Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"
Автор книги: Юлия Галанина
Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 57 (всего у книги 289 страниц)
– Что все? – удивилась Жаккетта.
– Достаток, влияние, уважение сильных мира, – дотошно перечислила Фатима. – Нам пустозвон не подходит.
– Он мне нравится, и он не пустозвон, – осторожно заметила Жаккетта. – У него слова с делами не расходятся.
– Хвала Аллаху! – воздела припудренные мукой руки кверху Фатима. – То, что у него есть собственное жилье там, где делаются его дела, – очень хорошо. Но я поинтерэсуюсь о нем у достойных людей, не волнуйся, моя звездочка.
Масрур закивал в подтверждение.
– А этот светловолосый малыш кто? – продолжила допрос Фатима.
– Какой? – насторожилась Жаккетта.
– Тот, что встретил нас у дома на загнанной лошади и сейчас не отлепляется от рыжего раиса?
– А-а, это Жерар, – объяснила Жаккетта. – Госпожи Жанны сердечный друг.
Фатима приподняла бровь.
Тут в кухню заглянул рыжий и сказал:
– Маленькая поправочка, милые дамы: не сердечный друг, а законный супруг. Вот так-то! Пахнет так вкусно, что сил нет…
– Сейчас уже будем есть, – пообещала Жаккетта. – А какие новости Жерар привез?
– Не сказать, чтобы хорошие. Впрочем, как на это посмотреть. Мы едем в Ренн.
– Зачем?
– Чтобы сделать из тебя честную женщину, – объяснил рыжий. – Я намереваюсь попросить твоей руки у госпожи Жанны. По-моему, самое время.
И исчез, оставив Жаккетту с Фатимой в полном недоумении.
Фатима задумчиво выложила на сковороду лепешку, поставила сковороду в очаг. Лицо ее было сосредоточено.
– Рыжий раис берет замуж мой синеокий цвэточек, – сказала она нараспев. – Какой молодэц! Хорошо, не буду интерэсоваться у достойных людей…
И добавила, как припечатала:
– Пусть сначала возьмет. Да.
* * *
Ели тут же, в кухне, за огромным столом.
Пока добрались с пристани, пока приготовили еду – короткий день завершился. Зажгли свечи. Развешанные по стенам кухни начищенные медные сковороды и котлы мягко отражали свет.
За одним столом собрались совершенно разные, не знакомые друг с другом люди. И все же они были не чужими друг другу.
Жаккетта сидела рядом с рыжим пиратом, смотрела на людей, которых свела судьба в их доме, и думала: «Вышивку зимней порой у окна придется, похоже, отложить».
А ночью она спросила у рыжего:
– Почему ты хочешь взять меня в жены именно сейчас? Почему ты сказал «самое время?»
– Как почему? – возмутился рыжий пират. – Я боюсь, что промедли я хоть день, и Фатима тебя снова продаст в какой-нибудь солидный гарем, чтобы устроить твою судьбу наилучшим, с ее точки зрения, образом. А я не для того вытаскивал тебя из Волчьего замка, чтобы вот так запросто лишиться.
Жаккетта фыркнула.
– Ну а если серьезно, обратись я к госпоже Жанне с подобным предложением сразу после Шатолу – она бы даже разговаривать со мной не стала. Сейчас же она будет вынуждена согласиться. И это очень упрощает дело.
– А моего согласия ты спросил? – поинтересовалась Жаккетта.
– Ты согласна? – спросил рыжий.
– Я подумаю, – важно сказала Жаккетта и зевнула.
– Думай, – разрешил рыжий пират, обнял ее, и они уснули.
Глава IVЖанна и не надеялась пережить ту ночь, когда Жерар уехал в Нант.
Потому что раскрашенный череп лежал на кровати, прямо на покрывале, и радостно скалился, как и тогда, стоило только ей ступить на порог собственной спальни.
И Жанне показалось, что за плотной шторой угадывается человеческий силуэт.
Она сползла по дверному косяку без чувств, а когда очнулась – как в прошлый раз, – уже ничего не было, ни силуэта, ни черепа. И опять – ни караулы, никто ничего не заметил.
Жанна была уверена, что в следующий раз она обнаружит череп на собственной подушке.
Возможно, в компании с ласковым и страстным виконтом.
И это окончательно сведет ее с ума.
