Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

– Ладно, – сказал епископ. – А что вы можете сообщить мне о заговоре против королевы? Что вам известно о нём?

– Заговор?! Против королевы?! – с ужасом переспросил сэр Роберт. – Господи, помилуй нас!

– Правильно ли я вас понял, что вам неизвестно об этом заговоре?

– Честью клянусь, что неизвестно! Да разве я посмел бы выступить против её величества? После того, как я… после того, как она… – запнулся сэр Роберт.

– Ладно, будем считать этот вопрос исчерпанным… Пусть его уберут и позовите к нему врача, – приказал он палачу, кивая на сэра Томаса. – А мы с вами продолжим разговор в другой комнате в присутствии ещё одной персоны, – сказал епископ сэру Роберту. – Прошу следовать за мной.

Сэр Роберт хотел сделать шаг и не смог, ноги его не слушались.

– Помогите джентльмену, – обратился епископ к стражникам. – Нам надо дойти до Бочампской башни…

В Бочампской башне Тауэра находились светлые и просторные комнаты для высокопоставленных персон. Поднявшись по последней лестнице, епископ Эдмунд подвёл сэра Роберта к широкой двери и дал знак стоявшему здесь на карауле гвардейцу открыть засов. Оставив стражников за дверью, епископ взял сэра Роберта под руку и вошёл.

– Разве теперь не принято стучаться, когда вы входите к даме? – раздался недовольный женский голос. – Подобная бесцеремонность недопустима даже для священника.

– Прошу прощения, – с трудом выдавил из себя епископ, – но вы здесь не в своём дворце. Здесь церемонии неуместны.

– Какая ерунда! – сказала, подойдя к епископу, молодая дама. – Женщина везде остаётся женщиной, – или вы надеетесь, что Тауэр сделает из меня мужчину?

Сэр Роберт узнал принцессу Елизавету.

– Ваше высочество, – поклонился он ей.

– А и вы тут, милорд! Ходите под ручку с епископом, как его лучший друг, – язвительно заметила Елизавета. – Поздравляю вас, вы высоко шагнули.

– Но я… Нет… – смешался сэр Роберт.

– Великолепная речь! Вы всегда славились своим красноречием, – колко продолжала Елизавета.

– Я пришёл, чтобы задать вам несколько вопросов… – начал было епископ.

– А с чего вы решили, что я буду отвечать на них? – прервала его Елизавета. – Вначале объясните мне, как вы посмели арестовать и поместить в тюрьму особу королевской крови, принцессу Англии? Если вы отказываете мне в праве быть женщиной, то моё происхождение вы у меня не отнимете. Вы понимаете, на кого подняли руку? Смотрите, как бы вам не потерять голову.

– Я действую по приказу её величества королевы. Я исполняю её волю, – помрачнел епископ, – и вопросы задаю вам по её требованию.

– Ах, так? Её величество приказала посадить меня в Тауэр и подвергнуть допросу? – сказала Елизавета, в её глазах сверкнуло пламя. – Это меняет дело. Спрашивайте, я отвечу, – мгновенно справившись с собой, продолжала она.

– Вы не арестованы, вы помещены в Тауэр в интересах следствия. Я не собираюсь вас допрашивать, я только хочу расспросить вас кое о чём.

– Что-то я не улавливаю разницы, – с усмешкой ответила Елизавета. – Но приступим к вашим вопросам. Я жду.

– Первый вопрос. Знаете ли вы этого человека? – епископ показал на Роберта Дадли.

– Я знаю этого человека. Это сэр Роберт Дадли, – ответила Елизавета.

– Очень хорошо. А как давно вы его знаете?

– Я давно его знаю. Я познакомилась с ним, когда мне было лет семь или восемь. Мы играли в догонялки, он меня не догнал, очень расстроился и плакал из-за этого.

– Это не важно, – сказал епископ. – Отвечайте только на мои вопросы.

– Я это и делаю, – возразила Елизавета.

– Второй вопрос. Виделись ли вы с сэром Робертом Дадли в последнее время?

