Текст книги "Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галанина

Примечания

[1] В средние века быки были основным гужевым транспортным средством, их впрягали в возы и телеги, а потому им, как и лошадям, требовались подковы, чтобы не стирались копыта.

[2] Киликийским морем называлась часть Средиземного моря, омывающая берега Килики – средневекового государства в Малой Азии.

[3] Мессина – в средние века – главный город королевства Сицилия.

[4] Во времена рыцарства отношение к рыцарскому мечу было совершенно особенное. Он считался почти священным, и ему принято было давать имя собственное. Нередко на мече был начертан девиз рыцаря, хотя чаще его писали на щите.

[5] С развитием в Европе крупных промышленных городов стали возникать законы, упорядочившие отношения городского населения и богатых сеньоров, земли которых примыкали к этим городам. В частности, появился и закон об освобождении от крепостной зависимости крестьян, переселявшихся в города. Согласно этому закону, крестьянин, проживший в городе один год и один день, официально становился свободным.

[6] Собственностью сеньора считались не только входившие в его владения леса, не только водившаяся в них дичь, но все, что этот лес мог дать, в том числе даже сухие ветки, хворост и валежник. Собирать их жители этих мест могли только с соизволения сеньора, а самовольный сбор нередко сурово наказывался.

[7] Взимание дани за проезд через земли сеньора было узаконено и долгое время существовало почти во всех европейских странах.

[8] К тому времени, о котором идет речь, во многих крупных городах образовались так называемые цеха – ремесленные мастерские, где обычно работал один или несколько мастеров, а также ученики и подмастерья. Мастер, хозяин цеха, имел на него определенные права, которые мог передать по наследству, оставляя наследнику не только помещение и инструменты, но и своих помощников, подмастерьев и учеников, если они, разумеется, желали остаться здесь работать.

[9] Бармицей называлась кольчужная сетка, надеваемая под шлем и защищавшая шею рыцаря.

[10] В средневековье, да и много позже, бытовало убеждение, что ведьмы, расчесывая свои волосы, таким образом призывают злых духов, вызывают видения и т.п.

[11] При прохождении войска Фридриха Барбароссы через территорию Армении германцы встречали там самую дружескую поддержку и получали помощь – продовольствие, проводников и т.д.

[12] По сложившейся исторической традиции принято иное написание этого имени, которое носили многие французские короли: «Людовик». Однако автор считает возможным писать это имя так, как оно звучало на французском языке – «Луи», поскольку его, ко всему прочему, носит один из героев книги.

[13] Донжон – в данном контексте – центральная башня замка или крепости. Иногда донжоном также называли тюрьму.

[14] Как ни фантастичен этот рассказ, он, тем не менее, взят из истории, как и многие другие события романа. Граф Анри Шампанский (вполне реальный исторический персонаж) рассказывал о том, как побывал в гостях у Старца горы, и тот продемонстрировал ему свою власть над подданными именно таким страшным способом.

[15] В описываемый период Англия уже довольно длительное время находилась в вассальной зависимости от Франции, составляя с нею, если не полностью единое государство, то, как сказали бы в наше время, единое геополитическое пространство. Вся рыцарская и придворная знать, не говоря уже о королевском доме, были в Англии выходцами из Франции, а потому родным языком для них оставался французский.

[16] Туаза – мера длины, принятая в то время в ряде европейских стран. Составляла около 180] сантиметров.

[17] На рубеже IX – X веков воинственные норманны, которых в Англии чаще называли датчанами, потому что они совершали свои пиратские набеги именно с территории Дании, постоянно угрожали английским владениям и в конце концов захватили часть из них. Кое-что из их вооружения, в частности необычайно мощные луки, обладавшие высокой дальностью боя, было затем заимствовано как англичанами, так и французами.

[18] Кантар – мера веса, около 50] килограммов.

[19] Прево в средние века – начальник городской полиции.

[20] Жонглерами назывались в средние века бродячие актеры, которые по сути являлись и фокусниками, и акробатами, а зачастую и сочинителями песенок, и собирателями всяких преданий и легенд.