Ночь Жанна провела без сна, сидя в кресле и смотря на огонь. Время от времени она впадала в странное полузабытье-полуявь, но стоило птичьему крылу прошуршать за окном или мышке заскрестись в норе – она вскакивала и хватала старинную алебарду, принесенную из углового зала.
Утром надо было ехать к герцогскому двору.
Стиснув зубы, Жанна поехала, сказав себе, что виконт ее не запугает.
Волчье Солнышко был свеж и безмятежен.
– Как я рад вас видеть, звезда моя рассветная, – завладел он узкой Жанниной ладонью. – Каждое мгновение, проведенное рядом с вами, для меня драгоценней изумруда!
– Я не устаю поражаться, виконт, как молниеносно вы превратились в поэта, – заметила Жанна.
– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – назидательно сообщил виконт. – Когда после турнира я отлеживался в постели, приказал читать себе сборник стихов, нашедшийся в библиотечном шкафу. Подарок покойного отца, между прочим. Решил клин клином выбить. Чуть с тоски не умер, слушая все эти охи и вздохи. Только Бертран де Борн и умеет разогнать хандру:
Люблю я дыханье прекрасной весны
И яркость цветов и дерев;
Я слушать люблю сред лесной тишины
Пернатых согласный напев
В сплетеньи зеленых ветвей;
Люблю я палаток белеющий ряд,
Там копья и шлемы на солнце горят,
Разносится ржанье коней,
Сердца крестоносцев под тяжестью лат
Без устали бьются и боем горят.
Люблю я гонцов неизбежной войны,
О, как веселится мой взор!
Стада с пастухами бегут, смятены,
И трубный разносится хор
Сквозь топот тяжелых коней!
На зáмок свой дружный напор устремят,
И рушатся башни, и стены трещат,
И вот – на просторе полей —
Могил одиноких задумчивый ряд,
Цветы полевые над ними горят.
– Там-там, та-да-там, как же там… А!
Люблю, как вассалы, отваги полны,
Сойдутся друг с другом в упор!
Их шлемы разбиты, мечи их красны,
И мчится на вольный простор
Табун одичалых коней!
Героем умрет, кто героем зачат!
О, как веселится мой дух и мой взгляд!
Пусть в звоне щитов и мечей
Все славною кровью цветы обагрят,
Никто пред врагом не отступит назад![133]133
Стихотворный пересказ Александра Блока.
[Закрыть]
– Каково? В его времена слово «преданность» не было пустым звуком. Не то что сейчас – люди измельчали. Вы не находите?
– Отнюдь! – ощетинилась Жанна. – И тогда, и сейчас есть как подлецы, так и святые!
– Отрадно, отрадно такое слышать, – подхватил виконт, весь вид которого говорил, что уж он-то, несомненно, святой. – Беседы с вами – всегда услада для моих ушей. Чувствую, что мы созданы друг для друга.
– Не сомневаюсь! А знаете что, виконт, – вспомнила вдруг Жанна. – Когда я была в плену в Триполи, в доме торговки живым товаром, мне в руки попалась рукописная тетрадь со стихотворными строками, арабскими и французскими, видно, пленниц до меня развлекали. А может быть, учили. И одно мне, представьте, запомнилось:
– Сильно, – заметил виконт. – Даже и не знаю, что сказать. Я подумаю, моя звезда.
И отошел.
Эту схватку Жанна выиграла.
* * *
В Нанте рыжий пират начал готовиться к отъезду. День было решено посвятить неотложным делам, а на следующее утро выехать.
Первым делом требовалось посадить на корабль Саида, Махмуда, Али и Ахмеда. Пират выполнял данное обещание. Потом нужно было собраться – и решить, каким образом перевозить из Нанта в Ренн двух почтенных дам. И запас еды, памятуя о том, что после осады в столице герцогства голодно.
Чтобы не терять времени – осенние дороги не мед, – было решено воспользоваться конными носилками, которыми не брезгуют даже лица духовного звания. Причем двумя: ибо представить, что благородная баронесса де Шатонуар сядет рядом с уважаемой госпожой Фатимой, было решительно невозможно! (Жерар попытался было робко спросить, а зачем вообще тащить с собой этих двух переч… э-э-э-э… почтенных особ, но рыжий пират ему доходчиво объяснил, что проще их взять с собой, чем не брать. И пользы для дела будет больше.)