– Да, я приезжал к её высочеству с визитом, – ответил за Елизавету сэр Роберт.

– Я не вас спрашиваю, – перебил его епископ.

– Я отвечу, – сказала Елизавета. – Сэр Роберт приезжал ко мне с визитом.

– Хорошо. А о чём вы говорили, когда он приезжал к вам с визитом?

– Не помню. О каких-то пустяках. Но разве вам не докладывали о нашем разговоре? Кое-кто из моих фрейлин так исправно служит вашему преосвященству, что вам известно о каждом чохе при моём дворе, – презрительно проговорила Елизавета.

– Её высочество не была довольна моим визитом, – снова вмешался сэр Роберт. – Я не понимаю, чем была вызвана её холодность, потому что я… потому что мне… потому что я всегда относился и отношусь к её высочеству с почтением. Ну, вот так вот, – закончил пунцовый от смущения сэр Роберт.

– Женщине, попавшей в трудное положение, очень нужна мужская поддержка, – с улыбкой отозвалась Елизавета. – Женщины такого не забывают; я уже жалею, что была холодна с вами, сэр Роберт.

Епископ Эдмунд внимательно слушал их диалог и не перебивал сэра Роберта и Елизавету.

– Третий вопрос, – обратился он к Елизавете, когда они замолчали, – не было ли вам что-либо известно о недавнем злодейском заговоре против её величества королевы Марии и о попытке сих злодеев незаконным образом возвести вас на престол?

– Запомните мои слова, ваше преосвященство, и в точности передайте их её величеству, – отчеканила Елизавета. – Я могу поклясться любым способом, каким пожелает её величество, что ничего не слышала об этом заговоре, ни с кем не говорила о нём и никогда не выражала желание занять королевский престол, ныне принадлежащий по праву моей старшей сестре. Если же заговорщики использовали моё имя в своих целях и рассчитывали на меня в осуществлении своих планов, то они это делали помимо моей воли, не спросив меня и не получив моего согласия. Я не могу отвечать за действия людей, которых не знала и которых ни о чём не просила. Передайте ещё, что когда царственное имя – имя особы королевской крови – связывают с преступлением, то тем самым порочат саму идею королевской власти. Последствия этого могут быть такими тяжелыми, что мне страшно говорить об этом. Передайте это её величеству слово в слово.

– Я передам, – сказал епископ Эдмунд, явно впечатлённый речью Елизаветы. – У меня нет больше вопросов к вам, а также и к вам, милорд. Тем не менее, по указу её величества вам обоим надлежит пребывать в Тауэре до её особого распоряжения.

– Как верноподданная королевы, я подчиняюсь её решению, – Елизавета присела в поклоне.

– На всё воля королевы, – склонил голову сэр Роберт.

– Надеюсь, мне разрешат прогулки по двору? – спросила затем Елизавета. – Здесь такой милый дворик.

– Вам запрещено покидать пределы Тауэра, а ночью выходить из своей комнаты. В дневное время можете гулять по двору, – разрешил епископ.

– А сэр Роберт может гулять вместе со мной? Мне бы хотелось извиниться перед ним за свою холодность, – сказала Елизавета.

– Его поместят в этой же башне, на нижнем ярусе, и в дневное время он тоже сможет гулять по двору, – ответил епископ.

– Благодарю вас, – дружно сказали Елизавета и сэр Роберт.

– И всё-таки я попрошу вас впредь стучаться, когда вы входите в мою комнату, – потребовала Елизавета и пронзила епископа Эдмунда таким взглядом, что тот съёжился и пробурчал:

– Непременно… ваше высочество.

* * *

– Благодаря его преосвященству епископу Эдмунду следствие о заговоре против вашего величества удалось закончить в кратчайший срок, – докладывал сэр Стивен королеве. – Обвиняемые либо сознались в преступлении, либо изобличены неопровержимыми доказательствами их вины. Должен заметить, что речь идёт о верхушке заговора, о непосредственных исполнителях и их прямых сообщниках, – однако число лиц, замешанных в покушении на власть вашего величества, намного больше. Его преосвященство день и ночь трудится над выявлением этих преступников, но его работа пока далека от завершения.

