Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"
Автор книги: Юлия Галанина
Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 69 (всего у книги 289 страниц)
Пока все веселились, Жанна тихонько сидела около Жерара, радуясь, что теперь он просто спит, уже не находится в забытьи, как раньше. И отеки понемногу начали спадать. Синяки, конечно, выглядят ужасно, но со временем и они исчезнут. Сейчас ему надо спать побольше.
Жанна даже ощутила необъяснимую тягу что-нибудь вышить, почувствовать пальцами туго натянутую канву, нежность разноцветных шелков, холодную сталь иглы, сопротивление ткани, когда острие протыкает полотно и утягивает за собой нитяной хвостик.
Жанна сидела и смотрела на огонь в камине, и зажигать свечи совершенно не хотелось. В полумраке было растворено умиротворение. И предвкушение Рождества.
Помимо воли у Жанны стали всплывать картины последних дней – Аквитанский отель, Волчий замок, замок Ланже… Отчаяние, страх, надежда, снова страх, взрыв отчаяния, ярость и боль. И вот – радость, тихая, как дыхание Жерара.
Дверь отворилась.
Жанна подумала, что вернулась баронесса де Шатонуар, обернулась – на пороге стояла Анна Бретонская.
– Не вставайте! – махнула она рукой, заметив, что Жанна вскочила. – Король отпустил меня проведать вас и вашего супруга, пока все пируют. Я уже отсюда вижу, что ему лучше.
– Садитесь в это кресло, оно удобнее, госпожа Анна. – Жанна торопливо зажигала свечи. – Жерару действительно легче.
На свечах заплясали яркие огоньки, запахло теплым воском.
Анна Бретонская сочувственно рассматривала спящего Жерара.
– Завтра я отправляюсь в Плесси-ле-Тур. Начнется совсем другая жизнь, – сказала она. – Не знаю даже, увижу ли я теперь когда-нибудь Бретань… А вы, Жанна, присоединитесь ко мне?
Жанна думала над этим простым вопросом, который обязательно должен был прозвучать, думала и вчера, и сегодня. Она помнила, какие восхищенные взгляды бросали в ее сторону кавалеры, не исключая короля.
– Мне кажется, госпожа Анна, – начала она осторожно, – что нам с Жераром некоторое время лучше пожить подальше от двора. Если бы король дал своему рыцарю какую-нибудь должность, которая могла бы позволить Жерару послужить на благо короля и королевства – где-нибудь в провинции, где требуются настоящие дела, а не внешний блеск…
– Вы хотите добровольно отдалиться от двора? – уточнила Анна Бретонская.
– Если я сейчас останусь при дворе, Жерар постоянно будет себя чувствовать лишь мужем важной придворной дамы. А я буду постоянно разрываться между ним и службой вам. Но если он будет служить королю, по-настоящему, по-мужски, тогда уже я буду всего лишь любящей женой такого важного человека. И тогда, когда пройдет немного времени, мы сможем появиться при дворе уже на равных.
– Разумно, – оценила Анна Бретонская. – Хотя раньше мне казалось, что вы не променяете блеск двора ни на что на свете.
– А я и сейчас не променяю! – улыбнулась Жанна. – Поэтому и прошу назначения Жерара в какое-нибудь место, где он будет одним из самых важных лиц, а значит, и у меня будет свой двор, где уж, конечно, я всем и каждому постараюсь дать понять, что я придворная дама самой королевы, не меньше!
Анна Бретонская тихонько рассмеялась, прикрываясь рукавом, чтобы не потревожить раненого.
– В том, что вы не пропадете, я не сомневаюсь, – сказала она. – Ну а как же скука? Как же ощущение, что где-то жизнь, а тут болото?
– А я буду вам писать почтительные письма, – воодушевилась Жанна. – В которых начну дотошно выпытывать про новости двора, про одежды и прически, развлечения и темы последних бесед. И в меру сил буду пытаться воплощать их в захолустье. Ну и потом, если бы я осталась при дворе, это значило бы, что госпожа де Шатонуар, подруга моей матушки, навсегда бы поселилась у нас, а Жерар ее боится больше тещи. Сейчас, к счастью, госпожа регентша нашла для баронессы какое-то важное поручение в Италии, но ведь это путешествие рано или поздно закончится. Не думаю, что в захолустье баронесса будет навещать нас так же часто, как при дворе.