Рыжего заботило не то, как разместить дам. Людей было мало. Надежных людей.
– Люди есть в Аквитанском отеле, – успокоил его Жерар. И тихо добавил: – Скорее бы вернуться…
* * *
Отправив четверку мусульман, рыжий принялся обихаживать госпожу Фатиму: он повел их с Масруром в лавку, чтобы обеспечить одеждой в преддверии грядущей зимы.
Жаккетта, оставшись дома, собирала немудреные пожитки и изредка растроганно всплакивала: пират ей прочел письмо госпожи Жанны. Шмыгая носом, Жаккетта думала: «Вот беда-то… Но ничего, я скоро приеду».
Пирату пришлось подзадержаться: покупкой одежды дело не ограничилось, госпожа Фатима возжелала немножко познакомиться с городом.
Они прошли к замку герцогов Бретонских (в котором и родилась герцогиня Анна). Осмотрели его бастионы. Прошли к собору Святых Петра и Павла. А потом прошли к улочке Святого Жана, где стоял монастырь Кордильеров. Там, на выходе из испанской часовни, Фатима и Масрур встретили людей с корабля, что их привез. Поговорили и между делом решили несколько важных дел.
В новом мире госпожа Фатима держалась очень уверенно. Она с любопытством смотрела по сторонам через щелку в своем покрывале.
– Мир открытых лиц, как интерэсно, – заметила она. – Вот он какой… То-то так сложно было приучить мой бирюзовый цветочэк правильно ходить по улицам!
* * *
Выехали в путь так рано, как только возможно. Мужчины – верхом.
В первых носилках с видом великого одолжения ехала баронесса де Шатонуар.
Во вторых – госпожа Фатима с Жаккеттой. (Лошади были этому не рады. Фатима снова принялась откармливать Жаккетту, как в старые добрые времена.)
– Дорога – время новостей, – довольно сообщила госпожа Фатима. – Ты знаешь, слеза моего глаза, что пала Гранада?
– Это где? – удивилась Жаккетта.
– Вах, не знать Гранады, этой светлой звезды, упавшей на землю! – всплеснула руками Фатима. – Если бы не бедствия, обрушившиеся на Гранаду, я могла бы укрыться именно в ней.
– Какие бедствия?
– Фердинанд и Изабелла, – коротко отрезала госпожа Фатима. – Король и королева. Они воюют страшным оружием – голодом. А у Гранады слабый, невезучий эмир. Мне рассказали это вчера испанские моряки. А тепэрь ты рассказывай, почему мы вдруг покинули прекрасный, хоть и небольшой, дом и трясемся по раскисшим от грязи дорогам.
– Нам нужно как можно быстрее к госпоже Жанне, – объяснила Жаккетта. – Там беда. Мы не смогли убежать от одного безумного человека, он объявился в Ренне.
– Откуда убежать?
– Из его замка в лесах.
– А как вы попали в замок? Ты, прохлада моего сердца, ничего еще не говорила. Рыжий раис увез вас из Тарабулуса. А потом?
– Потом мы были на Кипре. На Родосе. Попали в Рим… – дотошно перечисляла Жаккетта. – Там госпожа Жанна встретилась с баронессой – ну той, что в носилках впереди нас трясется. Они решили выдать меня за восточную пленницу. Ну, то есть как будто я попала маленькою на Восток, там воспиталась, а потом госпожу Жанну продали в тот же гарем, что и меня, и мы бежали. Обозвали меня Нарджис.
– Фу-у-у… – скривилась госпожа Фатима, тонко чувствующая разницу между именем, данным Жаккетте шейхом, и именем, полученным от аквитанских дам.
– Ну вот, эту Нарджис они водили по всем домам в Риме, как ученого осла, – продолжила Жаккетта так, словно это не ее водили. – Всем показывали. И допоказывались – там гостил один сумасшедший француз, виконт. Он нас с госпожой Жанной и заприметил. И на обратном пути похитил, в замок свой увез.
– Какой горячий господин! – заметила Фатима, не то одобряя, не то осуждая виконта. – Он был совсем безумный, да?
