Текст книги "Daigaku-kagami (СИ)"

Автор книги: lynxy_neko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 78 страниц)

– Уже гораздо больше похоже на то, что нужно, – хмыкнул Артур. – Первые несколько шагов есть, можно и выдвигаться.

Открылись ворота, выпуская решительных, собранных, готовых на все ради спасения своего друга ребят во мрак. Стоило только им закрыться, как на твердую холодную землю лег причудливый узор из теней. Просто свет, сверкающий там, на дорожке, удачно прошел через хитросплетения ворот, но казалось почему-то, что они попали в паутину. Большую такую, хоть и незаметную, паутину одного знакомого паучка, который давно уже ждал гостей.

– Ну, ты как? – хлопнув Има по плечу, Ал улыбнулся, пытаясь приободрить его.

– Великолепно, – от кровожадной улыбки, скользнувшей по лицу Йонг Су, даже у Джонса мурашки по спине пробежали. – А с тобой что? Вижу, разговор с Артуром прошел не так, как того хотелось? – он кивнул на решительно вышагивающего впереди Керкленда.

– Йонг Су… – Альфред как-то сник и совсем растерялся, чем удивил Има: что же там произошло такого? – Не хочу даже вспоминать, – резко вскинулся он. – Ты мне лучше расскажи, что это за «Непотопляемый» и таинственное прошлое Антонио и Тима? – голос тут же стал заметно тише.

– А ты не знаешь? – на чуть обиженном лице Йонг Су отразилось удивление. – Ну, естественно, ты же все время с Артуром проводишь, ни новости не смотришь, ни меня не слушаешь – совсем от жизни отстал.

– А об этом даже в новостях было? – Джонс во все глаза уставился на зашедшегося смехом Йонг Су.

– Нет, конечно, – отсмеявшись, выдохнул тот. – Но ты же наверняка не знаешь про острова Сенкаку, – взглянув на выражение лица Альфреда, Им снова рассмеялся. – Да уж, по лицу вижу, что не знаешь. Там с чего дело-то началось…

– Может, сначала про Тони? – прикрыв ему рот ладонью, улыбнулся Ал, примерно представляя, во что выльется очередной рассказ Йонг Су о текущих мировых новостях: полнейшей сводкой, излагающей в подробностях все, что произошло с последнего такого просчета Джонса. И затянется дня на три.

– О, точно, – хлопнув себя по лбу, пробурчал Йонг Су. – Ну, собственно, как все было… Отдали мамочка с папочкой ребенка в спортивную секцию на борьбу, чтобы занимался и постоять за себя смог, и красивым вырос. Ребенок подрос, занятия даром не прошли, а денег на карманные расходы стало не хватать, и, чем трясти родителей, он решил зарабатывать самостоятельно. По дурости спросил у тренера, а тот оказался тем еще козлом: тринадцатилетнего мальчишку привел в подпольный клуб, где проводились бои без правил. У них, конечно, все было еще цивилизованно, детей старались ставить с детьми, только вот наш Тони оказался сильнее всех этих малолеток – побеждал на раз-два и тех, кому восемнадцать уже стукнуло. А потом, когда они уехали на официальные соревнования куда-то во Францию, в таком же клубе Каррьедо встретился с Тимом. Сначала они были врагами – долго один не мог победить другого, раза три сталкивались, и все ничья выходила – и это в боях-то без правил! Ну, а потом Тони победил, и они подружились. Ему тогда уже пятнадцать было, собирался поступать в «Кагами», поделился с другом мечтами – тот тоже захотел. Они вообще много общались в то время и первый год здесь, Антонио даже, кажется, какое-то время был влюблен в Эмму, но де Вард ему быстро показал, куда соваться не следует. Так и разбежались, но до сих пор очень крепко связаны, как братья даже скорее, а не как друзья.

– Ну ничего себе! – Ал пораженно выдохнул. – Никогда бы не подумал, что Тони… А Непотопляемый откуда?

