновенно нажимая на «принять вызов» и включая громкую связь.
– Тим! Братик! – в голосе Эммы, едва различимом через помехи, отчетливо слышались готовые вот-вот пролиться слезы. – Это же неправда? Это не он? Не наш?
– Это Ловино? – в разговор вклинился Каррьедо, вырывая у де Варда телефон. – Ловино Варгас, да? Где его держат?
– Это правда, – она не сдержалась и все-таки слабо всхлипнула, – правда малыш Лови?
– Правда, – тихо ответил ей Тони.
– Он, – Эм снова всхлипнула, пытаясь подавить рыдания, – мистер Аднан мне все рассказал. Записывайте.
__________
¹«Курочка Ряба»
²«Предсказуемость: может ли взмах крыльев бабочки в Бразилии вызвать торнадо в Техасе?» – лекция Эдварда Лоренца, после которой в обиход вошло выражение «эффект бабочки».
³mon cher (фр.) – мой дорогой
========== Действие седьмое. Явление V. Спаси … ==========
Явление V
Спаси …
Странно, но после того, как Эмма, уже не в силах сдерживать слезы, отключилась, в зале драмкружка повисла тишина. Даже Питер не смел сказать ни слова, переводя взгляд с одного своего старшего приятеля на другого, и Альфред тоже молчал, не пытаясь расшевелить отчего-то замерших друзей.
В случившееся трудно было поверить. Каждый день в мире без вести пропадают тысячи, а то и десятки тысяч человек. Что это такое для оставшихся миллиардов? Пыль, мелочь, что-то настолько далекое, что и думать об этом не стоит. Но ведь у этих пропавших тоже могли быть друзья. Семья. Любимые люди. И они тоже могли искать. Верить. Надеяться. Ждать. Но сколько из исчезнувших вернулось?
Никто и подумать не мог, что подобное случится с ними. Ребята наивно верили в свою непобедимость, в то, что все их грешки останутся только на их совести, что за них не придется расплачиваться – и вот результат. «Одного из нас больше нет».
Ал поспешно одернул себя от подобных мыслей: Варгас, несомненно, до сих пор жив, иначе бы очаровательной де Вард, которую в этой ситуации было жаль чуть ли не больше самого Ловино, не обещали в скором времени вернуть долг. С другой стороны, к ним с требованием выкупа тоже еще никто не обращался. То есть не к ним, конечно, а к Гаю или Феличиано, а то и вовсе к родителям, оставшимся в Италии, ведь считается, что никому, кроме родственников, не придет в голову отдавать за противного мальчишку баснословные деньги.
А что, если бы они так никогда и не нашли Ловино? Что бы делали, если бы след Тима оказался ложным? Конечно, богатенькие мальчики бы подключили все имеющиеся ресурсы – все за одного Ловино, но… Похитителям удавалось столько лет скрываться от государства, да даже Кику умудрялся не попасться Йонг Су, когда тот, ослепленный любовью, искал его по всей Японии! Деньги могут решить многое, но не все – как знать, что выкинули бы похитители, узнай о поисках драмкружка.
– Этой ночью.
Голос у Тони был хриплый, как будто он давно уже не произносил ни слова, и это лишь подтверждало предположения Альфреда, что они уже вечность стоят в этом напряженном безмолвии. С Каррьедо он был полностью согласен: не видел смысла откладывать спасение непутевого Ловино и дальше, да и лезть в логово врага посреди бела дня не считал блестящей идеей.
– Тогда, Артур, придется отменить сегодняшнюю репетицию, – Джонс обратился к Керкленду, не замечая удивленного взгляда Антонио. – Нам нужно отдохнуть перед этой вылазкой, да и подготовиться не помешало бы.
– Да, конечно, – сдержанно кивнул Артур. – Все, лишь бы не заниматься, – тихо пробурчал он себе под нос, но Альфред, стоящий ближе остальных, все равно услышал и невольно улыбнулся.
– Постойте, ребят, – Тони неловко улыбнулся. – «Нам»? «Отменить репетицию»? Вы о чем? Я не могу подвергать вас такой опасности, даже не думай, Ал. Я иду один.
– Ну, один ты точно не пойдешь, – медленно и уверенно поднявшись из-за стола, заявил Тим. – Все-таки отчасти в этом есть вина Эммы, и помочь тебе – дело чести.
