Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"

Автор книги: lynxy_neko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 78 страниц)

Ванины голубые глаза блестели, совсем шальные. Он облизнул губы – рефлекторно, неосознанно, и Гил, так же не отдавая себе отчета, потянулся к ним.

Он так скучал.

Ваня отвечал – горячо, жарко, жадно, страстно. Он кусал Гилберту губы, прижимал к себе за бедра и, не стесняясь, трогал, гладил – везде, куда мог дотянуться. Гил пытался отстраниться, чтобы вдохнуть – воздуха катастрофически не хватало, он словно потерялся в собственных ощущениях и не мог понять, как вообще дышать, если тебя целуют так, – но Ваня цеплялся за него, стонал в губы и не давал от себя оторваться. Но Гилберта это почти не волновало – он был согласен и умереть вот так. Потому что рядом с ним был Брагинский, чертов русский, проклятый идиот, который свел его с ума, заставил пройти через самое пекло, а потом, когда пришла пора сказать друг другу «прощай» – трусливо сбежал.

Правильно сделал. Как же он, черт побери, был прав, когда отпустил Гилберта, когда дал ему время прийти в себя и позволил им обоим зализать раны. Как же он был прав!

Гил чувствовал, как ему в бедро выразительно упирается Ванин член, собственное возбуждение тоже давно просилось на свободу, и он потянул Брагинского за собой в комнату, где было бы намного удобнее, где была мягкая кровать и никто не мог их случайно увидеть.

Они рухнули на постель прямо в одежде, не отрываясь друг от друга. Ваня потянулся, чтобы поставить водку на стол, и оказался сверху. Зрачок почти скрыл за собой радужку, и на секунду Гилберту снова почудился аметистовый блеск на дне его глаз, но потом Ваня поцеловал его – как всегда целовал, – и все ненужные мысли отошли на второй план. Сейчас рядом с ним был Ваня – единственный и неповторимый, а Ивана с его грубым животным желанием обладать давно пора было забыть. Это просто имя – за ним давно нет ничего, что стоило бы всех страхов.

Нецензурно выругавшись сквозь зубы, когда Ваня прикоснулся к его члену, Гил потянулся к его ширинке. С трудом справившись с пуговицей – руки тряслись и не слушались, – он погладил Ваню в ответ. Тот застонал, навалился сверху, и его тяжелое дыхание опалило Гилберту шею.

– Черт, – прошипел Гил. – Стой, Брагинский, – Ваня промычал что-то. – Да стой же ты.

Он спихнул Ивана с себя и тут же столкнулся с его затуманенным, отчаянным взглядом. Гилберт и сам не хотел останавливаться – это было неправильно, нелогично и глупо. Отказывать, когда тот, о ком ты уже и мечтать не смел, сам лезет тебе в трусы, целует, стонет твое имя и, кажется, готов на все. Но он должен был остановиться – если бы он не сделал этого сейчас, потом бы точно не смог.

– Хочу тебя, – прошептал Ваня.

Гил застонал.

– Ты же понимаешь, что лучше этого не делать, верно? Сам упрекал меня, что думаю только членом, а теперь что?

– А теперь моя очередь, – заявил Иван и погладил член Гилберта – тот предательски дернулся от его прикосновения. – Я и так ждал слишком долго.

Он накрыл губы Гилберта поцелуем, и тот, плюнув на все, влажно ответил. Ему, в конце концов, не пятнадцать лет, чтобы трястись над каждым случайным сексом. Какая вообще разница, если наутро напоминать обо всем будет только саднящая задница?

Ваня двигался резко и нетерпеливо, и, черт, это было слишком больно с непривычки, но Гил стонал, как последняя шлюха, потому что это было именно то, что ему нужно. Он двигался навстречу толчкам, отзывался на каждое прикосновение, кричал в голос, ничуть не стесняясь спящего за стенкой Куро – о нем Гил даже не вспоминал. Ваня не сводил с него глаз, пьяных от удовольствия и алкоголя. Даже когда кончал, он не разрывал зрительного контакта, и только этого, да еще пары движений ладонью, хватило Гилберту, чтобы последовать за ним.

Перед тем как провалиться в забытье, уткнувшись носом Ване в плечо, Гил подумал, что не простит Брагинского, если тот снова уйдет, не сказав ему ни слова.

