Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 289 страниц)

Эта мысль почему-то принесла спокойствие. Он еще не понимал, да и вряд ли мог понять, что именно ему угрожает. В любом случае это была угроза смерти, а со смертью Львиное Сердце встречался так часто, что отвык придавать ей слишком большое значение. Страшило только одно: опасность умереть, не исповедовавшись и не причастившись Христовых Тайн. Тамплиеры – не сарацины, но мало кто, хорошо зная храмовников, считал их добрыми христианами. Значит, вполне могут его лишить права на исповедь и причастие. Однако на все Божья Воля!

Конный отряд неторопливой рысью миновал мост. Проезжая под аркой, Ричард поднял голову и понял, где же он был заточен. Под полукруглым сводом арки, на вделанном в камень железном кольце висел старый проржавевший меч. По преданию – меч первого владельца замка, отвоевавшего окрестные земли у врагов и этим же мечом убитого здесь, под этой самой аркой. Кажется, его предала жена в угоду любовнику, но сыновья отомстили за отца. Гогенау! Замок Гогенау... Впрочем, какое это теперь может иметь значение?.. Вряд ли он сюда вернется!

Глава 2
Кровь и колокольчики

За мостом, опустившимся не надо рвом, а над естественным руслом неширокой, но глубокой реки, открывался пригорок, сплошь заросший колокольчиками, так что почти не было видно травы – он был весь синий, как отражение неба. И среди этой синевы темнели фигуры еще двадцати с лишним всадников, среди которых выделялись трое рыцарей в белых плащах с красными крестами тамплиеров. Заметен был и еще один человек, которого Ричард узнал даже издали.

– Приветствую вас, ваше императорское величество! – крикнул он, продолжая веселиться. – Вот так встреча двух могущественных монархов! Вы что, кажется, тоже в плену у тамплиеров?

Будь в руках у Львиного Сердца заряженный арбалет, он и то не смог бы выстрелить точнее. Генрих Шестой, германский император, подскочил в своем седле, от ярости став белее, чем плащи его спутников. Да, Ричард не просто попал, он попал в самое уязвимое место.

– И я приветствую вас, король Англии! – хрипло прорычал Генрих. – Вижу, вы не отвыкли от своих походных шуточек, которые, может, уместны среди напившихся воинов, но не меж рыцарями.

– А я думал, что рыцари – как раз и есть воины, да притом самые лучшие! – отозвался Ричард.

– Рыцарь должен обладать не только умением рубить направо и налево, – произнес Генрих. – И разговор не о тамплиерах. Это я забрал вас у герцога Леопольда, потому что герцогу не пристало держать в плену короля. Теперь вы – мой пленник. В замке Гогенау вы находились, пока я был в отъезде и не мог оказать вам достойного приема. Теперь вы поедете в другое место, которое я сам для вас выбрал.

– Вы? – король пожал плечами. – А мне казалось – за вас выбирает тот тамплиер, у которого глаза блестят так, будто он все время хочет есть. Вон он, позади моей охраны.

– Это Парсифаль, хранитель Святого Грааля. – по голосу Генриха было слышно, что он предпочел бы не говорить об этом человеке, да приходится. – Но дело и не в нем.

– Парсифаль? Вот как?

Зловещее имя колдуна, о котором рассказывали столько страшных историй, окончательно открыло Ричарду всю опасность его положения. Элеонора, хорошо знавшая тамплиеров, говорила, что все они – кроткие ягнята и добрые христиане по сравнению с членами отделившегося от них таинственного братства, которое приписало себе обладание мистическим Граалем. И если император (о котором поговаривали, что он – тайный тамплиер) связался именно с этими «братьями», то от него можно ожидать чего угодно. «Как бы и в самом деле не остаться без исповеди и причастия! – не без содрогания подумал король. И тут же утешил себя: – Но если так, то это – бой. Да еще с таким противником, гибель от лап которого сразу отправляет христианина в рай. Главное – их не бояться!»

Но он испугался и, как ни стыдился этого, с отвращением думал, какие мерзости ему, возможно, предстоит увидеть, прежде чем с ним будет покончено.

– Кажется, имя нашего магистра отбило у тебя охоту шутить, герой? – с ухмылкой спросил один из тамплиеров.

