Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 289 страниц)

Часть 6. Следствие

Сэр Стивен с сафьяновой папкой в руках шел по дворцу к покоям королевы, по пути любезно отвечая на приветствия придворных; он даже шутил с некоторыми джентльменами, а дамам отпускал изящные комплименты. Лорд-канцлер выглядел таким довольным, а улыбка его была такой лучезарной, что слухи о покушении на её величество, с утра взбудоражившие дворец, казались полной чепухой. Отмена поездки на молебен в монастырь Жён Мироносиц объяснялась, конечно же, какими-то другими причинами, а не этим мифическим покушением.

У дверей королевы сэр Стивен задержался и прислушался: там была полная тишина.

– Её величество одна? – спросил он у фрейлин.

– Да, милорд, она пожелала остаться одна, – отвечали ему.

– И просила её не беспокоить?

– Нет, милорд, не просила.

– А как настроение её величества?

– Прекрасное! За завтраком она позволила выступить шутам и улыбалась.

– Ах, вот как? Ну, что же, замечательно, – на лице лорд-канцлера вдруг промелькнуло странное выражение: злорадство и сожаление одновременно.

Фрейлины смутились; в тот же миг лицо сэра Стивена приняло прежнее выражение, любезное и приветливое.

– Я пройду к королеве, – сказал он церемониймейстеру.

Тот величаво кивнул и дал знак гвардейцам, стоявшим у дверей, чтобы те пропустили лорд-канцлера.

– Добрый день, ваше величество, – войдя в покои, проговорил сэр Стивен негромко, дабы не потревожить королеву.

Мария, однако, вздрогнула. Она перечитывала «Роман о Розе» и увлеклась им настолько, что будто наяву видела его героев. Она видела прекрасного юношу, одолеваемого в саду Веселья любовным томлением к чудесной алой Розе, – и видела Розу, которая была нежной милой девушкой и одновременно символом, обладающим всем очарованием тайны. В саду Веселья вообще было мало земного, а больше небесного, идеального. Он был защищен от окружающей низкой действительности непроницаемой стеной, за которой остались Ненависть, Вероломство, Зависть, Жадность, Алчность и Бедность.

Мария видела Амура и Венеру – наставников и помощников юноши. У Амура была шляпа из роз, над которой порхали птицы, и цветочное платье, усыпанное розовыми лепестками. Мария видела, как Амур гонится за юношей по саду и настигает его над источником Нарцисса, раня его своими стрелами, каждая из которых несла достоинства девы Розы: Красоту, Простоту, Искренность, Дружбу и Обаяние.

Обаяние, венчающее всё, окончательно превратило юношу в покорного слугу Амура, который прочитал ему наставление, предписывающего влюбленному полную покорность, преклонение перед дамой, исполнение всех ее желаний, вплоть до самопожертвования. Этот эпизод романа особенно умилял Марию.

На помощь Амуру пришла Венера, которая являлась воплощением чувственной страсти (Мария стыдливо улыбалась, читая, как на ложе любви ревнивый Вулкан застал Венеру в объятьях доблестного Марса). По просьбе амура Венера разрушила одним ударом стены и бойницы, возведенные стражами любви для защиты Розы, – и вот уже ответная любовь ждёт юношу.

Откровение этой любви не было выражено словами или, тем более, прикосновениями, но было заключено во взгляде, и отныне этот Нежный Взгляд всегда будет сопровождать счастливого влюбленного. Но юношу мучила жажда поцелуя, которого он и добивается. Поцелуй Розы становится его первым любовным действием и одновременно его преступлением, за которое он изгоняется из рая-сада. Разлука с возлюбленной открыла для юноши муки любви, читая о которых Мария смахнула с глаз невольные слёзы.

Утешает юношу дама Разум. Она противостоит земной действительности с кипением её страстей и пороков и пытается вернуть героя к понятиям высшего добра и справедливости. Символом зыбкой земной жизни выступает в речи Разума ветреная богиня Фортуна, искушающая смертных и всегда обрекающая их на поражение (Мария подчеркнула это место в романе).

Но пылкому юноше не по душе посулы дамы Разум. Когда она предлагает ему стать его подругой, он отталкивает царственную даму и даже пытается уличить её в непонимании тонких чувств. Уход дамы Разум, оставившей героя наедине с его любовным безумием, воплощал свершившийся выбор между рассудком и страстью (Мария подчеркнула и это место).

