Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"
Автор книги: Юлия Галанина
Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 68 (всего у книги 289 страниц)
– Да вы же мне слова сказать не давали! – возмутилась Жанна. – Виконт де Шатолу то, виконт де Шатолу – се. А на карте стояла жизнь моего супруга, – которая и сейчас на волоске. Сегодня он чудом остался в живых после встречи с виконтом. Я не сержусь на вас за то, что вы попали под обаяние этого человека – если ему надо, он самый любезный кавалер на свете, но вот то, что вы решили за меня, какое счастье мне нужно – тут уж извините, тут я сама.
– Девочка моя, разве я спорю? – Слезы потекли по лицу баронессы.
Это были слезы и облегчения, и разочарования, и обиды, и радости, и всего-всего.
– Я просто хотела, чтобы ты была счастливее меня, чтобы не повторила моих ошибок.
– Вот я и не повторила, – твердо сказала Жанна. – И сегодня – самый счастливый день в моей жизни.
– Ну разве же я против? – разрыдалась еще пуще – теперь уже только от радости – баронесса де Шатонуар. – Девочка моя, я так за тебя рада! Давай выпьем за твое счастье, и я пойду лягу.
Дамы осушили по бокалу.
Затем Жанна помогла баронессе снять охотничий наряд, поскольку было понятно, что искать Мари по замку можно бесконечно, придет она лишь к вечеру, когда, по ее расчетам, охотники вернутся.
Баронесса погрузилась в беспокойный сон, а Жанна вернулась к Жерару.
Масрур протянул ей ковшик с готовым отваром.
Сказал убежденно:
– Надо пить. Раны лечить.
Жанна понюхала – пахло странно, но не сказать, чтобы противно. Она осторожно попробовала зелье на вкус сама. Подождала немного, решилась – и стала по ложечке давать Жерару, гадая, когда же вернутся Жаккетта и все остальные.
* * *
Госпожа Фатима прибыла в покои старшей сестры короля.
Там уже находились и портной, господин де Дезе, и архиепископ Анжерский.
Госпожа Фатима с достоинством поклонилась всем им.
Жаккетта подумала – и сделала то же самое.
– Вы успеете подобрать или сделать красивое платье для этой бедной девушки, у которой завтра в жизни такой важный день? – спросила портного Анна де Боже.
Господин де Дезе окинул взглядом невесту – и в его взгляде читался легкий ужас.
– Я постараюсь, – дипломатично сказал он.
– У меня в сундуке лежал до особого случая отрез монтивильерского пурпурного бархата. Вижу, что этот особый случай настал, – сказала госпожа де Боже. – Можете им воспользоваться. Моя крестница попадает в один из лучших домов Европы, куда вышла замуж и я, и она пойдет к алтарю прекрасной, как роза.
Портного больше всего смущали размеры госпожи Фатимы, требовавшие необычных расходов ткани. Когда же он услышал слова регентши, то немного успокоился.
Госпожа Фатима что-то сказала рыжему пирату.
– Мне будет позволено пойти под венец в собственных украшениях? – перевел рыжий пират.
– Конечно, дитя мое, – разрешила госпожа де Боже. – А как удалось сохранить их во время похищения?
За госпожу Фатиму ответил рыжий пират:
– Мы не теряли надежды ее спасти и привезли с собой все вещи госпожи.
– Я прошу эту даму встать вот здесь, – показал на освещенное место господин де Дезе. – Мне нужно снять мерки.
Госпожа Фатима легким шагом подошла туда, куда просили, и замерла.
Жаккетта застыла неподалеку, держа белое покрывало. Про себя она думала: «Почему госпожа Фатима не говорит сейчас по-французски, ведь она может?»
У госпожи Фатимы были на то причины, точнее, одна причина, что сидела сейчас в кресле у камина и разглядывала бедную девушку без особого одобрения. Личный духовник короля, архиепископ Анжерский, как-то не очень радовался, что его стадо пополнится на еще одну христианскую душу. Но перечить регентше в этом богоугодном деле не осмеливался.