Ричард тотчас узнал его. Это был громадный и мощный детина лет тридцати, с неохватными плечами и шеей куда шире головы. При этом он обладал длинными руками и довольно гибким торсом, так что в бою казался иногда легче и проворнее двадцатилетних воинов. Звали его, это Ричард запомнил, Гансйорк Бык. Последнее, конечно, было прозвищем рыцаря, пришедшего два года назад к стенам осажденной Птолемиады вместе с Леопольдом Австрийским, но затем очень быстро оказавшегося в стане тамплиеров.

Когда город был сдан и на основании заключенного с эмирами договора мусульманские жители в большинстве были отпущены победителями (за исключением тех заложников, число которых было оговорено), некоторым из рыцарей и воинов взбрело в голову обобрать тех, кто поспешно уносил свое добро из Птолемиады. Этот самый Гансйорк с приятелями, среди которых было трое франков, двое германцев, два шотландца и два англичанина, захватили нескольких торговцев. И, хохоча во все горло, стали раздевать их, потроша пояса и шальвары, в которые бедняги понасовали свертков с монетами и побрякушками. Оголяли и мужчин, и женщин, на глазах друг у друга. Те только кричали, не в силах сопротивляться банде пьяных головорезов.

Их вопли были, однако, услышаны, и из разбитого поблизости лагеря прискакали караульные, среди которых, на беду мародеров, оказался старый Седрик Сеймур. Увидав всю картину, он даже не стал ничего спрашивать... Из девятерых бегством спаслись трое – Гансйорк и оба англичанина. Однако стража их перехватила, и Ричард, едва ему обо всем доложили, приказал тут же повесить всех троих. Вождю крестоносцев не осмелились перечить, однако когда очередь дошла до немца, явился предводитель отряда тамплиеров Ожер Рафлуа и обратился к королю с просьбой отпустить Быка восвояси.

– Если я повесил своих подданных, то отчего же не стану вешать подданного герцога Леопольда или вашего, кто он там? – гневно спросил Львиное Сердце.

– Но вы повесили простых воинов, а он – рыцарь, – напомнил Рафлуа. – К тому же он рыцарь Храма, и все наши братья готовы поклясться честью, что он никогда более не опозорит креста на своем плаще. А я от себя готов внести за него богатый выкуп. Если нужно, то заплачу и тем купцам из города, что пострадали от той пьяной выходки.

– Их уже след простыл, – возразил английский король. – А я ни за что не простил бы человека, позволившего себе так унизить христиан перед сарацинами, если бы вы, мессир Рафлуа, не ручались за него честью ордена.

На самом деле Ричардом двигало совсем не уважение к ордену, который был ему враждебен и уже не раз пытался нарушить планы короля. Просто не хотелось лишний раз затевать ссору в лагере, где и без того страсти были накалены. Он отпустил Гансйорка, посоветовав ему никогда больше не попадаться на его пути.

Теперь Ричард встретил этого человека во второй раз.

– Вижу, цепи поохладили твою отвагу! – проговорил тамплиер, разевая в улыбке рот, в котором не хватало двух передних зубов. – Значит, все зависит от того, кто у кого оказался в руках. Э-эх, хотелось бы мне самому поглядеть, что у тебя там в груди! А ну как окажется, что сердчишко-то не львиное, а козлячье?

– Не окажется! – спокойно ответил Ричард, которому насмешка врага сразу вернула всю твердость. – А ты никогда не посмеешь подойти ко льву и на сотню шагов и не сможешь увидеть, какое у него сердце. Тебе дай Бог решиться козла зарезать – а то ведь и козлиного сердца не увидишь!

Широкоскулое лицо рыцаря налилось краской, и он выдохнул в бешенстве:

– Будешь подыхать, скотина, не проси, чтоб я тебя прикончил. Ноги себе лизать заставлю, английский ублюдок!

– В самом деле? А еще чего ты хочешь? А?!

Ричард видел: оба рыцаря, державшие под уздцы его коня, следят за перепалкой, совершенно потеряв бдительность. Он повернулся в седле и с разворота ударил локтем в лицо одного из стражей, а затем, стремительным движением вырвал поводья у другого. Шпор на короле не было, да не было и сапог – когда опухоль на ноге спала, он смог натянуть старый кожаный чулок, ранее разрезанный лекарем и болтавшийся теперь как тряпка. Впрочем, второй был не в лучшем состоянии. Но Ричард и без шпор так стукнул коня пятками, что тот вихрем помчался вперед.