***

– Гил!

Феликс, пользуясь тем, что на улице в эти дни почти никого не было, замахал Гилберту со стороны парка. Он как раз возвращался из магазина, у него в руках был небольшой пакет, а Байльшмидт собирался в город – там у него были кое-какие дела. Лукашевич повис у него на шее и даже чмокнул в щеку, но Гил знал, что за этим больше ничего не стоит – счастливые искры в глазах Феликса яснее всяких слов говорили, что у них с Торисом все наладилось.

– Привет, мелкий, – Гил обнял Феликса в ответ – это уже вошло в привычку и тоже теперь ничего не значило. – Ты, как всегда, вовремя. Разговор есть.

– Круто, – тот показал ему большой палец. – Та же фигня.

Они дошли до ближайшей скамейки в парке и сели, не глядя друг на друга.

– Я слышал, учитель Брагинский приезжал, – начал Феликс, черт бы побрал его проницательность. – Ты теперь тоже свалишь из «Кагами»?

– И не подумаю, – фыркнул Гил. – У него работа с Куро намечается, так что это он, вроде как, собирается перебраться в Осаку.

Феликс болтал ногами в воздухе, разбрызгивая капли воды со своих сапог.

– Рад за вас, – кивнул он.

– У тебя тоже все в порядке? – Гил мог бы и не спрашивать – прогресс был на лицо.

– Ага, в полном, – подтвердил Феликс. – Значит… все, типа, кончено, да?

– Выходит, что так, – пожал плечами Гилберт. – У тебя есть Торис, а у меня… мне есть куда идти.

Феликс бросил на него быстрый взгляд из-под ресниц.

– Если бы все сложилось иначе, у нас могло бы что-нибудь получиться, – улыбнувшись, заметил он.

– Ага, не будь я старше тебя в два раза, – оскалился Гил.

– Не будь я умнее тебя в два раза, – парировал Феликс.

– Ох, заткнись! – Байльшмидт отвесил ему легкий подзатыльник.

Рассмеявшись, Лукашевич откинулся на спинку скамейки и глубоко, с наслаждением вдохнул, устремив взгляд в серое небо. Гил последовал его примеру. Свежий морозный воздух приятно охлаждал мысли, и повисшая между ними пауза не казалась неловкой. Они, кажется, оба собирались прощаться, но…

– Если тебе потребуется помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать, – сказал Гилберт, повернув голову, чтобы видеть лицо Феликса.

– Та же фигня, – тот повернулся к нему. – Позови, если снова надумаешь, типа, поплакать школьнику о своей нелегкой судьбе.

– Друзья? – Гил протянул ему оттопыренный мизинец.

Феликс повторил его жест и переплел их пальцы.

– Друзья.

========== Действие тринадцатое. Явление I. Тайфун ==========

Действие тринадцатое

Явление I

Тайфун

За окном шел снег. Прозрачные легкие снежинки медленно опускались с низких серых туч, нависших над городом, вились, ведомые ветром, над крышами, путались в волосах и ресницах, кололи щеки и таяли, не долетев до земли. Плотные шторы на окнах зала драмкружка не давали ребятам увидеть первый снег, но они совсем недавно были на улице, и уже успели обсудить эту радостную новость. Снег в центральной части Японии был слишком редким гостем, а большинство из них привыкли к белой зиме – и веселились, как дети.

– Предлагаю начать собрание с обсуждения рождественского концерта, – кашлянув для привлечения внимания, Артур поднялся с места. – Мы с Эдуардом подобрали самые запоминающиеся моменты на видео, которые я бы хотел отметить. В основном они, конечно, касаются Йонг Су, но остальным тоже стоит обратить внимание… А где, собственно, Йонг Су?

Обычно Им не опаздывал, а даже если такое случалось, всегда предупреждал, что не придет или задержится. Собрание сегодня и так началось на полчаса позже из-за внезапно посыпавшего снега – на такую диковинку выбралось посмотреть чуть ли не все общежитие, – отсутствие Йонг Су напрягло Артура не просто так. Он оглядел стол в поисках Мэттью, и удивился еще больше – того тоже не было. Артур хотел за него порадоваться – какие еще могут возникнуть мысли у человека, когда кто-то безответно влюбленный пропускает репетиции вместе со своим возлюбленным? – но что-то внутри подсказывало ему: дело совсем не в этом.