Госпожа Фатима в свою очередь присматривалась к церковнику, от которого завтра зависело все.
Портной прямо на невесте заколол булавками драгоценный пурпурный бархат, чтобы расположить складки на юбке должным образом.
Госпожа Фатима устала стоять в одной позе, сделала неуловимое движение бедром – и бархат заиграл, начал переливаться всеми оттенками королевского пурпура.
Рыжий пират на секунду улыбнулся, потом снова придал лицу крайне серьезное и почтительное выражение.
– Я почти закончил, – пообещал портной, аккуратно убирая подготовленную к шитью юбку.
Сложив бархат, он спросил госпожу де Боже:
– А каким мехом мы отделаем платье невесты?
Госпожа де Боже на мгновение задумалась, а потом сказала:
– Мехом жениха, конечно. Он же у нас щеголял в одеждах, роскошней королевских. Надо быть скромнее. Вот соболей с его тапперта мы и пустим на отделку. Он под венец пойдет в том же наряде, что появился на Королевском совете. Сейчас я пошлю людей встряхнуть его сундуки.
– У вашего племянника – роскошные соболя, – подтвердил осторожно портной.
– Вам их доставят ровно через четверть часа, – спокойно пообещала госпожа де Боже. – И, насколько мне помнится, соболя эти покрыты прекрасной парчой. Не стесняйтесь, пустите ее на корсаж: девушка, которой я покровительствую, должна быть безупречно одета. А что может доставить большую радость жениху, чем красивая невеста?
Жаккетта подала белое покрывало госпоже Фатиме, и та в него величественно закуталась.
Регентша отдала приказ своим слугам, и они отправились грабить виконта.
Портной вместе с подмастерьем унесли будущее платье.
– Ну вот, это важное дело у нас сделано, – улыбнулась довольно госпожа де Боже. – И я хочу извиниться перед вами, святой отец, что мирские дела мы сегодня поставили впереди духовных. Но это исключительно потому, что сначала требовалось подготовить менее важное, чтобы, имея покой на сердце, приступить к самому главному, самому сокровенному.
У святого отца вид был кислый, словно он лимонов наелся.
– А что заставило эту девушку обратиться к истинной вере? – спросил он брюзгливо.
– Истинность веры, – через рыжего пирата скромно ответила госпожа Фатима.
Ответ был опасный, но госпожа де Боже мягко сказала архиепископу:
– Нельзя требовать многого от девушки, ставшей пленницей в чужой стране. Дайте, отче, ей своего человека, дабы он смог подготовить ее к завтрашнему таинству. Нам ведь с вами еще нужно переговорить о письме Его Святейшеству. Пусть они готовятся, а мы вознесем благодарственную молитву Господу о спасении им еще одной души.
С видом, будто делает великое одолжение, архиепископ кивнул. Двух уже связанных брачными обещаниями людей он обвенчал куда охотнее.
Впрочем, на госпожу Фатиму его ужимки не произвели ровным счетом никакого впечатления.
Она лишь спросила через рыжего пирата, где будут проходить занятия, и сказала, что хочет помыться, дабы встретить завтрашний день чистой и душой, и телом.
Госпожа де Боже сочла, что это разумно, тем более что замковую баню сегодня топили.
Она разрешила невесте сходить в баню, а потом уже слушать священнослужителя.
И к общему облегчению, госпожа Фатима со свитой покинула покои старшей сестры короля.
– Пока все идет хорошо, – тихо сказал Жаккетте рыжий пират. – Архиепископа я боялся больше всего, но госпожа регентша явно держит его в узде.
– Завтра он будет добрее, вот увидите, – загадочно пообещала госпожа Фатима. – Я тоже умею держать в узде даже святых людей.
На пути им попались люди регентши, которые торжественно несли портному отделанные соболями одежды жениха.
– Как жених? – не удержался и спросил рыжий пират.
– Грызет ногти, – скупо поведал старший.
