Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Соавторы: Андреа Жапп,Ирина Измайлова,Галимов Брячеслав,Мартин Стивен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 289 страниц)

Глава 8
похищение

Против ожидания, первые два дня Кельнского турнира прошли совершенно спокойно. Вернее – так, как проходили и обычно: ежедневно – по двенадцать поединков, два из них завершились ранениями рыцарей. А еще в одном погиб конь, что повергло его хозяина, небогатого немецкого барона, в жестокое уныние – купить другого чистокровного жеребца ему было положительно не на что...

Ричард Львиное Сердце знал этого барона по Крестовому походу, уважал за отвагу, а кроме того, именно в его старом-престаром замке, вблизи города, король и остановился со своей небольшой свитой. Кроме преданного Блонделя в эту свиту входили лишь несколько рыцарей герцога Леопольда, воевавших в свое время под началом Ричарда.

Это было единственное уязвимое место в разработанном заговорщиками плане: такая хитрая лисица, как Парсифаль, могла заподозрить обман, узнав, что английский король едет из плена без сопровождения своих отважных друзей. Но каковы бы ни были подозрения, отступать Братству Грааля уже некуда. Значит, Парсифаль все равно примет вызов, а там уж нужно надеяться на свои силы, а в первую очередь – на помощь Божию и на отвагу рыцарей.

Львиное Сердце предполагал, что тамплиеры используют то же средство, к которому пару лет назад прибег в Палестине «византийский купец», он же «торговец Муталиб», он же шпион Саладина и одновременно магистра Ожера Рафлуа – Шмуль бен-Рувим. «Купец» подарил королю роскошного коня, но тот оказался отравлен и впал в бешенство, вскоре после того, как Ричард вскочил в седло. Всадника спасло не чудо, но собственное хладнокровие: во время сумасшедшей скачки, невероятными усилиями сохраняя равновесие, король ухитрился надрезать кинжалом сонную артерию дестриера. Истекая кровью, конь замедлил бег и наконец рухнул – всего в нескольких шагах от нагромождения скал, среди которых наездник наверняка не смог бы усидеть верхом.

Однако тогда они хотели его убить. Теперь же он им нужен живой. Значит, лошадь-убийца не годится. Хотя почему бы и нет? У этих людей, скорее всего, найдется средство прервать скачку, когда конь умчит седока достаточно далеко от людского сборища.

Два дня подряд Ричард думал об этом, садясь в седло и даже во время поединка. Впрочем, на воинском искусстве знаменитого героя это никак не отразилось: оба раза он победил. И оба раза гнедой дестриер (кстати, подаренный на прощание Леопольдом Австрийским) преспокойно привозил короля назад, в нищий замок барона Дитриха.

Впрочем, на второй день вечером Львиное Сердце принял вызов на еще один поединок – от приехавшего из Франции молодого графа Бреси. Правда, свою дерзость двадцатилетний задира искупил тем, что пообещал всего лишь продержаться в седле дольше, чем два других противника Ричарда.

– А если свалюсь раньше, то ваше величество может взять моего коня! – заявил граф. – Лучшего скакуна вы в Германии не найдете. Да и у нас во Франции нет таких – отец купил его по случаю где-то на Сицилии, возвращаясь из паломничества.

Конь был и впрямь прекрасный – светло-золотистой масти, с удивительно длинными стройными ногами и с шеей, изогнутой, точно у лебедя.

Предложение тотчас насторожило короля. «Вот оно!» – мелькнуло в голове.

Ричард сшиб самонадеянного юнца при первом же столкновении и, когда тот с совершенно убитым видом передал ему поводья абиссинца, король тотчас взлетел в седло, велев пажу позаботиться о гнедом.

Но и на этот раз ровно ничего не произошло. Уже под вечер Львиное Сердце возвратился в замок и тут же подарил абиссинца барону Дитриху, едва не потерявшему голову от радости.

– Да что вы, в самом деле! – усмехнулся король. – Я ведь со свитой живу у вас, а заплатить-то мне нечем. Так вот хотя бы подарок вам сделаю. Только на всякий случай воздержитесь завтра ехать на турнир – пускай конь постоит денек в конюшне. И если с ним ничего дурного не произойдет, тогда смело можете на него садиться.