– Да нет. Только временами, – начала вспоминать Жаккетта. – Днем вроде человек как человек, а вот ближе к ночи начинает чудесить… То воет, то на дудочке играет, то таскает нас с госпожой Жанной по замковой стене – по холоду! Или прикажет нас на подносе по замку носить… А потом ревность в нем взыграет и он душить меня пытается… – Жаккетта потрогала шею. – Ужас какой-то. Пока не стукнешь его – не отвяжется. А стукнешь – вроде присмиреет.
– Прямо одна из сказок Шахерезады, – заметила одобрительно госпожа Фатима. – Как вы спаслись от этого иблиса?
– Нас вытащил рыжий пират, – улыбнулась Жаккетта. – Снова спас. Он примчался, с бородой как у султана, с Али, Махмудом, Ахмедом и Саидом. В замке мы подружились с Жераром, оруженосцем виконта, он помог с побегом и сбежал вместе с нами. А теперь, оказывается, госпожа Жанна вышла за него замуж – я бы нипочем не подумала! Он же не богатый и не знатный – как она любит.
– Мне этот малыш нравится, – пророкотала госпожа Фатима, приоткинув занавесь носилок и в щелочку посмотрев на Жерара, весь вид которого говорил: скорее, скорее!
– Мы укрылись в маленьком городке, – продолжала Жаккетта. – Но виконт и там нас нашел. И предложил турнир. Кто победит – тот нас и забирает. Они бились там, на поле у Этревиля. Виконт не смог нас отбить, рыжий его победил. Но мы думали, что теперь в безопасности. А оказывается, виконт в Ренне вместе с французским королем. И мучает госпожу Жанну. Поэтому мы едем туда на помощь.
– Как интерэсно, – заметила госпожа Фатима задумчиво. – Очень, очень трогательно. А почему ты его не отравила? А? Яда не было? Непорядок.
– Нашла я яд, – отчиталась провинившаяся Жаккетта. – Траву арбалетчиков. Да все решиться не могла.
– Не расстраивайся, моя звездочка, – утешила ее госпожа Фатима. – Значит, Аллаху так было угодно. Всэгда лучше, когда нас, слабых женщин, спасают мужчины. Это хорошо, это правильно.
* * *
В Ренне же дела обстояли следующим образом.
Воодушевленная победой Жанна по пути домой додумалась до самого простого решения, как же избежать встречи с черным черепом, который стараниями Волчьего Солнышка упорно появляется в Аквитанском отеле по ночам.
Это же так просто!
Надо только вступить в схватку, чтобы липкий страх отпустил душу, – и решение приходит само собой.
Пусть череп, мерцая в полутьме узорами на темени, сколько угодно дожидается ее на кровати, а она будет ночевать в другом месте! Помещений в Аквитанском отеле, слава богу, хватает…
Жанна ехала и улыбалась – впервые за эти дни.
* * *
Баронесса де Шатонуар покачивалась в конных носилках и злилась. На всех.
Привечают тут каких-то нехристей, а она, дама благороднейших кровей, чуть ли не на роли приживалки.
Но надо спешить в Ренн – раз Бретань теперь в руках Франции, пора делать большую политику.
* * *
…К Аквитанскому отелю подъехали уже в темноте.
Жаккетте даже не верилось, что она снова здесь, приехала в носилках важная, как знатная дама. Было так странно – и не передать. То друзья – Аньес, Ришар, Большой Пьер – были далеко-далеко, а то вот, прямо тут, осталось только выбраться из носилок.
А она, кто теперь она, Жаккетта? Уезжала она просто камеристкой, способной к укладке волос, а теперь она невеста рыжего пирата, восточная звезда и вообще.
Еще мгновение – и она окончательно вернется в Аквитанский отель…
– Приехали, мои дамасские розы, – пират открыл дверцу носилок, помог спуститься Жаккетте и госпоже Фатиме.
Кони переступали ногами, фыркали: им хотелось поскорее освободиться от ноши. От них пахло потом. От конюшни спешил Ришар – обиходить коней. Увидев Жаккетту, замер на месте. Потом закричал:
– Вернулась! Вернулась! Аньес, она вернулась!
Начались праздничные суета и суматоха. Белая головная повязка Аньес слабо светилась в темноте. Так же мерцало белое покрывало госпожи Фатимы.
Жаккетта только и могла, что улыбаться во весь рот, глядя на старых друзей. И гадать, где же лучше всего представить им друзей новых.