– Это он от предвкушения, – уверенно заключил рыжий пират. – Дождаться не может, переживает.
* * *
После купания госпожой Фатимой, благоухающей жасмином, занялся присланный архиепископом священник.
Полночи они провели в учебе. Ученица была весьма усидчивой и дотошной.
К концу занятия священник был еле жив от усталости, зато госпожу Фатиму можно было смело назначать епископом.
* * *
Вторую половину ночи госпожа Фатима посвятила изучению истории Французского королевства с помощью рыжего пирата и Жанны, чтобы точно знать, кто теперь ее царственные родственники.
Ярко горели на столе наилучшие восковые свечи, отпущенные будущей принцессе по приказу регентши.
– Покойный батюшка нашего жениха, – объяснял рыжий пират, – считался шестым герцогом Бурбонским. Его прозвали «Бич англичан» за то, что он неплохо их гонял в Нормандии и Гиени. И вообще вояка был отменный.
– И откуда вы все знаете, – заметила Жанна, дремавшая в кресле возле Жерара, пока госпожа Фатима училась быть христианкой.
– Я навел справки, пока некоторые прохлаждались, – важно заявил рыжий пират.
– А почему он называет мою крестную маму тетей? – вмешалась госпожа Фатима. – Я тогда сразу поняла, что она там самая главная.
– Ну, если она жена его родного дяди Пьера, то называть ее тетушкой виконту никто не запрещал, – объяснил рыжий пират. – С другой стороны, матушка Волчьего Солнышка не кто иная, как Жанна Французская, сестра короля Людовика. То есть Анна Французская, старшая дочь Людовика, ему кузина по материнской линии. А король Карл – кузен.
– Но по отцу он тоже потомок королей? – заинтересовалась Жаккетта.
– Конечно, самого Людовика Святого.
– С ума сойти! – ахнула довольно Жаккетта.
– А ты думала! – подтвердил рыжий пират. – Госпожа Фатима становится принцессой чистейшей пробы.
«Клейма ставить негде», – саркастически подумала в полудреме баронесса де Шатонуар, расслышавшая из-за ширм разговор.
– Против судьбы не пойдешь, – скромно сказала госпожа Фатима. – Кысмет такой. А отец моего жениха потомок святого короля от дочки или от сына?
Рыжий пират замялся, будучи не в курсе подобных сложностей, на помощь к нему пришла Жанна.
– От сына Робера, который носил титул графа де Клермон. Робер женился на Беатрисе де Бурбон. И их сына Людовика Хромого называют первым герцогом Бурбонским. А еще его называли Великим.
– Великий Хромой, – кивнула утвердительно госпожа Фатима. – Первый герцог. А второй?
– Его сын Пьер. Так что муж госпожи регентши – это Пьер Второй. Говорят, для родного брата у Жана де Бурбона, отца нашего жениха, не нашлось ни клочка земли. И король вынудил его отдать брату Божоле, чтобы Анна Французская смогла стать госпожой де Боже.
– Скупердяй? – уточнила госпожа Фатима.
Жанна развела руками, не то подтверждая, не то отрицая.
– Сына он тоже не жаловал, – заметил рыжий пират. – Особенно когда стало ясно, что у ребенка не все в порядке с головой.
– Сыном Пьера Первого, – вернулась к предкам Волчьего Солнышка Жанна, – был Людовик Второй, которого еще называли Добрым.
– И папу виконта тоже называли Добрым, – вставил рыжий пират. – Потому что не могли назвать Щедрым.
– Он и правда был скрягой? – Жаккетта так и не поняла, что хотела сказать госпожа Жанна, делая жесты руками. – Разве скрягу могут назвать добрым? Никому скупость не нравится.
– Почему же никому… – заметил рыжий пират. – Дедушка нашего короля очень это качество в Жане де Бурбоне ценил, потому и назначил его Великим казначеем.
– Дайте мне про старых Бурбонов рассказать! – разгневалась Жанна. – По порядку! А не то я запутаюсь.