– Ты просто никогда не видел его в гневе, – пожал плечами Йонг Су. – Я тоже не видел, и, если верить слухам, нам повезло. А Непотопляемый – это его бойцовское прозвище, потому что всегда на первых строчках был, а как засядет – так и не скинуть его оттуда никак. Я даже представить не могу, какие деньги тогда вокруг него вертелись. А слава…

– Губу-то закатай, – рассмеялся Альфред, пихая замечтавшегося Има в плечо. – Сегодня мы увидим, что он из себя представляет, за что получил те деньги и славу.

– Мне даже жутковато, – признался Йонг Су, усмехнувшись, а Ал внимательно вгляделся в напряженную спину идущего впереди Каррьедо.

– Мне тоже, – кивнул он.

– Прекратили болтовню, мы приближаемся, – обернувшись, холодно бросил Антонио, и Альфред успел разглядеть в его глазах какой-то странный маниакальный огонек, заставивший его действительно испугаться.

Дальше шли в тишине. Вокруг царила разруха: Джонс и представить не мог, что по соседству с ними находится такой вот «благополучный» район, где в переулках пахнет кошачьей мочой и чем-то кислым, где запах разложения сопровождает на каждом шагу, а странные шорохи из полумрака превращаются в болезненные стоны. И ни одного фонаря. Они двигались в кромешном мраке, непроглядной темноте, едва ли не на ощупь, держась друг за друга. Привыкшие к таким видам Тони и Тим двигались уверенно, не морщась, Йонг Су заинтересованно оглядывался, словно собирая информацию, чтобы потом сообщить миру сенсацию, сам Альфред старался просто не привлекать к себе внимания, мысленно ужасаясь условиям, в которых тут жили, предположительно, люди, Артур же просто шел – спокойно и безразлично, с решительным холодом в глазах, не оборачиваясь на Джонса. Морщился только Франциск: держал у носа надушенный платок, брезгливо перешагивал через каждые препятствие, ступал аккуратно, чтобы не запачкаться. Но и он, в общем-то, удивлен не был.

– Кажется, здесь? – едва произнося слова, прошептал Антонио, когда они остановились в подозрительно узком переулке, окончившемся тупиком, возле слабо различимой в темноте – пусть глаза к ней уже и привыкли, а откуда-то снизу доносился слабый свет и даже обрывки непринужденного разговора – лестницы к тяжелой железной двери.

Артур кивнул, и Альфред, вспомнив, что говорила Эмма насчет местоположения вражеской базы, на всякий случай сделал то же самое. Правда, она не упоминала, через какие трущобы придется пройти, и какой запах будет впитываться в одежду и волосы, потому он сразу и не признал. С другой стороны, иначе как злодейское подземелье, в котором держат «прекрасную принцессу», он эту базу и не представлял. Не хватало только дракона на входе, хотя Ал знал, что это чудовище поджидает их прямо за той дверью, которая почти бесшумно приоткрылась, стоило только Каррьедо ее толкнуть. Снова вспомнилась почему-то паутина из теней, в которой они оказались, едва вышли сегодня за ворота.

Окрыленный страшной догадкой, он удержал Йонг Су, собиравшегося уже спуститься по лестнице к двери, за которой один за другим скрывались ребята, а на его недовольный вопрошающий взгляд приложил палец к губам, спешно обыскивая окружавший их пятачок свободного пространства на предмет каких-нибудь достаточно боеспособных вещей. К счастью, возле противоположной стены валялся поломанный табурет, по виду которого можно было смело предположить, что его просто выбросили из окна, и Альфред даже заволновался, что в любой момент ему на голову может прилететь рояль. От табурета он взял себе и другу по ножке – вполне такие крепкие, от падения даже не треснули, а из одной сверху гвоздь торчал. Толстый такой, гнутый и ржавый – будто окровавленный.

Впихнув Йонг Су свою находку, Джонс быстро сбежал по лестнице, но входить не спешил. Дверь закрылась, отрезая его и Има от друзей, и тот уже собирался сказать Альфреду все, что о нем думает, когда внутри раздались звуки схватки. Мужские голоса отдавали команды и перебрасывались какими-то одним им понятными фразами, слышались даже сухие удары… А потом Ал, отворив дверь, без утайки кинулся на здоровенного мужика, который, перехватив обе руки Артура и выбив из них нож-бабочку, уже занес руку для удара. Судя по крови из разбитой губы – не первого.