– Много тайных заговорщиков, очень много, – пояснил епископ Эдмунд, – но можете не сомневаться, ваше величество, мы искореним их всех, до единого человека.

– Я ценю ваши усилия, – бесстрастно произнесла Мария. Она была вялой и скучной, у неё был утомленный вид.

– Работа ещё далека от завершения, – повторил сэр Стивен, – но уже сейчас мы хотим представить вашему величеству свои предложения по наказанию участников заговора.

– Очень хорошо, я вас слушаю, – проговорила Мария.

Сэр Стивен заглянул в свои бумаги.

– По первому разряду мы предлагаем наказать двух заговорщиков, которые напали на карету вашего величества, надеясь захватить вас. Третьему злодею, к сожалению, удалось уйти от земного возмездия, – он покончил с собой, отправив свою душу прямиком в ад, – но сих двух мы предлагаем четвертовать лошадьми, предварительно подвергнув жестоким пыткам при всём народе.

– Нет, это слишком суровое наказание, – возразила Мария. – По-христиански их следовало бы простить, но как королева, как правительница государства я не могу простить преступников. Пусть их казнят, но простым отсечением головы, без предварительных пыток.

– Прикажите, хотя бы, потом отрубить им ноги и руки и затем прибить на мосту, где выставить также их головы. Это устрашит прочих возможных преступников, – сказал епископ Эдмунд.

– Хорошо, пусть будет так, – согласилась королева.

– По второму разряду мы предлагаем казнить прямых сообщников главных злодеев. По малодушию или из осторожности эти сообщники не приехали на площадь к Уайт-холлу, где намечалось похищение вашего величества, однако состояли в заговоре. Мы предлагаем умертвить их колесованием, – сэр Стивен вопросительно посмотрел на королеву.

– Повесить, – коротко сказала Мария. – Достаточно будет повешения.

– Слушаюсь, ваше величество. Поистине велика ваша милость, – ответил сэр Стивен. – Далее мы предлагаем подвергнуть примерному наказанию – огнём, водой и виселицей – преступников, прямо в заговоре не участвующих, но тоже желающих лишить вас престола или своими словами наносящих вред вашей власти, или злоумышляющих на католическую веру и святейшего папу. На сегодняшний день его преосвященство заготовил список на три тысячи человек.

– Но не так давно уже было казнено более двух тысяч человек, – возразила Мария.

– И это лишь начало, – грубовато проговорил епископ Эдмунд. – Мы спасаем от гибели ваше величество, нашу святую веру и Англию, – здесь не место для жалости. У нас великая цель, и если для её достижения понадобится уничтожить даже несколько сотен тысяч человек, мы, не колеблясь, должны пойти на это.

– Надеюсь, что до этого не дойдёт, – сказала Мария. – Оставьте мне ваш список, я посмотрю.

– Наконец, мы предлагаем помиловать одного человека из числа заговорщиков, – продолжал сэр Стивен. – Он явился к нам с признанием своей вины, помог раскрыть заговор и схватить его участников. По нашему мнению, он достоин снисхождения, – я бы предложил, подержав его в тюрьме, выпустить без нанесения увечий, но его преосвященство настаивает на клеймении железом. На ваше усмотрение, ваше величество.

– Решайте сами, я заранее согласна с любым вашим решением.

– Благодарю вас за доверие, ваше величество, – поклонился сэр Стивен.

– Но почему вы ничего не говорите о принцессе Елизавете? – спросила, оживившись, Мария.

– Мы тщательно провели расследование и не нашли вины её высочества, – сообщил сэр Стивен. – Принцесса Елизавета не участвовала в заговоре, у нас нет оснований для выдвижения обвинений против неё.

– Вы можете сами ознакомиться с материалами следствия, ваше величество, – поддержал его епископ Эдмунд.