– Мы все во внимании.
– Людовик Добрый был женат на Анне Овернской. Их сын Жан Первый был четвертым герцогом Бурбонским. Он женился на Марии Беррийской, герцогине Овернской, графине де Монпансье, и, соответственно, стал герцогом Овернским и графом де Монпансье. Это прадед виконта.
– И земель все прибывало… – вполголоса сказал рыжий пират.
Жанна сделала вид, что не расслышала.
– Сыном Жана и Марии был Карл Первый, пятый герцог Бурбонский. (Отец Жана Доброго, дед виконта.) Карл женился на Аньес Бургундской, дочери бургундского герцога Жана Бесстрашного. Это был блистательный брак. Два самых крупных дома Европы.
– Я запомню, – сосредоточенно сказала госпожа Фатима. – И ты, Масрур, тоже запоминай. Родственников надо знать. Навещать…
– От их брака родился Жан Второй Добрый, шестой герцог Бурбонский, о котором кое-кто нам уже рассказал.
– Ну, предположим, не все, – заметил скромно рыжий пират, – но многое, многое… Людовик сделал его губернатором нескольких провинций, от Орлеана до Лангедока. А наш король утвердил в должности коннетабля. Но насколько герцогу везло в должностях, настолько не везло в семейной жизни.
– Он мне рассказывал, – вспомнила Жанна. – Про проклятие, наложенное на его отца. Дети от любовниц живы-здоровы, дети от законных жен умирали, выжил лишь безумец.
Здесь госпожа Фатима очень оживилась.
– Проклятие – дело важное. Надо джинна вызвать, чтобы отогнал эту бэду.
– Отложите это важное дело до свадьбы, – посоветовал рыжий пират. – До свадьбы джинну появляться не нужно, Масрура хватает.
– Масрур страшнее джинна? – поинтересовался польщенный евнух.
– Для виконта, думаю, да, – подтвердил рыжий пират.
Во время разговора Жаккетта вспомнила, о чем хотела предупредить невесту.
– Виконта время от времени кусать надо, – дала она ценный совет. – Когда он совсем распояшется. Тогда он в чувство приходит. Боль его образумливает.
– Спасибо, моя звездочка, я запомню. И Масрур запомнит, – пробасила госпожа Фатима.
Жаккетта подошла к окну, за которым светлело.
– Скоро рассветет. Ночь на исходе.
– Совсем спать не хочется, – призналась Жанна. – Даже удивительно.
– А я бы вздремнул, – зевнул рыжий пират. – Мне же завтра, то есть уже сегодня, замуж не идти.
– Интересно, как они там с платьем управляются, – сказала Жаккетта. – Хватило соболей или нет?
– Должно хватить, – утешил ее рыжий пират. – Шуба была богатая, хоть и короткая.
– Это вы о его тапперте? – невинно уточнила Жанна. – Виконт все же не московит.
– А зачем госпожа регентша его так унижает? – спросила Жаккетта.
– Видимо, крови много попил, – заметил рыжий пират.
– Чтобы не забывал, кто тут главный, – предположила Жанна.
– Может быть, и так. Нам очень повезло, что между ними такие теплые отношения. Иначе вся наша затея блистательно бы провалилась.
* * *
Утром таинство крещения невесты принца провели скромно, в замковой капелле, без особых свидетелей.
Комнату баронессы покинула мусульманка госпожа Фатима, а вернулась в нее христианка госпожа Изабелла.
Жанна с баронессой, услышав новое имя невесты виконта, переглянулись.
– Вылитая Изабелла, – подтвердила баронесса де Шатонуар. – Надо ей срочно написать, пусть порадуется…
– А что – Изабелла де Бурбон, прекрасно звучит! – оценил фантазию старшей сестры короля рыжий пират.
– Госпожа регентша подарила, – предъявила Изабелла де Бурбон массивный золотой крест.
– Госпожа регентша очень щедра, – ревниво заметила баронесса. – Совсем на нее не похоже!