– Я не совсем поняла, чем вам мешает баронесса де Шатонуар, – призналась королева Анна. – С виду она милая и приветливая дама, очень любезная.
– Когда она гостит у меня, мой супруг скрывается от нее подальше, – объяснила Жанна. – В супружеской кровати я сплю одна, а его любовь настигает меня в таких местах, что и вымолвить-то неприлично.
– Это так куртуазно, – снова улыбнулась Анна Бретонская, – прямо новый сюжет для утренних песен.
– В песнях это красиво, – вздохнула Жанна. – А в жизни лучше кровати места для свиданий нет. К тому же, думаю, мне не стоит пока попадаться на глаза виконту, хоть он у нас теперь солидный женатый человек. А он непременно будет бывать при дворе…
– Почему? – удивилась Анна Бретонская. – Карл говорит, что раньше его и на аркане затащить ко двору нельзя было, все норовил в Шатолу отсидеться.
– Виконт в жизни не простит госпоже де Боже того, что она сделала, – убежденно сказала Жанна. – И мне кажется, что теперь он будет появляться в обществе со своей супругой уже только из желания уязвить госпожу Анну.
– Вы так считаете? – призадумалась Анна Бретонская.
– Большую часть жизни виконт мается со скуки, а тут такое развлечение, – объяснила свои предположения Жанна. – Теперь ему есть кого ненавидеть. Если, конечно, госпожа Фатима не заполнит его жизнь другими развлечениями.
– Хорошо. Я поговорю с королем о должности Жерару, – сказала Анна Бретонская. – И вы, Жанна, вернетесь пока в Ренн, в Аквитанский отель, где будете лечить мужа и ждать от меня известий. А сейчас я передам с вами письма домой. Я не хочу, чтобы их читал кто-то чужой. Это очень важное поручение.
– Я все понимаю, госпожа Анна, и довезу ваши письма в целости и сохранности. Они с вами?
Королева кивнула.
– Давайте их быстрее, пока баронесса на пиру.
Письма от Анны Бретонской перекочевали к Жанне. Жанна подумала – и убрала их в свой ларец с драгоценностями.
– Теперь они в надежном месте, госпожа Анна, – пояснила она. – И даже госпожа де Шатонуар о них не прознает. И, разумеется, вы всегда можете рассчитывать на меня, когда понадобится сообщить что-либо на родину или получить оттуда послания.
– Я знаю, – подтвердила Анна Бретонская. – Возможно, мы будем состоять в переписке не только по поводу новых платьев и причесок.
– Это куда интереснее, – согласилась Жанна.
– Мне пора идти, – поднялась маленькая королева. – Выезд завтра на рассвете, король не хочет терять ни минутки. Счастливой вам дороги, Жанна.
– И вам, госпожа Анна.
Дамы распрощались, и королева тихо, как и пришла, удалилась.
Жанна подумала, что неизвестное будущее понемногу становится известным, определенным.
Теперь они вернутся домой, в Аквитанский отель, и будут ждать письма от королевы.
Она снова потушила свечи, чтобы посидеть спокойно в полумраке, ожидая возвращения с пира баронессы, Жаккетты и рыжего пирата.
* * *
Первой в комнату вернулась, как ни странно, молчаливая камеристка баронессы, исчезающая при каждом удобном случае.
А вслед за ней появилась и баронесса.
– Сегодня был удивительный вечер, – звучно заявила она. – Подумать только – уже завтра замок опустеет, гости разъедутся кто куда. И жизнь, которая последние дни била ключом, здесь замрет, замедлится, он снова станет ничем не примечательным замком на границе Бретани и Франции. Двор переместится в Плесси-ле-Тур, в Амбуаз, в роскошные королевские резиденции. Мы выедем – и обозы повезут мебель, ковры и посуду. Потухнут камины, станет холодно и промозгло…
– Вы рисуете прямо Апокалипсис какой-то, госпожа Беатриса, – не удержалась Жанна. – А мне кажется, что после королевской свадьбы Ланже навсегда станет другим. А как там наш новобрачный герцог?
– Он до того разошелся на пиру, что прилюдно оскорблял чету де Боже, – обрадовалась возможности рассказать самые свежие новости баронесса. – Представляешь? Нет, ты представляешь?!