[21] Единственная дочь герцога Вильгельма Аквитанского Элеонора была, одной из самых ярких и незаурядных женщин эпохи Средневековья, в возрасте пятнадцати лет была выдана замуж за французского короля Луи (Людовика) Седьмого. Вместе с ним принимала участие во Втором крестовом походе. Отношения супругов, с самого начала достаточно прохладные, вскоре совершенно испортились, и в 1152] году Элеонора добилась развода с мужем и вернулась в Аквитанию. Спустя два года, в 1154] году согласилась стать женой наследника английского престола принца Генриха, ставшего затем королем Генрихом II.

[22] Слово «prins» принято переводить и как «герцог», и как «князь».

[23] В средние века, да и много позже ночлег в одной постели со знакомым и даже малознакомым человеком не был чем-то особенным. В большинстве домов, даже у людей достаточно состоятельных, не было гостевых комнат, и предложение хозяина разделить с гостем постель было обычным проявлением учтивости.

[24] Тамплиеры – храмовники – рыцарский орден, основанный в XI веке несколькими рыцарями под предлогом необходимости защищать паломников, посещавших Святую Землю, в то время уже завоеванную крестоносцами, от многочисленных разбойников, бесчинствовавших на дорогах. В самое короткое время орден стал сказочно богат и владел многочисленными замками по всей Европе. С ним и его деятельностью связано множество преданий и легенд. Известно, что тамплиеры стремились овладеть не только богатством, но и тайными знаниями, дающими власть над людьми и событиями. Это дает основание считать орден – первой из официально известных европейских масонских лож, хотя самого названия масоны (вольные каменщики) в то время еще не существовало.

[25] Пилигримами назывались не только мирные паломники-богомольцы, но все, совершающие путешествие в Святую Землю, в том числе и воины-крестоносцы.

[26] Гамбезоном называлась верхняя одежда, обычно надеваемая поверх кольчуги (позднее рыцарской брони), реже под кольчугу. Представлял собой длинный, ниже колен камзол без рукавов, сшитый из нескольких слоев плотной ткани и тщательно простеганный.

[27] Какой-либо формы в войсках того времени не существовало, однако в разных странах как правило бывала традиция пользоваться тем или иным видом шлема, меча, щита, и т.п. Железная «шляпа» с полями, придуманная и взятая на вооружение в Германии, использовалась довольно часто и воинами других стран, хотя защищала голову, конечно, хуже закрытого шлема. В ней привлекала относительная легкость и широта обзора: «шляпа», в отличие от многих видов шлема, совершенно не суживала поля зрения воина.

[28] Жерар де Ридфор – в конце восьмидесятых – начале девяностых годов двенадцатого века – великий магистр Ордена тамплиеров.

[29] Святой Бернар Клеровский (1090] – 1153] гг.) – французский монах, основатель аббатства Клерво в Шампани. Один из самых мудрых и образованных церковных деятелей той эпохи, человек глубоких христианских убеждений, обладавший необычайной мудростью и прозорливостью. Был основным вдохновителем Второго крестового похода. Канонизирован в 1174] году.

[30] «Ваш отец дьявол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего, он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи». (Евангелие от Иоанна, гл.8, 44).

[31] Когг – одномачтовое палубное судно с высокими бортами. Когги появились в XII веке, использовались в основном купцами, ценившими их за вместительность, устойчивость на волнах и быстроходность.

[32] Ги де Лусиньян (1159] – 1194] гг.) – рыцарь, добившийся в 1186] году руки вдовы Гвильона Монферратского Сибиллы, унаследовавшей трон Иерусалима. Его часто называют королем, потерявшим королевство, потому что именно при нем Иерусалим был завоеван войском Салах-ад-Дина.

[33] Как ни нелепо выглядит эта история, она, тем не менее, вполне подлинная: именно такую глупость и недальновидность проявил князь Исаак, за что и поплатился, как об этом повествуется далее.

[34] Орден госпитальеров возник во время крестовых походов. Его братья оказывали помощь раненым и заболевшим, не страшась общения и с теми, кого поражали заразные болезни. При этом рыцари Ордена не отказывались от участия в сражениях – своим мужеством и готовностью прийти на помощь страждущим вызывали особое уважение.

[35] Обращаясь к своим ученикам, Христос сказал: «...не клянись вовсе: ни небом, потому что оно – Престол Божий; ни землею, потому что она – подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: “да, да”, “нет, нет”; а что сверх этого, то от лукавого». (Евангелие от Матфея, глава 5, 34–37).