– Она, как опытный полководец, перекрывает жениху все пути отступления, – утешил баронессу рыжий пират. – Политика.
– А как вы себя чувствуете, госпожа Фатима? – недоверчиво спросила Жаккетта.
– Вэликолепно! – низким голосом ответила прекрасная христианка Изабелла. – Кушать хочу.
Глава VIIIДекабрьский ветер свистал в бойницах дозорного пояса замка Ланже. По нему со всех ног бежал виконт де Шатолу, спасаясь от собственной свадьбы.
В Свадебном зале уже все было готово. Ждал король с королевой, ждала регентша с супругом, архиепископ и нотариусы. И невеста с небольшой, но изысканной свитой.
Жених утром усыпил бдительность стражи, дал спокойно себя обрядить в свадебные одежды, отделанные рысью. Подпустил он к себе и мастера, обиходившего его кудри.
И эти глупцы подумали, что он, Бурбон, смирился с навязанной ему участью. Ага, как же!
Улучив момент, виконт де Шатолу дал в зубы одному стражнику, выхватил алебарду и огрел ею другого.
И был таков, воспользовавшись тем же путем, что и освободители госпожи Фатимы.
И теперь на хвосте у виконта висела погоня.
Стражники, резонно опасаясь, что регентша с них кожу живьем снимет, кинулись возвращать жениха красавице Изабелле.
Виконт возвращаться и не думал. Он бежал от юго-восточного угла замка к северо-восточному.
Ему надо было добраться до крайней винтовой лестницы, спуститься на стену и либо уйти через подъемный мост, либо затеряться в лесу за старым донжоном, чтобы, выиграв время, добраться до своих людей в городе. И укрыться в Шатолу, уйти в глухую оборону, пусть дражайшая тетушка попробует взять его штурмом: это ей не с Лигой идиотов воевать. В болотах Шатолу увязнет не одна рать.
А оттуда направить посланника королю, минуя его мстительную сестрицу. Ну нельзя потомка знаменитых королей выставлять посмешищем перед всей Европой!
Виконту стало очень жалко себя, и он прибавил ходу, искренне ненавидя каждый камень Ланже.
Стражники остались позади.
Виконт скинул роскошный, отделанный рысью тапперт, злобно надеясь, что об него кто-нибудь запнется. Бежать сразу стало легче. Волчье Солнышко добрался до винтовой лестницы и понесся вниз. Ощутимо запахло свободой. Еще немного, совсем чуть-чуть… Виконт преодолел последние ступеньки – и наткнулся на рыжего пирата, закрывающего выход.
– Нехорошо, – серьезно и печально сказал тот. – Люди ждут.
Сверху, громко топая и чертыхаясь, сбегали стражники. Рысьи одежды виконта они заботливо подобрали.
– Кысмет такой, – объяснил рыжий пират виконту. – Не дергайся зря. Шубу свою надень, праздник ведь.
* * *
В Свадебном зале замка Ланже, уже навсегда вошедшем в историю королевской свадьбой, проходило ничуть не менее значимое бракосочетание.
Несмотря на день, ярко горели свечи в огромных люстрах. Роскошные шпалеры украшали стены.
Король, королева и чета де Боже ласково и одобрительно смотрели, как Жанна и баронесса де Шатонуар ведут к венцу бедную восточную девушку. На невесте было великолепное бархатное платье, изысканно отделанное по груди и широким отворотам рукавов благородными соболями, чей мех искрился и переливался. Узкие рукава нижнего платья из золототканой парчи красиво сочетались и с темным соболем, и с алым бархатом, и с белой рубашкой.
Украшениям бедной трудолюбивой девушки, накопленным ею за долгую нелегкую деятельность, могли смело завидовать все европейские монархи.
Бледный, слегка растрепанный жених, поддерживаемый с двух сторон рыжим пиратом и Масруром, выглядел не менее мило и трогательно.