Барон удивился, но не решился спорить с Ричардом, которым восхищался еще во время Крестового похода.

Однако, как бы хорошо все ни складывалось, именно это более всего тревожило короля. Неужели Парсифаль что-то заподозрил, испугался и изменил свои намерения? Да нет, такого просто не могло быть! И тут мелькнула неожиданная мысль: «А что, если у них была жертва в запасе? Может, они надумали заменить меня кем-нибудь? И пока я здесь развлекаюсь на турнире, эти ублюдки зарежут на своем сатанинском алтаре кого-то другого!»

Этим опасением Ричард поделился вечером с Блонделем, но трубадур решительно возразил:

– Да ведь в таком случае они бы эту замену совершили уже тогда, когда вы ускользнули от них в первый раз! Чего ради им было дожидаться второго «змеиного» дня с этим поганым сочетанием трех шестерок? Нет-нет, государь: им нужны вы!

– Я и вижу, как нужен! – зло бросил Львиное Сердце. – Торчу тут, будто на ладони, с совсем маленькой свитой – нате, забирайте! А они, похоже, поджали хвосты и затаились. И остается-то до шестого числа всего три дня – только-только доехать до Брабанта.

Эта беседа происходила, когда Ричард с Блонделем, скромно отужинав в обществе барона Дитриха, вдвоем вышли во двор. Точнее, туда, где прежде был двор замка, а ныне зеленела поляна, обрамленная полуразрушенной стеной, через которую теперь можно было перебраться без всяких осадных лестниц. Правда, высившийся за спиною друзей донжон оставался по-прежнему крепким и внушительным, а остальные три стены еще неплохо держались, но за отсутствием четвертой едва ли могли защитить цитатель Дитриха. Сам барон, впрочем, не унывал, утверждая, что, вздумай кто осадить его замок, им придется отбиваться втроем: ему, оруженосцу и старому слуге. И значит, удобнее будет оборонять башню, а не все четыре стены! Беззащитность замка была одной из причин, побудивших короля остановиться именно здесь.

– Благородные рыцари! А не укажете ли мне, где найти английского короля?

Хрипловатый голос принадлежал пожилой крестьянке, вышедшей из-за руин угловой башни.

– Я – английский король.

Ричард подошел к женщине. Та чуть отступила, восхищенно разглядывая его мощную фигуру, щурясь на блеск кольчуги, которую Ричард из предосторожности снимал лишь ложась спать.

– Что тебе нужно?

– Мне-то ничего, я – простая, что мне может быть надобно от короля? – она говорила с мягким южным выговором, но Львиное Сердце достаточно знал немецкий язык, чтобы понимать даже тех, кто его коверкал. – Только вот меня просили передать, что там, во-он, на южной стене, вас ждет человек. У него письмецо к вам.

– Что за письмецо?

– Сказал, что от вашей супруги, королевы. Что-то неладно с вашим сыночком...

На миг сердце оборвалось в груди Ричарда, но он тотчас одернул себя: «Что за идиот! Какое там письмо? Какой сыночек? Это же оно – то, чего мы ждем!»

Он обменялся быстрым взглядом с Блонделем и в глазах друга прочитал: «Началось!»

– Отчего этот посланец не пришел сюда, а просит лезть на стену?

Для вида король задал вполне естественный вопрос, хотя стремился как можно скорее позволить свершиться тому, ради чего он так рисковал.

– Откуда же мне знать? – развела руками крестьянка. – Я так понимаю: он боится хозяина замка. То ли не в ладах с бароном, то ли что-то должен ему. Не идет сюда, и все тут.

Львиное Сердце решительно направился к донжону, позади которого располагалась единственная ведущая на стену лестница.

– Я пойду с вами, ваше величество! – вскинулся Блондель.

Мгновение король колебался. Потом сказал совсем тихо:

– Это опасно. Любого, кто окажется со мной рядом, могут убить. Приказываю: поднимись до верха лестницы, но не выходи на стену, только наблюдай. И не высовывайся, что бы ни случилось. Ясно?

– Да, Ричард...

Однако подспудный страх – а вдруг письмо все же от Беренгарии, и там, в Англии, на самом деле что-то приключилось с малышом? – все же кольнул сердце короля.