– Не надо, я помню всё, что вы мне говорили; помню и её дерзкие слова насчёт особы королевской крови, насчёт опасности такого обвинения для королевской власти в целом. Она продолжает дерзить мне даже в Тауэре – ну и пусть посидит там! – раскрасневшись, воскликнула Мария. – Сэр Стивен прав – Тауэр хорошо помогает от дурных мыслей, а я добавила бы – и от дурного поведения. Пусть Елизавета пока побудет в Тауэре, это пойдёт ей на пользу.

– Как прикажете, ваше величество.

– У вас всё?

– По следствию о заговоре – да.

– А сэр Роберт Дадли? Вы не сказали о нём, милорд, – спросила Мария с деланным равнодушием, но её голос невольно дрогнул.

– Я могу лишь подтвердить сказанное мною ранее, – невозмутимо ответил сэр Стивен. – Вина сэра Роберта косвенная. Он, безусловно, предатель, но предатель невольный. Получив от главаря заговора ту записку, которую я вам показывал, он отказался от встречи с заговорщиком, но в ответном письме по наивности сообщил о вашем намерении выехать на молебен в монастырь Жён Мироносиц. Таким образом он сообщил заговорщикам важные сведения, но не намеренно, а по простоте душевной. Я думаю, наказание для сэра Роберта должно быть небольшим, – достаточно будет выслать его из Лондона на некоторое время.

– Вы подтверждаете слова господина лорд-канцлера, ваше преосвященство? – обратилась Мария к епископу Эдмунду.

– Да, ваше величество, но у меня есть дополнение.

Сэр Стивен изумлённо посмотрел на него.

– В Тауэре сэр Роберт Дадли сошёлся с принцессой Елизаветой.

– Что значит – сошёлся? – переспросила Мария с плохо скрытым волнением.

– Роберт Дадли чрезвычайно лестно отзывался о принцессе. Он сказал (епископ заглянул в свои записи): «Он (Дадли) относится к её высочеству с почтением и жалеет, что она холодно приняла его визит». Могу сообщить также, что принцесса Елизавета и сэр Роберт Дадли теперь вместе гуляют по тюремному двору и часами разговаривают. Тема разговоров пустяковая, разная ерунда, но принцесса часто смеётся и несколько раз брала сэра Роберта за руку.

– Ах, так, – протянула Мария и голос её осёкся. Она отвернулась и принялась разглядывать картину на стене. – «Преклонение перед дамой и исполнение всех ее желаний», – проговорила королева про себя.

– А вы ведёте двойную игру, ваше преосвященство, – прошептал сэр Стивен.

– На благо Англии, – загадочно ответил епископ.

– Какой любвеобильный этот Дадли, – его тяга к женщинам просто поразительна, – звонко сказала Мария, переведя взор на лорд-канцлера и епископа. – Чтобы он не встал на путь греха, ему надо жениться. Подберите ему жену, господин лорд-канцлер, помогите молодому человеку.

– За этим дело не станет, – ответил епископ за сэра Стивена. – Родители Роберта Дадли хотели, чтобы он женился на леди Эмми… не помню её фамилии. Он был помолвлен с нею, насколько мне известно.

– Помолвлен? Но почему же он это скрывает? – в один голос спросили сэр Стивен и королева.

– Я не помню всех обстоятельств, но, по слухам, леди Эмми – девушка очень простая по поведению и манерам и, к тому же, страдает от какого-то врождённого заболевания; она постоянно живёт в провинции. По-видимому, Дадли не воспринимает всерьез свою связь с ней, а может быть, стыдится её.

– Если девушка больна, он тем более обязан жениться на ней, – возразила Мария. – Его христианский долг позаботиться о бедняжке… Так и постановим: пусть сэр Роберт женится на леди Эмми, а его отношения с Елизаветой надо немедленно прекратить. Выпустите его из Тауэра и прикажите ехать в провинцию к своей невесте. Передайте ему, чтобы он не появлялся при моём дворе, я не нуждаюсь более в его услугах. И пусть вернёт мой портрет, который я ему подарила, – зло прибавила она, обращаясь к лорд-канцлеру.

– Да, ваше величество, – кивнул сэр Стивен.