Величественный (и весьма упитанный) епископ Анжерский торжественно соединил два любящих сердца под пристальным взором старшей сестры короля.
Госпожа Фатима исчезла, растворилась в декабрьских сумерках. В замке Ланже, в Свадебном зале спокойно и величественно стояла Изабелла де Бурбон, великолепная принцесса лилий.
Совершив первую часть церемонии, епископ, сжимая посох, отступил к камину.
Началась вторая, ничуть не менее интересная часть.
Она вершилась за тем же самым столом, где подписывали брачный франко-бретонский контракт.
Тот же нотариус следил за проведением сделки.
Герцог де Бурбон щедро наделял супругу землями, замками, доходами с различных промыслов. (Точнее, человек, выступающий от имени и по поручению герцога. Герцог, похоже, был озабочен одним желанием: хорошенько пнуть кого-нибудь поблизости. Желательно епископа. Но епископ был далеко, а Масрур – близко…)
Буквально на глазах герцогиня де Бурбон становилась одной из самых обеспеченных женщин Франции.
Тут-то и стало понятно, что браки свершаются на небесах.
Госпожа Изабелла, добрая душа и пылкая христианка, заслышав о каждом своем новом владении, заливалась слезами и умоляла либо епископа Анжерского, либо свою крестную, либо короля взять опеку над этими землями и замками, дабы помочь бедной сироте снести это бремя.
Даже сами опекуны несколько растерялись от такой щедрости, а епископ наконец-то уверился, что эта девушка послана небесами.
Себе же герцогиня скромно оставила несколько предприятий и промыслов для того, как она объяснила, чтобы научиться быть хорошей госпожой де Бурбон. И тем самым обеспечила себе устойчивый доход.
А все остальное, что оттяпали у Волчьего Солнышка, теперь находилось в надежных французских руках его ближайших родственников.
Виконт не протестовал – было видно, что о каких-то своих владениях и доходах сегодня, благодаря свадьбе, он впервые и узнал.
Король горячо поздравил его со свершившимся и пожелал молодым жить в любви и согласии.
Госпожа Фа… э-э-э-э… благородная Изабелла стрельнула огненными, густо подведенными – несмотря на полуобморочное состояние баронессы де Шатонуар при этом – глазами в сторону супруга, и пылкий взгляд ее обещал многое, многое…
– Прекрасная, прекрасная пара, – шепнула госпожа де Боже госпоже де Шатонуар.
Та, польщенная, что ее допустили на закрытую церемонию, с придыханием поддакнула:
– Конечно, конечно, душа поет от радости, когда видишь этот союз!
Виконт смерил холодным взглядом обеих дам – и было понятно, что будь сила на его стороне, он бы лично открутил им головы. А черепа бы раскрасил и поставил в буфет.
Масрур, задумчивый, как ангел, незримой тенью стоял у него за плечом. Это заставляло виконта быть разумным.
Наконец все бумаги были написаны. И подписаны. Посыпаны мелким песочком, чтобы свежие чернила поскорее высохли. И заверены печатями.
– Я поздравляю вас, дорогой кузен, – бесстрашно подошла к виконту регентша. – Ну вот, церемонии позади, остались только радости: свадебный пир, первая брачная ночь…
– Спасибо за поздравления! – ехидно отозвался виконт. – Я надеюсь, за моей кроватью вы не спрятали толпу почтенных горожан, дабы они засвидетельствовали брачный союз, как проделали это на королевской свадьбе?
– Вы не король, – улыбнулась регентша. – Вам свидетелей не положено. Поэтому можете резвиться на своем брачном ложе ровно так, как вам заблагорассудится.
– Какое счастье! – пылко воскликнул виконт. – А то я безумно боялся: ведь молодые жены так застенчивы и пугливы, что любое сопение за портьерой может произвести неизгладимое впечатление на юную душу и искалечить всю жизнь новобрачной.
