Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"
Автор книги: Юлия Галанина
Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 64 (всего у книги 289 страниц)
Утром Жанна представилась уже не герцогине, а королеве Анне.
Та ее встретила с радостью. И даже отослала прочь всех служанок, чтобы поговорить с Жанной наедине.
– Вы получили мое известие о том, куда надо приехать? – первым делом спросила она.
– К сожалению, нет, потому что мне пришлось покинуть Ренн сразу же за вашим отъездом. Но я узнала о замке Ланже из других источников.
– Это опять связано с виконтом? – угадала Анна Бретонская. – Я специально попросила госпожу де Боже вызвать его сюда, чтобы он от вас отвязался хоть на некоторое время. А здесь, я думала, он не осмелится вам докучать.
Жанна грустно улыбнулась.
То есть попыталась грустно улыбнуться.
– Что случилось? – встревожилась Анна Бретонская.
– Увы, он не только не упокоился, наоборот. Он попытался похитить невесту со свадьбы в моем доме. И лишь по чистой случайности похитил не ее, а госпожу Фатиму – арабскую даму, которая гостила у нас.
– Арабская дама? – удивилась Анна Бретонская.
– Она спасла от смерти мою Жаккетту, – честно призналась Жанна. – Когда нас выкинули с пиратского корабля в Триполи. Если бы она не купила ее, Жаккетта там бы и умерла, никто не хотел покупать в довесок ко мне истерзанную командой девицу. Эта дама так обрадовалась свадьбе своей подопечной, что лично готовила им комнату для первой брачной ночи. И когда она пошла проверить ее в последний раз – люди виконта напали на нее и спрятали в экипаже. А сам виконт в это время развлекал нас с баронессой де Шатонуар светскими беседами. И привез в подарок новобрачным два черепа.
– Да вы что! – ахнула и перекрестилась Анна Бретонская.
– Они здесь, в замке Ланже, – устало сказала Жанна. – В одном из сундуков, что привезла с собой баронесса. Она не знает, что в этом сундуке находится, – когда я увидела, что там, то быстро закрыла крышку и сделала вид, что потеряла ключ. Мы пытались догнать виконта в его владениях, чтобы освободить эту арабскую даму, но он уже уехал сюда, к месту королевской свадьбы. И сейчас мы даже не знаем, жива ли она, здесь ли… А еще я смертельно боюсь, что он увидит моего мужа…
– Не надо грустить! – решительно сказала королева Анна. – Очень хорошо, что вы здесь. Мы сделаем так: сегодня вечером будет бал, на котором должны блеснуть наши бретонские дамы. Госпожа де Боже слегка занемогла, поэтому ее не будет. И мы ничего предпринимать не будем. А вот в среду состоится Королевский совет, после которого все начнут готовиться к отъезду. И вот после этого совета я расскажу королю о вашем положении и представлю вас. Это будет удобный момент, я думаю. А вы к этому времени совершенно точно узнаете, где находится вышеупомянутая дама, чтобы наши обвинения не были голословными. А сейчас, дорогая Жанна, пойдемте в гардеробную – уже все мои дамы получили красивые платья в подарок от короля, остались только вы, – лукаво улыбнулась Анна Бретонская. – Я специально приметила там одно, которое, как мне кажется, должно подойти. Там же, с инструментами наготове, ждет портной короля, господин Раймон де Дезе, очень искусный мастер. Я хочу, чтобы на сегодняшнем балу вы были неотразимы. Тем более что в этом же платье вы предстанете перед королем после совета. Видите, как я хорошо придумала?
Жанна улыбнулась и осторожно спросила:
– А помните, госпожа Анна, наш разговор в Ренне? Я уже знаю, что две кровати своей роскошной отделкой сразили наповал весь французский двор, но они действительно нужны?
– Пока нам хорошо и в одной кровати! – засмеялась радостно Анна Бретонская. – Вы были правы.
– Как же я за вас рада! – только и сказала Жанна, любуясь счастливым лицом юной королевы.
И они отправились в гардеробную, где господин де Дезе извлек на свет платье из того самого королевского бархата, который грезился Жанне при рассказе рыжего пирата о сокровищнице французских королей.