– Не представляю, – честно сказала Жанна. – И даже представить не могу.
– Только сейчас я поняла, насколько он безумен! – с придыханием сказала госпожа де Шатонуар. – Он заставил господина де Боже пожелать ему, виконту, в браке множество детишек! Каково?
– И господин Боже пожелал?
– Глазом не моргнув! А виконт издевался над обществом, как только мог. У меня просто глаза на лоб лезли. Как хорошо, что ты за него не вышла!
– Я тоже так думаю, – согласилась Жанна. – Говорят, король с королевой покинут замок на рассвете. А вы?
– О, если они уедут на рассвете, значит, мне нужно выехать с ними. Госпожа регентша сказала, что подготовит мне еще несколько писем, так что… А ты что будешь делать, моя девочка?
– Я отвезу Жерара в Аквитанский отель, чтобы он спокойно поправлялся. А вот когда он поправится, тогда мы и решим, как нам жить дальше.
– Мы с Мари сейчас будем собираться, чтобы утро не застало нас врасплох, – не стала откладывать сборы в долгий ящик баронесса. – Конечно, исключительно жаль, что регентше приглянулся сундук виконта, но, увы, увы…
– Мне кажется, в Италии вы подберете ему более изящную замену, – сказала Жанна.
– Солнце Италии, – мечтательно произнесла баронесса. – Солнце Италии – вот что возродит меня к жизни после всех этих волнений. Пока не переполнюсь им до краев – нипочем во Францию не вернусь!
Тут появились Жаккетта и рыжий пират.
– Я думала, что раз госпожа де Шатонуар здесь, то праздник закончился, и не могла понять, куда вы подевались, – сообщила им Жанна.
– Просто мы присоединились к процессии, ведущей молодых в спальню, а госпожа баронесса не присоединилась, – объяснил рыжий пират. – Там было весело.
– Я боялась, как бы эта толстая молодая герцогиня не придавила собой супруга, поэтому и не пошла, – ехидно отозвалась госпожа де Шатонуар. – По сравнению с ней он выглядит таким тонким и хрупким.
– Тут я с вами не согласен, – возмутился рыжий пират. – Господин виконт выглядит мужественным, а госпожа Фатима – воплощенная женственность, так что бояться за их встречу на брачном ложе не стоит. К тому же мы все видели, что госпожа регентша приняла решительные меры, чтобы ни та, ни другая сторона не понесли никакого урона. Там у дверей вооруженная до зубов стража с совершенно недвусмысленным приказом.
– Вы меня утешили, – услышав про стражу, сказала госпожа де Шатонуар. – Вот что значит веселая свадьба…
– Можете спуститься и обрадовать Ришара, что мы возвращаемся в Аквитанский отель, – предложила Жанна.
– Правда? – расцвела от радости Жаккетта. – Ришар будет на седьмом небе от счастья!
– Новость хорошая, – одобрил рыжий пират. – Я вообще предлагаю сходить за ним и устроить здесь прощальный пир.
– А откуда мы возьмем еду?
– Я уже подкупил кое-кого на кухне, так что с дичью, жаренной на вертеле, зеленью и соусами проблем не будет. Мы с Ришаром и принесем.
– Замечательная мысль! – с чувством сказала баронесса, сразу позабывшая, что она собиралась готовиться к отъезду. – Я осталась голодной после этой странной свадьбы. Блюдо с мясом убирали прямо из-под носа, не давая положить на тарелку и двух кусков. Ужасное обращение!
– Ничего, сейчас мы все наверстаем, – пообещал рыжий пират. – Жаккетта, пошли.
* * *
В замке – в его огнях, звуках и даже запахах – чувствовался близкий отъезд, последний суетливый вечер. На кухне пекли в дорогу, слуги уже тихонько укладывали то, что уж точно не понадобится высоким гостям.
Завтра по крутым лестницам будут сносить тяжелые сундуки. А сейчас – в нижнем зале самые стойкие продолжают пировать. В Свадебном танцуют, слышны музыка, смех.
Рыжий пират отлучился на кухню и вернулся с плотно закрытой корзиной.
Они с Жаккеттой нашли дремлющего у лошадей Ришара, разбудили его.