– О-о, вам досталась такая любящая жена, что никакие мелочи не омрачат ваш союз, – улыбнулась госпожа де Боже. – Даже если бы он вершился на поле брани, думаю, и тогда бы на вашем ложе цвели лишь розы и пели соловьи, настолько крепкое душевное здоровье даровано госпоже Изабелле.
И она показала в сторону госпожи Фатимы, которая учтиво беседовала с епископом Анжерским, чувствовавшим все большее расположение к этой незаурядной и воистину по-христиански щедрой даме.
– Здоровье госпожи Изабеллы несокрушимо, – согласился виконт. – А вот при моем богатом воображении очень опасно услышать в самый напряженный момент, к примеру, кашель соглядатая.
– А вы берите пример с короля, – посоветовала ему сочувственно госпожа де Боже, – который был так увлечен своей юной супругой, что забыл про все на свете, и не только кашель, но и выстрел из пушки не произвел бы на него в этот момент ровным счетом никакого впечатления.
– Вы в курсе таких пикантных подробностей, дорогая тетушка? – картинно изумился виконт. – Помилуйте, откуда?
– Как откуда, любезный кузен? – в свою очередь удивилась Анна Французская. – Из отчетов почтенных горожан, конечно же.
– Вы – страшная женщина, кузина, – бросил виконт.
– Я – страшный противник, – спокойно возразила госпожа де Боже. – Не забывайте об этом, дорогой племянник. Хорошо?
– Постараюсь. – Виконт склонился в немыслимом по сложности и изяществу поклоне и отошел к госпоже Фатиме.
– Мой господин и повелитель расстроен? – встревожилась герцогиня.
– Что вы, я счастлив, – махнул рукой виконт. – Бесконечно счастлив, как всякий человек в кругу семьи и близких родственников. Мне ли грустить?
– Я покажу господину одну интэресную игру, которая хорошо прогоняет грусть, – пообещала госпожа Фатима.
– Только этой надеждой и жив, – буркнул виконт, но глаза у него заблестели. Игры госпожи Фатимы были одна лучше другой, Шахерезада просто отдыхала в стороне.
В это время к госпоже регентше подошел распорядитель и шепнул, что праздничный стол внизу готов и все ждут новобрачных.
– Очень хорошо, – одобрила Анна де Боже. – Приглашайте.
– Прошу в пиршественный зал! – звучно объявил распорядитель.
А надо сказать, что предусмотрительная госпожа де Боже велела в день свадьбы виконта не кормить. Чтобы гости видели на свадебном пиру счастливого уже только от близости еды новобрачного.
Поэтому герцог практически добровольно предложил руку своей молодой жене, дабы следовать за королем и королевой.
А уж повара постарались на славу!
Музыканты тоже не ударили в грязь лицом.
Потому что решительно все в замке знали, как утром жених пытался сбежать, что делало праздник вдвойне захватывающим. У многих теплилась надежда, что герцог попытается сбежать во время пира.
Виконт всем своим видом показывал, что чихать он хотел как на общество в целом, так и на каждого гостя в отдельности.
Чтобы еще больше досадить собравшимся, обманув их ожидания, он начал подчеркнуто любезно вести себя с госпожой Фатимой и принимал поздравления с такой обезоруживающей радостью, что многим стало обидно.
Лишь госпожу де Боже его выходки не трогали: документы были подписаны. Земли и замки выведены из-под безумной руки племянника, пусть себе бесится.
Жанна не пошла на пир, как ни уговаривала ее баронесса де Шатонуар, она вернулась к Жерару.
Зато Жаккетта с рыжим пиратом присутствовали. И с дальнего конца стола наблюдали за представлением.
Жаккетте виконт на пиру показался волком в клетке, над которым потешаются зеваки. Шевельнулась жалость в душе. Рыжий пират снова угадал ее состояние и попросил:
– Не надо никого жалеть. Представь лучше, что было бы, если бы вместо госпожи Фатимы там сидела бы сейчас госпожа Жанна, как он хотел.
Жаккетта содрогнулась.
– Не буду представлять! – наотрез отказалась она.