Когда Ричард начал подъем, наверху действительно темнела закутанная в плащ фигура. Но когда он оказался на стене, все видимое пространство оказалось пустым: таинственный посланец куда-то исчез.

Зубцы, обрамлявшие верхнюю часть стены, давно разрушились, лишь кое-где поднимаясь неровными изломами. Поэтому находиться здесь казалось небезопасным: достаточно оступиться на выщербленных ветром камнях – и того гляди рухнешь, а до земли тут – около семи туаз.

Тут над самой головой короля послышалось громкое хлопанье, и тотчас раздался предупреждающий возглас Блонделя:

– Сверху! Сверху!

Львиное Сердце вскинул голову и сразу же прикрыл ее согнутой рукой: прямо на него, развернув крылья, обрушивалась огромная, белая, будто облако, птица. Удар, нанесенный в защищенную кольчугой руку, не оставил раны, однако был так силен, что Ричард пошатнулся, едва не утратив равновесия. И сразу же получил еще несколько ударов – в спину, в плечо, в бок.

Лебеди! Заколдованные лебеди Парсифаля! Эта мысль привела Ричарда в неистовство. Он был готов к нападению людей, даже к бешенству лошади. Однако то, что его противниками оказались птицы, было уже слишком!

Яростно выругавшись, он обнажил меч. Первый же удар, как травинку, срезал голову атакующего лебедя, и густая кровь брызнула в лицо короля. Еще удар, и еще одна обезглавленная белая туша, кувыркаясь, полетела во двор замка.

– То-то будет радости повару! Ах вы, курицы длинношеие! Вы кому служите?! Бесам?! Вот вам! Вот! Вот!

Но птицы рушились и рушились сверху. Казалось, их налетело на Ричарда не менее сотни. Удары сыпались со всех сторон, и хотя меч продолжал рассекать стройные шеи и мощные крылья, нападение не прекращалось. В обычном состоянии лебеди, получив такой отпор, давно бы улетели. Впрочем, в обычном состоянии эта птица и не нападает на людей...

Облака перьев и пуха клубились вокруг короля, пух попадал ему в глаза, слепил, лез в ноздри и в рот. К тому же шлема на Ричарде не было, и приходилось прилагать большие усилия, чтобы защищать голову.

Внезапно до него дошло, что ведь нужно уступить, сдаться – или вся затея пойдет прахом. Но как сдаться? Дать себя заклевать? А они, похоже, это и собираются сделать!

Снова отчаянно закричал Блондель. На него тоже напали? Ричард стремительно обернулся, и в то же мгновение громадный лебедь обрушил страшный удар твердого клюва на затылок короля.

Красный туман стеной встал перед глазами. Львиное Сердце снова взмахнул мечом, пошатнулся и свалился бы во двор замка, однако три птицы сразу толкнули его с разлета в другую сторону. «Что за чушь! Со стены я уже падал!» – мелькнула и погасла нелепая мысль.

Он не разбился об землю. Десятки чьих-то рук подставили падающему телу большое, как парус, полотнище. В это полотнище его тотчас закатали, спеленав, будто младенца. Резким движением меча, который так и не выпустил, король пропорол многослойную ткань. Но его руку перехватили, а лицо снова прикрыл плотный, остро и душно пахнущий лоскут.

Ричард успел лишь услышать обрывок фразы:

– Да он десятка два лебедей порезал! А если бы их?..

И навалился сон. Душный, будто запах неведомого дурмана.

Глава 9
Зелье старого китайца

– Я рад приветствовать вас, ваше величество! Рад, что именно вы сегодня – главный среди нас!

Обычно глуховатый голос Парсифаля звучал резко и гортанно, точно крик ворона. Это казалось особенно странным в помещении, где стены, пол и потолок были сплошь затянуты тканью – черный шелк начисто скрыл камни обширного подземелья.

Ричард огляделся. Все выглядело так, как описала тамплиерское капище герцогиня Эльза. Только теперь здесь было светло. Кругом горели факелы, множество факелов. Самые большие, на длинных ручках, крепились в бронзовых кольцах, приделанных к стене. Другие, поменьше, держали люди. Людей было не менее двух сотен, все – в алых, ниспадающих складками шелковых балахонах с капюшонами, и даже на руках багровели такие же шелковые перчатки.