[36] Шайтанлар – множественная (в тюркских языках) форма от слова «шайтан» – т.е. бес, злой дух.

[37] Такие рубахи чаще всего надевали рыцари под кольчугу.

[38] Хаджи – у мусульман почетное прозвище человека, совершившего «хадж» – паломничество в святой город Мекка.

[39] Франками мусульмане называли вообще всех христиан.

[40] Пьер Амьенский, прозванный также Пустынником (1050] – 1115] гг.) – французский монах, активный проповедник и участник Первого крестового похода.

[41] Ричард намекает на несчастливое первое супружество Элеоноры и ее тяжелое расставание с Луи Седьмым.

[42] Двое старших сыновей Элеоноры от ее второго мужа Генриха II умерли молодыми, поэтому по смерти короля трон достался Ричарду.

[43] Ричард, как и Филипп-Август принадлежал к династии Плантагенетов.

[44] Мамелюк – военачальник.

[45] Панджара – ажурная деревянная (реже каменная) решетка, закрывавшая окна и защищавшая помещение от зноя.

[46] Незаконно захвативший трон Салах-ад-Дин действительно не решился объявить себя султаном, но именовался «скромнее» – мулюком, т.е. не императором, а королем. Но подданные, возможно, не веря в искренность его скромности, применяли к нему только титул «султан».

[47] В дословном переводе: «Нет Бога, кроме Бога, и Магомет – пророк его!» Один из основных постулатов ислама.

[48] Рошеталия – старое название реки Леддар в Палестине.

[49] Ифриты у мусульман – мифические могущественные существа, наделенные целым рядом сверхъестественных способностей.

[50] Описан подлинный эпизод одного из сражений Ричарда Львиное Сердце. В истории героя, спасшего короля от гибели таким необычайным способом, звали Вильгельм де Пратель.

[51] Многие недруги Салах-ад-Дина в открытую говорили, что законный наследник султана Нур-ад-Дина был убит по приказу самозванца.

[52] Факирами, как и жонглерами, называли на востоке бродячих фокусников и акробатов.

[53] Вифинополь – в средние века – город неподалеку от Иерусалима.

Иринаа Измайлова
Крест короля

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ИЗГНАННЫЙ РЫЦАРЬ

Конь оступился, захрапел, прянул в сторону, будто налетев на незримую стену, и, медленно согнув передние ноги, стал заваливаться на правый бок. Стрела, пронзившая его шею, как раз перестала дрожать, когда он тяжко рухнул, смешав красную кровь с горячим, красным песком.

Всадник успел соскочить с седла, однако не отбежал от умирающей лошади. Видя, что агония будет короткой, и не опасаясь быть подмятым и покалеченным, с хладнокровием опытного воина он распластался позади конской туши, приподнял голову над седлом и деловито скинул с плеча колчан. Стрел в нем оставалось две. Да еще была та, что торчала из сонной артерии коня: с большим усилием ее можно вынуть – наконечник едва ли затупился. Три стрелы! В конце концов это не так и плохо, когда есть укрытие. Да и в колчане преследователя, судя по всему, стрел осталось не больше: лишних он не тратил, но стрелять пришлось много…

Преследователь меж тем подскакал почти вплотную. Настигая Селима-пашу, он отлично видел его висевший за спиной колчан и наверняка сосчитал стрелы. Значит, понимает, что тот будет стрелять лишь наверняка. И уж точно не в коня: это преследователю непременно надо взять Селима-пашу живым, а ему, Селиму, вовсе не нужен живой крестоносец, – мертвый куда лучше!

Конь под крестоносцем встал смирно, однако пустить стрелу было некуда: грудь и живот всадника прикрыты прочным железным щитом, голову скрывает шлем, который не пробьешь – сработан отменно, да и надет наверняка на кожаную шапку и кольчужный капюшон. Эх! Если бы не сумасшедшая скачка, что длилась не менее часа, да не солнце, которое, как назло, сейчас против него, Селим-паша постарался бы попасть всаднику в глаз. Шлем был надет до бровей, и нос прикрывала узкая железная пластина, а так лицо открыто, даже бармица[528]528
  Бармица – кольчужный подшлемник, защищавший шею и подбородок воина.