– Ваше величество, всемилостивейшая королева, – вдруг сказал епископ, – если мы заговорили о супружестве, то не пора ли вам дать ответ принцу Филиппу, наследнику испанского престола?… Во имя Господа, выслушайте меня, всемилостивейшая королева! Я уже неоднократно указывал на политические выгоды этого брака, но теперь хочу сказать не о них, – я хочу сказать об обязанности человека найти свою половину и родить потомство. Ваше величество, я обращаюсь к вам как священник: обретите себе мужа и родите детей, ибо в этом состоит ваш долг перед Богом. Не уподобляйтесь той бесплодной смоковнице, что была проклята Спасителем. Истинно говорю вам, ступайте под венец, разделите брачное ложе с мужем своим, зачните ребёнка и воспитайте его на радость своим подданным и на благо Англии!

– Вы смущаете меня, ваше преосвященство, – слабым голосом ответила Мария, покраснев до кончиков волос. – Я не отказываюсь от своего долга женщины, но мой возраст…

– Значит, надо торопиться! – воскликнул епископ. – Лучшей партии, чем Филипп, вам не найти! Ответьте ему согласием, это будет добрым делом для вас и для Англии.

– Вы забываете, что я уже не раз была невестой, но ни разу не дошла до алтаря. Если дело с замужеством опять расстроится, я сделаюсь всеобщем посмешищем – обо мне и так бог весть что болтают в Англии и в Европе.

– Брак с Филиппом прекратит болтовню, – а то, что он состоится, я вам ручаюсь!

– Не наседайте на меня, ваше преосвященство, сегодня вы ничего не добьётесь, – я очень устала и плохо себя чувствую, – Мария положила руку на лоб и сморщилась от боли.

– Да, не надо торопиться с окончательным решением, – согласился с королевой сэр Стивен.

– А завтра, ваше величество? – не унимался епископ.

– Возможно, завтра. Я сообщу вам, когда смогу… А сейчас идите, господа, я лягу в постель, мне нехорошо, – Мария слегка кивнула им и закрыла глаза.

– Да хранит Господь ваше величество! – склонились перед ней сэр Стивен и епископ Эдмунд.

– …А вы – хитрая лисица, ваше преосвященство! До сих пор я недооценивал вас, – с иронией проговорил сэр Стивен, выйдя из покоев королевы.

– Всё что я делаю, – я делаю на благо католической веры, Англии и королевы, – высокопарно сказал епископ.

Эпилог

Зимний день был великолепен, прозрачен и чист; выпавший ночью снег покрыл башни и стены Тауэра; они искрились на солнце, отчего крепость не казалась такой мрачной. Елизавета прогуливалась по расчищенным дорожкам внутреннего дворика, с наслаждением чувствуя, как мороз пощипывает её щёки, – она куталась в кунье манто и посмеивалась над проказами зимы.

Со скрипом отворилась тяжёлая калитка, и во двор вошёл хорошо одетый джентльмен. Елизавета немедленно повернулась к нему; узнав его, она остановилась и с улыбкой стала дожидаться, когда он подойдёт к ней.

– Ваше высочество, вы отлично выглядите! – сказал джентльмен. – Никогда бы не подумал, что воздух Тауэра такой полезный для здоровья.

– Вы любезны, как всегда, сэр Джон, – отвечала Елизавета. – Я рада вас видеть, вы первый из моих друзей, кого пустили ко мне. Как вам удалось усыпить бдительность епископа Эдмунда?

– Мне кажется, что наш милейший епископ побаивается вас. Он решил подольститься к вам, разрешив встречу со старым другом, – усмехнулся сэр Джон.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, милорд. Он меня ненавидит и готов вредить, чем только можно.

– Одно другого не исключает. Епископ ненавидит, но и боится вас, поэтому заискивает перед вами; собака, которая хочет укусить, виляет хвостом.

– Мне приятно слышать, как вы сравниваете епископа с собакой, если мы имеем в виду грязную злобную шавку. Такое сравнение очень подходит к епископу Эдмунду.