Далее шли неприятные для Мария рассуждения Друга юноши, который, чтобы утешить его, ругает всех женщин подряд, приводя примеры женской низости, коварства, продажности и природного распутства. Мария бегло прочитала этот кусок, также как и следующие за ним речи Старухи, обличающей, в свою очередь, подлость и неблагодарность мужчин.

В финале романа появляется Природа, служанка Бога, его любимое детище. Она сетует на человека, само неудачное и непокорное её создание, постоянно нарушающее её волю («Как это верно!» – написала Мария на полях книги). Но поскольку Природе надлежит заботиться, чтобы не прерывалась жизнь на земле и за одним поколением следовало другое, она через своего помощника Гения помогает юноше штурмом взять сад, где скрыта прекрасная Роза. Добившись своего, юноша благодарит всех, кто способствовал его любовной победе, отрекаясь лишь от дамы Разум. Путь, предначертанный ею, не совпал с заветами Природы, которые он в конце концов победоносно исполнил.

«Предавшись страсти, забудь о рассудке», – написала Мария резюме на полях и глубоко задумалась. Её раздумье прервал сэр Стивен.

– Добрый день, ваше величество, – повторил лорд-канцлер.

– Я рада вас видеть, милорд, – ответила Мария, подставляя руку для поцелуя.

– Я не потревожил вас? Мне сказали, что к вам можно, – спросил сэр Стивен.

– Нет, вы не потревожили меня. Я читала… Впрочем, это не важно, – Мария отложила книгу в сторону.

– Прошу прощения, если я всё-таки потревожил вас, – виновато поклонился сэр Стивен. – Дело, по которому я пришёл, в сущности пустяковое, но необходимо, чтобы решение по нему было одобрено вами.

– Я вас слушаю, милорд.

– Сегодня утром нам удалось схватить заговорщиков, имевших целью свергнуть ваше величество и нанести удар по католической вере.

– Очередной заговор. Какой он у нас по счёту? – безучастно спросила Мария.

– Да, конечно, очередной заговор, ничего страшного, но есть некоторые обстоятельства… – сэр Стивен замолчал.

– Я вас слушаю, – повторила Мария.

– Следствие ещё не началось, но по некоторым данным, заговорщики пытались возбудить против вас народ и для этого распускали гнусные слухи о вашем величестве, – сэр Стивен посмотрел на королеву.

Она молчала, рассеянно глядя в окно; было непонятно, слышит ли она лорд-канцлера.

– …Распускали гнусные слухи о вашем величестве, – повысил он голос. – В частности, что ваша жестокость не знает границ, что вы лично убиваете своих врагов, пытаете и поджариваете на медленном огне всех, кто нелоялен к вашей власти; что вы, – простите меня, ваше величество, я лишь пересказываю слова заговорщиков, – что вы пьёте кровь своих жертв, подмешивая её в крепкое вино.

Мария поморщилась:

– Зачем вы мне это рассказываете? Я знаю, что чернь не любит меня.

– Но, ваше величество…

– Мой народ не любит меня, – продолжала Мария, не слушая возражений лорд-канцлера. – Я дала ему свободно вздохнуть после страшного тиранического правления моего отца, я отменила кровавые законы короля Генриха, я выпустила из тюрем невинно осуждённых людей, я вернула нашу исконную веру, я возвращаю крестьянам землю, отнятую у них при моём отце, я перестала душить народ налогами, – но мой народ не любит меня. А моего отца народ боготворит, называет его настоящим королём и считает, что при нём в государстве был порядок. Так зачем же вы пересказываете мне все эти чудовищные измышления, которые родятся в головах народа? Я презираю глупую чернь и не интересуюсь, что она болтает про меня.

– Да, вашего отца народ боготворит, – подлил масла в огонь сэр Стивен. – Люди постоянно вспоминают «славного короля Генриха» и сравнивают его правление с вашим. «При Генрихе всё было бы по-другому, при Генрихе не было того и этого», – болтают в народе.

– Вот видите, – сказала Мария. – Зачем же вы оскорбляете мой слух всякой мерзостью?