[Закрыть] едва закрывает подбородок. Выстрел в глаз – и не будет рыцаря, а его конь, крепкий вороной скакун, достанется Селиму-паше и быстро-быстро унесет предводителя «пустынных волков» за темнеющую вдалеке горную цепь, и ищите тогда! Только вот нет больше «пустынных волков» – проклятый рыцарь, с которым и было-то всего семеро воинов, оставил двадцать шесть лучших бойцов Селима среди этой красной песчаной равнины с редкими пятнами побуревшей от солнца травы. Последние четверо «волков», спасая своего предводителя, поскакали в сторону Кизанского холма, почти на верную гибель: на холме находятся христианские дежурные посты, да и до Птолемиады – нынешней столицы Королевства Иерусалимского, оттуда рукой подать. Преследователи кинулись за «волками», и можно было надеяться, что они не заметят, как один из уцелевших исчез среди деревьев хилой рощицы, где кипел бой. Рыцарь, однако, заметил и отлично понял, что уйти от него хочет сам Селим-паша, которого он обещал живым привезти христианскому королю…

– Лучше не подъезжай ближе! – предупредил Селим, накладывая стрелу на тетиву. – Ты же знаешь, я хорошо стреляю, и сейчас меня защищает труп коня, так что тебе в меня не попасть. А попробуешь объехать сзади, солнце встанет против тебя, да и я успею пустить стрелу, пока ты разворачиваешься. Тебе не взять меня, рыцарь Айдугар!

– Ты и перед смертью не можешь запомнить мое имя? – крикнул всадник и засмеялся. – Я вот помню, что тебя зовут Селим-паша, что твой дядя – эмир Бухары, но ты сам – разбойник и вор. А меня зовут Эдгар, я – рыцарь и сын рыцаря. И если мне очень не повезет, я сегодня привезу королю твою голову. Только вот копья при мне нет, а меча марать не стану – придется найти палку, чтоб на ней получше смотрелась твоя физиономия! Ну а если повезет, я прокачу тебя на своем коне, только не верхом, а как барана – вьюком поперек седла.

Он говорил на правильном арабском языке, и это почему-то особенно бесило Селима-пашу: мало кто из христиан так хорошо выучил его язык. Но напрасно крестоносец старается вывести его из себя и заставить прежде времени истратить стрелы. Слишком многое сейчас зависит именно от выдержки. Выдержка – это все, что теперь оставалось Селиму.

– Послушай, Айдугар! – он постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. – Тебе не взять меня живым, а возьмешь ли мою голову, мы еще посмотрим! Давай договоримся меж собой. Ты и я – оба храбрые воины, и нам нужно верить друг другу. Я поклянусь тебе священным Кораном, что уеду из этих мест навсегда и больше не причиню беспокойства королю Иерусалимскому. А ты дашь клятву на своем кресте, что не выстрелишь мне в спину. Но перед тем, как уйти, я укажу тебе место, где спрятаны золото, серебро и драгоценности – их там столько, что хватит и тебе, и твоим потомкам. Разве это не хорошие условия?

Он говорил, а сам неотрывно смотрел на небольшое облако, что ползло от горизонта и собиралось вот-вот поравняться с солнцем. Если оно закроет светило хотя бы на несколько мгновений, можно попытаться. Проклятый рыцарь так близко! Да и дыхание Селима уже стало ровнее – наверняка он сможет пустить стрелу прямо в глаз врагу.

– Ты предлагаешь мне в качестве выкупа те деньги и добро, что забрал у паломников, ехавших ко Гробу Господню? – Рыцарь говорил даже без гнева, с одним лишь презрением. – За год твоя шайка ограбила пятнадцать караванов, вы убили не менее трех сотен христиан. И это их деньгами ты хочешь заплатить за свою гнусную жизнь? Я все равно их возьму. Не от тебя, так от твоих трусливых шакалов узнаю, где вы спрятали сокровища. Не забывай: двоих «волков» мы взяли в плен еще вчера. Но эти деньги поступят в казну короля.

– Ты глупец, Айдугар! – теперь Селим-паша уже не мог скрыть злобы, от которой у него на мгновение даже перехватило дыхание. – Твой король и все ваше королевство не продержатся и десяти лет! Вы заключили мир с султаном, но султан скоро умрет, а его брат и все мамелюки давно хотят покончить с вашими погаными гнездами на нашей земле!