Ришар весь расцвел, когда узнал о скором отъезде. Но радость свою выразил единственным словом:
– Наконец-то!
Но подниматься наверх, бросать лошадей наотрез отказался.
– Я лучше начну собираться, – сказал он. – Экипаж еще раз проверю, чтобы не получилось, как в прошлый раз. Мне здесь лучше, честно вам говорю!
– Хорошо, тогда давай здесь немного подкрепимся! – предложила Жаккетта. – Раз уж ты такой скромный.
– Это другое дело, – обрадовался Ришар. – Это – с удовольствием.
И они устроили пир прямо в экипаже.
– Опять нужно на кухню идти, – решил рыжий пират, заглядывая в опустошенную корзину. – Ну ладно, у меня там неплохой кредит. Пойдем, маленькая, а то наши дамы волноваться будут.
– Пойдем, – согласилась Жаккетта, прибирающая остатки пира. – Пусть госпожа де Шатонуар хоть поест вволю напоследок: вряд ли ее будут так потчевать в ближайшее время, а до Италии ей долго добираться.
Рыжий пират снова сходил на кухню, и они поднялись наверх.
Баронесса уже вытащила из буфета различные яства, расставила серебряную посуду Волчьего Солнышка.
– Красиво, – одобрил рыжий пират и объяснил Жанне отсутствие Ришара: – Боится лошадей оставить, что тоже правильно. Ничего, Ришар по-настоящему в Аквитанском отеле отпразднует.
– Какие каплуны! – восхищалась баронесса. – Какие голуби! И сыр есть, и виноград! Господин Жан, вы – волшебник.
– Не я, а королевский повар, – уточнил рыжий пират. – А давайте выпьем за то, что поздняя осень – время свадеб!
– А давайте, – согласилась Жанна.
– Но не для всех, – уточнила, вздохнув, баронесса. – Но я не грущу, о нет!
– Это очень правильно, – кивнул ей рыжий пират. – Уныние – тяжкий грех! И кто знает, может быть, мы с Жаккеттой еще увидим вас в Италии, если дела позовут меня в Средиземноморье.
– Было бы так мило, – обрадовалась баронесса. – Так же чудесно, как встретить вас в Нанте.
– Это уж точно было чудо, – согласился рыжий пират.
В разгар праздника дверь открылась и в комнату вошел усталый Масрур.
– Господин спит, – объяснил причину своего появления на корявом французском. – Госпожа – тоже. Масрур кушать хочет.
Жаккетта быстро положила в серебряную тарелку самого вкусного и пододвинула к Масруру.
– Подкрепляйся.
– Что-то они там быстро уморились, – недовольно сказала баронесса, а рыжий пират спросил Масрура по-арабски:
– Как мимо охраны прошел?
– Стража тоже спит, – объяснил ему лысый евнух. – У госпожи хороший бандж.
– Масрур говорит, что большая страсть вызывает крепкий сон, – сказал рыжий пират по-французски.
– Большое распутство, – недовольно пробурчала баронесса. – Знаем мы эту страсть.
– Что спит – это хорошо, – заметила Жаккетта. – Спит, а не душит всех, кто под руку подвернется, как это у него водится. Ловко госпожа Фатима его.
– Учись, – ухмыльнулся рыжий пират.
– Таланту научить нельзя, – сказал по-арабски Масрур, внимательно следивший за беседой. – Это дар Аллаха.
– Золотые слова, – подтвердил по-арабски рыжий пират. – Я все больше убеждаюсь, что госпожа Фатима была рождена, чтобы стать принцессой.
– Чего вы там бормочете? – заинтересовалась Жаккетта.
– Масрур говорит, – сказал по-французски рыжий пират, – что если бы жених не так устал, улепетывая от бракосочетания по дозорному поясу, то смог бы насладиться в несколько раз сильнее.
– Распутство, я же говорю, – утвердилась в своем мнении добродетельная баронесса.
– Я думаю, что хороший сон – это тоже наслаждение, – философски заметил рыжий пират. – Герцог и герцогиня де Бурбон тоже уедут завтра. После того, как госпожа Фатима утрясет некоторые дела.
– А какие у нее могут быть дела, кроме варварских утех? – удивилась баронесса.