– Я угадала, я угадала! – обрадовалась Анна Бретонская. – Именно этот цвет пойдет к вашим глазам, а золотые лилии прекрасно сочетаются с золотыми локонами.
– Но ведь право носить такой бархат принадлежит только коронованным особам? – с сомнением спросила Жанна. – Как же я смогу его надеть?
– Я упросила короля в виде исключения разрешить подарить вам именно это платье, – объяснила королева Анна. – Придворные цвета здесь красный и золотой, но они бы вас просто изуродовали. Я рассказала королю о своих сомнениях – и он со мной согласился, ему самому интересно посмотреть на свой подарок, на то, как он будет смотреться на вас. Только обязательно сделайте прическу в итальянском духе, как это у вас прекрасно получается – и мы покажем этим французам, что им есть чему поучиться у бретонского двора. Король, мой супруг, как я поняла, без ума от Италии.
– Хорошо, поразим их флорентийским каскадом. Он очень удается моей камеристке, – улыбнулась Жанна. – Если это не сочтут здесь слишком фривольным – дама на балу без головного убора…
– А вы накинете сверху прозрачную вуаль, и все приличия будут соблюдены, – заявила решительно Анна Бретонская. – Мне пора идти, я вас оставляю в обществе господина де Дезе и очень надеюсь, что его работа меня этим вечером не разочарует. А я пошлю сейчас за вашей камеристкой.
Портной рассыпался в уверениях, что подгонять платье для такой красивой дамы – это все равно что живым попасть в рай, вместо стальной иглы держать в пальцах лучик света, которым подшивают ангельские одеяния.
Он и правда был отменным мастером. Жанне быстро подогнали по росту юбки, проверили, чтобы шлейф соответствовал ее рангу, примерили лиф, отрегулировали завязки рукавов и сделали еще тысячи мелочей, чтобы платье село безупречно. Обговорив с Жаккеттой все тонкости надевания этого наряда на госпожу, портной вручил им королевский подарок и Жанна с Жаккеттой вернулись в покои баронессы.
Та продолжала отсыпаться после бурной ночи, предусмотрительно копя силы для бала.
Это позволило собраться и выехать в город без долгих объяснений.
* * *
Колеса простучали по подвесному мосту, съехали на дорогу. Как только замок остался позади, настроение в экипаже сразу улучшилось.
– Сначала мы заедем на рынок и купим Масруру еды и питья, – сказал рыжий пират. – У него же со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.
Жанна кивнула.
Погода была ясная, и городок Ланже казался тихим и мирным. Глядя на него, решительно невозможно было сказать, что он возник на месте римского военного лагеря, а потом здесь лихо летал «Черный сокол» Фульк Нерра[138]138
Фульк III Нерра (также известный как Фульк Черный) относился к плеяде знаменитых Фульков Анжуйских. Фульк Нерра, ставший графом в возрасте 17 лет, вошел в историю Франции как завоеватель, проводивший всю свою жизнь в войнах со своими соседями – графами де Блуа.
[Закрыть], воюя с графом Эдом и наводя ужас на всю округу.
На рынке раздобыли корзинку еды для Масрура. Чтобы не привлекать излишнего внимания к снятому дому, подъехали к нему с задов, с другой улицы.
По винтовой лестнице в фахверковой башенке поднялись на второй этаж. Там располагался дозор Масрура.
Оголодавший толстый евнух волком накинулся на еду. Жаккетта с Жанной осторожно подошли к окну.
– Стойте сбоку от окна, – предупредил их рыжий пират. – Чтобы вас не было видно. Береженого Бог бережет.
Жанна и Жаккетта встали так, как он просил.
Прямо напротив них был дом сборщика налогов. До того, как поступить на государеву службу, сборщик налогов держал ювелирную лавку в своем доме, отведя для нее первый этаж. Второй и третий этажи были жилыми. Острый щипец здания украшало красивое слуховое окно, фахверковые стены второго и третьего этажа нависали над первым.
Где-то там, за зимними ставнями, в глубине дома Волчье Солнышко скрывал свою добычу.