– На вашей? – Рыцарь усмехнулся, и в это время его конь, послушный незаметному движению руки, сделал несколько шагов, став еще ближе к распластанной на песке лошади и укрывшемуся за нею разбойнику. – Это когда же она стала вашей-то? Это – земля Господа Нашего Иисуса Христа, а владеют ею всякие нечестивцы! Здешний епископ немало рассказал мне об истории этих мест, и я отлично знаю, что еще триста с небольшим лет назад край этот был христианским. Потом пришел халиф Омар, но он не трогал Святого Гроба и не запрещал молиться возле него, а великий его потомок Гарун даже прислал ключи от Иерусалима императору Карлу[529]529
  Император Карл Великий (768—814) действительно получил ключи Святого Города от легендарного Гарун-аль-Рашида, стремившегося сохранять добрые отношения с христианами.


[Закрыть]. Несколько раз христиане возвращали себе Святую землю, и вы здесь куда меньше свои, чем мы! Слышишь, Селим-паша?

Облако уже почти коснулось солнца, и взгляд сарацина жадно прирос к тени, неотвратимо наползавшей на его убитого коня. Когда она дотянется до седла, можно будет выстрелить…

– Сколько бы ты ни каркал, будет так, как я говорю! – выдохнул Селим. – Вас разнесут в клочья, и вашими потрохами будут лакомиться собаки и шакалы! Я знаю: у тебя есть жена, а недавно родился сын. Тебе не хочется уехать отсюда, пока не поздно? Лучше принимай мое предложение, Айдугар, или долго не проживешь.

– Ассасинские шпионы знают все и про всех? – спокойно спросил рыцарь. – Я не сомневался, что ты – не простой разбойник. Из-за твоей чалмы торчат уши Старца горы![530]530
  Старцем горы назывался предводитель секты ассасинов – самой загадочной и агрессивной панисламистской организации, свирепствовавшей в средние века на Востоке, но распространявшей свое влияние и на страны Запада.


[Закрыть] Ну что же, тем правильнее я поступил, гоняясь за твоей шайкой три дня и три ночи. Твоих «пустынных волков» больше нет, а кто из нас проживет дольше, знает только Бог.

– Аллах все знает! – теперь усмехнулся Селим-паша. – Но и я знаю… Знаю, что твоя поганая жизнь не длиннее этой вот тени!

За мгновение до того, как спустить тетиву, предводитель «волков» мог бы поклясться, что рыцарь сидит в седле неподвижно. И невозможно было сообразить, в какую долю следующего мига проклятый христианин вскинул левую руку, прикрывая щитом голову. Стрела ударила в то место, где только что блестел глаз Эдгара, и где теперь тускло отсвечивало кованое железо. Посланная с близкого расстояния, стрела вонзилась в щит и задрожала.

Селим-паша, выдохнув короткое ругательство, выхватил новую стрелу. Но не успел наложить ее и натянуть лук. Эдгар поднял правую руку с давно уже заряженным арбалетом и в свою очередь выстрелил. У разбойника вырвался короткий яростный визг. Нет, рыцарь не стал его убивать, хотя легко мог попасть и в лоб, и в грудь. Железная стрела угодила Селиму в правую кисть и раздробила ее, заставив выпустить тетиву и уронить лук.

– Я тоже следил за этим облаком, – усмехнувшись, сообщил Эдгар. – Почему-то сарацины считают нас всех дураками. На этом и горят… Хватит вопить, Селим-паша! Я всего лишь сломал тебе руку, хотя мне так хотелось бы размозжить твою башку! Вставай. Я обещал привезти тебя к королю. Хотя вряд ли его величество сам захочет беседовать с такой тварью, как ты, ночной вор и убийца!

С этими словами Эдгар, уже не опасаясь, подскакал вплотную к туше коня, на ходу снимая с седла и разматывая длинный аркан. Возможно, усталость этой трехдневной гонки помешала ему заметить неуловимое движение разбойника, или он был слишком уверен в собственной быстроте… Так или иначе, но он опоздал. В левой руке Селима-паши мелькнуло короткое белое лезвие, и кинжал вонзился в шею сарацина, прямо под черным клином короткой бороды.

– Ни-че-го у тебя… не вый… дет!