– К сожалению, эта шавка ещё и хитра, она умеет больно кусать исподтишка.

– Тем хуже для неё. Хитрость не является признаком ума, – скорее, это признак глупости.

– В этом я с вами согласен, моя принцесса, хитрость идёт по кривой дороге, потому что не может найти прямую.

– Но довольно о епископе, – сказала Елизавета. – Как вы поживаете, какие новости в Лондоне?

– Лондону вскоре предстоит обойтись без меня, – со вздохом ответил сэр Джон. – Меня опять отсылают в моё поместье.

– Бедный сэр Джон, я вам сочувствую: с вашим характером сидеть в деревенской глуши! Вы просто-таки созданы для Лондона, как и Лондон создан для вас.

– Увы, Лондон уже второй раз отвергает меня, как капризная девица. Что же, придётся искать утешения в объятиях деревни.

– По крайней мере, там вы найдёте простоту, непосредственность и свежесть. Не забывайте также про близость с природой, – может быть, именно в деревне вы обретете душевный покой.

– Если учитывать мой возраст, то как бы этот душевный покой вскоре не окончился упокоением души.

– Ну, сэр Джон, не так уж велики ваши года! Будем надеяться, что вы проживёте долго и ещё, даст Бог, вернётесь в Лондон.

– Умоляю, не забудьте эти свои слова, моя принцесса, когда Бог даст то, что вы у него просите, – сэр Джон прищурился.

– На всё Божья воля, – проговорила Елизавета и переменила тему разговора: – Но вы не рассказали мне о последних новостях.

– Боюсь, они не такие радостные, как нынешний денёк, – вздохнул сэр Джон. – Намедни были казнены участники заговора против королевы Марии.

– Это для меня не новость, из окна своей башни я видела, как их вели на казнь, – сказала Елизавета. – Как они держались перед смертью?

– Достойно. Главный заговорщик сэр Томас попросил, чтобы ему прочли «Нагорную проповедь», и со словами «Блаженны нищие духом» поднялся на эшафот. Впрочем, сэр Томас был очень слаб, его жестоко пытали во время следствия, – и смог дойти до плахи только с помощью сэра Эндрю. Сэр Эндрю – это второй главный заговорщик; он мой старинный приятель ещё по клубу Циников. Сэр Эндрю перед тем, как лечь под топор палача, попросил большую кружку бренди и был недоволен, что в ней было не больше пинты.

– Наверное, славный был джентльмен. Жаль, что я его не знала.

– Ещё пятерых заговорщиков повесили, но говорят, что это лишь начало – епископ Эдмунд срезал-де верхушку дерева, а корни разрослись по всей стране.

– Он готов уничтожить всё, что выше его головы, – так он превратит Англию в пустыню, – заметила Елизавета с презрением и болью. – Остаётся надеяться, что Господь не оставит нашу несчастную страну.

– Мне почему-то кажется, что мы не пропадём. Будут перемены, – и они будут к лучшему, – бодро сказал сэр Джон.

– Дай Бог… Ну, а какие ещё новости в столице? – уже веселее спросила Елизавета.

– Королева Мария решилась выйти замуж за Филиппа Испанского…

– И это уже не новость, – перебила Елизавета. – Она не только согласилась, но и написала ему нежное, чувственное письмо. У неё прямо-таки страсть писать своим женихам нежные чувственные письма.

– Ого! Видимо, Тауэр связан с Уайт-холлом какими-то тайными ходами, по которым сюда поступают наисвежайшие сведения, – удивился сэр Джон. – В Лондоне только что стало известно о согласии королевы, а в Тауэре уже знают о её письме!

– Но мы не можем себе позволить узнавать новости позже лондонцев. Судьба тех, кто находится в Тауэре, слишком сильно зависит от Уайт-холла, – куда сильнее, чем судьба прочих обитателей столицы, – улыбнулась Елизавета. – А скажите-ка мне как человек с большим жизненным опытом и хорошо знающий женщин – Мария будет счастлива в браке? Из неё получится любящая жена и заботливая мать?