– Поэтому надо радоваться, – поднял заздравную чашу рыжий пират, присоединяясь ко всем, и зычно провозгласил: – Здоровье молодых!
А Жаккетта подумала, что так много радости сейчас в зале не только потому, что виконта оковали по рукам и ногам госпожой Фатимой.
Эта радость еще и оттого, что закончилась напряженная война, что у короля появилась королева и они друг другу не противны. За зимой будет весна – мирная. Пусть лишь на этом кусочке земли.
Все радуются оттого, что сказка о бедной девушке, ставшей принцессой, вдруг стала явью. Хотя наяву, как это всегда бывает, и девушка не совсем девушка, и принц не сказочный, и добрая фея на кого хочешь ужас наведет, если ей понадобится. Но все вместе как-то так сошлось, что люди рады выпить за здоровье молодых, потому что скоро Рождество, в январе начнется новая жизнь, другая. А сейчас завершается тяжелое время, и завершается оно веселой свадьбой, ведь поздняя осень – время свадеб, а значит, все правильно, все, как положено.
– Госпожа Фатима хотела наших ребятишек нянчить, – сказала она, улыбаясь, – да как бы не пришлось наоборот…
– Это я все-таки удачно пошел жениха поторопить, – шепнул рыжий пират Жаккетте.
– Ты удачно воспользовался лестницами, Жан, – отозвалась Жаккетта.
– Потому что ему меня не обогнать, – гордо заявил рыжий пират. – Вот так-то!
– Я знаю, – кивнула Жаккетта. – А теперь и Волчье Солнышко узнал.
В это время подвыпивший господин де Боже громко сказал:
– Пора вести молодых в опочивальню. Герцог должен сделать из герцогини настоящую женщину.
Все оживились. Кое-кто захихикал.
– Спасибо, что напомнили, дядюшка, – тут же отозвался виконт. – А где нам дозволено свить свое теплое гнездышко?
– На лилейной голубятне, племянник, – сказала госпожа де Боже. – Вы там неплохо устроились.
– А может быть, по пути туда дядюшка расскажет мне, как лично он сделал такую великолепную женщину, как госпожа Анна, чтобы я мог поучиться перед первой брачной ночью? – поинтересовался виконт. – Я очень боюсь не справиться. И думаю, не переуступить ли мне свое право, как это водилось в старые добрые времена.
– Времена сейчас, слава богу, новые, – выкрутился господин де Боже. – И лучше всего положится на волю Божью, все тогда будет хорошо.
– Как и во всяком богоугодном деле, – подхватил виконт. – Прекрасный совет, я так и сделаю. Пожелайте нам с госпожой Изабеллой, дядюшка, плодиться и размножаться, чтобы вскорости целый выводок детишек оживил наш пустой дом и радостно выбегал вас встречать, визжа от радости, когда вы с тетушкой будете оказывать нам честь своими визитами.
– Разумеется, – кивнул господин де Боже. – Желаю от всей души.
Госпожа де Боже ничего не сказала, лишь мило улыбнулась.
Но когда виконт допил свой бокал, он обнаружил, что за его креслом стоит стража. Идти на первую брачную ночь ему снова предстояло под конвоем.
* * *
На брачное ложе молодых повели с шутками, прибаутками, стражниками спереди и позади.
Никто и не заметил, как во время брачного пира исчез Масрур.
Но когда герцога и герцогиню довели до их комнаты и закрыли дверь, предоставив им наслаждаться друг другом сколько душа пожелает – на кровати, заботливо разложенный, красовался праздничный наряд альмеи, молчаливо обещая виконту не ночь, а сказку.
* * *
На всякий случай госпожа де Боже велела страже провести ночь у дверей новобрачных.
И если услышат крики о помощи: все равно от кого, от герцогини или от герцога, – ломать дверь, врываться и спасать, чтобы не омрачить замок Ланже ненужными происшествиями.
Завтра – день отъезда, до завтра все должно быть хорошо!