– Я не видел Йонг Су с обеда, – так как остальные молчали, пожимая плечами, отозвался на вопрос Артура только Альфред. – Он еще сказал, что Мэтти вообще не было на занятиях.

– Вы же с Мэттью соседи, – не сдержавшись, вспылил Керкленд. – Неужели ты об этом не знал?

– Он уже ушел, когда я проснулся, – виновато втянув голову, пробормотал Ал. – И когда я вернулся, его еще не было.

Артур многое хотел бы высказать Джонсу, но сдержался – разговаривать, а тем более спорить с Альфредом ему не хотелось. Однако вопрос: куда подевались Мэттью и Йонг Су по-прежнему оставался открыт. Теперь, правда, было более, чем очевидно, что пропускали они не вместе, и это удивляло Артура гораздо сильнее. И заставляло нервничать.

– В таком случае, отложим обсуждение, пока эти двое не соизволят к нам присоединиться, – сухо заключил он. – И подумаем над постановкой на выпускной.

– Что, вот так сразу? – неуверенно подал голос Феликс.

– Предлагаешь подождать еще неделю? – огрызнулся Артур.

Когда у него было такое настроение, никто не решался с ним спорить. Феликс спрятался за Торисом, тот, покраснев, повернулся к нему, остальные вдруг заинтересовались структурой стола и своими ногтями. Артур понимал, что перегибает палку, но у него оставалось не так уж много времени на посту президента, и он хотел провести его максимально продуктивно.

– Знаю, вы не были настроены на работу сегодня, так что давайте разделаемся с этим побыстрее, – смягчился он. – Но перед этим обсудим еще один важный вопрос. Питер, подойди тоже, – Бейтс вскинулся со своего места на галерке и с готовностью подбежал к Артуру. – Как всем вам хорошо известно, в этом году у меня выпускной, поэтому нам предстоит избрать нового президента клуба. Есть добровольцы?

Пит рядом с ним вытянулся в струнку, старательно поднимая руку. Драмкружок, переглянувшись, заулыбался.

– Я позвал тебя не за этим, – осадил его Артур. – Ты же поступишь только в следующем году, стой спокойно. Кто-нибудь еще?

Керкленд и не ждал, что кто-то захочет: у президента кружка при полном отсутствии каких-либо преимуществ было полно обязанностей. Каждый год утверждать списки клуба, выбивать бюджет, отчитываться на собраниях студсовета, организовывать участие в мероприятиях, контролировать каждый шаг своих подопечных, докладывать непосредственно директору Кассию, ведь куратор у драмкружка был только формально, – и это не считая дел внутри клуба. Да тут любой с ума сойдет – таких дурачков, как Питер, стоило еще поискать.

– Думаю, до поступления Пита я мог бы… – начал было Джонс.

– Вето, – отрезал Артур, даже не взглянув на него. – Уверен, среди нас найдутся те, кто проголосует за Джонса, но я не хочу, чтобы клуб развалился сразу после моего выпуска.

Артур и сам не понимал, почему до сих пор злится на Альфреда и при каждом удобном случае старается его уколоть. Он не мог выбросить Джонса из головы – пытался, но не мог, как бы сильно ему не хотелось. Он старался сдерживать себя, иногда молчал, вместо того, чтобы съязвить в ответ, усердно игнорировал любые попытки Ала вести себя, словно они просто школьные приятели, избегал случайных взглядов и прикосновений. Артур прилагал все усилия, чтобы просто вычеркнуть Альфреда из своей жизни, но сделать это было совсем не так легко, как казалось когда-то.

Альфред успел стать ее частью.

От этого было больно и обидно, и Артур чувствовал себя дважды преданным – и как друг, и как… бойфренд, наверное? Они ведь все-таки встречались какое-то время – и Артуру казалось, что из этого может выйти нечто большее. Но ничего не вышло, и причина, по которой все так обернулось, до сих пор оставалась скрыта в тумане. Альфред молчал, делал вид, что он просто одумался и вернулся на не-голубую сторону, иногда демонстративно кривил губы и отворачивался, но Артура это уже не могло обмануть – он видел тогда, как Ал плакал. Желание узнать правду не давало спокойно спать, Керкленд перевернул весь интернет с ног на голову, пытаясь найти хоть толику информации, но кроме последних новостей о сделках компании мистера Джонса там не было ничего стоящего. Если что-то и произошло в Америке, то деньги и связи помогли надежно это скрыть.