– Нет, – не задумываясь, ответил сэр Джон. – Да простит ваше высочество мою вольность в отношении вашей родственницы, особы королевской крови, но плод перезрел и, к тому же, имеет червоточину.

– Объяснитесь, милорд, и не бойтесь обидеть особу королевской крови, ведь нас никто не слышит.

– Женщина, которая почти до сорока лет не имела ни друга, ни любовника, не может относиться к мужчинам снисходительно, – а без этого ей невозможно любить и быть любимой. Она обижена на мужчин, она ненавидит их, – и в то же время тайно боготворит. Мужчина для неё чудовище и ангел в одном лице, но никак не земное существо со всеми его достоинствами и недостатками. Если она найдёт себе мужа, то будет требовать от него чересчур многого и сама чересчур многое ему предлагать; она изведёт его требовательностью и самопожертвованием, сделает его жизнь невыносимой. О, если бы я был королём, то издал закон, по которому женщин, до тридцати лет не познавших мужчину, следовало бы отправлять в монастырь! Это очень серьёзно, моя принцесса – такой закон помог бы уменьшить количество зла на земле.

– Ах, сэр Джон, сэр Джон, положительно вы неисправимы! – сказала Елизавета, заливаясь смехом. – Но объясните, почему Мария не сможет стать заботливой матерью?

– Всё из-за той же червоточины, моя принцесса. Излишняя требовательность, как и постоянная жертвенность, – плохие воспитатели, они способны отравить детство не хуже холодности и жестокости. Ну, а кроме того… – сэр Джон замялся.

– Да, продолжайте? – вопросительно посмотрела на него Елизавета.

– Вы меня как-то уже спрашивали об этом, и я ответил: кто поручится, что королева Мария сможет родить? Не говоря о её возрасте, она страдает отёчностью, болями в пояснице и головными болями. Часто королева из-за приступов слабости не может выйти на официальные приёмы и ложится в постель посреди дня. Сможет ли он стать матерью?

– Но если она не сможет родить… – проговорила Елизавета.

– …Тогда вы останетесь единственной наследницей престола, – подхватил сэр Джон, – ибо испанцу Филиппу ни за что не отдадут трон Англии. Это слишком даже для епископа Эдмунда.

– Не будем так далеко загадывать, – прервала Елизавета сэра Джона. – Вернёмся к лондонским слухам. О чём ещё болтают в столице?

– Есть ещё одна поразительная новость. У нашего общего знакомого сэра Роберта Дадли нашлась в провинции не то жена, не то невеста. Несчастного отправили к ней, – вы представляете, какой муж выйдет из Роберта Дадли? – усмехнулся сэр Джон.

– Муж из него выйдет, может быть, плохой, но напрасно вы так зло отзываетесь о сэре Роберте, – с неудовольствием заметила Елизавета. – Он был моим товарищем по заключению здесь, в Тауэре: мы гуляли с ним по этому самому двору. Сэр Роберт – благородный и честный человек; да, он не хватает звёзд с неба, но по-своему умен и не лишен наблюдательности.

– Роберт Дадли? – удивился сэр Джон. – Вы его ни с кем не спутали? Может, это Тауэр творит с людьми такие чудеса? Вот уж, действительно, волшебное место!

– Ваше остроумие бывает чрезмерным, милорд, – отозвалась Елизавета с некоторым раздражением. – Вы разите им направо и налево, – вам нет дела, на кого падают ваши удары.

– Виноват, моя принцесса. Вам, конечно, виднее, что за человек Роберт Дадли, – охотно извинился сэр Джон.

– Я знала, что его отсылают в провинцию к этой… как её… леди Эмми, кажется, – продолжала Елизавета. – Я могла бы удержать его, но зачем? Это лишь создало бы ненужные сейчас трудности. Но напрасно Мария думает, что моя дружба с сэром Робертом на этом прекратилась, – таинственно улыбнулась Елизавета.