Генрих Шестой ахнул и дернул своего дестриера[588]588
  Дестриер – специально выведенная порода строевых боевых лошадей.


[Закрыть] назад, заставив шарахнуться за спины тамплиеров. Остальные его спутники, равно как и воины, сопровождавшие пленника, ничего не успели предпринять. Ричард вихрем подлетел к оторопевшему от неожиданности Гансйорку, за полкорпуса от него осадил коня и со всего маха впечатал правый кулак в широкое лицо рыцаря храма Соломонова.

Тот нелепо взмахнул руками и вылетел из седла, перевернувшись так, что в воздухе мелькнули ноги в кольчужных чулках со шпорами. Затем раздался грохот, вызванный соприкосновением шлема-«шляпы» с землей, и здоровенный рыцарь растянулся лицом вниз среди синего моря колокольчиков.

Больше ничего нельзя было сделать. Львиное Сердце понимал, что ускакать, воспользовавшись замешательством своих тюремщиков, не сможет. Окажись поблизости лес, можно было бы попытаться. Но они так и так успеют убить под ним коня – у пятерых Ричард заметил заряженные арбалеты. Пленник им явно пока нужен живой, значит, рассчитывать на смерть в бою тоже не приходится. Да и какой тут бой? Без оружия, без доспехов, в ручных кандалах... Нет, бегство невозможно. Однако какой трус Генрих! И это сын Фридриха Барбароссы, который не боялся никого, кроме Бога!

Ричард опустил поводья, и конь под ним стал смирно. Уже через несколько мгновений вокруг выстроились всадники, направив на пленника кто арбалет, кто острие обнаженного меча. Генрих, позеленевший от злости, тоже подъехал ближе и прохрипел:

– Знаете, ваше величество... Если бы только я... если бы вы...

– Не забывайте, что его нельзя убивать, мой император! – воскликнул из-за спин воинов Парсифаль. – И прикажите последить за этим детиной: он приходит в себя.

Гансйорк в это время приподнял над примятыми стеблями физиономию, измазанную кровью и облепленную голубыми лепестками. Вид был настолько дикий и нелепый, что находившиеся возле незадачливого тамплиера воины не удержались – покатились со смеху.

Рыцарь рукой в кожаной перчатке размазал по лицу кровь и цветочки, затем привстал на колени, будто проверяя, целы ли у него кости. Кости, судя по всему, были целы. Через несколько мгновений Гансйорк вскочил и с ревом бросился к сгрудившимся вокруг пленника воинам.

– Пустите! Пу-у-усти-те, вам говорят, чтоб мне всю жизнь не жрать мяса, а живьем глотать лягушек!!! Дайте мне этого мерзавца-а-а!

– Остынь, Ганс! – костлявые пальцы Парсифаля стиснули плечо громилы с такой неожиданной силой, что тот скривился. – Остынь, я тебе сказал. Ты забываешь о наших обетах.

Гансйорк резко обернулся к магистру. Его лицо выражало в этот момент настоящее безумие.

– Я помню об обетах! Я не зарежу этого английского негодяя, хотя ужасно этого хочу. Просто поврежу как следует его наглую рожу да, может, руки вывихну, чтоб меньше ими махал.

– Ты его пальцем не тронешь, ясно? – приказал магистр. – Сам виноват, что получил оплеуху – для чего было болтать? А наболтал ты много лишнего. Оч-чень много, и об этом я поговорю с тобой отдельно.

Последние две фразы Парсифаль произнес совсем тихо – так, чтобы мог слышать только Гансйорк. И тот, от этих ли слов, или от колючего взгляда колдуна, вдруг сник, попятился и медленно отошел назад, пробормотав только:

– Ладно! Только бы увидеть, как он сдохнет!

Пришел в себя и император. Все еще бледный, с нижней губой, дрожащей от гнева, а еще больше – от пережитого страха, он отдал несколько распоряжений и, отъехав, долго говорил о чем-то с Парсифалем.