– Но она и так… – Антонио хотел уже возразить, однако его перебили:
– Тем более Ловино, типа, наш друг. Мы с ним, конечно, иногда ругались, и характер у него, типа, так себе… Да и вообще он тотально противный, никогда не понимал, что ты в нем нашел: орет, спорит, дерется, тотально матерится, как сапожник, ага, бегает постоянно, все никак угомониться не может, типа, хамит всем без разбору… И ладно, если бы представлял что-то из себя, так, типа, нет же!..
– Эм… Феликс, – Торис осторожно коснулся плеча разошедшегося друга, возвращая в суровую реальность, где на него понимающе, но от того не менее скептически, смотрели все остальные. – Он хотел сказать, Тони, что, несмотря на все его недостатки, Ловино был и остается нашим другом, ради которого мы готовы рискнуть.
– Ну, типа, да, именно это я и хотел сказать, – важно кивнул Феликс, старательно делая вид, что так оно и было.
– Малыши, конечно, выразились слишком критично, – подал голос Франциск, – но они правы. Вы оба – наши друзья. Отпустить тебя одного, говоришь? – он усмехнулся иронично, выразительно глядя на Каррьедо.
– Все же не стоит, – пробормотал тот. – Это же Ловино… тем более, там будет слишком опасно. Одного меня никто и не заметит, а такую толпу…
– А это разумно, – резко перебил его Альфред. – Действительно, если мы отправимся все вместе, то привлечем слишком много ненужного внимания, и нас поймают до того, как мы доберемся до Ловино.
– Идти должны только те, кто может за себя постоять, агент Эф, – сложив руки на груди, заявил Им. – Так что Феликс, Торис, Халлдор, Андресс, Мэттью, Кику, Эд… вам придется остаться дома.
– Про Артура и Пита забыл, – тихо добавил Джонс.
– А, ну да. Артур, Питер, к вам это тоже относится, – согласно кивнул Йонг Су.
– Я не собираюсь отсиживаться в сторонке! – почти одновременно возмутились оба, тут же сердито глядя друг на друга.
– Ты останешься здесь, Питер, даже думать не смей, что отправишься с нами, – прошипел Артур.
– Я не позволю тебе подвергать себя опасности, Арти, – в тон ему возмутился Пит, уже нахватавшийся от Керкленда прекрасных манер и умения вести конструктивные диалоги.
– Вы оба никуда не идете, – твердо сказал Ал, возникая между ними. – И это не обсуждается.
– Тебя спросить забыл, – огрызнулся Керкленд. – Я тоже волнуюсь за эту мелкую занозу в заднице и хочу хоть чем-то помочь.
– Не согласен ни с одним из вас, – ухмыльнулся Франциск. – Кто вообще назначил Джонса главным? У нас тут все-таки Тони – жертва.
– Так он вообще собирался в одиночку туда идти! – фыркнул Альфред. – Ясно, что не все, но хоть так…
– Семеро – все равно слишком много, – подал голос Антонио.
Он хотел добавить еще что-то, но Франциск быстро перебил его:
– Обойдемся без Геракла, он все равно будет носом клевать, заснет еще где-нибудь по дороге.
– И без Артура, – вставил свои «пять копеек» Альфред. – Он же не боец, нельзя подвергать его опасности напрасно.
– Зря ты так, Джонс, ой, зря… – Франциск отвернулся, пряча улыбку, а Ал уже с ужасом ожидал кары небесной: Керкленд, с воинственно горящими глазами маньяка-убийцы, медленно приближался к нему.
Когда в зале раздались первые отчаянные вопли и мольбы о помощи, Тони улыбнулся. Друзья вновь вели себя как ни в чем не бывало, готовились все вместе спасать его Ловино, словно бы это было для них чем-то обычным, повседневным. Он и представить не мог, как на самом деле благодарен этим людям, как беспокоится за них и как не хочет, чтобы с ними произошло что-то плохое. Хватило ухода Хенрика, виноватым в котором он считал себя и только себя, и исчезновения Ловино, чтобы понять – они гораздо больше, чем просто приятели, вынужденные сосуществовать вместе ради общей цели, больше, чем люди, движимые одной и той же идеей, больше, чем мимолетные знакомые. Они друзья. Не те, лица которых и не вспомнишь по окончании колледжа, а те, к которым будешь приезжать на выходные даже на край света.