– Я хотел предложить Мэттью в качестве временного президента до поступления Питера, – проигнорировав злобный взгляд Альфреда, сказал Артур. – Он ответственный и терпеливый, его успеваемость позволит ему взять на себя обязанности президента, а небольшой опыт во время моего отсутствия – поможет быстрее освоиться.

– Поддерживаю кандидатуру Мэттью, – кивнул Кику. – В течение следующего года он также сможет научить Питера всем необходимым вещам.

– Но разве Альфред не лучше подходит? – возразил Пит. – Это ведь он всегда собирал нас вместе, даже в самые трудные времена!

Оба – и Альфред, и Артур – посмотрели на Бейтса красноречивыми взглядами. Закусив губу, тот отступил на полшага и упрямо вздернул подбородок.

– Альфред справится лучше, – выпалил он. – Я выдвигаю его кандидатуру!

– Пит, лучше не стоит, – зажмурившись на секунду, попросил Ал. – Ты не знаешь и половины всего, что тогда происходило, на самом деле именно Мэтти…

– Помолчи, – в точности повторяя интонации Артура, шикнул тот, и Джонс от неожиданности действительно замолчал. – Ты прав, я ничего не знаю. Может, Мэттью действительно справится лучше и все такое, но я хочу, чтобы президентом был ты. Возражения? – он оглядел остальных суровым взглядом.

– Кто бы знал, как ты меня бесишь, – устало потерев переносицу, вздохнул Артур. – Пусть будет еще Джонс, черт с ним. Все равно пока нет Мэтта, мы ничего не сможем решить. Думайте, – обратился он к драмкружку. – Это вам мучиться с кем-то из них целый год.

– Не всем, – улыбнулся Эд. – Себе я уже подготовил достойную замену, – они с Райвисом переглянулись, и Галанте, залившись краской, уткнулся взглядом в коленки. – Я полагаю, Мэттью справится лучше. Порой Альфред бывает слишком импульсивным.

– С-согласен, – кивнул Райвис.

Артур бросил на Питера торжествующий взгляд.

– Ну а, по-моему, очевидно, что Ал справится лучше, – возразил Феликс. – Пусть он и импульсивный, зато к каждому может найти подход. Если уж он чего-то захочет – обязательно добьется.

– Думаю, это именно то, что нам нужно, – кивнул Торис. – Альфред многому научился у тебя, Артур.

Вот теперь настал черед Питера бросать на Керкленда торжествующий взгляд. Артур пригрозил ему кулаком и отвернулся, совершенно растерянный. Они с Альфредом провели вместе слишком много времени, конечно, тот подцепил от него некоторые типичные фразочки и иногда мог удачно пародировать интонации, но Артур никогда не задумывался над тем, что они учились чему-то друг у друга.

– Даже если бы сама Королева учила Джонса манерам, это не сделало бы из него джентльмена, – поджав губы, ответил он. – Итого получается четыре голоса за Мэттью и три за Альфреда. Кто-то еще желает высказаться?

– Против всех, если это возможно, – меланхолично отозвался Андресс. – Лучше будет, если лидерство возьмет кто-то из младших.

Артур успел заметить, как у Халлдора вспыхнули щеки, прежде чем тот, сердито сверкнув на Андресса взглядом, выпалил:

– За Альфреда.

Насколько мог судить Артур, Халлдор сделал это назло – Андресс относился к Джонсу весьма прохладно и невысоко оценивал его способности. Керкленд только хмыкнул про себя – судя по реакции Йенсенна, слова брата его задели.

– Итого четыре на четыре, – вздохнул Артур. – Браво. Свалили на Йонг Су такой выбор.

Ребята виновато переглянулись и начали вяло отнекиваться, но каждый остался при своём мнении. Как раз в этот момент дверь приоткрылась, и в зал заглянул Мэттью – раскрасневшийся с мороза, со снежинками в непослушных волосах, широкой улыбкой на лице и запотевшими очками.