Эти слова Селим выдавил из себя глухо и невнятно, и в горле у него забулькало, засвистело, вместе со струйкой багровой крови вырвался вздох, и тело «пустынного волка» забилось в конвульсиях рядом с телом его коня.

– Проклятие! – крикнул рыцарь, понимая, что добыча, ради которой он рисковал жизнью, безвозвратно потеряна.

Двадцать раз он имел возможность подстрелить Селима во время преследования, но не сделал этого. Конечно, он не был так наивен и не верил, что вожак «волков» действительно знает, где искать нынешнее логово ассасинов. А припрятанные им богатства и в самом деле выдадут христианам схваченные накануне разбойники. Однако Селим-паша мог бы назвать имена ассасинских шпионов, которые под видом мирных купцов или странников появлялись в христианских городах. Ведь не сегодня-завтра сарацины начнут всерьез готовить новое нашествие на Иерусалимское королевство и на другие государства крестоносцев.

Рыцаря подвела привычка. Обычно приверженцы ислама, как и христиане, не совершают самоубийства, почитая его грехом. Однако у ассасинов все иначе. И если Селиму было приказано умереть, но не выдать христианам важных тайн, то он обязан был это совершить. И совершил, – хотя и цеплялся за жизнь до последнего мгновения.

Эдгар Лионский, рыцарь Креста, вот уже год жил в Птолемиаде, ставшей ныне столицей Королевства Иерусалимского, и нес службу при короле, хотя все это время его тянуло вернуться домой, во Францию. С одной стороны, близость святых мест вдохновляла молодого христианина, но с другой – зеленые холмы и рощи его родины были куда милей здешних сухих равнин, каменистых холмов и накаленных солнцем красных песков. Хотелось вновь увидеть отца, который прислал вот уже третье письмо, спрашивая, когда же отважный сын, сумевший так прославить себе в крестовом походе, приедет в родной замок. Когда покажет старому барону Раймунду Лионскому внука и наследника.

Да, теперь старик барон мог спокойно отписать наследство Эдгару и его первенцу. Год назад его сын отправился навстречу подвигам и приключениям, будучи всего лишь бастардом[531]531
  Бастард – незаконный сын, не имеющий прав наследства.


[Закрыть], однако меч Ричарда Львиное Сердце сделал его рыцарем, дав право законно носить родовое имя и унаследовать титул отца[532]532
  По закону бастард, посвященный монархом в рыцари, сразу получал право наследовать имущество и титул отца.


[Закрыть].

Хорошо бы отправиться во Францию! Обнять отца, повидаться с молочным братом, графом Луи Шато-Крайоном, подбившим некогда простого кузнеца из Лиона поехать к святым местам и отвагой своей доказать, что не зря в его жилах течет кровь прославленного рыцаря, героя Первого крестового похода Эдгара из Оверни…

Луи теперь состоит при дворе короля Филиппа-Августа. Он тоже стал знаменит во время осады Птолемиады, или Сен-Жан д,Акры, как ее чаще называют христиане. Однако по мнению надменного Филиппа, этого оказалось недостаточно, чтобы отдать Луи руку сестры короля – принцессы Алисы. Ох, дождется же Филипп-Август, что вообще ни за кого не выдаст сестрицу! Отказался от нее Ричард Львиное Сердце, предпочтя чернокудрую Беренгарию Наваррскую, не жаждали ее руки ни овдовевший недавно герцог Бургундский, ни даже маркиз Тирский. И не потому, что девушка была чем-то плоха (уж в дурнушку или дуру Луи бы нипочем не влюбился!). Но, увы, Алису преследовала худая слава: многие болтали о ее незаконном союзе с ныне покойным королем Генрихом Вторым, отцом короля Ричарда. К тому же все понимали, что никакого королевства Алиса не наследует, да и вообще за нею вряд ли стоит ожидать хорошего приданого. И потому для короля Филиппа имело бы смысл выдать ее за графа Шато-Крайона – тут тебе и знатность рода, и воинские подвиги, и молодость – Луи, как и его другу Эдгару шел теперь двадцать второй год. Но главного, что так любил король Французский, у Луи не было: он не нажил себе в крестовом походе сказочных богатств. Так, горсть – другая золота да хорошее оружие, но разве этого хотел бы от будущего родственника златолюбивый Филипп?.. Вот и служит ему Луи, стремясь, все-таки добиться руки дамы своего сердца. Ну а если уж король вконец заупрямится, тогда (кто-кто, а Эдгар знает своего молочного братца!) можно будет и увезти Алису, чтобы тайком с нею обвенчаться. Принцесса тоже любила графа и не желала слышать ни о каком ином замужестве.