– У нее теперь много обязанностей, – с удовольствием сказал рыжий пират. – При ее нынешнем высоком положении надо о многом позаботиться.
– Ну конечно, она же у нас теперь Изабелла, – горько сказала баронесса. – Какое примечательное прибавление в ряду Изабелл: Арагонская, Португальская, и вот, пожалуйста, Азиатская. Позор просто.
– Африканская, – поправила ее Жаккетта. – Она в Северной Африке жила.
– Еще краше!
Масрур что-то сказал по-арабски.
Жаккетта уловила в потоке слов «Бибигюль». И подумала, что Масрур так обозвал баронессу.
– Масрур восхищен тонким умом госпожи де Шатонуар, – сказал по-французски рыжий пират. – Он не все понимает, но даже то, что улавливает, заставило его преисполниться глубочайшего уважения.
Как ни странно, но эта грубая, беспардонная лесть сработала: баронесса де Шатонуар смущенно улыбнулась.
– Пустяки, – кокетливо сказала она. – Сущие пустяки!
– Нет, не пустяки! – горячо возразил рыжий пират. – А истинное положение вещей. Давайте выпьем за то, что мы все – люди далеко не заурядные – собрались здесь, в замке Ланже. Ведь уже завтра у каждого будет своя дорога.
– Как это верно, – растрогалась баронесса. – Давайте!
Зазвенели серебряные кубки виконта.
Еще много хороших слов было сказано.
И в замке Ланже всю ночь светились окна.
Глава XУтром с замком произошли разительные перемены. Он пустел на глазах.
Не успели король с королевой и чета де Боже выехать за пределы Ланже, как служители начали скатывать турские, фландрские и баррагандские ковры, снимать парчовые шторы и драгоценные шелковые шпалеры, которые исчезали, словно осенние листья, сметенные ветром, обнажая голые каменные стены. В чем-то баронесса де Шатонуар была права: замок менялся на глазах.
Волчье Солнышко благополучно проспал отъезд своих королевских родственников и встал только к обеду. К этому времени госпожа Фатима успела нанять крепкую личную охрану, сделать все распоряжения по отъезду и приобрести модный европейский чепчик.
Баронесса де Шатонуар уехала, держась в фарватере семейства де Боже. Ночь у нее выдалась бессонная, поэтому она тихо дремала, покачиваясь в такт движению.
А задержись баронесса хоть на полчаса – и она бы собственными глазами увидела, как горячо прощалась с друзьями принцесса Изабелла де Бурбон.
Но, может быть, даже хорошо, что госпожа де Шатонуар всего этого не видела и лишний раз не расстроилась.
Экипаж Жанны выехал в числе последних, покинувших Ланже. Теперь места в нем хватало всем, возвращающимся в Ренн.
Забинтованного, закутанного Жерара постарались устроить как можно удобнее.
Спустившись в город, Жанна с Жаккеттой ненадолго оставили мужчин в экипаже, а сами накупили в лавочках вкусных подарков для обитателей Аквитанского отеля. Тем более что с отъездом короля и цены упали.
Они поехали старой дорогой, соединяющей Турень и Бретань.
Лошади тоже как будто чувствовали, что это дорога домой, и неслись, словно на крыльях. Ришар на козлах страстно желал наконец-то увидеть их в конюшне, экипаж в каретном сарае, а себя в своей каморке, в теплой, чистой постели с ласковой Аньес, рядом с корзинкой, где посапывает их малыш. За пазухой Ришар тоже припрятал подарки: жене – зеркальце и новую красивую цепочку, а сыну – веселую расписную погремушку.
Перед отбытием в Шатолу госпожа Фатима с Масруром успели сделать целый кувшин целебного отвара – чтобы Жерару хватило на всю дорогу.
Жаккетта улыбалась, вспоминая горячее прощание с ними.
Госпожа Фатима успела дать последние советы. Рассказала и как прошла первая брачная ночь:
– Мы нэмножко поиграли в «лев охотится вдоль и попэрек». Очень вэсело! Только лев устал, стал как домашний кот. Бибигюль, я думаю, лопнет от зависти!
Рыжий пират обнимал теплую Жаккетту и думал, что жизнь – штука интересная.
У королей и вельмож она блестящая, но частенько короткая.