– Извините за опоздание, – пробормотал он. – Приехал сразу, как освободился.

– А Йонг Су… – Артур отвесил Альфреду заслуженный подзатыльник, и тот, непонимающе нахмурившись, обернулся к нему.

– Сегодня я его не видел, – не изменившись в лице, отозвался Мэтт. – Странно, что он не пришел на разбор рождественской пьесы.

– Поэтому никакого разбора и не было. Мы решили пока обсудить выпускной и выбрать нового президента, – Артур кратко ввел Мэттью в курс дела. – Голосов у вас с Альфредом поровну, так что осталось только услышать мнение Йонг Су.

– Не нужно никого ждать, – вдруг резко поднялся с места Альфред. – Извините, что подвожу вас, но я хочу отдать свои голоса Мэтти. Только он может справиться с этим, а я… Я вообще не уверен, что смогу нормально участвовать в следующем году.

– О чем ты говоришь?

– Даже не думай сбегать от нас, только из-за того, что мы хотели сделать тебя президентом!

– Да ладно тебе, у Мэтта тоже выпускные экзамены. Вдвоем вы справитесь даже лучше.

Ребята тут же набросились на Альфреда.

– Эгоист, – сквозь зубы выдохнул Артур.

Альфред промолчал, но Керкленд знал, что он его услышал. В этом был весь Альфред – всегда и во всем он принимал решения в одиночку, ставил перед фактом и не позволял никому вмешиваться в свои дела. Он лез в жизни всех, кто его окружал, он надоедал, доставал и лез с расспросами, но при этом любые его решения были приняты единолично. Альфред не советовался, не спрашивал, будет ли удобно другому человеку. Он просто решал что-то – и эти решения не обсуждались.

Это бесило Артура всегда. Если Альфреду хочется – он носится за ним три года, терпит всех тараканов и поддерживает в трудную минуту. Приходит, когда ему вздумается, говорит ужасные смущающие вещи, трогает, целует, засыпает в обнимку, а потом – щелк! – и рядом с Артуром вдруг чужой человек. Потому что Альфред, в очередной раз решив все в одиночку, подумал, что так будет лучше. Как будто он не доверял Артуру. Как будто он один имел право на счастье.

Но у Артура было свое мнение на этот счет. Он хотел свой кусочек счастья – пусть ненадолго, пусть на краткий миг – и готов был добиваться его. Что бы ни решил Альфред – это был только его выбор. Артур вовсе не обязан был за ним следовать.

Наверное, поэтому он и не мог выбросить Альфреда из головы – он вовсе не собирался этого делать. Артур хотел разобраться во всем, обсудить с Альфредом произошедшее, попытаться понять его, хорошенько все обдумать, а уж потом закатывать истерики и посылать Джонса к черту. Если Альфред полагал, что может вот так решить все за двоих и разрушить, то он был еще большим идиотом, чем Артур его считал. Чему Керкленд и научился у Ала, так это до конца бороться за то, во что ты веришь.

А он верил в Альфреда. Почему-то, по какой-то совсем непонятной, но очевидной причине, Артур по-прежнему в него верил.

– Мэттью, ты сам-то как? – спросил вдруг Эд. – Мы все пытаемся свалить ответственность на тебя, а твоего мнения так и не спросили.

Артур посмотрел на Эдуарда с благодарностью и тоже перевел взгляд на Мэтта. Если тот откажется, чего доброго, действительно придется выбирать президентом Джонса.

– Честно говоря, не уверен, что у меня будет на это время, – устало признался Мэтт. – Сейчас, – он немного замялся, и Артур понял, что Мэттью размышляет, стоит ли делиться последними новостями. – Сейчас слишком многое происходит. Все меняется.

– В таком случае, мы вернулись к тому, с чего начинали, – хмыкнул Артур. – Серьезно, ребят?

– Я же не сказал, что отказываюсь, – с улыбкой возразил Мэтт. – Просто в одиночку мне будет не справиться.

– Хэй, ты всегда можешь рассчитывать на меня, – Альфред хлопнул его по плечу.

– И на меня! – встрял Питер. – Не забывайте, что это я будущий президент, а вы оба – просто временная мера.