Гвоздь пробил плечо, так что охранник, выпустив из рук Артура, схватился за жуткую рваную рану и в бешенстве развернулся к Джонсу. Второй удар пришелся аккурат по темечку, и мужик, как игрушечный, упал Альфреду в ноги. Словно и забыв об остальных, он кинулся к Артуру, который, досадливо морщась, вытирал с лица кровь, резко развернул к себе, встряхнул и, лишь поймав удивленный взгляд красивых зеленых глаз, облегченно улыбнулся.

Тони был прав, поблизости охранников было всего пятеро и, благодаря внезапно появившемуся подкреплению, они быстро их одолели и получили преимущество: остальная охрана знала лишь о четырех нарушителях, когда тех было шестеро. Сразу в рубке охраны, отключив камеры, ребята решили разделиться. Приманка из Альфреда, Артура, Йонг Су и Франциска отправлялась исследовать правый коридор, а Тони с Тимом брали на себя левый, где, судя по условиям, внешнему виду двери и небольшому количеству охраны, и находился Ловино.

Альфред старался держаться ближе к Артуру на случай неожиданной атаки, шел чуть впереди него и держал наготове свое страшное оружие, заляпанное первой пролившейся кровью. Керкленд смотрел на это чуть снисходительно и растерянно – нужно было поблагодарить Джонса за собственное спасение, за защиту и вообще – все, но ведь тогда пришлось бы признать его правоту, то есть свою неправоту, а на такие жуткие шаги ради удовлетворения какого-то странного парня он пока был не готов. Вот и мялся, вот и гадал, вот и ушел в себя, не заметив, как открывшаяся позади дверь выпустила в коридор еще одного охранника.

– Эй! – он тут же окликнул ребят, громким криком привлекая не только их внимание, но и своих коллег, которые, если верить камерам, были немного впереди, за поворотом, и в количестве двух человек играли в карты. – Стоять! – заметив, как друзья бросились врассыпную, мужчина кинулся за ними.

Едва забежав за поворот, Ал затаился, приготовив свое оружие, а Франциск и Йонг Су взяли на себя уже готовых к драке охранников – у одного из них в руках Альфред успел заметить резиновую дубинку. И только когда там, откуда они убежали, раздались выстрелы, Джонс заметил. Кое-кого не хватало.

– Артур! – он выскочил из убежища, забыв об осторожности, и буквально почувствовал, как рядом с ухом просвистела выпущенная наугад пуля.

А Керкленда в коридоре не было. Только охранник, вновь целящийся в него, Альфреда, из пистолета. Ал понимал, что не успеет уже скрыться. Он не мог бежать ни вперед, ни назад: слишком большое расстояние и туда, и туда, как раз чтобы прицелиться. Страха почему-то не было, только растерянность – как так вышло? Альфред и не понял сначала, что случилось – просто руки, держащие пистолет, разжались, а на пол упали багровые капли. Со сдавленным стоном мужчина схватился за руку, с ненавистью глядя куда-то в сторону…

Куда – Алу было совершенно плевать. Судьба дала ему шанс, и он не собирался тупо пялиться в пространство, размышляя о своей нелегкой, пока шанс этот проходит мимо. Резко рванув вперед, он оказался рядом с мужчиной и одним сильным ударом по голове отправил его в небытие.

Одного взгляда в сторону хватило, чтобы понять, куда вдруг подевался Керкленд, и откуда пришла помощь: вниз уходила узкая лестница, кончающаяся запертой железной дверью, возле которой, привалившись спиной, сидел Артур. Он виновато взглянул на Джонса, а потом указал на свою ногу, чуть скривившись.

– Кажется, вывих, – пробормотал он, натянуто улыбнувшись.

– Артур! – не слушая, Альфред подбежал к нему, присаживаясь рядом и подставляя плечо. – Не мучай себя. Сильно болит? Пошли, мы сейчас же должны отвести тебя в больницу.

– Какая больница? Тут достаточно просто сделать тугую перевязку и поменьше двигаться, – Артур нахмурился, прерывая взволнованный лепет Ала. – Соберись, ты! Мы сюда пришли Ловино спасать, и пока я не увижу его, рыдающего в объятьях Тони, никуда не пойду.