– Ваше величество, я осмелился доложить вам об этом только в связи с заговором. Я хотел показать вам, до какой низости дошли эти негодяи, за одно это они заслуживают смерти. С вашего позволения, я бы приказал казнить их немедленно, однако мы должны найти все нити заговора. Боюсь, что в нём замешаны лица, слишком известные вам, – сэр Стивен сделал многозначительную паузу.

– Слишком известные мне? Кого вы имеете в виду? – насторожилась Мария.

– Мне тяжело об этом говорить, но есть сведения, что её высочество принцесса Елизавета знала об этом заговоре и, возможно, была готова возглавить его, – сэр Стивен понизил голос и почти прошептал последние слова.

Мария дрогнула и отвела глаза.

– Эти сведения точные? – спросила она.

– Как я вам доложил, следствие ещё не началось, – неопределённо ответил сэр Стивен.

– Она рвётся к престолу с такой же наглостью, как её мать, – желчно заметила Мария. – Нам хорошо известно, как сильно Елизавета желает нашей смерти, – но её нетерпение, оказывается, столь велико, что она готова пойти на преступление. А чего ещё ожидать от дочери преступницы – как мы понимаем, преступные наклонности передались Елизавете с молоком матери.

Мария замолчала.

– Что же нам с ней делать? – нерешительно спросила она затем. – Нельзя забывать, что она дочь короля Генриха и наша сестра… Что нам с ней делать, милорд?

– Если позволите, ваше величество, я не стал бы торопиться с окончательным решением: мы ведь не знаем в точности степень вины её высочества. Следствие покажет, насколько принцесса Елизавета замешана в этом заговоре, а пока её можно поместить в Тауэр, чтобы в любую минуту мы могли задать ей необходимые вопросы.

– В Тауэр? Арестовать? – с сомнением произнесла Мария.

– Почему же – арестовать? В Тауэре есть превосходные комнаты, достойные для проживания высокопоставленных персон, – возразил сэр Стивен. – К тому же, пребывание в Тауэре благоприятно влияет на людей: они быстро избавляются от дурных помыслов.

– Хорошо, пусть будет так, – сказала Мария. – Поместите Елизавету в Тауэр; в любом случае это будет неплохая острастка для неё. Заготовьте указ, поставьте на нём печать, а я подпишу.

– Слушаюсь, ваше величество, указ уже заготовлен – сэр Стивен потряс своей папкой и продолжал стоять перед королевой.

– Это не всё? – со вздохом спросила Мария. – Чем вы ещё хотите меня порадовать?

– Боюсь, что радовать нечем, ваше величество, – тоже со вздохом проговорил сэр Стивен.

– Господи, боже мой, у меня было такое хорошее настроение с утра, а вы будто специально решили его испортить, – в голосе Марии прозвучала обида.

– Ваше величество, будь моя воля, я бы приносил вам одни приятные вести, но что делать, если наш мир несовершенен, а люди слабы и грешны. Ни в ком нельзя быть уверенным, даже те, кто близки к нам, порой доставляют неприятности, – с горечью и сожалением произнёс сэр Стивен.

– «Те, кто близки»… – повторила Мария и напряглась. – Говорите яснее, милорд.

– Сэр Роберт Дадли, – сказал сэр Стивен, и опять на его лице промелькнули злорадство и сожаление одновременно. – Сэр Роберт Дадли также замешан в заговоре.

Мария сжалась, как от удара, и бросила отчаянный взгляд на лорд-канцлера.

– Этого не может быть. Сэр Роберт Дадли всей душой предан нам, – отрезала она. – Не вы ли сами представили его к нашему двору, милорд?

– Увы, ваше величество, я ошибся в этом человеке, – покаянно склонился перед королевой сэр Стивен. – Единственным оправданием для меня служит то, что сэр Роберт не представлял, в какое дело его втянули. Маловероятно, чтобы он входил в число активных заговорщиков, – скорее всего, он имеет лишь косвенное отношение к заговору.

– Что значит «косвенное»? Я не понимаю! – воскликнула Мария. Её лицо покрылось красными пятнами, глаза лихорадочно блестели.

– Снова должен повторить, что следствие не началось, поэтому я, к сожалению, не могу дать вам точный ответ. Но у меня имеется вот это, – сэр Стивен протянул королеве сложенный в несколько раз листок бумаги.