«С кем-нибудь, у кого послабее сердце да похуже нервы, от такого зрелища может и обморок приключиться!» – подумал Ричард. И честно признался себе, что хоть сердце у него крепкое, но бьется оно сейчас куда чаще, чем обычно: неровно, толчками, словно стремясь вырваться из груди.

Король давно уже очнулся от дурмана. Сперва он ничего не видел: на голове был низко опущенный капюшон, а руки оказались связаны за спиной. Ричард ожидал чего-то подобного и старался сохранить хладнокровие, но это пока удавалось плохо. Воин, в бою не страшившийся никого и ничего, неважно чувствовал себя в положении беспомощной жертвы. Когда же капюшон сняли, Ричард увидел, что сидит в низком кресле, прямо перед алой пятиконечной звездой, начертанной по шелку в центре подземелья. За звездой, ярко освещенный светом факелов, высился прямоугольный алтарь, и над ним блистало темным металлом перевернутое распятие. На самом камне алтаря тоже лежало что-то металлическое, какое-то длинное лезвие – пламя рыжими отблесками отражалось в нем.

Люди, одетые в алые балахоны, стояли плотным кольцом, оставляя свободным только центр капища с пентаграммой и жертвенником.

Все это выглядело хотя и грозно, но чересчур картинно. Ричард отметил про себя, что ожидал от сатанистов большей изобретательности.

Стоявший прямо перед пленником, на фоне жертвенника Парсифаль не был закутан в алый балахон – его одеяние осталось прежним: черный широкий кафтан, черный плащ и черный берет, низко надвинутый на лоб.

Сам же король оставался облаченным в кольчугу и гамбезон, как тогда, на стене замка. Он плохо представлял себе, сколько времени провел без памяти, но раз его успели привезти в Брабант, то уж никак не менее двух суток. За это время тамплиеры могли десять раз его переодеть. Но воин в боевом облачении – на жертвенном алтаре...

– Вы, я думаю, догадались, ваше величество, в каком обществе сейчас находитесь, – продолжал Парсифаль. – А главный среди нас – вы сегодня, потому что восходящий на алтарь Князя тьмы становится посредником между ним и нами, его слугами. Он связывает землю с темной стороной неба, в котором сейчас набрал полную силу Змееносец. Менее чем через час ваша благородная кровь, кровь величайшего героя, собранная вот в эту пятиугольную чашу, что стоит посреди звезды, возгорится пламенем, и это пламя воззовет к темной рати. Поэтому вас, избранника, нашего властелина, мы все приветствуем! Слава!

Колдун вскинул правую руку, и этот жест, колыхнувшись багровой волной, повторили все собравшиеся.

– Значит, эта чаша и есть ваш Святой Грааль? – спросил Ричард. – И какое отношение она может иметь к Спасителю?

– Разумеется, никакого! – тонкие губы Парсифаля изогнулись жуткой улыбкой. – До этого дня – никакого. Но сегодня, наполнившись вашей кровью, Грааль бросит вызов Распятому! Мы призваны Князем тьмы встать на пути рати Распятого, не дать ей победить в судный день.

– Вы – полные идиоты! – с презрительным спокойствием проговорил король. – Когда мне рассказывали про эти ваши бредни, я до конца не верил, думал – вы все же умнее.

Колдун продолжал улыбаться, но в его глубоко спрятанных глазах загорелся зеленый волчий огонь:

– Меня восхищает ваше мужество, король Ричард! Однако я знаю, почему вы так спокойны. Вы и ваши друзья (которыми я тоже не могу не восхищаться!) многое разузнали о предстоящем жертвоприношении. Думаю, они могли выяснить и дату зеркального дня, и место, где это должно случиться.

– Им рассказал ваш сын, – теперь улыбнулся Львиное Сердце. – Сын, которого вы убили.

Больше всего пленника поразило, что в лице колдуна не дрогнул ни один мускул. Только ярче стал волчий блеск глаз.

– Да, убил! И это произошло по вашей вине! По вине ваших рыцарей! Я принес сына в жертву нашему делу. А что? Разве Бог, которому вы все молитесь, не сделал того же самого со Своим Сыном?