А вот многие неприметные люди, что им служат, занимаются своим делом долгие года, сменяя одного правителя за другим.
Господин де Дезе, портной, шил еще Карлу Седьмому, деду нынешнего короля. И на службе у трех королей показал себя чрезвычайно дельным человеком. Сегодня он портной – а завтра, глядишь, станет казначеем. Ему нужны ткани – итальянские, греческие, египетские, сирийские. Он очень обрадовался, что есть человек, располагающий возможностями их доставать.
Господин де Галан, королевский ювелир – очень заинтересован в восточном золоте, у него масса заказов и масса клиентов, нужны материалы.
А господин Лефевр, королевский шпалерный мастер, чуть ли не со слезами на глазах рассказывал, как ему требуются баррагандские ковры, натуральный, хорошо прокрашенный шелк, анатолийская шерсть и многое, многое другое.
Сколько полезных знакомств, сколько грядущих торговых операций. Они обеспечат их с Жаккеттой. И позволят вести такую жизнь, которая нравится. И все – благодаря виконту и госпоже Фатиме.
А Жанна думала, как отличается эта дорога в Аквитанский отель от предыдущей. Война закончилась. В воздухе носится предчувствие Рождества, оно в ароматном дымке из очагов, где хозяйки пекут впрок к праздникам, в чистом звоне колоколов, плывущем в холодном воздухе.
И так хочется побыстрее домой.
Замок Ланже – два крыла, серые каменные стены, сланцевые крыши, кирпичные трубы, дозорный пояс – остался на уступе, там, где Луара и Румер.
А они едут на запад, за солнцем вслед.
В сундуке лежит платье из королевского бархата, по-прежнему испачканное кровью Жерара. И Жанна, прижимаясь к Жерару, решила, что не станет его отстирывать, пусть оно останется на память таким, какое есть. Ведь все равно носить королевский бархат с золотыми лилиями могут только король и королева. А она закажет себе другое, не менее роскошное платье!
Портной, господин де Дезе, сказал, что к нему можно обращаться по поводу тканей и нарядов, он работает с самыми лучшими мастерскими. И можно заказать бархат глубокого синего цвета, который тоже идет к ее глазам, и расшить этот бархат, например, золотыми пчелками или бабочками – надо еще подумать чем. Чтобы Жерар не мог глаз отвести…
А Жерар до сих пор не мог поверить, что все закончилось и он – честный человек, настоящий рыцарь. И скажи ему теперь король кинуться с одним мечом на целую толпу вооруженных, бросился бы не задумываясь.
Но если уж выбирать красоту, то Жанна больше всего восхищает его не в королевского бархата платьях, а в тонкой белой рубашке, единственным украшением которой – нежное золото ее волос. Ведь когда он видит ее такой – земля остается где-то глубоко внизу, потому что сердце, и он вместе с сердцем, взмывает ввысь, в небеса, где небо и солнце.
* * *
Когда они добрались до Ренна, похолодало совсем по-зимнему. Да и темнело теперь тоже чуть ли не сразу после обеда.
Яркие тихие звезды сияли над головой, когда они по улочкам Ренна ехали к Аквитанскому отелю, ехали домой.
И была суета с открыванием ворот, снятием многочисленных запоров.
Раскрасневшаяся Аньес вынесла тепло закутанного малыша, и Ришар, промерзший на козлах, прижался к нему, словно хотел отогреться за всю дорогу.
Как победный стяг взвился дым над трубою кухонного очага, куда срочно подкинули огромную охапку дров, чтобы путешественники могли согреться у огня, чтобы еда побыстрей была готова.
И никто – ни Жанна, ни Жерар, ни Жаккетта, ни рыжий пират, – никто не пошел в парадные комнаты, все дружно устремились на просторную кухню, чтобы там, скинув теплые верхние одежды, устроиться за огромным столом. И, чувствуя жар очага, поворачиваясь к нему то одним, то другим боком, начать подкрепляться после долгого пути, рассказывая о своем путешествии, перебивая друг друга, где-то приукрашивая, где-то недоговаривая.
Но главное, главное-то было всем понятно!
Все хорошо, просто замечательно.
И госпожа Фатима, восточная альмея, после всех передряг, обрушившихся на нее в последнее время, стала настоящей французской принцессой!
Принцессой лилий.