Мария развернула его и прочитала: «…У меня есть к вам важное, не терпящее отлагательства дело… Подробности при личной встрече… Прошу назначить как можно скорее время и сообщить мне… Подпись…».

– Как, разве он на свободе? – спросила она.

– Уже нет, ваше величество. Он в тюрьме, это главарь заговора.

– Я не сомневалась, что рано или поздно он выступит против меня. Но сэр Роберт? Он встречался с ним? Неужели Дадли предал меня? – Мария в сердцах бросила записку на пол.

Сэр Стивен нагнулся, поднял записку, аккуратно расправил её и спрятал в папку.

– Я говорил, что вина сэра Роберта Дадли в заговоре, безусловно, есть, – но, скорее всего, косвенная. Мы не имеем никаких свидетельств, что он знал о планах заговорщиков; мы не имеем никаких свидетельств, что сэр Роберт собирался низложить ваше величество и возвести на престол Елизавету. Повторяю, на данный момент мы не имеем таких свидетельств; возможно, они появятся в ходе следствия, но пока их нет.

– «Полная покорность, преклонение перед дамой, исполнение всех ее желаний, вплоть до самопожертвования», – горько проговорила Мария.

– Что, ваше величество? – не расслышал сэр Стивен.

– Начинайте следствие, милорд, начинайте его немедленно, – я хочу знать всю правду об этом заговоре, – громко сказала Мария.

– Слушаюсь. Не сомневайтесь, мы выявим и примерно накажем всех злодеев, имевших отношение к покушению на ваше величество… А сэр Роберт Дадли? Что делать с ним?

– В Тауэр его. Если глупость приводит к предательству и обману, она должна быть наказана, – жёстко отчеканила королева.

– Как прикажете, ваше величество.

– Однако… – запнулась она.

– Что, ваше величество?

– Однако не обращайтесь с сэром Робертом чересчур строго, – не держите его в каком-нибудь сыром подземелье и, упаси Боже, не применяйте к нему пытки. Он слишком красив, чтобы быть изуродованным в тюрьме. В конце концов, вы сами считаете, что прямой вины сэра Роберта нет.

– Конечно, ваше величество, – поклонился сэр Стивен, скрывая ю улыбку.

* * *

В одной из башен Тауэра была оборудована камера пыток. Здесь были собраны разнообразные орудия, помогающие развязать язык подследственному – от устрашающих до причиняющих страшные увечья. Порядок их применения определял тот, кто вёл следствие, – при королеве Марии этим человеком был епископ Эдмунд.

Сейчас он раздумывал, как ему поступить с сэром Эндрю. Он допрашивал его уже третий час, но безрезультатно: сэр Эндрю, сразу же признав свою вину в попытке похитить и низложить королеву, не желал назвать имена своих сообщников и даже на очевидный вопрос об участии в заговоре сэра Томаса отвечал: «Не знаю. Спросите самого сэра Томаса».

– Вы выводите меня из терпения, – с угрозой сказал епископ, в упор глядя на сэра Эндрю. – Наш палач ждёт, и я передам вас ему, если вы не ответите на мои вопросы.

– На какие ещё вопросы я должен ответить? – дерзко возразил сэр Эндрю. – Я ответил на всё, о чём вы меня спрашивали. Вы спросили, хотел ли я похитить королеву Марию, чтобы заставить её отречься от престола, дабы потом возвести на трон Елизавету? Да, хотел. Могу повторить: я хотел похитить королеву Марию, чтобы заставить её отречься от престола и потом возвести на трон Елизавету. Я понимаю, что коли это не удалось, меня ждёт смерть, и мне плевать на ваши угрозы. Вы собираетесь пытать меня, – ха, бесполезная затея! Даже если ваш палач вывернет наизнанку моё тело, вы и тогда не узнаете ничего нового, потому что я не знаю ничего сверх того, о чём вам рассказал. Вы спрашивали о моих сообщниках, – один из них застрелился, другой находится у вас. Я видел ещё нескольких джентльменов на наших собраниях, но, ей-богу, не знаю, как их зовут, потому что никаких имён там не называли.

– Не поминайте Господа! – строго сказал епископ. – Вы лжете.

– А вот видит Бог, не лгу! – перекрестился сэр Эндрю. – На Библии готов присягнуть, что мне неизвестны имена тех, кто сидел возле меня на наших собраниях.