– Ты действительно помешался, пес! – голос Ричарда эхом раскатился под черными сводами капища. – А, впрочем, тебе, пожалуй, уже все можно делать и говорить. Ад ты себе обеспечил!

– Все может быть, Ричард Львиное Сердце, все может быть. Но первым туда пойдешь ты. Правда, ты-то веришь, что попадешь в Царство Небесное, не правда ли? Но мы еще посмотрим, как тебе удастся выдержать испытание. Знаешь, что сейчас произойдет?

– Догадываюсь.

– Не-е-ет! – теперь колдун уже не скрывал торжества. – Думаешь, что, узнав место нашего святилища, твои рыцари ворвутся сюда и помешают нам? Но как они это сделают? Мы замуровали вход в башню. А прошли сюда по подземному ходу, который начинается у берега Рейна. Точно так же мы отсюда и уйдем, когда все будет кончено. Жаль – сквозь эти стены ничего нельзя услышать, не то отважные рыцари изгрызли бы себе локти от злости и ужаса, слушая, как ты, подыхая, призываешь их на помощь!

Вход замурован! Да, Элеонора была права, когда не верила, что Парсифаля удастся так легко обмануть. Он все время шел на полшага впереди, просчитывая ходы своих врагов, как в шахматной игре. И поняв, что Ричард сам предлагает себя, как приманку для зверя, принял его вызов!

На миг у пленника потемнело в глазах. Но только на миг. А в следующее мгновение он сделался абсолютно спокоен. Так бывало в сражениях, когда гибель казалась уже неизбежной. Теперь у него ровно билось сердце и четко работала мысль.

– Я вижу, вас не испугать, – не без досады произнес колдун. – И мне это нравится. А теперь я расскажу, как все произойдет. Для принесения в жертву царя-героя нужно, чтобы вначале на алтарь было помещено его оружие. Ваш меч уже лежит на жертвеннике. Сейчас с вас снимут кольчугу и положат поверх меча. Наш кузнец молотом разобьет их. тогда наступит ваша очередь. Вы возляжете на жертвенник под торжественное пение братьев. Ведь вам не приходилось еще слышать черной мессы? О, она куда красивее завываний ваших попов! Как тяжелый металл, падает она из тьмы, разбивая робкие души и укрепляя сильные. Она не для покорных, лижущих распятие! Она для тех, кто восстал против Распятого! И под пение братьев я буду раз за разом погружать священный нож в ваши жилы и капля за каплей источать из них кровь, покуда она не вытечет вся. Вы будете умирать очень медленно, поэтому сможете почти до конца все видеть и слышать. И возможно, сумеете еще ощутить, как ваша сила, которую вы отдавали на служение своему Богу, войдет в жилы темной рати и укрепит ее. Великая честь, ведь так?

– И ты действительно думаешь, что этим победишь Бога? – уже откровенно смеясь, спросил король.

– Князь тьмы победит, а мы будем пожинать плоды его победы!

Голос колдуна взвился почти до визга, а взгляд стал безумен.

Но Парсифаль уже не волновал Ричарда. Король напряженно думал. Итак, башня замурована, и отряду Эдгара в нее не проникнуть. О подземном ходе они ничего не знают. Значит, расчет – только на себя. Чтобы снять кольчугу, им придется развязать ему руки. Но они не могли не подумать об этом. Зелье, которым одурманили короля, все еще действует: голова слегка кружится, в горле – комок.

– Как видите, – прервал раздумья Ричарда уже прежний голос колдуна, – все подготовлено. Я все предусмотрел.

– Не все, – покачал головой пленник.

– Да? О чем же я позабыл? – кажется, магистр искренне удивился.

– Вы забыли о Боге.

Черты колдуна исказились. Он подступил вплотную и, наклонившись, заглянул в лицо короля:

– Тебе Он не поможет!

«Господи! Дай посрамить сатану и слуг его в их логове!» – пронеслась в голове Ричарда стремительная мысль.

Парсифаль подал знак недвижной алой толпе, и она ожила, заколыхалась, загудела. Багровые руки одновременно возделись к черному своду. Тамплиеры запели.