– Какая хорошая должна быть кухня у такого роскошного дворца… – невозмутимо заметила госпожа Фатима. – Там, навэрное, тепло-о-о-о…
– Это точно, – заметил подошедший Большой Пьер. – Кухня у нас знатная. Только кухарка вот пропала…
– Господин покажет мне дорогу? – мягко улыбнулась госпожа Фатима, стреляя в Большого Пьера подведенными глазами поверх расшитой золотом повязки, закрывающей половину лица.
Госпожа Жанна была занята приемом баронессы де Шатонуар. Надо было бы уже привыкнуть к ее путешествиям и неожиданным появлениям, но все равно Жанна вздрогнула, услышав знакомое:
– Здравствуй, девочка моя ненаглядная!
– Какими судьбами? – только и смогла сказать она.
– Для перелетных птиц нет преград! – резко рассмеялась баронесса. – Правда, у меня такое ощущение, что я попала в восточный караван. Твои гости – они такие стра-а-анные…
– Мои гости? – удивилась Жанна, присматриваясь к Фатиме и Масруру. – Да я первый раз их вижу!
– Все понятно, – мурлыкнула удовлетворенно баронесса. – Гости твоей камеристки. Пойдем, моя дорогая, и вели подать с дороги вина и сыра. Да и от жаркого я бы не отказалась…
– У меня пропала кухарка, – мрачно сказала Жанна. – Поэтому жаркого нет. Сейчас пошлю кого-нибудь в трактир за едой, но придется подождать.
– Тогда вино и сыр, – улыбнулась баронесса. – Вино и сыр. И самые свежие новости.
* * *
Жанна с баронессой поднялись в парадные покои, госпожа Фатима с Жаккеттой отправились прямо на кухню.
Аньес в двух словах рассказала, что Филиппа загадочно исчезла, найти ее не удалось и в кухне разруха.
Жаккетте, госпоже Фатиме и Масруру снова пришлось приниматься за дело.
А между тем на улице совсем стемнело. В Аквитанском отеле, замершем за темной стеной, светились лишь кое-какие окна: полуподвальные кухонные, куда мало-помалу стянулись все свободные обитатели Аквитанского отеля, окно малой столовой, где Жанна с баронессой неторопливо беседовали о жизни за бокалом вина.
Темный экипаж медленно ехал по темной улице.
Он миновал Аквитанский отель и остановился у соседнего дома. Экипаж ждали – споро растворились ворота, впуская гостей. Юркая фигурка, угодливо склонившись, открыла дверцу. Из экипажа вышел высокий человек, одетый по итальянской моде. Только в отличие от жизнерадостных средиземноморцев, предпочитающих яркие, сочные цвета, его одежда была темной, вплоть до рубашки черного шелка.
Виконт де Шатолу – а это был он – в руке держал любовно завернутый в обрывок рыбацкой сети черный череп, чьи узоры уже начали мерцать в темноте.
Подручный проводил Волчье Солнышко в пустынный дом, откуда на днях срочно съехали хозяева. Голод, царивший в городе во время осады, сделал их очень сговорчивыми, и они без колебаний приняли предложение людей виконта. Там, в комнате, скудно освещенной подмаргивающей свечой, Волчье Солнышко поставил череп на стол, сам сел в резное кресло и принялся слушать отчет соглядатая.
– Гости из Нанта прибыли, – доложил почтительно подручный, боясь вымолвить хоть одно лишнее слово. – Жерар с ними.
– До этого сопливого щенка я еще доберусь, – мечтательно улыбнулся виконт. – Живьем кожу сниму, прикажу тонко выделать и сделать мне безрукавку. С вышитой гончей на спине. Хорошо, что они тут. Теперь, мой друг, все станет куда интереснее.
Человечек знал, что виконт говорит не с ним, а с черепом.
Поэтому, молча пятясь задом, он покинул комнату.
Виконт с удовольствием потянулся так, что все косточки хрустнули. Положил ноги в мягких замшевых башмаках на стол. Поставил череп на огарок свечи так, чтобы в темноте светились глазницы и челюсть мертвой головы.
– Вот теперь мы повеселимся, – сообщил черепу Волчье Солнышко. – Теперь, когда все в сборе. Пугать трепетную графиню слишком просто. Хорошо хоть она огрызаться начала, все не так скучно. Но вот теперь, когда обе пташки здесь, теперь мы устроим гон на славу. Мы еще поиграем в Синюю Бороду, о да!