– А я говорил, что тебе не стоит идти с нами, говорил же, – улыбнувшись, встрепенулся Джонс. – Сначала тебя на входе чуть охранник не прибил, теперь здесь… Нельзя так рисковать, Артур!

– Если бы не я, он бы выстрелил, – процедил, скривившись, Керкленд.

– Если бы не ты, он бы даже не достал пистолет, – устало отвернулся Альфред.

– Альфред! Артур! – окрик Йонг Су из коридора заставил обоих поднять головы и посмотреть наверх, туда, где виднелся прямоугольник освещенного коридора.

– Мы здесь, Им! – Джонс взбежал по лестнице и взмахом руки подозвал Йонг Су, удивленно отмечая, что Франциск отчего-то поддерживает кисть руки. – Что с вами случилось?

– У одного из этих ублюдков оказалась резиновая дубинка, и он не преминул использовать ее на Франце, – поморщился Йонг Су. – Перелома, к счастью, нет, но ушиб сильный, так что он, считай, без правой руки. А Артур где?

– Его с лестницы столкнули, вывих, – сухо ответил Джонс. – Ходить без опоры он не может, а оставлять его одного я не могу, поэтому посижу с ним.

– Лучше остаться мне, все равно пользы никакой не принесу, – возразил Бонфуа. – А вы с Йонг Су быстро справитесь дальше.

– Он прав, Альфред, – с сожалением кивнул тот. – Я все понимаю, но тебе лучше довериться сейчас Франциску и закончить осмотр коридора со мной, так мы справимся гораздо быстрее.

– Черт! – тихо ругнувшись сквозь зубы, Альфред бросил извиняющийся взгляд на Артура и сдержанно кивнул. – Тогда быстрее, мы и так потеряли здесь слишком много времени.

Когда Альфред и Йонг Су скрылись за поворотом, Бонфуа осторожно спустился к хмурому Артуру, который старался на него не смотреть. Франциск был спокоен и хотел передать свое спокойствие Артуру, чтобы тот не начал кричать, злиться и бить его. Он и так сегодня настрадался – насладился великолепными ароматами, запачкал одежду чем-то, после чего ее лучше сразу отнести к мусорному баку, да так, чтобы никто не заметил, а теперь еще и повредил правую руку. Приблизившись к Керкленду, Франциск сел рядом с ним, пока не решаясь пододвинуться ближе, хотя почему-то безумно хотелось снова сесть плечом к плечу, как раньше.

«Ностальгия», – решил он, вздохнув.

Лучшего момента, чтобы начать откровенный разговор по душам, и представиться не могло. Он давно ждал у Артура такого состояния: молчаливого, чуть пристыженного и даже напуганного. Чтобы не юлил, не дерзил и не пытался казаться непобедимым, а просто высказал все как есть.

– Arthur, – на французский манер⁶ позвал он.

Тот вздохнул как-то обреченно, будто знал, что это неизбежно и ему до жути уже надоело все это, но все равно повернулся к Бонфуа, показывая, что внимательно слушает.

– Ты прости меня, – неожиданно даже для самого себя пробормотал Франциск. – Я правда думал, что люблю тебя.

– Я тоже так думал, – немного резко кивнул Артур, нахмурившись.