Это было действительно невероятное, ни с чем не сравнимое пение. Почти лишенное мелодии, но ритмичное, сопровождаемое лязгом каких-то железных инструментов и грохотом особых глухих литавр. А вместо человеческих голосов – вой и взвизги, перекатывающиеся волчьи рулады. Тяжкий железный ритм этого пения вызывал тревогу и напряжение, заставлял резко и неровно биться сердце, сдавливал дыхание.

Двое тамплиеров, продолжая завывать и раскачиваться, подошли к Ричарду. Один продел веревочную петлю под левый локоть короля и прикрутил его к ручке кресла. Другой развязал веревку на запястьях. «Понятно! – подумал Львиное Сердце. – Левую руку привязывают, а с правого плеча стаскивают кольчугу. Потом наоборот. Неглупо. Но неплохо и для меня!»

Больше всего он боялся, что его руки были связаны слишком долго и от этого сильно затекли. Но нет – пальцы слушаются, он их чувствует. Да и для чего было связывать, пока действовал дурман?

Тамплиер с правой стороны собирался расстегнуть пояс пленника и начать снимать кольчугу. Однако Ричард не дал ему на это времени. Освободившейся рукой он ухватил человека за горло и так сдавил кадык, что «брат Грааля» захрипел. Тотчас король вскочил на ноги и, сжав левой привязанной рукой, оторвал кресло от пола. Весило оно не менее полутора кантаров, но ярость удвоила силы Львиного Сердца. Взмахнув тяжеленным креслом точно палицей, он разом отшвырнул в стороны пять или шесть кинувшихся к нему тамплиеров.

Завывающее пение сбилось, умолкло. Алая толпа беспорядочно устремилась к центру капища.

– Возьмите его! – завизжал Парсифаль, отскакивая от пленника с быстротой резвого мальчика. – Скорее! Только не убивайте!

– Не бойся, колдун, не убьют! – отозвался Ричард. – Это я буду убивать вас!

Двумя прыжками он миновал пятиконечную звезду, на ходу пнув ногой стоявший в ее центре Грааль. Подскочил к жертвеннику и в следующий миг уже держал в руке свой меч, замутненный сгустками крови. То была кровь заколдованных лебедей Парсифаля.

Еще несколько мгновений, и знаменитый Элистон покрылся уже человеческой кровью. Ричард сразу же перерезал веревку, соединявшую его руку с креслом, но бросать его не спешил, продолжая орудовать как палицей, одновременно используя и вместо щита. Он раздавал удары направо и налево, круша кинувшиеся к нему фигуры.

Тамплиеры оказались вовсе не безоружны – из-под алых балахонов появились мечи и кинжалы, но пускать их в ход было запрещено, и «братья» лишь пытались выбить меч из руки Ричарда. Однако это не удавалось еще никому.

– Вот вам, псы, шакалы, ублюдки! Получайте, шавки сатаны! Жрите свое могущество, опивайтесь своей темной силой! Вот вам! Вот, вот и вот!

Король встал к жертвеннику, чтобы прикрыть спину. Но, сражаясь, он то и дело смотрел через плечо вверх: не лезет ли кто на алтарь, чтобы ударить сверху или набросить сеть?

Ему удалось убить уже человек двенадцать, однако Ричард понимал, что не сможет уничтожить их всех. Ему было необходимо продержаться около часа – тогда пойдет уже седьмой час, разрушится мистическое сочетание трех шестерок, и, по убеждению тамплиеров, Змееносец потеряет свою власть. Значит, и жертва сделается бессмысленной.

«И тогда они убьют меня, – подумал Ричард. – Но по крайней мере, их ублюдочное действо не состоится!»

– Сеть! Давайте сеть! – орал Парсифаль. – Еще полчаса, и мы проиграем!

Но проиграть ему было суждено гораздо раньше. Внезапно, разом перекрыв крики, раздался оглушительный грохот. Позади жертвенника рухнула часть стены, и в проломе возник столб огня, а затем – клубы дыма. И в этом дыму, будто в страшном сне, явились темные человеческие фигуры, кинувшиеся в капище.

– Смерть слугам сатаны! – грянул под черными сводами голос Эдгара Лионского.

И закипела битва.