Выполняя его приказ, охранники связали спереди руки короля, и без того скованные цепью, и прикрутили их к седлу. Ричард не сопротивлялся. Его потешала эта лихорадочная возня трех десятков человек вокруг безоружного пленника. И более всего забавляло воспоминание об ужасе, исказившем лицо германского императора, когда конь короля несся прямо на него. Привычный, почти мистический трепет, который внушал всем на поле боя Ричард Львиное Сердце, жил не только в душах сарацин...

Глава 3
Добыча ускользает

Спустя некоторое время они снова двинулись в путь. Опять двое воинов вели под уздцы коня, на котором ехал пленник, но теперь еще двое – позади, приблизившись вплотную, остальные, кроме тех, кто сопровождал короля с магистром, – скакали по бокам.

Отряд выехал на дорогу.

– Ваше величество! Впереди облако пыли! – предупредил один из рыцарей. – Большое облако – скачет много людей. Если это отряд воинов, то он больше нашего.

– Только этого не хватало! – прошипел под нос Генрих и на всякий случай велел рыцарям обнажить мечи, а воинам приготовить арбалеты.

Неизвестный отряд двигался, впрочем, не навстречу, а наперерез императору и его спутникам. Он приближался быстро, и вскоре стало видно, что скачут человек пятьдесят, в полном боевом облачении и вооружении. Один из всадников держал высокое древко, над которым, полыхая золотом и багрянцем, развевалось знамя.

– Это еще кто? – не без удивления проговорил Парсифаль, вновь подъехавший к императору. – Откуда они взялись?

– Не знаю, – предчувствуя неладное, отозвался Генрих. И, видя, что встречи не избежать, скомандовал своим: – Стой! Пленника в середину. Кто же это, в самом деле, такие?

Очень скоро он получил ответ на свой вопрос. Вот из густого пыльного облака вырвался крупный мужчина в алом длинном гамбезоне[589]589
  Гамбезон – длинный стеганый камзол без рукавов. Надевался поверх кольчуги, реже – под кольчугу.


[Закрыть], надетом поверх великолепной, тонкой работы кольчуги.

– Я приветствую моего императора! – зычным голосом воскликнул он. – Как удачно, что мы поехали именно этой дорогой!

Генрих от изумления едва не рухнул со своего седла, а Парсифаль со всей поспешностью отъехал от императора и оказался в самом конце отряда.

– Леопольд Австрийский! – наконец сумел выдохнуть Генрих. – Любезный герцог, дьявол вас забери! Что вы тут делаете?

– Я ехал, чтобы встретиться с вами, – ответил герцог, бросая выразительный взгляд в середину отряда – туда, где рыцари и воины сгрудились вокруг пленника. – И мне важно было увидеть вас именно здесь. Хотя, по правде сказать, я думал застать вас в замке Гогенау, да вы там не задержались.

– Но для чего я вам понадобился?

Леопольд слегка усмехнулся:

– Два с половиной месяца назад вы увезли от меня плененного мною английского короля. Вы сказали тогда, что хотите справедливого суда над ним. И я поверил моему императору. Но, как я узнал, вы заключили Ричарда в подземелье, заковав к тому же в цепи, чего не подобает делать в отношении короля и героя Крестового похода.

– Вы будете мне указывать, чего я не должен делать?! – от гнева Генрих снова побледнел.

– Не я, – покачал головой Леопольд. – Вот у меня в руках письмо его святейшества. Папа Римский Целестин Третий, узнав о пленении короля, повелевает поступить с ним по закону, в противном случае грозит ослушнику отлучением от церкви. Я же со своей стороны не хочу и думать, что участвую в возможном убийстве короля!

Эти слова хлестнули Генриха будто пощечина. Откуда это может знать Леопольд?!

Заметавшийся взгляд императора застыл на одном из рыцарей, остановивших своих коней позади Леопольда. Это был мужчина лет тридцати пяти, с лицом, темным от загара, с блестящими карими глазами, спокойно и насмешливо глядевшими из-под выступа шлема.

«Фридрих Тельрамунд! – подсказала память. – Это же он выспрашивал меня о судьбе Ричарда полгода назад! Когда-то он и сам был тамплиером... Значит, догадался?»