– Ты сейчас только не перебивай меня, хорошо? – Бонфуа тяжело вздохнул. – Я еще никогда и ни перед кем из своих бывших не оправдывался, поэтому могу ляпнуть что-то невпопад, уж извини, – он старался не смотреть на Артура, а тот, наоборот, в упор уставился на него, ожидая дальнейших слов и действий. – Я любил тебя. Как бы то ни было, этого не отнять, мы были прекрасной парой, и даже ты не сможешь с этим поспорить. Но все прошло. Меня теперь привлекает Мэттью, а ты, кажется, сильно сблизился с Альфредом… – поймав возмущенный взгляд, Франциск, улыбнувшись, приложил палец к губам. – Боже, как я ревновал тебя к нему тогда, год назад! Убить готов был этого мелкого выродка, ведь ты же принадлежал только мне, только со мной был настоящим! А потом вдруг появился он – и улыбка практически поселилась на твоих губах. Он делает тебя счастливым, Артур, а это намного важнее всего остального. Никогда не забывай об этом, даже когда Джонс будет ошибаться. Ведь все, что он сейчас делает – для одного лишь тебя. Я, если быть откровенным, никогда не был на такое способен. И ради Мэттью тоже не смогу. Он вообще кажется мне просто очередным препятствием, очаровательным таким недотрогой, которому нужно показать, что такое французская страсть… Ты не думай, что мы расстались из-за такой ерунды. Я долго размышлял об этом, и решил, что наши отношения давно изжили себя, еще когда мы перестали говорить друг другу о любви. Оставались рядом просто по привычке, делали вид, что близки, хотя на самом деле отдалялись еще больше. Мы друзья, Arthur, не любовники. Уже давным-давно. Поэтому давай не будем больше игнорировать друг друга: мне тяжело без твоих язвительных замечаний, а тебе, уверен, не хватает иногда старого доброго французского вина.

Артур промолчал, устремив взгляд на освещенный прямоугольник коридора. Франциск, подумав, все-таки подвинулся немного ближе, прижимаясь плечом к плечу и склоняя голову. Почувствовав, как облегченно вздохнул Артур, тоже наклонив голову набок, чтобы щекой коснуться волос Франциска, тот улыбнулся и тоже расслабился.

__________

¹Matthieu, mon cher (фр.) – Мэттью, мой дорогой

²pour toujours (фр.) – навсегда

³tete-a-tete (фр.) – тет-а-тет – наедине, с глазу на глаз

⁴Oh, mon petit oiseau (фр.) – Ох, моя пташка

⁵«Спой, светик, не стыдись» – цитата из басни И. А. Крылова «Ворона и Лисица».

⁶…Arthur, – на французский манер… – это Артюр, с протянутой немного «ю», но мне совесть не позволила в тексте работы употребить что-то вроде «Артю-юр».

========== Действие седьмое. Явление VI. … и сохрани ==========

Явление VI

… и сохрани

«Ловино». Это имя и все, что было с ним связано, – вот единственное, занимавшее все мысли Антонио. Он не мог сосредоточиться ни на плане, ни на дороге, ни на каких-то отвлеченных вопросах, неуклонно возвращаясь к нему – вредному Ловино, который полностью захватил его сердце. Давно захватил, конечно, но только сейчас Каррьедо в полной мере осознал, насколько он ему дорог. Насколько он не хочет его потерять. И, осознавая это, он проклинал себя за слабость, за то, что не был достаточно настойчив, что не прилагал, видимо, максимум усилий, что поддавался своему отчаянию и почти даже смирился с их разрывом – окончательным и бесповоротным, как этот мрачноватый коридор, по которому они с Тимом сейчас старались продвигаться быстро, но тихо. Если бы он только мог все исправить, если бы только мог не допустить этого!..

Как бы он хотел просто показать заносчивому Варгасу малую часть своей силы и власти, как бы хотел быть не таким мягкотелым с ним, как бы хотел на некоторое время вновь стать тем дерзком подростком, легко сшибающим с ног огромных мужиков… Ведь тогда все точно обернулось бы иначе, и никому не пришлось бы страдать и беспокоиться, чертовски волноваться, буквально снедая себя изнутри постоянными мыслями о целости и сохранности кого-то близкого и важного: Альфреду, например, не пришлось бы тревожиться за Артура, Эмме – за ее братца, Мэтту – за Йонг Су, ну, а ему, в конце концов, – за самого Ловино.

Он бы с радостью вообще не узнал, что жить не сможет, если с Варгасом что-то случится, чем осознал это таким путем. Но разве кого-то волнуют такие мелочи, как желания смертных?

Если эти «кто-то» вообще есть, им, определенно, нравится смотреть на человеческие страдания. Им приятно видеть слезы – как будто сладчайший нектар, они услаждают их черствые сердца. Им приятно заставлять кого-то переживать, переживать так, как никогда раньше – до безумного желания просто знать, жив ли он, до дрожи в руках, до невозможно быстрого сердцебиения. Чтобы научиться ценить что-то, для начала нужно этого лишиться.