– Ну, ладно, предположим, что это правда. Но вы не могли не знать о принцессе Елизавете, об её участии в заговоре! – вскричал епископ.

– Поскольку вы всё равно отсечёте мне голову, то я не могу дать голову на отсечение, что Елизавета не участвовала в заговоре! – захохотал сэр Эндрю. – Если пожелаете, могу поклясться вашей головой, – принцесса в заговоре не участвовала.

– Прекратите! Вы государственный преступник, злодей, враг нашей королевы, попросту негодяй, – а позволяете себе шутить, будто вы в трактире! – закричал епископ. – Не забывайте, где вы находитесь и кто сидит перед вами!

– Вот уж что я знаю очень хорошо, так это кто сидит передо мной, – с усмешкой сказал сэр Эндрю. – А если вы ещё раз попробуете оскорбить меня, я вцеплюсь вам в горло, невзирая на ваш сан. Я дворянин и не позволю никому оскорблять себя.

Епископ поперхнулся.

– Ладно, продолжим, – проворчал он после паузы. – Итак, вы утверждаете, что принцесса Елизавета не участвовала в заговоре?

– Утверждаю.

– Но вы не посмеете отрицать, что ваш заговор был многочисленным и разветвлённым? В него были вовлечены люди разного положения, в том числе занимающие определенное место при дворе. Сэр Роберт Дадли, например, – епископ Эдмунд пристально посмотрел на сэра Эндрю.

– Роберт Дадли участвовал в заговоре? Да вы с ума сошли, ваше преосвященство! – сэр Эндрю захохотал ещё громче. – Всем известно, что Роберт Дадли не способен на серьёзное дело. Богом клянусь, что Дадли в заговоре не участвовал.

– Ладно, пусть так, – с неохотой согласился епископ. – Но был ещё один человек, который знал о ваших планах. Вы направили его к принцессе Елизавете, чтобы он подготовил её к захвату власти. Вы понимаете, о ком я говорю? Этот ваш старый приятель – сэр Джон.

– Сэр Джон?! – сэр Эндрю округлил глаза. – Ваше преосвященство, вы опять попали пальцем в небо! Сэр Джон никогда не занимался политикой, а уж тем более заговорами. Он больше всего на свете любит вино и женщин, а собственные удовольствия ценит так высоко, что не променяет их ни на что другое. Он же когда-то был председателем в нашем клубе «Диоген», в клубе Циников, – вы знаете, кто такие циники? Эх, и веселились мы тогда, – а сколько было выпито! Да, славные были времена, – сэр Эндрю мечтательно улыбнулся.

– Но вы-то ввязались в заговор, хоть и были циником, – возразил епископ.

– Я – другое дело, а сэр Джон остался верен себе, – ответил сэр Эндрю.

– А вот мы сейчас самого его спросим, – сказал епископ. – Сейчас вы увидите своего старого друга. Позвать сюда сэра Джона! – крикнул епископ.

Через несколько минут в камеру вошёл сэр Джон. Он был при шпаге, и сэр Эндрю облегчённо вздохнул.

– Сэр Джон, рад вас видеть! – воскликнул он. – Как любезно с вашей стороны, что вы навестили меня.

– Сэр Эндрю? Никак не ожидал встретить вас в Тауэре, – в тон ему ответил сэр Джон.

– Где же, как не в Тауэре, быть государственному преступнику? – вставил епископ Эдмунд.

– Это вы о ком говорите? – не понял сэр Джон.

– Покамест о вашем друге. Он дерзнул выступить против её величества королевы Марии. Его вина несомненна.

– Сэр Эндрю дерзнул выступить против королевы?! – поразился сэр Джон. – Да вы, верно, шутите, ваше преосвященство.

– Нет, он не шутит. Это правда, я был арестован как раз тогда, когда мы пытались захватить Марию. Глупо было бы отрицать это, – сообщил сэр Эндрю.

– Как видите, ваш друг во всём признался, и я надеюсь, что вы последуете его примеру. Милость её величества безгранична, раскаявшиеся преступники всегда могут рассчитывать на снисхождение королевы, – вкрадчиво произнёс епископ.

– А в чём мне признаваться? А с чего вы взяли, что я раскаиваюсь? – одновременно проговорили сэр Джон и сэр Эндрю.