Масрур поел и что-то горячо объяснял по-арабски рыжему пирату.
– Он говорит, – начал рассказывать рыжий, – что дом хорошо охраняется.
– Это мы знаем, – пробурчала Жаккетта. – А госпожу Фатиму он видел?
Масрур покачал головой. Снова начал что-то объяснять рыжему пирату.
– Масрур хочет проехаться по лавкам, ему кое-что нужно купить.
– Что? – удивилась Жанна.
– То, что поможет проникнуть в нужное место, – туманно объяснил рыжий пират. – Мы проедемся с ним, так ведь, маленькая? А вас, госпожа Жанна, просим остаться на боевом посту.
– Хорошо! – величественно кивнула Жанна, которой совсем не улыбалось носиться сейчас по лавкам. Стоять и задумчиво смотреть на городскую улочку нравилось куда больше.
Рыжий пират, Жаккетта и Масрур вышли, Жерар пошел их проводить до экипажа.
Жанна стояла сбоку от окна и сквозь ромбики зимних ставен смотрела на дом напротив.
И увидела, как в доме подошел к окну виконт де Шатолу, выехавший из замка чуть позже, чем экипаж Жанны. Видимо, камин дымил, потому что виконт решительно распахнул створки, впуская декабрьский воздух в комнату. Жанна даже успела увидеть, что сборщик налогов неплохо обогатился на этом богоугодном деле: обшил стены понизу резными деревянными панелями, сверху обтянул расписной тканью, приобрел солидную фламандскую мебель и даже пару портретов неизвестно кого, выполненных в технике «фаянс по коже».
Виконт, облокотившись на подоконник и не обращая никакого внимания на морозное утро, лениво разглядывал улочку, видимо приходя в себя после вчерашней попойки с кузеном Орлеанским.
Несколько раз его взгляд проскальзывал по фасаду дома напротив.
И всякий раз Жанна отклонялась, хотя знала, что Волчье Солнышко ее не видит. А потом снова жадно приникала к окну.
Виконт был в парадных парчовых одеждах, на груди висела роскошная золотая цепь, локоны были слегка растрепаны.
Освежив комнату, виконт подтащил к окну тяжелое кресло, видимо решив не стоять, а сидеть. Закрыл створки и устроился у окна. Похоже, он кого-то ожидал…
Жанна задумчиво смотрела на него и вдруг почувствовала, как подошел сзади и крепко обнял ее вернувшийся Жерар. Она прижалась к нему, закрыла глаза. Жанна так бы и стояла в полудреме, в полузабытьи, но руки и губы Жерара были настойчивы и нетерпеливы.
– Мы же не в гостинице! – шепнула лукаво Жанна.
– И не в замке, – подтвердил тихо Жерар, решительно разворачивая ее к себе. – Опять тот же кошмар – ты рядом, за ширмой, но путь к тебе сторожит госпожа баронесса. А сейчас ты здесь, мы одни, и я сдержать себя не могу. И не хочу. И не буду…
Жанна последний раз бросила взгляд на дом напротив, увидела виконта, сидящего в кресле, который даже не подозревал, какие интересные вещи творятся в доме напротив. И от этого ей стало вдвойне приятно.
– Это безумие! – шептала страстно Жанна Жерару в коротких промежутках между поцелуями.
– Безумие, – соглашался Жерар и начинал целовать ее еще горячее.
И Жанна таяла, таяла, уплывала неизвестно куда, и мгновение становилось равным часу, и мир вокруг изменялся, и всему этому не было названия, а были только объятия Жерара, страсть и любовь. И тягостное напряжение последних дней смывала волна наслаждения.
– Я тебя люблю, – шептал Жерар, как заклинание. – Я тебя люблю…
* * *
Когда рыжий пират, Масрур и Жаккетта вернулись, Жерар и Жанна стояли по разные стороны от окна и внимательно следили за улицей.
– Ну и как ваши дела? – спросил вежливо Жерар, не отрывая взгляда от улицы.
– Хорошо! – обрадовалась Жаккетта. – А нам внизу попался хозяин дома, я спросила, почему такие прекрасные комнаты пустовали, и он мне все рассказал.