– Да, это я рассказал герцогу о ваших планах, император! – сказал тевтонский рыцарь, отвечая на взгляд Генриха. – Я вспомнил о Дне жертвоприношения и высчитал, когда он должен наступить. Шестой час, в шестой день шестого месяца, час, когда Сириус войдет в созвездие Змееносца. «Змей пожрет сердце героя, и его сила окрепнет, чтобы он мог встать на пути Сына Человеческого», так?

– Бред какой-то! – холодея, прохрипел Генрих Шестой. – Вы сошли с ума, Тельрамунд! Я не имею к этой чертовщине никакого отношения. Я действительно собирался предать суду Ричарда Английского, потому что многие рыцари и государи обвиняют его в самых гнусных преступлениях, но...

– Мне не предъявили ни одного обвинения! – крикнул Ричард, отлично слышавший весь разговор и успевший заметить, как Парсифаль и трое тамплиеров незаметно отъехали от основного отряда и с показной неторопливостью удалялись в сторону замка.

– Чтобы судить кого бы то ни было, нужно представить его суду, а не держать закованным в подвале без света, – сказал, выезжая вперед и становясь рядом с Фридрихом, молодой рыцарь на красивом абиссинском коне. – Мой государь – король Франции Филипп-Август, близкий родственник короля Ричарда – просил передать, что изумлен и возмущен вашим поступком. Это его письмо, вместе с жалобой королевы Элеоноры Английской, заставило Папу Римского расследовать исчезновение Ричарда Львиное Сердце. Я – граф Луи Шато-Крайон, в настоящее время – посол его величества.

Генрих понял, что сейчас он потеряет своего пленника и придется как-то объясняться с Парсифалем, а потом вынести гнев Целестина Третьего.

– Обвинения должны быть рассмотрены! – вскричал император. – И никто не может мне в этом воспрепятствовать.

– Я воспрепятствую, – твердо заявил Леопольд Австрийский. – Мой родственник Фридрих разъяснил, какой бесовщиной занимается ваш этот Парти... сифаль, и у меня волосы встали дыбом! Да пускай у меня вырастут ослиные уши, если я позволю сделать это с Ричардом, который оказался в ваших руках по моей вине! Хотите вы или нет, я забираю его назад!

– Да как вы?! – вырвалось у Генриха.

Но Леопольд окончательно вошел в раж:

– Что до суда, то суд должен быть законным. Через два месяца в Вормсе собирается сейм[590]590
  Сейм – в ряде средневековых стран – собрание знати и должностных лиц, призванное решать важные вопросы и разрешать споры.


[Закрыть], вот и отлично! Привезем туда нашего пленника... моего пленника, ибо это я его захватил! И уж там умнейшие и знатнейшие мужи Германии и других земель смогут решить, виновен в чем-либо король Англии или нет. А до того времени я увезу его назад, в Дюренштейн.

– Вы связаны со мной вассальной клятвой! – в бешенстве бросил Генрих.

– Да, – ничуть не смущаясь, согласился Леопольд. – И она обязывает меня платить дань, предоставлять людей в ваше войско и участвовать в ваших войнах. В ваших войнах, но не в ваших подлостях, мой император! Ни один христианин не может в силу вассальной клятвы служить сатане!

– Да что вы все, взбесились?! – страх окончательно обуял Генриха, и он сдался. – Какой там сатана? Я такой же добрый христианин, как вы все. Угодно вам везти пленника на сейм? Ваше право. Но откуда я знаю, правду ли вы говорите? Может, хотите получить за него выкуп, не имея на то прав?

Герцог Австрийский гневно вспыхнул, однако сдержал готовые вырваться резкие слова. Перекрестившись, он приложил левую руку к сердцу, а правую поднял к небу:

– Беру в свидетели Господа Нашего, вас, мой государь, и благородных рыцарей, которые нас слышат, что имею именно то намерение, о котором сейчас сказал. И клянусь моей честью, знаменем, что сейчас развевается над моей головой, моим родовым гербом, который у меня на щите, что привезу короля Англии в Вормс ко дню сейма! Вам не в чем меня обвинить и не в чем заподозрить, ваше величество!

В это время рыцари и воины императора, видя его нерешительность, а также перевес сил со стороны герцога, разъехались в стороны, и несколько рыцарей, прибывших с Леопольдом, подскакали к королю.