Если он никогда больше не услышит такие знакомые, родные и – ведь, и правда, как будто в другой жизни было – далекие ругательства сквозь зубы – что тогда? Сама лишь мысль об этом вызывала у Тони приступ легкой паники. Легкой – потому что другой он себе позволить не мог. Ведь тогда «если» превратится в «когда». Он не мог представить своей жизни без Варгаса, не мог и не хотел представлять.

Вместе с Тимом они довольно быстро подобрались к посту охраны, который должен был защищать вход к похищенному, и затаились как раз за выступом стены, имитирующем колонну, – весьма удачной для врагов детали интерьера. Сердце у Антонио невольно забилось чаще, и он сглотнул, решительно поджимая губы и стискивая руки в кулаки. Кивок другу – сигнал: «Пора», – и они, неожиданно возникшие из полумрака, быстро отключили двух оказавшихся ближе всего охранников отточенными движениями. Остальные три быстро сообразили, что к чему, налетая на невооруженных парней, да только они никак не могли учесть, что эти двое – не просто студенты, не просто юноши, случайно проникшие на базу, а что они – бойцы без правил, в своем роде чемпионы, лучшие из лучших.

Кровь, разгоряченная дракой, бурлила в жилах Тони, перед глазами все немного расплывалось и мелькало, что, впрочем, практически не мешало ему – он мог полностью положиться на свою интуицию и чутье. Охранник – крупный детина с лицом, не выражающим никаких мыслительных процессов – всей своей тушей кинулся на него, неловко занеся руку для удара. Неприцельного, кстати, ибо уйти Тони смог, не глядя на него, чтобы тут же поприветствовать ударом в живот второго охранника, присоединившегося к еще одному своему коллеге, которого взял на себя Тим. Тот, не растерявшись, среагировал почти мгновенно, и скулу Тони обожгло пришедшимся вскользь ударом.

Уклоняясь от повторной атаки, Антонио позволил себе непозволительную роскошь – он забыл о самом первом своем сопернике. Тот, оклемавшись от позорного поражения в первой схватке, кажется, решил задействовать свой мозг, и крепко обхватил стоящего к нему спиной Тони, фиксируя его руки одной своей лапищей. Сообразив, к нему подключился второй: улыбаясь, он готовился нанести весьма болезненный удар в район солнечного сплетения. Каррьедо даже приготовился к нестерпимой боли, когда, словно из ниоткуда, возник де Вард, противник которого лежал без чувств и, кажется некоторых зубов, возле подозрительной двери, которая так привлекла внимание ребят тогда, в кабинете охраны.

Тим, словно танцуя, нанес державшему Тони мужчине несколько быстрых ударов, заставивших его ослабить хватку и обратить внимание на нового врага. Тони прекрасно помнил, как сам еще тогда, в детстве, выл от этих кажущихся легкими атак – Тим был непобедим, пока мог наносить их, а остановить его тоже было делом не из легких. И кое-кому большому и самоуверенному скоро придется в этом убедиться.

У Антонио не было времени наблюдать за боем друга, иначе был он с удовольствием взглянул на усовершенствованный с годами и ставший почти безупречным стиль. Он, полагаясь скорее на интуицию, чем на зрение, заблокировал резкий выпад оставшегося в одиночестве второго охранника, перехватил его руку, фиксируя ее неподвижность, заламывая и с наслаждением отмечая, как на каменном лице с чуть самодовольной усмешкой проступает гримаса боли. Медленно, зная, что их никто не потревожит больше, он ударил свободной рукой в живот противника, притянул к себе согнувшегося пополам амбала за вывернутую уже руку и, нежно дернув за волосы, пригласил его нос на свидание со своим коленом.

– Сломался? – с приторной заботой прошипел Тони, по-кошачьи щуря зеленые глаза с нездоровым огоньком в них. – Починят, ничего, – из разбитого носа охранника текла кровь, заливая пол багровыми каплями, украшая казенную синюю форму и черные штаны. – Надо было думать, во что ввязываешься, – дернув за руку, тем самым выбивая кость из сустава, Тони повернул последнего оставшегося в сознании мужчину спиной к себе. – Не предполагал, что детишки умеют драться, а?