Он не хотел, чтобы во время этой вылазки с ними что-то случилось, боялся, что кто-то из ребят может пострадать, – а ради кого? неблагодарного мальчишки! – но давным-давно понял, что отговаривать их от этой безумной затеи совершенно не имеет смысла. Все равно пойдут, так еще и его с собой брать откажутся, как паникера. И от щемящего чувства благодарности в груди на губах загоралась поневоле теплая, счастливая улыбка. Такая, как всегда – отдающая легкой грустью, разве что, да приправленная горечью. «Все для тебя, Ловино. Посмотри: все они готовы рискнуть собой ради твоего спасения. Научись уже ценить свое счастье!»
Тони не оставляли мысли о его Лови. И плевать ему было, что тот себя «его» вовсе не считал, плевать, что он уже давно не тот маленький первогодка, которого в наказание послали убирать их зал после репетиции, плевать, что он постоянно делал вид, будто не нужны ему все эти дружеские чувства. Просто плевать. Потому что Антонио где-то в глубине души верил, что Ловино все притворяется, что на самом деле он не такой уж плохой, что ему больно причинять другим страдания, но иначе он не может выразить свои чувства.
– Раз уж мы все решили, идем отдыхать и собираться? – предложил Тим, уставший от воплей Альфреда.
– Согласен, – с легкой ленцой кивнул Франциск. – Встретимся в десять у ворот?
– Может, лучше в одиннадцать? – предположил Тони. – Как раз к полуночи будем на месте.
– Хорошо, – безразлично откликнулся Бонфуа. – Matthieu, mon cher¹, не уделишь мне несколько минуток перед тем, как мы расстанемся, быть может, pour toujours²?
– Я… ну… – Мэтт замялся, стараясь слиться с фоном: Йонг Су убежал на помощь Альфреду (зачем-то прихватив с собой смартфон с включенной видеосъемкой), и он остался с Франциском, как тот бы выразился, «tete-a-tete³».
– Oh, mon petit oiseau⁴, без твоего сладкого голоска я совсем ослаб, – не стесняясь явного сопротивления, Франциск, взяв Мэттью под руку, повел его к выходу. – «Спой, светик, не стыдись»⁵.
– С-спеть? – Уилльямс все же смог отстраниться и теперь удивленно и напуганно смотрел на Бонфуа, так галантно рассыпавшегося комплиментами и красивыми словами.
– Ну, мой малыш же занимался раньше вокалом, так? – дождавшись неуверенного кивка, Франциск продолжил: – Вот и прошу тебя спеть мне, ведь я могу и не вернуться после этой ночи…
– Хватит на него давить, – сухо произнесли рядом, и Мэтт от облегчения едва не сполз на пол – Йонг Су заметил покушение на своего подопечного и поспешил на помощь. – Все будет хорошо, Мэттью, – совершенно не так, как слышать свое имя от Бонфуа: не слащаво, будто оно истекает патокой, но от того чуть ли не в разы волнительней. – Мы спасем Ловино и вернемся целыми. Все-таки с нами есть я!
Он, ослепительно улыбнувшись, потрепал Мэтти по голове, распушив и без того непослушные волосы, и, взяв за руку, повел к выходу из зала, куда уже подтягивались и остальные. Разве что Артур убирал со стола бумаги, припасенные для репетиции, а Питер, всегда дожидавшийся его до победного, собирал чашки, чтобы помыть. Альфред тоже хотел покинуть помещение и отдохнуть, но, заметив, что Пит выходит из зала, нагруженный посудой, остановился, впившись взглядом в спину Артура. Тот старательно игнорировал такую наглость, но Ал знал, что Керкленд его заметил.
– Артур, – наконец, тяжело вздохнув, решился подать голос Альфред.
– Забыл что-то? – не отрываясь от своего занятия, резко поинтересовался тот. – Забирай и проваливай.
Ну, кто ж знал? Почти мгновенно оказавшись рядом, Альфред закинул Артура себе на плечо и, не реагируя на вопли, угрозы и увесистые удары, потащил на выход.
– Совсем ополоумел? Придурок! Поставь меня, немедленно! – перемежая приказы вернуть, где взял, и отборные английские маты, Керкленд барахтался на плече Ала, понимая всю бессмысленность своих чаяний.
Американский идиот, правда, потащил его не на выход, как ожидалось, не в чулан даже, где можно было бы запереть и не выпускать до тех пор, пока они не вернутся с ночной вылазки, а наверх. Смутные подозрения подтвердились, когда Джонс, и не думая разжимать хватку, полез вверх по жуткой узкой лестнице на крышу. Артур даже замер, чтобы не свалиться ненароком – мало ли что, – решив, что отомстит Альфреду потом, сбросив его, например, с этой самой крыши, на которую он же его, по кой-то черт, вытащил.