– Не забудем, мистер президент, – потрепав Пита по волосам, рассмеялся Мэттью. – Вам еще ставить клуб на ноги после нашего выпуска, набирайтесь терпения.

Бейтс выскользнул из-под его руки и показал язык.

– Значит, решено? – спросил Артур. – Формально президентом будет числиться Мэттью, но Джонс будет помогать ему по мере возможностей. И ты, Пит, тоже. Кто-нибудь против? – все были за. – Тогда вернемся к пьесе. Что будем ставить на выпускной?

– Для начала хотелось бы узнать пожелания директора Кассия, – осторожно заметил Кику. – Он говорил что-нибудь?

– «Это твой выпускной, сам разбирайся, что с этим делать», – процитировал Артур. – Так что, Эд, Кику, если вы все это время хотели поставить что-то, но молчали – сейчас самое время об этом сказать.

Гай еще сказал Артуру: «Исполняй собственные мечты. И ни о чем не жалей», но передавать эти слова остальным тот не посчитал нужным. Это было слишком личным – только между ним и Кассием.

– Театр теней мы уже поставили, – улыбнулся Хонда, обменявшись с Эдом понимающими взглядами. – Насколько я могу судить, Эдуард всегда оставался нашим техническим специалистом, и у него нет каких-либо предпочтений в пьесах, – тот кивнул. – Остался только ты, Артур. Чего хочешь ты?

У Артура перехватило дыхание. Слова Кику тронули его, а реакция остальных – они наперебой начали расспрашивать, какую пьесу он всегда мечтал поставить, – заставила слезы подступить к глазам.

– Ну, признавайся, – пихнул его Феликс. – Хватит уже смотреть на нас так.

– Я, – говорить вдруг стало трудно, и Артур, прокашлявшись, сглотнул. – Я хотел поставить нашу собственную пьесу.

Щеки обожгло, и он опустил взгляд в пол. Артур никогда никому не рассказывал об этом. Ни одна живая душа, даже Альфред, даже Кику, даже мама с папой не знали, что он порой пробовал писать. Небольшие заметки, короткие зарисовки, что-то под впечатлением, что-то на эмоциях, что-то спьяну, а что-то – только проснувшись с утра. Артур не считал свои потуги чем-то стоящим, он никогда и не думал, что его труды кто-то увидит. Он ужасно смущался. Он прятал их и скрывал ото всех. Но Артур хотел этого – хотел поставить собственную пьесу, и знал, что драмкружок поможет ему.

Он поймал удивленный взгляд Альфреда – на дне его голубых глаз плескались восторженные искры, и Джонс совсем не пытался скрыть своих чувств. Или просто не умел.

– У меня есть наброски, – добавил Артур. – Иногда я думал об этом, но как-то не решался вам рассказать.

– И о чем будет пьеса?

– Кто главный герой?

– В какое время происходит действие?

Вопросы послышались со всех сторон, и Артур позволил себе расслабиться. За окном по-прежнему падал снег, но теперь он больше не таял. Медленно кружась в причудливом танце, снежинки окутывали землю белым покрывалом, и постепенно весь мир становился белым.

***

– Райвис! Райвис, Эд, подождите меня! – они остановились возле выхода, и Питер, торопливо замотавшись шарфом по самые уши, подлетел к ним. – Спасибо.

Остановившись на секунду, он схватил Райвиса за руку и первым шагнул за порог. Галанте даже не пытался вырваться.

– Поздравляю с официальным избранием, – улыбнулся Эд.

– А как же, – просиял Питер. – Тебя, Райвис, тоже.

– Спасибо, – тихо пробормотал тот.

– У меня есть грандиозная идея, – заявил Пит, прослушав ответ. – Вы сегодня свободны?

Эд улыбнулся своей всезнающей улыбкой и сокрушенно покачал головой.

– К сожалению, я очень занят.

– Я то…

– А вот у Райвиса как раз свободный вечер, не так ли? – он перебил открывшего было рот Галанте.

Тот удивленно посмотрел на него, но натолкнулся только на непробиваемую вежливую улыбку. Дел не было ни у кого из них, но обычно в такие вечера Эд предпочитал показывать Райвису полезные программы и учить новым фишкам. Что вдруг на него нашло?