Страдания были прерваны резким ударом Тима, одного лишь ледяного взгляда которого хватило, чтобы Антонио вмиг остыл. Он уже давным-давно так не упивался своим превосходством над теми, кто считал, что они всесильны лишь потому, что старше и крупнее раза в три. С тех пор, как в его жизни появились Тим и Эмма, а потом и драмкружок «Кагами» вместе с Ловино, он перестал драться. Перестал упиваться силой. Перестал превращаться на время драки в безумное животное, движимое одной лишь целью – выжить.

Но сейчас, когда от Ловино его отделяла какая-то хлипкая дверца и это жалкое гориллоподобное создание, старые привычки взяли верх. Он не мог больше держать все в себе, весь свой страх, свое волнение, свой гнев на всех этих людей – что посмели похитить, что посмели нападать, ранить друзей, подвергать их всех опасности, что посмели забрать его Варгаса. И пусть тот охранник, кажется, вообще не втыкал, в чем дело и за что этот мальчишка с дьявольскими глазищами так его истязает, пусть, все равно – главным было выпустить пар, чтобы потом не сорваться при тех, кто не видел его во всей красе.

Единственным, кто видел и остался рядом, между тем, продолжал оставаться Тим де Вард. Он же мог привести в чувство, когда нужно, охладить пыл своего порывистого друга, вернуть ясность мысли. Он не боялся.

Теперь оставалась только дверь. Впрочем, ее тоже скоро не стало: у одного из охранников была связка ключей на поясе, и один из них прекрасно вписывался в замок на железной, выкрашенной в облезлый черный, дверь. Там, в комнате, царила темнота, которую полумрак коридора никак не желал нарушать, а еще было холодно, как в самом настоящем заброшенном русском подвале, пахло сырой землей и железом, а по низу дул ощутимый мокрый холодный ветерок, липкий, как туман.

Ребята воспользовались беззащитным положением охранников, чтобы позаимствовать у них парочку карманных фонариков и оружие. Увиденное в комнате если не поразило Тони, то заставило внутри у него все сжаться точно: в дальнем, самом темном и холодном углу, стояла клетка, доходящая ему примерно до груди. Ржавая, она буквально сочилась своим приторным железным запахом, так похожим на кровь. Внутри, что, впрочем, не удивило Каррьедо, никого не было, иначе он бы точно услышал вопли своего благоверного. «Скорее всего, – с ироничной улыбкой отметил про себя Антонио, – нерадостные». Зато на полу обнаружилось какое-то тряпье – очевидно, кровать, миска с чем-то подозрительно похожим на еду, жестяная кружка, ведро – видимо, для отходов, и – именно это его больше всего неприятно удивило – цепь с ошейником.

– Его здесь нет, – безжизненным голосом сообщил он Тиму.

– Оставили охрану возле пустой камеры? – нахмурился тот. – Похоже на какой-то низкосортный боевик.

– Вообще все происходящее мне напоминает дешевую постановку, – согласно кивнул Тони. – Охрана почти без оружия, охраняющая пустышку, открытая дверь, ключи на видном месте…

– Но они же не могли знать, что мы придем сегодня, – возразил Тим. – Не могли все это подстроить.

– Если только… – Каррьедо нахмурился, но резко тряхнул головой: нет, она бы никогда так с ними не поступила.

– Если только что? – переспросил де Вард.

– Ничего, – Тони тяжело вздохнул. – Если Ловино не в той комнате, куда отправились парни, я сначала перебью к чертям похитителей, а потом переверну здесь все до основания, но найду, где его держат.

– Я знаю, – Тим сдержанно кивнул. – Идем, нельзя терять время.

Антонио кивнул, соглашаясь, и поспешил на выход. Просто присутствовать в этом помещении было неприятно, и он представить себе не мог, как чувствовал себя бедный Ловино, которого здесь держали никак не меньше двух недель. Прикрыв за собой дверь, он понял, что боится встречи с новым Варгасом даже больше чем с тем, который был рядом последние полгода. Ну, то есть как «рядом»…

Зато Тима такие мысли не мучили. Почему-то он твердо верил, что эта комната – лишь попытка деморализовать их, просто способ напугать, поразить, показать: «Смотрите, как мы можем!» и рассмеяться в лицо. Он знал, что Ловино там не держали, но знал так же и то, что убеждать в этом Антонио сейчас – пустая трата такого драгоценного времени. Представление слишком уж затянулось, пришла пора кульминации.