– Ну а теперь молись, малявка, – угрожающе прорычал он, надвигаясь на почему-то во все тридцать два улыбающегося Ала.
– Артур, – тот чуть протянул последний слог, не думая отступать или прекращать так тупо лыбиться. – Не надо.
Керкленд замер, уставившись на такого странного и непривычного Альфреда. Он быстро понял, о чем тот говорил, но смущало вовсе не это – смущали глаза, эти голубые-голубые, как небо, о котором мечтал Альфред, яркие и лучистые, безумно теплые, так что невозможно было не смотреть, невозможно было не понять.
– Я буду волноваться, если ты пойдешь, – вкрадчиво продолжил Джонс. – Знаю, что ты можешь постоять за себя, – заметив, что Артур собирается возразить, поспешно добавил он, – но все равно буду. Всякое бывает, сам знаешь. А я не хочу, чтобы ты пострадал, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я хочу видеть твою улыбку. Каждый день, каждое утро, каждый вечер. Я…
– Альфред, – стремительно краснея, Артур поспешно перебил его, боясь услышать то, что тот вполне мог сейчас сказать. – Не надо.
И снова – глаза в глаза, душа в душу – он видел невысказанную боль Альфреда, видел его беспокойство, видел и желание, наконец, все прояснить… Но сам боялся того, что может произойти дальше. И Альфред знал, что Артур боится. Он и сам чертовски боялся, волновался, как мальчишка, а уж когда Керкленд заявил, что пойдет с ними спасать Ловино… Но решимость в его глазах говорила яснее всяких слов.
– Мне приятно твое волнение, – начал Артур, – но Ловино мой подопечный. Я отвечаю за него, я беспокоюсь за него, я хочу помочь ему. Я должен это сделать, и я сделаю, что бы ты ни сказал.
– Уверен? – отчаянная, дерзкая улыбка – два шага навстречу.
– Идиот, – ладони уперлись в плечи, удерживая от дальнейшего движения. – Не делай того, о чем потом будешь жалеть.
***
Даже на хорошо освещенной площадке перед главным входом в «Кагами», казалось, было темно. Ночь незаметно опустилась на город, накрывая его беспросветным покрывалом мрака: небо было плотно затянуто облаками, так что ни свет луны, ни тем более звезд, не проникал на грешную землю. Напряжение висело в воздухе, почти осязаемое: и то ли это собиралась гроза, то ли действительно столь сильным оказалось беспокойство.
С заходом солнца все светлое, все надежды и мечты, почему-то сменилось дурным предчувствием. Конечно, это просто было волнение, но сам факт такого резкого падения настроения играл ребятам далеко не на руку: задумчивые, неуверенные – разве сможет группка подростков противопоставить что-то толпе огромных вооруженных мужиков? Франциск задумчиво грыз ноготь, что само по себе для него было немыслимо; Тим нервно теребил в руках краешек своего шарфа, почти полностью спрятав в нем лицо; Йонг Су смотрел куда-то в пустоту и молчал, бросая редкие взгляды на Бонфуа – ему ведь пришлось покинуть Мэттью, чтобы собраться, а хитрый Франциск мог этим воспользоваться; Альфред, и тот был мрачнее тучи, а это сейчас вообще сложно было представить, и Йонг Су боялся предположить, что случилось тогда в зале. Даже Тони, так оптимистично настроенный поначалу, поймал эту депрессивную волну и все никак не мог прекратить думать о том, что же вытворяли там с его Ловино, пока он тормозил. Им срочно нужен был свет, кто-то, кто сказал бы, что все получится, убедил в этом и повел за собой. Правда, появиться с минуты на минуту должен был Артур, а уж его цинизм никак не походил на достаточное условие радужного настроения.
– Вы как на похороны собрались, – мрачно поприветствовал друзей он, намекая на их «счастливые» лица, полные предвкушения хорошей драки и достойной победы. – Питер бы разревелся, едва вас увидел.