– Что же? – холодно поинтересовалась Жанна, пытаясь скрыть смущение и незаметно поправить криво зашнурованное второпях платье.
– Место рядом со сборщиком налогов считается дурным, потому что все в городке обходят его стороной, – ликующе сообщила Жаккетта. – Хозяин хочет поднакопить денег и съехать отсюда подальше. Потому как, он говорит, недолго тому дому стоять, красный петух по нему плачет.
– Он, наверное, удивился, что виконт этот дом снял, – предположила Жанна, дергая рукав рубашки, который никак не хотел расправляться, как ему положено.
– Ага, удивился, – охотно подтвердила Жаккетта. – Но я сказала, что этот господин сумасшедший, – так он сразу все понял и успокоился.
– А он не удивился, что мы этот дом сняли? – спросил Жерар, чей костюм был в полном порядке и поэтому он чувствовал себя куда увереннее жены.
– Удивился, – призналась Жаккетта. – Но мы, когда уезжали, сказали ему, что эти комнаты нужны вам, госпожа Жанна, для тайных любовных свиданий. Потому что придворной даме в замке это делать неудобно. Ну, чтобы он отвязался. Он, похоже, не очень-то поверил. А когда мы сейчас вернулись, хозяин вдруг сказал, что может безвозмездно, то есть без прибавки к плате за комнаты, дать чистые льняные простыни. Уж не знаю, что в его голове случилось.
Жанна и Жерар – оба – густо покраснели.
Жерар вспомнил подозрительный скрип за дверью, на который в пылу страсти не обратил внимания. Ему очень захотелось выйти и треснуть хозяина по морде, чтобы не подглядывал. Но он сдержал себя и просто подошел к двери, чтобы хоть сейчас хозяин не имел возможности ни подслушать, ни подсмотреть.
– Мы сейчас с Масруром здесь приберемся, – командовала Жаккетта. – Станет чисто и уютно.
– Надо вернуться в замок до бала – ведь ты должна успеть сделать мне флорентийский каскад, – напомнила Жанна. – И должна вам сказать, что наши наблюдения тоже были не пустыми. Виконт сейчас в доме, кого-то ждет.
Рыжий пират подошел к окну, глянул – и сказал:
– А я знаю кого. Только что в его дом зашел Людовик Орлеанский собственной персоной. А вы знаете, почему имя Людовик так любимо нашими королями?
Жаккетта хотела сказать привычное «не знаем», но Жанна, получившая кое-какое образование в монастыре, с удовольствием ее опередила:
– Знаем! Ведь это имя Хлодвиг[139]139
Hludowic.
[Закрыть]. И Карл Великий дал своему сыну это имя в честь знаменитого меровингского короля Хлод-Вига. То есть «Прославленного в боях», наследника Хильдерика.
– С образованными дамами неинтересно жить! – разочарованно заявил рыжий пират.
– Разумеется, – улыбнулась Жанна и процитировала по памяти епископа Григория Турского: «После кончины Хлодвига его сыновья Тьерри, Клодимир, Хильдебер и Клотар приняли в наследство королевство и разделили между собой на равноценные части. А королевство Хлодвига было обширным, ибо он победил своих врагов Сигебера, Харариха, Рагнахара, Рихара, Ригномера и забрал их земли себе».
– Какое варварство, – возмутился рыжий пират. – От одних имен словно песок на зубах.
– Это я завела речь о Хлодвике? – с удовольствием уточнила Жанна.
Рубашка наконец-то поддалась, и Жанна почувствовала себя одетой почти прилично.
– Скажите лучше, чем может быть вызван визит Орлеанского к Бурбону?
– Когда принцы лилий начинают вот так вот шастать друг к другу в гости после совместных пирушек, речь, скорее всего, идет о зарождении нового заговора, – меланхолично сообщил рыжий пират. – Странные дела творятся: наследников короны мы наблюдаем, а госпожу Фатиму не наблюдаем… Интересно знать почему?
Масрур что-то сказал.
– Не знаю, – ответил ему рыжий пират. – Может быть, и потащит.