– Помолчите, сэр! – сказал епископ сэру Эндрю. – Признайтесь, милорд, – сказал он сэру Джону, – зачем заговорщики направили вас к принцессе Елизавете?

– Как, ваше преосвященство, вы причисляете к заговорщикам себя и господина лорд-канцлера? – пуще прежнего удивился сэр Джон. – Ведь это вы допустили меня ко двору принцессы.

– Вот это номер! – воскликнул сэр Эндрю. – Вот кто главные заговорщики, оказывается!

– Помолчите! – почти взмолился епископ. – А вы, милорд, объясните толком, почему мы с господином лорд-канцлером допустили вас ко двору принцессы Елизаветы.

– Почему вы с господином лорд-канцлером допустили меня ко двору принцессы Елизаветы? Господи, да откуда же я знаю! – развел руками сэр Джон. – Спросите самого себя об этом.

– Вот, вот, спросите самого себя! – повторил сэр Эндрю.

– Да замочите же! – закричал епископ. – Пресвятая Дева Мария дай мне терпения и кротости!.. Так, сэр Джон, ответьте мне просто и ясно, почему вы решили, что это мы с господином лорд-канцлером отправили вас ко двору принцессы Елизаветы.

– Отвечаю просто и ясно. Список лиц, допущенных ко двору принцессы, утверждает господин лорд-канцлер, – значит, без его одобрения меня не внесли бы в этот список. Но все в Лондоне знают, – вы уж простите, ваше преосвященство, – что вы также просматриваете список и без вашего согласия попасть ко двору тоже невозможно. Стало быть, это вы и господин лорд-канцлер допустили меня ко двору Елизаветы.

– Всё так, – пробормотал епископ, – столько всяких дел приходится решать каждый день, столько бумаг просматривать, – иногда что-нибудь и пропустишь… Итак, вы ничего не знали о заговоре и заговорщики не направляли вас к принцессе Елизавете? – спросил он сэра Джона.

– О чём я вам и толкую! – сказал сэр Эндрю.

– Помолчите, – с отчаянием проговорил епископ. – Ладно, пусть так, – обратился он к сэру Джону, – но постоянно бывая у Елизаветы, не заметили ли вы странностей в её поведении? Подумайте хорошенько, от вашего ответа зависит ваша судьба, – и учтите, что у нас есть глаза и уши при дворе принцессы, ваши слова легко будет проверить.

– Бог мой, зачем же вы не обратитесь к своим глазам и ушам? Зачем вам я, если у вас есть такие прекрасные органы чувств? – усмехнулся сэр Джон. – Впрочем, дайте подумать… Да, я замечал странности в поведении принцессы Елизаветы.

– Так, так, так, – потёр руки епископ. – Продолжайте.

– Я прожил достаточно долгую жизнь, я знал многих девушек, – я знал их больше, чем вы знаете молитв, ваше преосвященство, – но никогда прежде я не встречал девушку, которая была бы столь легкомысленна, которая так любила бы увеселения и которая так ненавидела бы серьёзные дела, как принцесса Елизавета, – покачивая головой, признался сэр Джон. – Весь прошлый месяц она разучивала со своим двором новый танец, а в последнее время она так увлеклась новой игрой в мяч, что заставила своих придворных играть с утра до вечера, и даже мне, старику, пришлось играть наравне с другими. Мне думается, что принцесса готова всю жизнь танцевать и играть; мне думается, что бремя власти для неё невыносимо, и она с отвращением думает о нём. У неё нет никаких серьёзных мыслей, она, простите за вольность, скачет и прыгает по жизни, как козочка.

– Как козочка? – ошарашено переспросил епископ.

– Как козочка, – подтвердил сэр Джон.

– Ладно, – устало сказал епископ Эдмунд. – Сейчас мы позовём ещё одного человека для полной ясности… Позовите его! – крикнул он страже.

В камеру вошёл полный джентльмен.

– Добрый день, – приветствовал он епископа.

– Добрый день, – отозвался вместо него сэр Эндрю, с недоумением глядя на полного джентльмена.

– Расскажите всё, что вам известно о заговоре, – приказал епископ.

Полный джентльмен посмотрел на орудия пыток и тяжело вздохнул.