– Круто, – Пит крепче стиснул руку. – Тогда идем, я покажу тебе кое-что классное! – он потянул Райвиса к библиотеке, и тому оставалось только неловко помахать рукой вслед Эдуарду.

Когда они оказались внутри, Питер, кивнув библиотекарю, направился к компьютеру в дальнем углу читального зала. Плюхнувшись на диванчик, он усадил Райвиса рядом и, склонившись, торопливо заговорил, понизив голос.

– Как будущий президент, я много думал, что я могу сделать для драмкружка, – он включил компьютер и рассеянно поводил указателем по экрану загрузки. – После выпускного четвертого класса, нас останется всего пятеро: ты, я, Феликс, Торис и Халлдор. Это если никто новенький не придет. Но впятером, сам понимаешь, ничего нормально не поставить. Плюс нужен кто-то для помощи с декорациями и костюмами в художественном клубе, кто-то на звуковой установке и спецэффектах… Короче, вообще не дело, тут и десяти человек мало будет, – залогинившись, Питер кликнул по иконке браузера и перешел по нескольким ссылкам. – Так что я решил найти людей заранее.

Райвис посмотрел на страницу, которую открыл Пит. На форуме «Кагами» Бейтс создал тему о драмкружке – он сделал это около недели назад, и число комментариев уже перевалило за тысячу.

– Это здорово, Пит, – улыбнулся Райвис. – И скольких ты уже нашел?

– Ну, пока нас немного, – вздохнул тот. – Я просто спамил всем, кто писал, что хочет поступать в «Кагами», и многие зашли в тему, чтобы обозвать меня или поругаться, – Райвис сочувственно хлопнул его по плечу. – Зато у нас есть две девчонки!

Пит выглядел невероятно довольным, и Галанте не хотел его разочаровывать, но рано или поздно кто-то должен был это сделать.

– «Кагами» – колледж для мальчиков, сюда не берут девчонок, – сообщил он. – Так что либо их сюда не примут, либо…

Красноречивая пауза говорила яснее всяких слов. Пит, переполошившись, развернул список и, поискав кого-то глазами, открыл две странички в социальной сети.

– Венди Аштон Янг, – задумчиво прочитал Питер. – Звучит как фейк, да?

– Не знаю, – пожал плечами Райвис. – Фотографии вроде настоящие. Может, спросим у нее?

– А ведь точно! – Пит быстро набрал сообщение.

«Ты правда девчонка?»

Райвис отметил, что история переписки у Питера с Венди ухода далеко вверх.

«Конечно!» – немедленно ответила она.

«Тогда почему ты собираешься поступать в колледж для мальчиков?»

В этот раз ответ занял у нее больше времени. Питер взволнованно кусал ногти, и Райвис хотел как-то поддержать его, но не решался. Зря он вообще сказал ему.

«Окей, ты меня раскусил. Я не собираюсь поступать туда. Это мой брат будет в следующем году».

«Значит, ты не вступишь в драмкружок?» – спросил Питер и тут же отправил следом еще одно сообщение, виновато скосив на Райвиса глаза. – «И мы никогда не увидимся?»

«Увидимся, дурилка. Я буду его навещать».

Пит улыбнулся и хотел уже закрыть страничку, когда от Венди пришло еще одно сообщение:

«И Хайрам вступит в драмкружок. Обещаю».

– Зачем она вообще написала мне, если не собиралась вступать? – с непривычным отчаянием и обидой спросил Питер.

– Зато ты нашел нового друга, – заметил Райвис.

Пит просиял. Он переключился на следующую страничку, и Галанте показалось, что он уже где-то видел запечатленного на аватарке человека. Он прищурился, забрал у Питера мышку и, кликнув по фото, пролистал немного дальше. На одной из фотографий были только руки с тонкими длинными пальцами на черно-белых клавишах – это всколыхнуло что-то в памяти Райвиса.

– А ведь я его знаю, – пробормотал он. – Это же Курт Липбургер, да?

– Кто? – переспросил Пит.

– Он довольно известный музыкант в Европе, – пояснил Райвис.

– Но, – Питер ткнул пальцем в экран, – там же написано «Мика». Мика Липбургер. Это его сестра, да? Пожалуйста, скажи, что это его сестра.