Череп светился, всем своим видом подтверждая слова хозяина.
Виконт убрал со стола ноги, сунул за пазуху войлочный колпак, лежавший на столешнице. Снял череп со свечи, погасил ее и стал ждать, когда глаза привыкнут к темноте. Снова увязал череп в обрывок рыбацкой сети.
– Пойдемте, мой друг, – обратился он к слабо мерцающему узорами черепу, – пора нанести дамам визиты.
Выйдя из дома, виконт, пользуясь пристройками, прилепившимися прямо к стене, разделяющей две усадьбы, забрался наверх. Со стены он перемахнул на старую узловатую яблоню, по которой ловко, как большая рысь, добрался до крыши. Нырнул в слуховое оконце и очутился на чердаке, где в свое время скрывался Абдулла.
Здесь до сих пор пряно пахло травами, собранными Жаккеттой несколько лет назад. Неслышно ступая, виконт подошел к лестнице. Несколько шагов – и он оказался внутри Аквитанского отеля.
Поставив череп на подоконник ближайшего окна, виконт вытащил из-за пазухи колпак, расправил его и натянул на голову. Колпак оказался таким же, какими иногда пользуются палачи, но только черным, а не красным. Он полностью закрыл лицо, лишь отверстия для глаз и рта белели на черном сукне.
Высвободив череп из рыбацкой сети, виконт убрал сеть за пазуху, на место колпака. Подхватив череп, он пошел по коридору, ступая бесшумно, как призрак. Виконт был счастлив, как никогда в жизни.
Безлюдным коридором черный призрак шел по направлению к малой столовой. В темноте казалось, что мерцающий зелеными узорами череп плывет на отрубленной бледной руке мертвеца, как в страшных историях Аньес.
Дамы в малой столовой тихо беседовали. Жанна, надо признаться, немного переборщила с вином: и от облегчения, что пират с Жаккеттой вернулись, и от досады, что баронессу черти принесли. Но было так приятно расслабиться, зная, что пройдет совсем немного времени – и она уткнется лбом в твердое горячее плечо Жерара, услышит, как стучит его сердце.
Жанна и баронесса сидели за столом, на котором горело всего лишь три свечи в старинном подсвечнике. Венецианского стекла бокалы отражали свет, сырные ломтики казались кусочками луны. Вяленый итальянский виноград, чудом сохранившийся в кладовой паштет из гусиной печени – вот и все, что кроме сыра Жанна смогла поставить на стол.
Когда дверь со скрипом приоткрылась, Жанна подумала, что наконец-то принесли долгожданное жаркое.
И когда вместо жаркого в щели появилась бледная рука с черным черепом, Жанна не столько испугалась, сколько разгневалась и крикнула возмущенно:
– Опять?!
А вот баронессе де Шатонуар все было в новинку. Поэтому именно она завизжала так, что даже ангелы бы заткнули уши, находись они поблизости.
Жанна запустила в череп серебряным блюдом с остатками сыра. Блюдо ударилось о дверь и отскочило от резной створки со звоном.
– Промахнулась… – с сожалением сказала Жанна.
Баронесса завизжала еще громче.
Первым истошный визг услышал Большой Пьер.
– Опять началось, – неодобрительно сказал он и, подхватив алебарду, поспешил на крики.
За ним – остальные.
В кухне остались только Жаккетта, госпожа Фатима и Масрур. Масрур вращал вертел с каплуном над очагом, Жаккетта резала овощи, а госпожа Фатима считала, что негоже уважаемой женщине носиться сломя голову по чужому дому, и поэтому просто грелась у очага.
Дружный топот ног возвестил виконту, что в этот раз будет погоня.
Череп исчез из малой столовой, оставив дам одних.
Для начала виконт отступил в темный угол, повернулся к стене лицом и прикрыл мерцающий череп собственным телом.
Люди, спешившие в малую столовую на помощь госпоже, его не заметили.
Виконт начал отступать к чердаку.
– А-а-а-а!!! Мертвая рука!!! – перекрыл вой баронессы отчаянный визг зоркоглазой Аньес, углядевшей в конце коридора узорчатый череп и бледную руку.
Виконт, как раз заворачивавший за угол, вздрогнул и перешел с шага на быстрый бег.