– Я глубоко раскаиваюсь в том, что дал втянуть себя в это величайшее неслыханное преступление, – сказал он. – К счастью, Бог, любовь к Англии и королеве помогли мне вовремя прозреть и сойти с преступного пути. Эти злодеи заговорщики посягнули на святая святых – на монаршую власть, на власть её величества Марии, без которой Англия погибнет. Я уже дал подробные показания о деятельности этих безбожных, одержимых дьяволом негодяев и готов и дальше всеми силами помогать следствию.

– Вот этот человек, стоящий перед вами, входил в число злоумышленников? – епископ показал на сэра Джона.

Полный джентльмен пристально посмотрел на сэра Джона и отрицательно покачал головой.

– Нет, я его не знаю.

– А этот? – епископ указал на сэра Эндрю.

– Да, он у нас… то есть у них был одним из главных.

– Мерзавец, – процедил сэр Эндрю сквозь зубы.

– Хочу добавить, ваше преосвященство, что я безмерно рад оказать любое содействие следствию, – заторопился полный джентльмен. – Искренне сожалея о содеянном, я уже помог вам поймать злодеев в ловушку и впредь буду…

– Предатель! Иуда! – закричал сэр Эндрю. Он набросился на полного джентльмена и нанес ему сильный удар в лицо.

– Вот молодец, – прошептал сэр Джон.

– Взять его! – завопил епископ, загораживаясь от сэра Эндрю табуретом.

Стражники схватили сэра Эндрю и скрутили его; полный джентльмен недвижно лежал на полу.

– Увести! Заковать в цепи! Держать на хлебе и воде! – продолжать кричать епископ, не выпуская табурет из рук.

– Прощайте, сэр Джон! – воскликнул сэр Эндрю, с невероятным усилием повернувшись к нему.

– Прощайте, мой друг, – сказал сэр Джон, успев перехватить его взгляд.

– Хорошие у вас друзья, – проговорил епископ, когда сэра Эндрю увели, а полного джентльмена унесли.

– Тот, которого унесли, не является моим другом. Он сам признался, что мы незнакомы, – заметил сэр Джон.

– У меня к вам последний вопрос, – раздраженно сказал епископ. – Сэр Роберт Дадли был с визитом у принцессы Елизаветы. А может быть, сэр Роберт был у неё по просьбе заговорщиков?

– Роберт Дадли? Да разве можно предположить подобное? – сэр Джон засмеялся. – Я не знаю, кто двигал сэром Робертом, – сэр Джон сделал паузу и лукаво посмотрел на епископа. Тот вдруг кашлянул и отвел глаза. – Я не знаю, кто двигал сэром Робертом, – продолжал сэр Джон, – но ручаюсь, что Роберт Дадли не годится для заговора, как корыто не годится для плавания по океану.

– Да, вы правы, – внезапно согласился епископ, – но мы обязаны проверить всех, кто мог быть причастен к злодеянию. К вам, однако, более нет вопросов. Вы можете отправляться, куда угодно, но полагаю, что вам не следует задерживаться в Лондоне. Принцесса Елизавета пока побудет у нас, двор её опустел, вы остались без службы – к чему вам оставаться в столице? Я посоветовал бы вам вернуться в ваше поместье.

– Я вас понял, ваше преосвященство, и обещаю, что не задержусь в Лондоне надолго, улажу кое-какие дела и уеду… Надеюсь, её высочество не пострадает? Особам королевской крови нельзя причинять вред, да и кто может предугадать будущее? – со значением сказал сэр Джон.

– Принцессу содержат, как подобает её титулу и происхождению, – сухо ответил епископ. – Всего доброго, я вас более не задерживаю.

– Прощайте, ваше преосвященство.

– Гнусная помесь эпикурейца и циника, – злобно прошипел епископ, когда сэр Джон вышел. – Я отправлял бы таких на вечное покаяние в монастырь. Впрочем, поганый эпикуреец всё же лучше, чем христианин, набравшийся протестантских идей… Раздувай снова очаг и готовь свои инструменты, – сказал он палачу. – Теперь мы возьмёмся за главаря заговорщиков и должны быть уверены, что вытащим из него всю правду. Каждое его слово должно быть подкреплено кровью.

* * *

Сэр Томас, обнаженный по пояс, был распят на кобыле. Его тело было покрыто язвами и ожогами, левый глаз заплыл под огромным кровоподтёком.