– Вам виднее, моя принцесса, – повторил сэр Джон. – Что же, – пожалуй, это все новости, которые я вам принес… А вон появился и стражник, недовольное лицо которого свидетельствует о том, что я разговаривал с вами больше положенного времени. Разрешите мне откланяться, моя принцесса, и не забывайте старого сэра Джона, искренне преданного вам.

– Не забывайте и вы принцессу Елизавету, искренне к вам расположенную, – в тон ему ответила она. – Если когда-нибудь, со временем, вы вернётесь в Лондон…

– …То сразу предстану перед вами, – закончил за неё сэр Джон. – А если мне не суждено вернуться…

– …То я буду вспоминать вас добрым словом, – сказала Елизавета.

– А это уже немало, – вздохнул сэр Джон. – Прощайте же, моя принцесса.

– Прощайте, мой славный сэр Джон.

Он пошёл к калитке и, обернувшись, увидел, как Елизавета помахала ему рукой.

* * *

Покидая Лондон, сэр Джон неспешно и большим удовольствием пообедал в «Свиной голове». Трактир был снова переполнен: слухи о том, что здесь готовился заговор против королевы, привлекли в «Свиную голову» десятки посетителей, каждый из которых считал своим долгом выпить хотя бы кружку эля в этом примечательном месте. Для сэра Джона как почётного завсегдатая нашли отдельную комнатку, – по иронии судьбы, именно ту, где он впервые встретился с сэром Томасом. В соседней комнате, в которой тогда заседали заговорщики, находчивый хозяин заведения устроил что-то вроде выставки орудий их преступления. Сэр Джон понял это по восклицаниям посетителей: «Вот это пистолет! Посмотрите, какой нож! А это – потайной топор!». Сэру Джону хотелось взглянуть на потайной топор, но было лень вставать из-за стола.

Отобедав, он взобрался на свою лошадь и медленно направился к северным городским воротам. Лондон бурлил, как всегда, – распевал песни, ругался, дрался, обирал прохожих, торговал и назначал любовные свидания. Холод и снег нисколько не мешали обычному ходу лондонской жизни, – разве что костры, разведённые прямо на улице, притягивали к себе разношерстную публику, которая с утроенной силой пила, бранилась и устраивала потасовки.

Вскоре сэр Джон проехал мимо собора Святого Павла. Богослужение ещё не началось, но народу здесь было много – в основном, молодёжи. Было не похоже, что все эти франтоватые джентльмены и нарядные леди пришли к Святому Павлу молиться – сэр Джон готов был биться об заклад, что сегодня они не вспомнят «Отче наш». Посмеиваясь и от всей души желая молодым людям приятного времяпровождения, он поехал дальше.

Шумные яркие улицы центральной части города сменились вскоре унылыми и блёклыми улочками окраины. Сэр Джон вдруг прочёл пришедшие на память стихи:

 
Царь ассирийский, что в дни мира жил,
Дух осквернив для низменного чувства,
В войну, не возгорясь отвагой, был
Разбит, не знавший ратного искусства.
 
 
Сменил он поцелуи на мечи,
На латы дамский поменял альков,
Пиры же – на солдатские харчи,
И шлем был тяжелей его венков.
 
 
И он, что имя мужа не стяжал,
Что в женственном купался наслажденье,
Что слабым был, от трудностей бежал,
Когда и честь утратил, и владенья, —
 
 
На троне горд, дрожащий пред пучиной, —
Убил себя, чтоб в чем-то быть мужчиной.
 

…Нагруженная повозка больно задела ногу сэра Джона, и грубый мужской голос прорычал:

– Чего вы тут бормочете? Что встали на пути, господин? Ехали бы лучше своей дорогой и не мешали другим.

– Вы правы, мой друг, – отозвался сэр Джон, – поеду своей дорогой и не буду никому мешать… Ну же, Арабелла, – потрепал он лошадь по гриве, – вперёд! Выедем за ворота, там будет свободнее. Что нам ещё надо, кроме воли и покоя, – остальное всё в прошлом. Жизнь прошла, – и слава Богу, ведь если бы жизнь была хорошей штукой, человек не плакал бы, появляясь на свет… Вперёд, Арабеллла, вперёд!..