– В клещи его берите! – рявкнул Большой Пьер своим копейщикам.
Но от тех было мало толку – они скучились в коридоре, больше мешая друг другу, чем помогая. А вот рыжий пират, привыкший к малым, неустойчивым пространствам на кораблях, незаметно просочился вперед.
Он догнал виконта у лестницы на чердак. Но Волчье Солнышко прибавил ходу и стрелой влетел на чердак. Не замедляя бега, он добрался до слухового окна и выбрался на крышу. Здесь уже было не побегать, двигаться следовало осторожно, слишком велик был риск неудачно ступить в темноте и полететь вниз, на вымощенный брусчаткой двор.
Этим воспользовался рыжий пират, догнавший призрака уже на крыше.
Черные одежды виконта делали его почти неразличимым в темноте, а вот белая рубашка рыжего пирата была хорошо заметна. В руке рыжего поблескивал широкий палаш. Виконт тоже не был безоружен, но сойтись здесь с рыжим пиратом, как в прошлый раз на турнире, отнюдь не желал.
Поэтому он с силой запустил рыжему пирату в лицо черный череп, а сам в несколько невообразимых прыжков достиг края крыши, перемахнул на яблоню, с нее на стену – и был таков.
Пират еле успел отбить летящую мертвую голову в сторону. Мерцающий череп обрушился на камни и разбился на черные черепки.
Экипаж уже уносил виконта прочь от Аквитанского отеля. Он проехал город, именем короля Франции заставил открыть закрытые на ночь ворота и выехал в лагерь французских войск. Потому что король, не желая причинять лишние оскорбления и без того униженной Бретани, стоял под городом, официально не входя в столицу герцогства.
* * *
Жить в палатках хорошо во время летних кампаний, а когда на дворе ноябрь, все живое старается забраться под крышу, поближе к пылающему очагу.
Виконт, от которого во время военных действий не было никакого проку, сейчас по праву Бурбона и ближайшего королевского родственника занимал хороший крестьянский дом. Войдя в свою походную спальню, виконт сбросил устрашающие черные одежды и облачился в более привычный наряд.
– Какая досада, – коротко обозначил он свое разочарование.
Рядом с кроватью стоял запертый на несколько замков шкаф-поставец, грубый и крепкий. (В таком зажиточные поселяне обычно хранят самую дорогую посуду в доме, открывая его дверцы лишь по большим праздникам, чтобы соседи смотрели на красоту и завидовали.) Виконт достал ключи, отворил дверцы.
На полках вместо кубков и чаш стояло и скалилось еще двенадцать черных, расписанных узорами черепов. Разбившийся череп был тринадцатым.
– В нашем доме потери, – горестно объяснил им виконт и достал дудочку, сделанную из берцовой косточки журавля, лежавшую тут же на полке.
Затворив дверцы и закрыв снова все замки, он забрался на кровать с ногами, сел по-восточному и принялся задумчиво выводить стонущие, заунывные звуки, так разозлившие в свое время Жаккетту.
* * *
В Аквитанском отеле дела шли своим чередом.
Баронессу де Шатонуар отпоили хорошим вином. Икая от ужаса, она пошла спать.
Жанна осталась в малой столовой, решив во что бы то ни стало дождаться жаркого.
Ужин был готов, и в кухне Аквитанского отеля снова стало тесно от народа.
Жаккетта тихонько шепталась с Аньес – они прикидывали, куда можно поселить госпожу Фатиму с Масруром. Госпожа Фатима просила каморку потеплее. Выходило – что лучше всего им отвести комнаты над кухней, где проходит труба очага, и уж там они точно не замерзнут. Потом Аньес принесла малыша – и он стал самым главным человеком на кухне. Ришар сиял от гордости.
– Я буду нянчить твоих детей от рыжего раиса, – мечтательно пообещала госпожа Фатима Жаккетте, делая пухлыми пальцами «козу» младенцу Аньес.
Рыжий пират дождался посыльного из трактира с блюдом, накрытым крышкой, отобрал жаркое и сам понес его Жанне в малую гостиную.
– А-а, это вы, – меланхолично приветствовала его Жанна. – Садитесь.
– Благодарю, – пират поставил жаркое, сел сам.