– Ваше величество, простите! Мы никак не могли раньше! – воскликнул Эдгар, одним движением меча разрезая веревку на руках узника и с содроганием глядя на его израненные кандалами запястья.

– Рад вас видеть, мессир Эдгар! – улыбнувшись, Ричард подал руку молодому рыцарю. – Это сколько же раз вы еще намерены меня спасать? Так у меня, пожалуй, не хватит на вас никаких наград и титулов... Здравствуйте, граф Луи. Спасибо. О Боже! Сир Седрик Сеймур! Вы всегда появляетесь там, где нужно разобраться с какой-нибудь нечистью? А вот барона Тельрамунда я вижу первый раз в жизни. Так вы и есть тот самый легендарный герой?

– Не знаю, про какого вы слышали, – покачал головой Фридрих, и на его губах появилась улыбка, которой прежде его друзья не видели – открытая и радостная. Она сразу сделала жесткое лицо германца очень молодым и очень красивым.

– Я слышал про самого знаменитого рыцаря Германии и не думаю, что есть еще такой же! – Но тут в глазах короля появилась тревога. – Сир Эдгар, а где же ваш оруженосец?

Молодой рыцарь рассмеялся:

– Не сомневался, что вы про него спросите. Не тревожьтесь, государь, «малыш Ксавье» жив-здоров. Благодаря вам! Сейчас ему поручено, – тут он понизил голос, – отвезти в безопасное место одну даму. Но о ней я не хотел бы говорить, пока нас могут услышать чужие уши. Позвольте, я помогу вам сойти с седла!

Ричард с облегчением перевел дыхание. Для него едва ли не главным сейчас было узнать, что Мария в ту роковую ночь не погибла и не попала в плен.

– Сейчас, мессир, одну минуту!

Львиное Сердце подъехал к герцогу и тем же царственным жестом, каким подавал руку рыцарю Лионскому, протянул ее Леопольду. Лязг железной цепи и кровавые пятна на истрепанной повязке вокруг запястья придали этому жесту еще больше величия.

– Я должен извиниться перед вами, Леопольд. Не за что-либо, произошедшее между нами: тут и я вам, и вы мне насолили одинаково. Но мысли тоже бывают греховны. Я считал вас заодно с Генрихом, а недавно подумал, будто вы заодно и с Парсифалем. Поэтому прошу прощения.

На мясистом лице Леопольда появилось выражение, какое бывает у шкодливого кота, которого поймали за непростительной выходкой, но не наказали, а отчего-то, наоборот, приласкали. Он даже расплылся в улыбке, но в следующий миг опомнился и горделиво вскинул голову:

– Принимаю извинения, ваше величество. И коль скоро вы остаетесь у меня в плену, обещаю доказать, что вы были не правы, особенно – в отношении этого поганого колдуна. Жаль, что он смылся! Однако цепочки они вам понавесили... Точно с подъемного моста сняли! Кто-нибудь может убрать эти железяки, а?

Воины переглядывались, пожимая плечами. Кузнец остался в замке Гогенау.

– Сейчас все сделаем! – заверил Эдгар Лионский, спешиваясь и подавая руку королю, чтобы помочь сойти с седла. – Найдется у кого-нибудь молот? Нет? Ну тогда топор, что ли? Что, и топора нет? Все с мечами?

В это время со стороны холма к двум уже наполовину спешившимся отрядам стремительно приблизился всадник. Шлем и бармица почти совершенно скрывали его лицо. Оказавшись в полутора десятках шагов от герцога, всадник развернул коня, точно собираясь в обратный путь, и вдруг крикнул:

– Погибни, предатель!

Молниеносным движением он раскрутил над головой боевой топор, и тот полетел прямо в голову Леопольда. Герцог едва заметил сверкнувшее в воздухе лезвие и уж конечно не успел бы увернуться. Но перед самым его лицом мелькнула рука, и могучие пальцы стиснули древко топора, остановив его в полете так легко, точно он был не тяжелее соломинки.

– Тамплиерская свинья! – взревел Седрик Сеймур и что есть духу пустил коня наперерез обратившемуся в бегство убийце.

– Стреляйте! – опомнившись, завопил Генрих.