– Кого потащит? – удивилась Жаккетта. – Куда?
– Масрур говорит, что не потащит же виконт госпожу Фатиму на бал. А я думаю, что на бал, может быть, и не потащит, а в замок вот – запросто. Но Масрур хочет этой ночью попытаться-таки проникнуть в дом сборщика налогов и выяснить все самому. Потому что если даже там не будет госпожи Фатимы, то обязательно должны остаться следы ее благовоний. А это нам скажет, что она здесь и жива.
– Конечно, жива, скажете тоже! – обозлилась Жаккетта. – И вообще, хватит болтать, мне еще госпоже Жанне прическу делать. Выходите отсюда, я буду подметать!
* * *
По дороге обратно Жанна чуть не заснула в экипаже, и обессиленный Жерар чувствовал себя не лучше. У обоих глаза закрывались сами собой.
Жанне не хотелось ни на какой бал, ей хотелось вытянуться на кровати в полный рост, обхватить руками подушку и уснуть.
Видя такое положение вещей, рыжий пират велел Жанну не будить, и она около часа продремала прямо в экипаже, склонившись на плечо Жерара.
Жаккетта бдительно стерегла сон влюбленных внутри, Ришар – снаружи, а рыжий пират пошел прогуляться по замку.
Вернулся он с новостями, что Луи Орлеанский в замке.
И пора бы госпоже Жанне просыпаться, вечер не за горами.
Жанна нехотя оторвалась от Жерара. Вышла из экипажа. Сделала вид, что она около конюшни вообще случайно, – и в сопровождении Жаккетты пошла к башне, предвкушая длиннющий подъем наверх. Рыжий пират и Жерар решили остаться пока внизу, помочь с украшением гвардейского зала для бала, чтобы лишний раз не попадаться на глаза госпоже де Шатонуар.
Баронесса в комнате только-только отошла ото сна. И вкушала легкий завтрак, принесенный с кухни молчаливой камеристкой.
– О, девочка моя! – обрадовалась баронесса, увидев Жанну. – Ты с прогулки? Очень полезное для здоровья занятие – ты сразу посвежела, щеки горят, а губы словно нацеловал кто, хотя мы знаем, что это декабрьский ветер…
– Да, на улице свежо, – подтвердила мило Жанна.
– Ты будешь неотразима, – пообещала ей госпожа баронесса. – Подкрепись хорошенько – и пора собираться. До бала каких-то жалких три часа, времени в обрез!
– Как хорошо, что мы живем в этой комнате, – невпопад заметила Жанна, присаживаясь к столику. – Так тихо.
– Да уж конечно, – довольно подтвердила баронесса, которая в глубине души так и не смогла для себя решить: уважение это к ней со стороны сильных мира сего или пренебрежение. – Там же, в комнатах, примыкающих к южному крылу, вечный шум-гам, смешно сказать, шпалерами укромные уголки выгораживают, чтобы человек мог на кушетку прилечь и отдохнуть.
Жанна ради компании тоже что-то пощипала с тарелок, выпила бокал вина.
Наконец с едой было покончено.
Настала пора приступить к главному священнодействию.
Жанна надела свежую рубашку, и Жаккетта принялась облачать госпожу в королевский подарок.
– Удивительно, до чего щедр наш молодой король, – не сдержала удивленного возгласа баронесса де Шатонуар, увидев затканный золотыми лилиями бархат глубокого, как небо, голубого цвета.
– Роскошный дар, – подтвердила Жанна, гладя рукой шелковистую поверхность юбки.
Жаккетта туго зашнуровала на ней расшитый золотым шнуром лиф и начала возиться с рукавами, добиваясь, чтобы рубашка выглядывала красивыми складками.
Волосы у Жанны были еще распущены и волнами струились по спине.
– Такая красота обязательно должна быть увенчана гербом с лилиями! – авторитетно заявила баронесса.
– Вы опять? – возмутилась Жанна.
– Молчу, молчу, – как-то подозрительно легко отступила баронесса. – Тем более что мне тоже нужно одеваться.
Это стремительное отступление встревожило Жанну не на шутку.