– Видите, что здесь творится. – Жанна задумчиво сняла крышку. – Я даже не за себя боюсь, за Жерара. Еще немного – и бретонский двор отправится во Францию на бракосочетание герцогини Анны и короля. Я – придворная дама и должна там быть. Но если здесь виконта хоть что-то сдерживает, то там мы с Жераром будем в полной его власти…
– Время еще есть. – Рыжий пират без особых церемоний выгрузил на тарелку баронессы солидную порцию жаркого. – Вам положить?
– Положите. – Жанна подвинула серебряное блюдо из-под сыра, которое подняли с пола, когда уводили баронессу де Шатонуар.
– Для того чтобы успешно противостоять виконту, мне нужно провернуть одно дело, которое без вашей помощи, госпожа Жанна, осуществить трудно, – начал издалека рыжий пират.
– Продолжайте, – поощрила Жанна. – Очень интересно.
– Я прошу руки вашей камеристки, дабы сделать из нее честную женщину и все такое, – объяснил рыжий пират. – Причем бракосочетание должно состояться в реннском соборе до отъезда двора герцогини во Францию, и об этом должен знать виконт.
– Зачем вам это?
– Хочется, – пожал плечами рыжий пират. – Ну и, не в обиду вам будь сказано, госпожа Жанна, Жаккетта нужна виконту даже больше, чем вы, точнее, вы обе ему необходимы, для полного наслаждения. И, признаться, сложно винить его за это желание. Но я, как вы понимаете, не смогу защищать Жаккетту должным образом, если она не станет моей законной женой. В любом другом случае виконт сразу получит все преимущества, снова тот фокус с бородой, как в замке Шатолу, уже не пройдет.
– Да вы же сами вне закона! – возмутилась Жанна.
– С чего это? – удивился пират. – Я дворянин, владелец и капитан корабля. Если уж на то пошло, то мой род ничуть не менее славный, чем род виконта. Среди подвигов его предков есть весьма сомнительные, вроде того, как отличился при Людовике Восьмом Аршамбо де Бурбон, предложив заболевшему смертельным поносом королю переспать с юной девственницей, дабы болезнь отступила.
– Я серьезно, а вы! – взвилась Жанна.
– И я серьезно.
– А король? – не смогла сдержать интереса Жанна.
– Король отказался нарушить обет целомудрия. И умер. Итак, вы согласны?
– А если я откажусь?
– Я знаю, что вы это не всерьез, – спокойно сказал рыжий пират. – В душе вы желаете нам любви и согласия.
– Но что скажет общество? – забеспокоилась Жанна.
– Общество будет ахать и охать, – пообещал рыжий пират. – Тем более если вы объявите, что эта госпожа Нарджис, освобожденная вами из гаремных оков, обрела с вашей помощью счастье и выходит замуж.
– Все равно не пойму, зачем вам это надо, – призналась Жанна.
– Да это же очень просто. Чтобы нанести вам удар, виконт будет бить по Жерару. Но если озадачить его замужеством Жаккетты, да еще со мной, человеком, который его унизил совсем недавно, он не станет распылять силы и счеты с Жераром отложит ненадолго. Постарается сорвать свадьбу. Это нам на руку. Потому что каких-то иных мер я все равно пока придумать не могу. Мне тоже нужно время, чтобы разобраться.
– Хорошо, – Жанна отложила вилку. – Я согласна на брак Жаккетты. Хотя мне и нелегко дать это согласие.
– Ваша жертва не будет напрасной, – пообещал рыжий. – Завтра я переговорю с епископом о дне бракосочетания, а вы при виконте расскажете придворным дамам об этом захватывающем событии.
– Сначала я расскажу герцогине. Она все знает, – твердо сказала Жанна. – Всю правду.
– Хорошо. Это нам на руку. Прекрасное жаркое. Спокойной ночи.
И рыжий пират ушел.
Не сказать, чтобы Жанна была очень рада такому повороту событий, но, с другой стороны, уж лучше так, чем остаться с виконтом один на один…
* * *
Аньес и Жаккетта не успели обсудить даже сотой доли того, что хотели. Но малыш потребовал внимания матери, друзья потребовали внимания Жаккетты. Спустилась мрачная (потому что голодная) камеристка баронессы де Шатонуар, которой понадобилась горячая вода для госпожи. Тысячи мелких дел, возникающих, казалось бы, из ниоткуда, цепко держали в своих оковах.