– Набери Альфреду, скажи, чтобы не совались в ту комнату без нас, – обернувшись, кинул он Антоно, и тот покорно потянулся к телефону.

Знакомое имя в телефонной книге, зеленая кнопка вызова, извечная улыбка на фотографии контакта. И гудки. Они вернулись назад, к выходу, и уже прошли добрую половину пути к заветной двери, а Альфред все не отвечал. И картины перед глазами Антонио с каждым шагом становились все мрачнее и мрачнее…

– Альфред!

– Тони!

Оба оклика раздались почти одновременно: на том конце, наконец, кто-то ответил, а из затаившегося в стене спуска вниз послышался знакомый голос. Тим и Антонио остановились, вглядываясь в полумрак лестничного пролета, уходящего вниз, где сидели, как ни в чем не бывало, Франциск и Артур, а Альфред что-то протараторил в трубку – Каррьедо не слышал, что именно, он вообще ничего не слышал, просто читал по губам, как Артур повредил ногу, а Франциск – руку.

– Дождитесь нас около той двери, подслушайте, что сможете, – наконец, пробормотал Тони, когда Ал почти прокричал в трубку его имя, причем именно с той паникой в голосе, которая бушевала сейчас в его сердце.

– Р-ребята, – он спустился к друзьям, виновато оглядывая масштабы катастрофы. – Простите, из-за меня вы… Черт, черт! – брюнет гневно ударил кулаком о стену.

Перед глазами плыло. Ярость застилала разум, подобно красной пелене, и он никак не мог сдержать ее. Из-за него они пострадали. Какой-то чертов полоумный ублюдок осмелился стрелять. В Альфреда. Чуть ли не в упор! Теперь они просто обязаны были ответить за все, что сделали. И он заставит их. Заставит их всех!

– Тони, – тихий, уверенный голос лучшего друга, его тяжелая рука на плече, и неподдельный страх, смешанный с восхищением, в глазах Франциска и Артура.

– Ты не виноват, мы сами пошли на это, – сглотнув, твердо сказал Керкленд. – Никто не виноват. Ты понял? – поднявшись на ноги, он смело заглянул в блестящие глаза Антонио. – Ты не причинишь никому вреда. Мы просто заберем Ловино и уйдем отсюда, хорошо? – Каррьедо упрямо тряхнул головой. – Или ты хочешь напугать его? Оттолкнуть от себя навсегда?

Артур играл, давил на больное, и Антонио прекрасно знал это. Знал, но поддавался, потому что понимал, что блондин прав. Варгас никогда не будет с ним, если он убьет или покалечит человека. А этого он допустить никак не мог.

– Пошли, Тим, – Тони через силу улыбнулся. – Скоро мы покончим с этим, и вы сможете получить медицинскую помощь.

Держать себя в руках ему было довольно сложно, но под пристальным взглядом Тима было немного спокойнее. Как огонь и лед, они дополняли друг друга, не давая выйти из-под контроля, усмиряя и поддерживая. А вскоре вид живых и здоровых Джонса и Йонг Су окончательно успокоил Антонио. Они оба были в полном порядке, перекидывались фразочками типичных секретных суперагентов и, кажется, совершенно забыли обо всей серьезности предприятия.

– Открыто, – немного сконфузившись, одними губами сказал Ал, указывая на дверь.

Эта была двустворчатая, деревянная, на слабых петлях – такую легко было бы выбить, виси на ней хоть десять замков. Но то, что она была открыта, настораживало еще больше. Еще одно сходство с малобюджетным фильмом для подростков. Но времени на раздумья не было: в любой момент там, за этой самой «легкой» дверью, могли сделать с Ловино все, что угодно: убить, изнасиловать, заставить есть свои отрубленные конечности, в конце концов. Так что ребята, покрепче перехватив свое оружие, позволили Антонио одним мощным пинком эффектно распахнуть ее перед ними.