Покой и умиротворение в душе, вызванные ласками Жерара, стремительно улетучивались. Придворное платье сдавило, словно оковами. Неуверенность, страх, отчаяние – все вернулось.
«Надо дожить до Королевского совета, – сказала сама себе Жанна. – Не раскисай. Надо дожить до Королевского совета». У нее почему-то озябли руки – не то от волнения, не то от прохлады в комнате. Жанна принялась их растирать, согревая пальцы. «Надо дожить до Королевского совета».
Управившись с платьем, Жаккетта прикрыла госпожу простыней, чтобы не испортить королевский наряд, и приступила к прическе. Начала она с малого: костяным гребнем, не спеша, стала расчесывать локоны госпожи.
Жанна поняла, что ужасно, просто жутко не хочет идти одна – ну то есть с баронессой – на бал.
– Давай ты тоже пойдешь, – взмолилась она.
– А что я там делать буду? – возмутилась Жаккетта.
– Ты что задумала, девочка моя? – услышала разговор из-за ширмы баронесса. – Опять проказы с восточной красавицей Нарджис?
– А почему бы и нет? Это придаст балу особую изюминку.
– Там будут танцы. А я не умею, – попыталась отвертеться Жаккетта.
– Я тебя научу, – пообещала Жанна. – Прямо сейчас!
– А платье?!
– Твое свадебное!
Жаккетта не смогла расстаться с такой красотой и поэтому взяла свадебное платье с собой в путешествие (как и наряд рыжего пирата). И сейчас искушение надеть его вновь начало подтачивать ее решимость.
– Оно же в сундуке. Его только встряхнуть и расправить… – расширяла брешь в ее обороне Жанна.
– Хорошо, – решилась Жаккетта, про себя подумав, что если они обе будут на балу, глядишь, виконт тоже там объявится, а это позволит Масруру без помех проникнуть в дом.
Жанна немного успокоилась. Жаккетта плела ей косы, перевивала ими локоны, укладывала в замысловатые узлы, а Жанна, полузакрыв глаза, снова и снова переживала поцелуи и объятия Жерара.
– Ты, моя девочка, спишь на ходу, – недовольно заметила баронесса, облачившись в парадное платье. – Но прическа твоя, должна сказать, просто чудо. А вот я надену берет, почти такой же, какой был на госпоже регентше в день свадьбы.
– А дамы говорят, это был тюрбан, – невинно заметила Жанна.
– Бессовестно врут! – величественно отрезала баронесса.
* * *
Когда Жаккетта надела праздничный наряд, Жанна начала показывать ей простейшие шаги паваны.
– Ты не обязана все знать, – объясняла Жанна. – Ты же Нарджис. Пусть другие в гальярде летают, а ты спокойно гляди на них, наслаждайся зрелищем и не смущайся.
– Хорошо, – пообещала Жаккетта, старательно про себя повторяя: «Шаг. Точка. Шаг. Точка. Шаг, шаг, шаг, точка».
– В паване тебя ведет кавалер, а ты лишь смотри, вперед вы идете, назад или поворачиваете.
– Я перепутаю! – испугалась Жаккетта.
– Ну и что? Это придаст балу особое веселье. А то ведь скучно, когда все всё знают. – Жанна понемногу успокаивалась, к ней возвращалась и язвительность, и ехидство. – Можешь сказать, что умеешь танцевать только конский бранль, – и все будут, я думаю, в полном восторге, как в Риме.
– Ага, я поняла, кем вы меня видите – посмешищем на этом вашем королевском балу! – обиделась Жаккетта.
– Не сердись, – сбавила тон Жанна. – Но мы же и не будем скрывать, что танцевать европейские танцы ты не умеешь, а твоя кормилица-крестьянка могла тебе только конский бранль показать. Ты пойми, что для французов мы – свита королевы Анны – все как один: неотесанные бретонцы. Так что мы в совершенно равном положении.
«Ага, как же!» – тут же подумала Жаккетта.
Но промолчала.
– Пора спускаться, – решительно объявила госпожа де Шатонуар. – Надеюсь, угощение в этот раз будет достойным.