Несколько воинов вскинули арбалеты, и всадник, даже не вскрикнув, рухнул с седла.

– Быстро вы сообразили, ваше величество! – усмехнулся в лицо императору Фридрих Тельрамунд. – Ну что же, на вашем месте я бы тоже так сделал. Теперь он уже ничего не скажет.

Седрик подскакал к упавшему, и рукоятью топора сдвинул его бармицу.

– Лицо незнакомое, – крикнул он товарищам. – Да это и понятно – он просто пешка, или как там называют самые простые фигуры в той занимательной восточной игре! Парсифаль сделал правильный ход: умри сейчас герцог – и его величество вновь получил бы права на своего пленника. Тогда нам пришлось бы драться.

Он вернулся к отряду и выразительно глянул на Генриха, лицо которого от этого взгляда стало серым, как пепел. Гнев, который сверкал в глазах человека, легко поймавшего на лету громадный боевой топор, заставил императора принять верное решение.

– Я рад, что вы не пострадали, Леопольд! – сказал он, наблюдая, как тупое изумление сменяется на лице герцога запоздалой яростью. – Я узнаю, что это был за человек, и если это тамплиер, то клянусь, Парсифаль мне ответит! Надеюсь, вы сдержите слово и привезете Ричарда в Вормс ровно через два месяца. Я пришлю к вам воинов, чтобы сопровождение было более надежным. Прощайте.

И, не глянув более ни на кого, Генрих развернул коня. Его отряд столь же поспешно перестроился и пустился вслед за своим государем.

А Седрик, повернув топор, протянул его Эдгару:

– Такой тебе подойдет, сынок?

– Ну да. Спасибо, мессир! Ваше величество, можно вас попросить? Положите руки вот сюда, на камень.

– Вы же его изувечите, рыцарь! – ахнул Леопольд. – Я так полагаю, лучше найти кузнеца.

– Не волнуйтесь! – Ричард подмигнул герцогу. – У этого рыцаря я сам учился кузнечному мастерству. Давайте, Эдгар!

Молодой человек широко взмахнул топором. Удар, еще – и оба толстых кольца кандальной цепи, распавшись, свалились с рук короля.

– Первый раз вижу такое! – признался Леопольд. – Впрочем, я прежде не видал и чтоб такую топорину запросто поймали в воздухе. Я вам обязан жизнью, мессир...

– Сеймур. Седрик Сеймур, рыцарь его величества. Ведь так, государь? – повернулся Седой Волк к Ричарду. – Вы признаете меня своим вассалом и рыцарем?

– Еще бы! Хотя, если уж говорить по совести, вы скорее рыцарь королевы. О Боже, никак вы покраснели, а? Зря. Моей матушке почитают за честь служить и молодые рыцари, такая уж она дама и такая королева! Ну так что же? Едем в Дюренштейн?

Это было произнесено не с вопросом, а скорее – как приказ. Леопольд, слегка растерявшийся, кажется, готов был произнести покорное «да». Но Фридрих протестующе взмахнул рукой:

– До Дюренштейна даже самым быстрым ходом добираться неделю. А наш «друг» Парсифаль постарается помешать нам доехать туда. У него здесь могут найтись достаточные силы – отыскал же он так быстро этого метателя топора! Шестое число – через три дня, и колдун не захочет упустить этот день.

– Да что он такое затеял, кто-нибудь мне объяснит? – в недоумении воскликнул Ричард Львиное Сердце.

– Потом, государь, потом! – отозвался Эдгар Лионский и вопросительно поглядел на Тельрамунда. – Тогда что нам делать, Фридрих?

– Ехать в Антверпен, в монастырь. Там ему нас не достать.

– Хорошенькое дело! – опомнился Леопольд. – Это мой пленник, и я не позволю вам им распоряжаться. Неужели мой отряд не справится с горсткой поганых тамплиеров?

– Поганых тамплиеров могут явиться и сотня, и две, – заметил Тельрамунд. – И я бы на твоем месте не рисковал, Лео. Поедем с нами, так оно будет спокойнее. Шестое число минет, тогда мы окажемся в относительной безопасности: они нас не тронут. Пока не тронут. Потому что, – лицо тевтонского рыцаря вновь помрачнело, – я уверен: есть у них в запасе и другая дата...