– Раз ты здесь, идемте, – полностью проигнорировав язвительные замечания, решил Тони. – Нельзя терять ни минуты, кто знает, что с ним могут сделать за это время…
– Стой, – резко бросил Керкленд. – В таком состоянии идти нельзя. Во-первых, нужно подготовиться: распределить оружие, если таковое имеется, размяться. Во-вторых, стоит хоть немного взбодриться, ибо ваше уныние распространяется на несколько километров вокруг, и любой добрый человек посчитает своим долгом пристрелить каждого, чтоб не мучился. А я, между прочим, в этой ситуации буду просто жертвой обстоятельств. И, в-третьих, составить план действий, чтобы не тратить на это драгоценное время на месте. Кто тут больше всех глотку-то драл и в бой рвался? Уж не вы ли бросались красивыми фразочками о дружбе, верности и беспокойстве? Что, как только появилась реальная опасность – хвосты поджали и от страха к мамочке захотели? Черт, я думал, вы способны не только строить из себя крутых парней на сцене! Проваливайте тогда, прячьтесь под одеялко, с крыши кидайтесь – мне все равно. Я несу ответственность за всех вас, я ваш президент, и если вы боитесь – лучше не лезьте. Тони, к тебе это тоже относится. Несмотря на то, что ты считаешь своей священной обязанностью спасти Ловино, не вмешивайся, коли так за него печешься. Парень-паникер лучше мертвого парня. Наверное. Тебя, Йонг Су, это вообще не касается, так что…
– Хватит, Артур, мы все поняли, – резко оборвал его Альфред. – Хочешь, чтобы слова подтверждались делом? Будет тебе. Не знаю, как остальные, а я готов на все пойти, чтобы спасти Ловино. Супергерои не сдаются.
– Рано ты меня в трусы записал, Керкленд, – скривился Антонио. – Да, я беспокоюсь за него, но это вовсе не значит, что я не готов на определенные жертвы. Хватит строить из себя матерого вояку только из-за того, что пару раз смог ударить Скотта. Ты знаешь, чем я занимался раньше, знаешь, как познакомились мы с Тимом, но совсем, кажется, не понимаешь, на что мы способны на самом деле.
– Вижу, девочки, наконец, показали коготки? Тогда все-таки перейдем к оружию и плану. Командуй, мистер Непотопляемый, – Артур неприятно усмехнулся.
Альфред заинтересованно взглянул на Каррьедо и де Варда – они никогда особо не распространялись о том, откуда знают друг друга. С Тимом Ал и сам почти не общался, чтобы знать, чем он прежде промышлял, а вот Тони о своем прошлом никогда и не упоминал, как оказалось, пусть это и не было заметно. Зато теперь Ал знал, о чем будет болтать с Йонг Су по дороге: тот выглядел весьма просвещенным в этом вопросе.
– У нас есть два кастета, один охотничий нож и один кухонный, а также – только не спрашивай, кто принес, – Тони чуть покраснел, – перцовый баллончик. И пистолет Альфреда с тремя патронами, но это на крайний случай. Ты с собой что-нибудь взял?
– Бабочку, – ловко вытащив на свет божий складной нож, Артур мастерски открыл и закрыл его, с какой-то странной улыбкой на губах.
– Пусть останется у тебя. Мы с Тимом возьмем по кастету, Франц пусть использует кухонный, с ним ему обращаться будет привычнее, а Йонг Су – охотничий. Альфреду остается пистолет, ну, и баллончик еще. Оружием пользоваться только в крайнем случае, стараться не убивать никого, хоть они и отбросы общества, только если это не будет угрожать вашей жизни. Можно брать заложников и прикрываться теми, кто окажется без сознания, вести себя очень тихо, желательно вообще пробраться к ним незамеченными и незамеченными же уйти, но, зная Ловино, всегда будьте начеку. Если разделимся – держитесь хотя бы парами: один смотрит вперед, другой прикрывает сзади. И помните: это не шутки, мы тут не в шутер играем по сетке. Поэтому, прошу, будьте осторожны. Судя по словам Эммы, помещение, где держат Лови, находится в подвале, и проникнуть туда, кроме как с улицы, нельзя. Значит, там находится и управление, то есть вообще все, включая охрану. Возможно, есть камеры слежения, и в этом случае нам не дадут пройти так просто. Придется драться, серьезно драться, а не вырубать не ожидающих нападения охранников. Главный пункт будет находиться недалеко от входа, чтобы, в случае опасности, преградить путь собственными телами, но охраны там будет немного – не больше пяти человек. Их нужно вынести в первую очередь, так как они будут доносить информацию, если вдруг не вовремя очнутся. Дальше – по обстоятельствам.