Райвис вздохнул и открыл страничку поисковика. Выяснилось, что никакой сестры у Курта не было и нет, а «Мика» – сокращение от имени Михаэль, его сценического псевдонима.

– Все это время я обращался с ним, как с девчонкой! – простонал Пит. – Почему он вообще согласился вступить в драмкружок, если профессионально занимается музыкой?

– Может, хочет отдохнуть, – предположил Райвис. – В любом случае, ты нашел уже двух участников. Это действительно здорово.

– Больше, – ожил Питер. – Оказывается, в «Кагами» остались ребята, не вступившие ни в какой клуб. Я уговорил одного первоклассника, Себастьяна, вступить, он собирался посмотреть концерт на выпускной и решить. Еще в чат постоянно пишет Нико, но он не хочет давать ссылку на свою социальную сеть, а найти его я не могу. Ну и…

Звук, раздавшийся от наушников, уведомил Райвиса и Питера о новом сообщении. Тот щелкнул по вкладке, и на весь экран растянулась фотография Пита с подрисованными вокруг членами.

– И вот этот, – мрачно закончил Бейтс.

– Почему ты просто не заблокируешь его? – удивился Райвис.

– Без толку, – вздохнул Питер. – Он постоянно создает новые аккаунты, если я его блокирую.

«Как дела, придурок?»

«Еще не угробил свой любимый драмкружок?»

«С таким президентом, как ты, им долго не протянуть».

Один за другим появлялись сообщения. Питер со злости не смог сразу попасть по крестику в углу экрана, и Райвис мог поклясться, что слышал, как скрипят его зубы.

– Я хотел попросить твоей помощи, – успокоившись, сказал Пит. – Мы могли бы вместе поискать новых членов драмкружка, договориться о встрече, познакомиться сразу и подружиться. Тогда не придется тратить на это время, когда начнется учебный год.

Райвис не очень любил контактировать с людьми, особенно в таком ключе, когда он как будто навязывался. Но ведь это же Питер просил его.

– Я постараюсь, – вздохнул он. – Но не могу ничего обещать.

Пит восторженно закричал – библиотекарь шикнул на него из-за своей стойки – и повис у Райвиса на шее. Когда они вышли из библиотеки, небо совсем потемнело. На улице ощутимо похолодало, мороз колол щеки, и ребята прятали руки в карманах. Они шли по нетронутой дорожке, и оставляли на ровном снежном полотне цепочку следов. Ближе ко входу в общежитие, Пит начал дурить: он кинул в Райвиса снежком, и тот ответил ему тем же. Потом они лепили снеговика – маленького и грязного, и Питер, завалившись в конце прямо на снег рядом с ним, сделал снежного ангела. Ему на лицо падали снежинки и тут же таяли, обжегшись горячим дыханием, и Райвис думал, что его друг станет отличным президентом для драмкружка. Может, даже лучше Артура.

***

Весь вечер Артур провел за учебой – он решил подготовиться не только на завтра и выполнил все задания на неделю вперед, даже ужасную лабораторную по естествознанию, которую учитель Карасуба повесил на их параллель сразу после каникул. Учеба помогала отвлечься и не думать о других проблемах, но Артур все равно периодически обновлял вкладки с новостями. Сейчас все обсуждали только надвигающийся на Осаку снежный тайфун, призывали жителей одеваться теплее и, по возможности, не пользоваться транспортом – дороги стояли в мертвых пробках.

Ближе к ночи Артур зашел на кухню сделать горячий чай и разогреть вчерашний ужин. Он привык по вечерам сидеть на кухне вместе с Альфредом и обсуждать какую-нибудь ерунду, но сейчас Ала не было с ним, и он не мог сидеть на своем месте с чашкой горячего чая. Мысли не давали покоя.

Если бы сейчас Джонс был здесь, то обязательно вытащил бы Артура гулять.

Поджав губы, Керкленд достал из микроволновки ужин и вернулся в комнату. Его сосед задерживался дома на каникулах, и еще не вернулся, так что та встретила Артура тишиной и одиночеством – больше не родным, не уютным, не приятным. Артур только закрыл глаза. Он всегда переживал предательство слишком остро, но думал, что история с Франциском сделала его сильнее.