Раздумывая обо всем этом, рыцарь Эдгар неторопливо ехал вдоль Кизанского холма, за которым уже начиналась Птолемиадская долина и шла дорога, ведущая к городу.

Как ни огорчен был молодой воин своей неудачей, он не позволил себе ослабить внимание. Именно здесь промышляла в последнее время зловещая шайка «пустынных волков», опустошавших окрестности столицы. Правда, теперь «волки» уничтожены. Но от шайки мог остаться еще небольшой отряд, а во-вторых – вдруг тут есть и иные разбойники? Что сарацинам (даже – самым мирным) доверять нельзя, рыцарь понял уже давно. Поэтому он ехал, внимательно оглядываясь и прислушиваясь, а более всего следя за поведением коня. Гнедой красавец по кличке Брандис, подарок старого барона, был очень умен и всегда издали чуял чужих.

За небольшой рощей, куда как раз въехал рыцарь, послышался топот копыт, и Брандис навострил уши, чутко раздув свои роскошные ноздри. Но тут же без понукания перешел со спокойной рыси на быстрый галоп и весело заржал. Так он всегда встречал хозяйку.

Из-за деревьев между тем показался другой всадник и приветственно помахал рукой. Навстречу рыцарю, на черном как уголь, некрупном, но статном арабском жеребце ехал юноша в такой же, как у Эдгара, кольчуге, в таком же круглом шлеме с выступом, прикрывающим переносицу, с таким же арбалетом и мечом у пояса. Из-под шлема весело глядели большие карие глаза, на свежих, как абрикосы щеках играл румянец.

Всадник как всадник. Но и рыцарь, и его конь отлично знали, кто это на самом деле.

– Что случилось, Мария? – воскликнул Эдгар, подъехав к жене и обнимая ее. – Куда это ты отправилась одна? Это же опасно!

– Ну что ты! – Она поцеловала рыцаря и залилась краской, будто не была уже больше года за ним замужем. – Дорога отсюда почти что видна. Разбойников вы перебили – твои воины вернулись в город еще утром. Но они рассказали, что ты в одиночку поскакал за главарем «пустынных волков», и я подумала – тебе может понадобится оруженосец.

– Сумасшедшая! Вот сумасшедшая… Неужто даже после рождения нашего Анри ты не образумилась? Чего ради так рисковать?

Но притворная суровость его голоса не смущала женщину. Она знала, как муж любит ее, и нет-нет да пользовалась этим…

– Я волновалась, Эдгар. И вижу, что не зря! У Брандиса седло в крови, и на твоей кольчуге тоже кровь.

– Не моя.

– Слава Богу! Но все равно мне было не по себе. Что же, ты не догнал этого Селима-пашу?

– Догнал. Но проклятый ассасин предпочел зарезаться, лишь бы не попасть в наши руки. Послушай, а с кем ты оставила малыша?

Мария улыбнулась, на ее щеках мелькнули лукавые ямочки. Когда Эдгар их видел, ему почему-то всегда хотелось тронуть их пальцем. Что он и делал постоянно.

– Анри остался с кормилицей и с королевой. Для Изабеллы он прямо как родной. Поедем домой, да? Не печалься!

Ее ласковый голос и взгляд почти совсем сгладили огорчение рыцаря. У Марии был невероятный дар: она умела понимать лошадей, собак и птиц, и они тоже понимали и слушались ее. Порой Эдгару казалось, что жена умеет читать и его мысли. Во всяком случае, она часто говорила вслух то, о чем он думал.

– Поедем, – рыцарь отпустил, наконец, талию жены и усмехнулся, подумав, как это выглядит со стороны – объятия двух воинов в кольчугах! Бр-р-р! – Поедем, «малыш Ксавье», мой верный оруженосец. Если твое чутье подсказало тебе, где меня встречать, то мое чутье сейчас говорит, что я вот-вот могу понадобиться королю.

И он вновь пустил Брандиса вскачь, зная наверняка, что Мария от него не отстанет.