– Вам нет смысла запираться, облегчите свои мучения, облегчите свою душу признанием, – ласково говорил епископ Эдмунд. – В сущности, мы и без вас знаем все подробности вашего заговора, – один из ваших сообщников перешёл на нашу сторону и сообщил их нам. Мы лишь хотим услышать от вас подтверждение, что всё было именно так, а не иначе.

Сэр Томас молчал.

Епископ кивнул палачу. Тот взялся за поворотное колесо кобылы и повернул его. Раздался жуткий хруст, сэр Томас застонал.

– Говорите же! – прикрикнул на него епископ Эдмунд.

Сэр Томас молчал.

– Проклятые протестанты, проклятые фанатики, их можно поджаривать на медленном огне, но они будут молчать, – проворчал епископ. – Ну, ничего, мы истребим ваши осиные гнезда в Англии… Ладно, – сказал он сэру Томасу. – Тогда у меня к вам один-единственный вопрос: принцесса Елизавета знала о вашем заговоре? Она знала? Говорите!

Сэр Томас разомкнул запёкшиеся губы и невнятно произнёс:

– Нет. Клянусь Господом нашим Иисусом Христом…

– Что? – переспросил епископ. – Говорите громче!

– Нет, – преодолевая боль, повторил сэр Томас, – Елизавета не знала о заговоре.

Епископ снова кивнул палачу, и он повернул колесо ещё немного. Сэр Томас захрипел, из горла его пошла кровь.

– Принцесса Елизавета знала о заговоре? Отвечайте! – крикнул епископ.

– Нет, – захлёбываясь кровью, проговорил сэр Томас. – Господом нашим Иисусом Христом клянусь, что Елизавета ничего не знала о заговоре.

– Повторите ещё раз!

– Господом нашим Иисусом Христом клянусь, что принцесса Елизавета ничего не знала о заговоре, – неожиданно чётко произнёс сэр Томас и уронил голову набок. Тело его обмякло; палач подошёл, приподнял веки сэра Томаса, пощупал пульс и сказал:

– Больше нельзя. Может умереть.

– Ладно, – ответил епископ. – Остановимся пока на этом.

– Прикажете его снять? – спросил палач.

– Погодите. Сейчас мы поспрашиваем ещё одного человека, и пусть он поглядит на этого злодея. Введите! – закричал он стражникам.

В камеру ввели Роберта Дадли. Увидев истерзанного сэра Томаса, он пошатнулся и побледнел, как полотно.

– Вы знаете его? – спросил епископ, указывая на сэра Томаса.

– Нет, впервые вижу, – сдавленным голосом ответил сэр Роберт.

– Вы уверены?

– Да.

– Разве это не тот человек, от которого вы недавно получили записку? Записку, которую вы передали господину лорд-канцлеру.

– Боже мой! – простонал сэр Роберт. – Да, это он, я его сразу не узнал.

– Вы часто виделись с ним?

– Я вообще с ним не виделся, – торопливо стал объяснять сэр Роберт. – То есть я виделся с ним, но много лет назад, когда был ребёнком.

– А после вашего возвращения в Лондон?

– Нет, клянусь!

– А после того, как получили от него записку?

– Нет же, говорю вам, – муками Иисуса клянусь, что нет! – воскликнул сэр Роберт.

– Вот эту записку вы от него получили? – епископ протянул сэру Роберту листок.

– «Простите, что обращаюсь к Вам запросто после того, как наше знакомство было прервано на много лет… У меня есть к вам важное, не терпящее отлагательства дело… Подробности при личной встрече… Прошу назначить как можно скорее время и сообщить мне…», – прочитал сэр Роберт. – Да, это она.

– Но вы не встретились с этим человеком?

– Нет, клянусь вам! Я написал в ответ, что не могу с ним увидеться в ближайшее время, потому что должен сопровождать её величество королеву Марию на молебен в монастырь Жён Мироносиц, – и, вообще, я не хочу, чтобы он тревожил меня впредь. Это чистая правда, ваше преосвященство, поверьте мне! – сэр Роберт приложил руку к сердцу. – Да и сэр Стивен, то есть господин лорд-канцлер, знает об этом. Спросите его, прошу вас, он подтвердит мои слова!